I.Сонет о старом По кругу ехать и забыться в старом,
И жить воспоминанием бездонным,
Где тихо опьяняет белладонна,
Где каждый шаг свершается недаром.
Скрипят вагоны, я же жду, не зная,
Каков мой срок и где мой поединок.
По тонкому сплетению тростинок,
Как в долгом сне, шагаю и шагаю...
Здесь спуталось добро с корыстной лестью
И будто неизменен только я...
Над поездом, над миром, в поднебесье
Летит куда-то молодость моя,
И, кажется, мы в ней с тобою вместе
О новом пишем, старое храня.
II.Интерлюдия (Поезд)
Сколько бы я ни искал,
где бы ни шёл,
вижу лишь волчий оскал
выжженных сёл.
Зря я в безмолвье гремел
цепью из лжи.
Тот, кто безумен и смел,
сможет дожить
до золотого конца
приторных дней.
Вечность смиряет сердца
в вихре огней.
Рельс бесконечный миры
окольцевал.
Поезд несётся с горы.
Рушится вал.
Я оставляю перрон,
еду в грозу,
памяти преданной звон
в сердце несу.
Шпалы лежат на судьбе
цепью полос.
Я расскажу о тебе,
путь светлых слёз.
Вспомню полночную тишь,
мысли и сны.
Небо, зачем ты молчишь
в рёве весны?
Будет последний рассвет
в окнах блестеть.
Миру, которого нет,
буду я петь.
III.Воспоминание (Песня)
Так я ушёл от рёва маскарада
и вспомнил невзначай
старинной и размеренной баллады
текучую печаль.
Неслись в безумье мимо годы, сёла
и долетал сквозь бег
напев забытый - скорбный, невесёлый,
как посеревший снег.
Вдруг небо засверкало светом дивным
стозвёздного венца.
Во мне сплелись все правды воедино;
струился без конца
далёкий шум неведомых мелодий.
Но дальше, в темноту,
мой поезд цепью серою уходит...
Так что ж, я подожду.
Я подожду, и где-то в середине
неверного пути
я вспомню звонко-радостное имя
того, кто победил,
и я пойду по кругу подражанья
в безмолвии пустом.
Давно слова над бездной не дрожали
об этом и о том.
О злость моя! Куда бы скрыть твой вихрь,
в какую сеть поймать?..
Мне в детстве о надежде тихо-тихо
однажды спела мать.
Но я забыл и песню, и свободу.
Мой поезд мчится вдаль.
Неслышная, стекает с небосвода
напевная печаль.
Я - тот, кто не поднимется вовеки,
упав однажды ниц.
Мелеют мои брошенные реки
на пустошах страниц.
Но ближе солнце. Путь летит к рассвету.
Мелькают города.
Я буду вспоминать строку куплета,
что позабыл тогда.
IV.Противоречие (Цинизм)
Пропой строку старинного куплета
и вспомни свои давние причуды.
За горизонт главу склоняет лето,
в домишках бесприютных - звон посуды.
Я верю в этот мир, в его контрасты
и в то, что мне всего хватает в меру:
надежды, и любви, и слов, и веры,
и сладостных мечтаний разномастных,
и серой толчеи, и пёстрых сходов,
и счастья, и забот... Я знаю мало,
но всё, что в сеть свою меня поймало,
вовек не променяю на свободу.
Да, я люблю в большом круговороте
забыться и лететь вперёд по кругу.
Здесь потеряю, там найду я друга,
здесь любят леность, там же - честь заботе.
И, может быть, меня не так волнует
седая вечность и её туманы,
ведь даже чудесами и обманом
хочу я славу получить земную.
А если скажут, что не в славе сила,
я соглашусь, но не смогу иначе
расставить пред собой свои задачи
и позабыть о том, что прежде было.
Циничной верой горы рушат где-то...
Ты знаешь жизнь иную? Я не знаю.
Мой хриплый голос, пустоту ломая,
не может спеть старинного куплета.
V.Жертва (Финрод)
За ночью ночь. Бессонница. Отчаянье.
Я вспоминаю свой угасший пыл:
всё, что я знал за гранью изначальной,
всё, что в слепом безумии забыл.
Я прежде ведал: здесь все кошки серы
и среди дня. Здесь без любви берут,
без жалости бросают, лгут без меры,
безбожием ломают давний труд.
Я так мечтал развеять мрак когда-то
одной лишь жертвой, получить взамен
ту славу, что однажды Финдарато
себе стяжал, разбив любовью плен.
Но что ж! Наш мир, как прежде, несуразный.
Да, в нём не ценят жертвы ни во грош.
И в глубь себя я посмотрел с сарказмом,
и понял: на тебя я не похож.
Я вспыльчив. Своенравен. Я невольник
своих забот. Но в детстве снилось мне,
как чертит Бог на небе треугольник,
а я в него влетаю на коне,
и мчусь вперёд по кромке небосвода,
и падаю... И вижу там, вдали,
отчаянье ледового похода,
горящие над морем корабли...
Я золото твоё искал на скучном
полотнище вселенской суеты.
Потом погиб во мне беспечный лучник.
Но ныне я всё вспомнил: светел ты.
Бессонница. До Эа не доехать
и не упасть в медвяную траву.
Ты мудр, Финрод! Сам себе помеха,
я для чего-то всё-таки живу?
Под покрывалом сладостного бреда
мне мнится, предстоит великий бой.
Мой государь! Поверь, тебе я предан!
Да, я пойду хоть в бездну за тобой!
Нарготронду теперь стоять недолго
без десяти, тех, что верней клинков.
Я без печали сгину в пасти волка,
чтоб мир освободился от оков.
А золото прольётся в мрак темницы
надеждою на рвущейся струне.
Зачем я прежде знал иные лица?
Зачем губил себя в иной борьбе?
А поезд едет по холмам и травам.
Проходит бред - и снова серость дня.
Вдали Нарготронд. Но не смолкнет слава
в душе моей о том, что вне меня.
За ночью день. Мелькание картинок
под вечностью немеркнущих светил.
Да, если бы я принял поединок,
я проиграл бы. Ты же - победил.
VI.Вера (Финрод-2)
Мой путь был страшно труден...
По льдистому покрову
я шёл вперёд с надеждой,
что долгу - долг цена.
Я знал, как внемлют люди
струящемуся слову...
В лазоревых одеждах
ко мне пришла она.
Она была похожа
на ту, кто ждёт и помнит,
кого люблю без меры,
кто - словно свет во мгле.
В любые двери вхожа,
как неземной паломник,
звалась та гостья Верой
в песнь чуда на земле.
Она прошла без стука
сквозь запертые двери.
Она сказала: "Слушай!
Ты цепи разобьёшь!"
Я протянул ей руку,
и я в неё поверил,
и, излечив мне душу,
она шагнула в дождь.
С тех пор я ждал. Я помнил
лишь этот сон вчерашний.
Но миг настал. Да, долгу
и кровь, и свет - цена.
Да, в раскалённом горне
мне умереть не страшно.
Мой путь был страшно долгим:
льды, пламя и война...
Мой путь был... "Не напрасен!" -
сказал мне тихий голос:
теперь скользить святому
по небу кораблю.
День пахнет мхом. День ясен.
В полях налился колос.
Меня встречаешь дома
ты - та, кого люблю.
А где-то в серых грёзах
своё я слышу имя:
там серебристой нитью
свивается состав.
И в нашем мире слёзы,
и в нашем есть гордыня,
но в кружеве событий
лишь тот, кто верит, - прав.
VII.Интерлюдия (Уход)
Есть короткое слово "смерть",
что вращает земную твердь.
Песню сложно о нём пропеть:
в нём скрывается вечный страх.
Поезд к пропасти снов летит,
надо мной сомкнулись пути,
я держу все слова в горсти -
песнь о смерти в моих руках.
Есть бездонное слово "свет",
что хранит от бурлящих бед.
И его воспевал поэт
то ли веря, то ли дрожа.
Устрашиться - лишь палачу.
Поезд мчится вдаль по лучу.
Что ответить? Я промолчу.
Песнь о свете - моя душа.
Есть простое слово "покой".
До него бы достать рукой...
Вьётся мрак над серой строкой,
над безумным кругом забот.
Полетели в бездну листы -
отпускаешь прошлое ты.
Там, где полон день высоты,
я в ладонь возьму свой уход.
VIII.Последний сонет
Кто исчезал - пусть без следа, без стона, -
Звенит над миром бесконечной нотой.
Услышав зов, ты смог забыть заботы
И жить воспоминанием бездонным.
Кто смог пройти сквозь запертые двери,
Разбить оковы, одолеть устои,
Тот будет жить. Над солнцем травостоя
Скрипят вагоны. Я же жду и верю.
Смотри, колёса вертятся без стука,
Без плеска в воду опадать веслу.
Жизнь наша - своенравная наука.
А поезд мчит к дорожному узлу...
За каждой жертвой есть и страх, и мука,
Но тот, кто любит, бросит вызов злу.