Шкондини-Дуюновский Аристах Владиленович
В поисках идиш

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


 «В поисках идиш»
 08.08.2019 Редакция сайтаПриятного чтения!Нет комментариев на «В поисках идиш»
 mini-020
 
 Вела меня воля иная
 По водам далёких морей.
 Я звания выше не знаю,
 Чем древнее имя «еврей»,
 
 С которым, назло Амалеку,
 Под вопли враждебных племён,
 Смогли мы форсировать реку –
 Холодную реку времён.
 
 Александр Городницкий
 
 Что означают слова «холодная река времён»? Автор этих строк — профессор геофизик, академик и бард Александр Городницкий, поясняет: «Согласно существующему в традиции объяснению, еврей — это человек с другой стороны реки. Но только вместо Иордана у меня Стикс — река времён. Это реминисценция на гениальное предсмертное стихотворение антисемита и великого русского поэта Державина «Река времён». Евреи – единственный народ, с доисторической эпохи переходящий реку времён и при этом не потерявший Б-га, своё прошлое и будущее».
 
 Эти стихи, в числе многих других стихов и песен Городницкого, звучат в
 многосерийном биографическом документальном фильме, над которым он
 работает в данный момент. Сценарий сериала написан по мотивам его
 книги «След в океане». Фильм предполагает 23 серии, из которых отснято
 пять. Они — об истории семьи барда, о российском еврействе, языке идиш
 и Государстве Израиль.
 
 «Одна из серий, — рассказывает автор, — называется «Остров Израиль».
 Она посвящена легендам, связанным с Израилем. Здесь я как учёный
 геолог высказываю теорию о том, что в основе описанных в Библии
 катаклизмов, — таких, как цунами, потопивших войско Фараона, — лежали
 реальные геологические процессы. Ещё я предсказываю, что со временем
 Израиль отделится от Аравийского полуострова и станет островом. Будучи
 одним из серьёзных специалистов в области строения земли, я пришёл к
 выводу, что далеко не всё может быть объяснено с материалистических
 позиций. Я считаю, что человек должен в своей жизни прийти к Б-гу.
 
 Несмотря на то, что по образу жизни я светский человек, считаю, что
 иудаизм — корень всех религий. В основу серии «На вершине Кармель»
 легло моё интервью с израильским религиозным философом и раввином
 Михаэлем Гитиком. Этот человек произвёл на меня огромное впечатление!
 Ему я посвятил песню «Где был Б-г во время Холокоста» (так называется
 один из его трудов)». (М. Гитик часто проводит свои лекции и семинары
 в Америке).
 
 1
 
 Серия, про которую хочется рассказать подробно, называется «В поисках
 идиш». Она создана в соавторстве с Наталией Касперович, Юрием
 Хащеватским, Семёном Фридляндом. Это не только история семьи
 Городницкого, сгоревшей в огне Холокоста, но и история всего нашего
 поколения и касается каждого из нас. Тема болезненно тяжёлая, но в
 фильме обилие песен, хасидских, на идиш, бардовских в исполнении
 самого автора, классической музыки и оптимистический жизнеутверждающий финал. В октябре 2009 года картину показали во многих городах Америки, в том числе и в Нью-Йорке.
 
 … Фильм начинается с рассказа Городницкого о его родителях, бабушке,
 которую убили вместе со всеми родственниками в сентябре 41-го, и о
 себе.
 
 «Меня зовут Александр Городницкий, мне — 75. Родители мои родились в
 Белоруссии, в Могилёве, откуда в начале 1920-х годов уехали учиться в
 Ленинград. Сам я родился в Ленинграде, пережил блокаду. Окончив
 Ленинградский горный институт и, получив диплом геофизика, всю жизнь
 работал в экспедициях: 17 лет — на Крайнем Севере и более 30 лет — на
 научных судах в разных районах мирового океана. Побывал на Северном
 Полюсе и в Антарктиде, неоднократно погружался на океанское дно в
 подводных обитаемых аппаратах, исколесил практически всю планету. И
 только сейчас, на склоне лет, я неожиданно спохватился, что почти
 ничего не знаю о своих предках, о языке идиш, на котором они говорили.
 
 Жизнь, как лето, коротка. Видишь?
 Я не знаю языка идиш.
 Достоянья моего предка,
 Да и слышал я его редко.
 
 Не учил его азы — грустно.
 Мой единственный язык — русский.
 Но, состарившись, я как скрою
 Разобщенье языка с кровью?
 
 Я не знаю языка, значит,
 Не на нём моя строка плачет,
 Не на нём моя звенит песня.
 
 … И какой же я а ид, если
 Позабыл я своего деда,
 Словно нет мне до него дела?..
 
 Перед войной мы с родителями каждый год ездили летом к бабушкам и
 дедушкам в родной Могилёв. Весной 1941 года отцу вовремя не выдали
 зарплату, и от поездки на родину пришлось отказаться. Это нас спасло,
 поскольку осенью того же года немцы уничтожили там всех наших
 многочисленных родственников».
 
 Представительниц славного рода,
 Что не встанет уже никогда,
 В октябре сорок первого года
 Их прикладами гнали сюда.
 
 Если здесь бы мы с папой и мамой
 Оказались себе на беду,
 Мы бы тоже легли в эту яму
 В том запёкшемся кровью году.
 
 Я отправился в Могилёв и другие города Белоруссии, где ни разу не был
 после войны, с наивной надеждой отыскать уцелевших родных и следы
 языка идиш. Готовясь к поездке, я пытался отыскать в киноархивах хоть
 какие-то материалы о евреях Белоруссии. И неожиданно нашёл фильм о
 жизни еврейского местечка, снятый, как ни странно, ещё В. Маяковским и
 Лилей Брик».
 
 1
 
 В поисках дедовского дома он долго бродит по Могилёву. В этой части
 города идиш звучал когда-то повсюду. Это был густонаселённый еврейский
 район. Сейчас здесь тишина и запустенье.
 
 Только наружу из дому выйдешь,
 сразу увидишь:
 Кончился идиш, кончился идиш,
 кончился идиш…
 
 В Могилёве поэт надеялся найти могилы своей бабушки и других близких.
 Журналист А. Литин, автор книги «Евреи Могилёва» помог ему отыскать в
 посёлке Пашково то место, куда в 41-м году немцы свозили для
 уничтожения могилёвских евреев. Здесь немцы испытывали душегубки.
 
 После дождика небо светлеет.
 Над ветвями кричит вороньё.
 Здесь лежит моя бабушка Лея
 И убитые сёстры её…
 
 Понапрасну кукушка на ветке
 Мои годы считает вдали,
 В эту яму ушли мои предки
 И с собою язык унесли…
 
 У братской могилы в Воложине Городницкий разговорился с бывшим
 разведчиком, орденоносцем Самуилом Исааковичем Штейнером, вернувшимся в это местечко сразу после войны. В Воложине евреи жили с XVI века. В начале XIX века Хаим Воложинер основал знаменитую иешиву «Эц Хаим». В этой иешиве учились известные еврейские поэты и писатели: Бялик, Бердичевский и другие. Сюда, на еврейское кладбище, до сих пор приезжают религиозные евреи со всех стран мира. До войны здесь было семь синагог. А теперь Штейнер — единственный еврей в этом местечке.
 
 В покинутом доме входная распахнута дверь,
 С неясной тоской одиноким туристом брожу
 В еврейских кварталах, где нету евреев теперь.
 … Зачем я живу, позабывший и племя, и род,
 Убогий изгой, что от дедовских песен отвык?..
 
 Дороги поиска привели в Вишнёво. Главная достопримечательность
 местечка — колодец. Его называют колодцем имени Шимона Переса. Здесь
 Перес-папа и Перес-сын вёдрами набирали воду. Воды с тех пор утекло
 много. Перес- младший стал президентом Израиля. А местные жители, как и
 прежде, из этого колодца черпают воду. Когда-то здесь жили одни евреи.
 Теперь не осталось никого.
 
 Здесь бессильно сказанное слово
 Позабыть убитых не веля,
 На еврейском кладбище в Вишнёво
 Чёрная шевелится земля.
 
 Следующая остановка — Витебск. Художник Май Данциг, посвятивший Марку Шагалу серию своих картин о Витебске, рассказывает: «По воспоминаниям я воображаю, что это был совершенно потрясающий город, для художника просто находка. Этот город был столицей черты оседлости».
 
 Идиш — это особое воспитание, особая аура. На почве идиш выросли
 писатели и художники, например, Марк Шагал. Он уникален, неподражаем в
 каждой работе. Получается, что язык отражается в живописи. Возьмём
 Левитана. Я думаю, что, если рядом поставить Шишкина и Левитана, вы
 моментально, вы, может быть, даже слова не подберёте для определения,
 но вы сразу почувствуете разницу и то нутро, ту лирику, которой
 обладал Левитан. Я не умаляю достоинств Шишкина, он прекрасный
 художник, но Левитан совсем другой. Я думаю, что Левитан писал свои
 пейзажи, обладая на генном уровне идиш. Или Хаим Сутин, который
 родился в местечке Смиловичи, недалеко от Минска. Я считаю его
 гениальным живописцем. Вряд ли кто-то может с ним потягаться, его
 живопись полнокровная, «витаминизированная», колоритная. Её надо
 чувствовать печёнкой. Попав в Париж, Сутин сдружился с Модильяни. Оба
 – неплохие евреи, один — итальянский, другой — белорусский. Сутин
 говорил Модильяни: «Ты гений!», а Модильяни Сутину: «Нет, ты гений!»
 «Захолустные еврейские местечки подарили миру не только великих
 художников, но таких поэтов и писателей, как Менделе-Мойхер Сфорим,
 Шолом-Алейхем, Хаим Бялик, Шмуэль Галкин, и таких композиторов, как
 Ирвинг Берлин и многих других. Правда, сегодня в Смиловичах другие
 достопримечательности: войлочная фабрика, где валяют валенки, и
 чебуречная.
 
 Действительность, проклята будь она,
 Забыть бы её поскорее.
 На родине Хаима Сутина
 четыре осталось еврея.
 
 … В местечке, где люди над Торою
 Склонялись, исследуя суть её,
 Навеки вошедшем в историю
 Как родина Хаима Сутина.
 
 «Ассимиляция происходит, вот что самое страшное, — с горечью замечает
 один из собеседников Городницкого, — и виноват в этом не только
 Гитлер».
 
 «Да, Сталин продолжил его дело. И начал он с Минска, где в январе 1948
 года был убит Соломон Михоэлс. Затем в августе 1952 года были
 расстреляны члены Еврейского Антифашистского Комитета, в том числе
 видные поэты и писатели, писавшие на идиш, были закрыты все газеты,
 издательства и театры на идиш, «дело врачей», слухи о готовящейся
 депортации. Вот так еврейскому народу в Советском Союзе, языку идиш
 был нанесён второй смертельный удар этим великим специалистом в
 области языкознания».
 
 Путь пролегает через белорусские местечки, города Бобруйск, Рыжковичи,
 Шклов, Минск…
 
 Разделить своё горе мне не с кем, –
 Обезлюдел отеческий край
 Этот город не станет еврейским:
 Юденфрай, юденфрай, юденфрай!
 
 В фильме приводится беседа с одним из тех, кто, покинув Бобруйск, живёт в Израиле. Это бывший десантник Роман Ратнер: «В Израиле у меня никогда не было ощущения, что я не дома. Когда я приехал сюда в первый раз в 1992 году, самое яркое впечатление на меня произвели не дома, не природа, а — вывески, написанные еврейскими буквами. Второй муж моей бабушки — бобруйский раввин — в детстве учил меня еврейскому алфавиту, и это оказалось для меня очень важно. Моя бабушка — папина мама — говорила, читала и писала на идиш и на иврите. А дедушка — мамин папа никогда не говорил на идиш. Но перед смертью он перестал говорить по-русски и начал говорить только на идиш. Идиш поднимается где-то из-под корки. Ощущение себя евреем в первую очередь было связано с идиш. Мы евреи, и говорим на идиш. В Бобруйске я очень любил ходить на свадьбы, где пели песни на идиш. А потом всё это пропало, и это очень плохо. Одна из причин, почему я не хочу ехать в Бобруйск, потому что там больше не услышишь идиш».
 
 И всё же, дружок, понапрасну над ними не плачь.
 Меж жизнью и смертью ещё не окончился спор.
 Покуда на крыше печально играет скрипач
 
 И детский поёт, заглушая стенания, хор.
 Покуда в огне отыскать мы пытаемся брод
 И старый учебник с надеждой берёт ученик.
 Язык умирает, когда умирает народ,
 Народ умирает, когда умирает язык.
 
 В Минске Городницкий встречается с группой белорусских художников-реставраторов, которые не только реставрируют картины, но и хотят вернуть к жизни идиш. Они занимаются им много лет, причём начали это тогда, когда идиш был ещё под строгим запретом. Художники говорят, что тот, к кому идиш прививается, выдержал тест на человечность.
 
 Смеясь, они рассказывают, как приезжающие из других стран евреи порой
 не понимают местного диалекта. «Ну что это такое: ин кладовке, офн полке, штэйт а банке, мит варенье?»
 
 Реставраторы подготовили к изданию идишско-белорусский словарь.
 
 Финансовую поддержку в работе над словарём им оказывает петербургский
 бизнесмен Андрей Гордиенко. На вопрос Городницкого, зачем ему это
 надо, Андрей ответил: «Когда замешивают бетон, на куб бетона идёт куб песка. А потом примешивают цемент. Его мало, его как бы и нет, но без цемента бетон не существует, и песок остаётся песком. Цемент растворяется в этой массе, но отдаёт песку свою энергию и песок становится бетоном. Так и еврейский народ, растворяясь, является связующим в этом мире».
 
 На печально известной Минской Яме установлен памятник евреям, погибшим в Минске. Это единственный обелиск, на котором, несмотря на строгие запреты властей, было написано, что погибли не просто мирные граждане, а евреи. И сделана надпись на идиш. На этой могиле 9 мая Городницкий исполнил свою песню «Рахиль», посвящённую матери и внучке. (Песня переведена на английский и иврит).
 
 Под зелёным ковром травы
 Моя мама теперь лежит.
 Ей защитой не стал, увы,
 Ненадёжный Давидов щит.
 
 И кого из своих родных
 Ненароком ни назову, –
 Кто стареет в краях иных,
 Кто убитый лежит во рву.
 
 Самолёт уносит Городницкого в Израиль, где жизнь бьёт ключом.
 
 Дорога в Израиль идёт через горные кручи,
 По жаркой пустыне, где вязнут колёса в песке,
 И через улыбки счастливых смеющихся внучек,
 Что песни поют на забытом тобой языке.
 
 Дорога в Израиль идёт через поиски Б-га,
 По братским могилам погибших в неравном бою.
 На свете одна существует такая дорога,
 И всё-таки каждый туда выбирает свою.
 
 «Мой сын Володя, — рассказывает поэт, — в 1987 году уехал из
 Ленинграда жить в Израиль. Он стал религиозным человеком, теперь он
 Зеев. Здесь у меня три внучки — Рахиль, Двора и старшая — Бася.
 Недавно она вышла замуж за Ушера, выходца из хасидской семьи (в январе
 этого года Двора тоже вышла замуж за хасида). Ни в той, ни в другой
 семье не знают русского языка. У Ушера пятнадцать братьев и сестёр –
 многочисленная родня, все они говорят на идиш, как это полагается у
 хасидов. Вот так идиш снова возвращается в мою семью. Круг замыкают
 мои внуки».
 Фильм заканчивается так же, как и начинался: «Меня зовут Александр Городницкий. Мне — 75».
 Судьба моих предков, как пепел, черна и горька.
 Не дай моим внукам, Всевышний, её повторить.
 Я с раннего детства родного не знал языка,
 И нету надежды, что буду на нём говорить.
 
 С чего начинается горестный этот подсчёт —
 С расстрельного рва или груды пылающих книг?
 Язык умирает, когда умирает народ.
 Народ умирает, когда умирает язык.
 
 Справка из Википедии:
  Фильм «В поисках идиш» впервые в США был показан в Бостоне в West Newton Cinema Theater в августе 2008 г., в Нью-Йорке на Международном независимом кино-видеофестивале в октябре 2009 г. был признан «Лучшим международным фильмом» в категории «Культура».
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"