Некто,
зашедший
в Иерусалимский Чат
2000 лет назад
Испепеляя, стряхивайте пепел,
Испепелив, как пепел не стряхнуть.
Наш путь - во мраке, но при этом светел.
И наш колхоз зовется "Светлый путь".
IF <А древ тень не тверда>, GOTO <Снег на тангенс>
Ссыльные мира сего:
Публий Овидий Назон,
Пушкин и Бродский Иосиф
в ссылке косили газон,
ложную гордость отбросив.
Наш городок достаточно комфортен, для выживания наш городок удобен. Ему бы - "Комфортабельности" орден с медалькой "За количество колдобин". И заказные здесь редки убийства. И - тишина на площади вокзальной. И по статистике куда спокойней Бийска наш тихий городок провинциальный.
Не думай, что был наделен
ты в жизни волшебным зрением.
Не отпустишь этот миг: неба пустошь, птицы крик.
Удача ждет нас в следующих тиражах
И еще не скоро нас спишут в тираж.
Небо на пяльцах
Нас то и дело сносит временем на виражах.
Если малость постараться,
Можно выстроить в рядок
Амстердама декорации
Тихо потрескивает лампа накаливания, За окном поздняя осень слышна.
Все спишется на нервов пошаливание и на тяжелые времена.
И Парижа холодок.
А мы пробавлялись слепо с тобою, моя визави,
недолгой нежностью лета в неполноте любви.
Деревья просты и таинственны,
они без надрыва и слез
На оконном стекле - аппликации:
ветви липы, за ними - луна.
Ctrl + C
Что-то на них в душе откликается
и переводится в письмена.
несут нам нехитрые истины
Умишком понимаешь:
открыты все пути.
Станешь ты - водички тише,
легче воздуха, увы...
Вознесешься выше крыши,
ниже будучи травы.
Улица бывшая Гористая, нынешняя Антикайнена -
имени красного финна, работавшего под анти-Каина.
Время - опытный наводчик,
мы - подвижная мишень:
Фактор риска - fuck-туристка
Улицы Гюлинга, Ровио, - красивы фамилии финские.
Перо одиннадцатый номер, чистописанья торжество,
Не помнящее слов, соскальзывающих с него.
А вот и проспект Карла Маркса, бывшая Мариинская.
Я, как кнопка, не залип...
Но в небе увязаешь
и с места не сойти.
В 6 секунд без проволочек
опрокинься, милый, в тень.
Не докричавшийся до современников
У греков верховным богом был Зевс-греководник
И много других, например, Посейдон из общества "Водник".
Улица бывшая Комсомольская, нынешняя - Андропова
пишет потомкам провидческий трактат
Лучше бы писать адажио телеграфного столба
и гори они оранжево - все стишки. Да не судьба.
Было немало богинь, от Геры с Афиной до Артемиды и Весты.
И всех их надо запомнить, как раньше - партийные съезды.
Опрокинься без возврата,
заклубись, как легкий дым.
Станет в списочке "Утрата"
Дела мои пришли в упадок, Весь неликвидный капитал -
Стишки в объеме двух тетрадок, Что за всю жизнь я накропал.
и на душе у него - осенненько
Крикнет вдогонку смешной пострел из невозвратного детства:
Дяденька на левую сторону жизнь надел, надо бы переодеться!
В августе неизбежны дожди,
в августе неуспешны вожди.
от жизненных невзгод и зряшных душевных затрат.
Река несла Офелию,
Пылал костер из книг.
И в штопор шло *изделие* *
Чистопородный *МИГ*.
Все гребут гребцы триремы,
все быстрее метроном.
И проигрываем все мы
в этом действе круговом.
В стаю сбиваются птицы остатние,
Странное все же у нас королевство,
все мы никак в нем не настрадаемся.
Вечно с избытком у нас парацельсов
и геростратов, и нострадамусов.
Падки на лесть мы, на сладкое падки,
ЧЕЛОВЕКООРГАЗМНОЕ
Набережная - среда моего обитания.
Только любовь всегда в недостатке.
И изменений не ожидается.
Последние птицы вчера улетели на юг,
Стайка уток зимует в устье реки.
Горсточку корма им из озябших рук.
Над клавиатурой воздевая руки горестно,
он надеется достучаться, уже позабыв - зачем.
И в глазах - ни озерка...
Пилот слегка был с комплексом
На почве ЦСКА...
И густо пахло *Тойлексом*
Из чахлого леска.
А жена ему очищает апельсин оранжево-пористый,
и сам по себе апельсин - важнее многих философем.
И поймем почти без страха,
что не стоит ждать чудес,
Время можно декорировать
безупречностью пространств
Можно долго декларировать
погружение в СПЕЦТРАНС.
Потрескивала рация:
* Шестой, работай сам...
С женщиной дробной валентности
наш завершился роман.
А, может, друг Горацио,
Дадим по тормозам?
Как будто бы - со всеми,
И будто - сквозь стекло.
У *жигуленка* серого
Просматривался хвост.
Неужто это время
Так быстро истекло?
И флюгер свято веровал
В сегодняшний Норд-ост.
Жить стало лучше, товарищи, и веселей,
Звезд раздается значительно больше, чем звездюлей.
Шипящие светильники
Коптили своды всласть.
И стражники субтильные
Не ту сносили масть.
И вот он меняет клавиатуру на перо гусиное,
"Там, где тонко, там соврется,
А порвать * кишка тонка..."
Время - опытный цирюльник,
норовит подстричь под "ноль":
с которого мысль про апельсин стекает сочнее в сто крат.
Под простыночку-нагрудник,
милый, спрятаться изволь.
Здесь чаек так надрывен крик
ТЕСТ: ОСИП СПИ (СОТ СЕТЬ)
ВОЛК - ОСИП - СПИСОК - ЛОВ
БЫЛО ВРЕМЯ И БЫЛО МЕСТО ЗПТ ВСЕ ДРУГОЕ ТЕПЕРЬ ОКРЕСТ ТЧК РАЗГОВОР ПОЙДЕТ БЕЗ ПОДТЕКСТА ЗПТ НАВСЕГДА ОТОШЕЛ ПОДТЕКСТ ТЧК
Я живо представляю,
как с дальних берегов
я диск переставляю
для близких и врагов
И звездоносцы за звездораздатчиков провозглашают тост,
И в три смены работает наша фабрика звезд.
То увязая в пустоте,
То уязвляясь пустотой
Потомки оценят и нарекут Апельсиновым
этот провидческий, но не дошедший до них трактат.
Текла речушка Видлица,
Плескалась о ряжи.
В вымороженном пространстве
все предстает предметней
И Гамлет в чине Штирлица
Гонял детектор лжи.
Придут к могилке дорогой.
И я окунался в поток снегопада.
Смятенье душ, борение земель
Вступают в осень с лесом в параллель.
По распорядку леса осенние
уходят на зимний постой,
Знаем ли, что происходит в лесу пустом,
в закрытом на ночь храме, внутри горы?
А в небе установлен не мною этот диск.
Выяснилось, что жизнь - одна.
Но неизбежно продолжалась
с преобладанием любви.
Кто уедет в Париж, кто - вернется с Багам,
кому-то объявят вечный шах.
Жизнь - голубино-невнятна,
Каждый себе пророк.
третье утрачивая измерение
с падающею листвой.
Печалиться, вдыхать осенний хмель,
Вступая в осень с лесом в параллель.
В какие пределы ни странствуй, в каком ни отметься париже,
Поздно идти на попятный,
Но не давай зарок.
сгущается наше пространство и небо все ниже и ниже.
Уколовшись морозными стразами, мы в кафе обогреться зайдем.
ПОСТ-КОЙКУС
Поболтаем о дремлющем разуме, о чудовищах, дремлющих в нем.
Нет, не узнаем, пока туда не войдем,
ИЗЪЯН ИНЪЯЗА
но если войдем, правила нарушим игры...
Все давно предрешено, обосновано.
Дрожали пары трения,
В реке дремал тростник.
Жизнь, она - как домино: вся рифмована.
Мы наблюдаем в бинокль за вражеским наблюдателем, и он сквозь оптический свой перекрест тоже к нам внимателен.
Не мы повелеваем своими письменами,
скорее письмена повелевают нами!
И все искал забвения
Двадцать девятый *МИГ*.