И глядя на стены кирпичные эти,
которым исполнилось тысячелетье,
которые белые, словно больница,
в которых бойницы - пустые глазницы,
я думаю: больше ни жизни, ни чуда,
на дереве каждом по трупу иуды
а труп развороченной этой столицы
бутылкой шампанского под лаца-дрицу*
еще будет жутко во снах шевелиться
и руки протянет в любые края
куда от него бы не спряталась я,
не в силах утешиться даже слезами.
Закройте глаза мне, закройте глаза мне,
которые видели, как истончалось
то чудо, что я привезла в чемодане,
который украли на людном майдане...
Толпа разноцветная морем качалась
а нынче качается башенный кран,
в котором своё созидает шайтан,
покуда живых так измучены лица,
в которых уже стекленеет столица,
в которых мельчает и сохнет Казанка,
как спид подхватившая ночью пацанка
под рок под Кремлем**, депутатов болтанку.
Я знать не хочу их безумного пира
и память о жизни на стылых квартирах
я вырву как мясо из чрева Каштанки,
захлопну казан с его варевом сирым,
и лягу голодной на краешке мира.
Не трогать меня, не будить и не сметь.
Я - вера: я жду свою верную смерть.
* навеяно событием в ОП "Дальний" Казани: полицейские убили человека, насилуя его бутылкой; отчасти тем, что дороги Казани в настоящий момент разворочаны так, словно прошла война - к Универсиаде-с готовимся
**Ежегодно под Кремлем (где расположена мечеть Кул Шериф) устраивают международные рок-фестивали, оскорбляя чувства верующих мусульман