Олейников Артур
Две Родины

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    История двух братьев и близких друзей которые оказались на войне на Украине.


 
 АРТУР ОЛЕЙНИКОВ
 
 ДВЕ РОДИНЫ
 
 ГЛАВА ПЕРВАЯ
 
 Ольга с мужем Николаем утонули. Ольга стала тонуть первой. Николай был на берегу и бросился спасти жену, не спас и сам вместе с Ольгой пошел на дно.
 Ольгу скоро подняли со дна реки, а Николая унесло вниз по течению и его еще три дня искали, прежде чем поднять на белый свет. Мальчики два сына один годовалый другой старше на два года словно поняли, что случилось непоправимое вдруг замолчали и прижались друг к другу и вздрагивали, когда бабка мать Ольги Людмила рыдала. Дед Дмитрий отнес внуков соседям, чтобы не видели утопленницу мать как говориться долой с глаз от смерти. Тела супругов еще были в морге, но скоро сказали, что можно будет забрать. И прежде радостное залитое солнцем украинское село как будь-то помрачнело. Все ждали покойников. У Ольги это был второй брак, а первый муж где то пропал без вести и оставил после себя только сына Данилу. Второй муж был русским из Ростова - на - Дону. Поженились только как два года назад. Родился сын Алексей.
 Родители Никола приехали на следующий день. Отец Николая Виталий Берег бывший военный сказал:
 - Алешу мы у вас забираем!
 - Одни мы! - заплакала Татьяна мать покойника. - Никого у нас не было кроме Коли!
 - Не дело братьев разлучать! - сказал дед Дмитрий. - Что же это ни отца, ни матери и теперь и ни братства!
 - Почему не будет брата! Братья они! Будет к нам приезжать, когда в школу пойдет на каникулы.
 - Ну если наш Данька к вам, чтобы и Алеша к нам!
 - Это мы не против! - ответила Татьяна.
 И спустя восемь лет первый раз приехал летом на каникулы Алеша. Это был рослый мальчик, молчаливый и с голубыми глазами и казалось, что он вдумчив не по годам.
 - Батюшки! Царица небесная, - за крестилась Людмила, когда первый раз после долгой разлуки увидела внука. - Глаза то глаза, матери Ольги один в один.
 - Не бреши! - сказал Дмитрий и заглянул Алеши в глаза.
 Вдруг старик вздрогнул, задрожал. Покойница дочь словно посмотрела на него живая.
 Дмитрий оправился от первого впечатления и погладил внука по голове, а потом засуетился по хате, полез в стол достал деньги и стал давать.
 - Купи мороженое!
 - У меня есть деньги! Мне уже дедушка дал на карманные расходы!
 - А я что тебе не дед? - обиделся Дмитрий.
 - Бери, бери! - толкнул в спину брат Данил. - Потом поделим!
 Алексей взял.
 - Мы пойдем! - ответил Даня и увлек брата за собой.
 Даня был доволен, и ждала приезда младшего брата. Все годы бабка рассказывала про Алешу.
 Даня хвастался своим братом перед местными мальчишками и говорил, что его брат лучше всех на свете. И теперь каждому встречному объявлял, что это Алеша его брат из России.
 Все местные, признавая в Алеше черты покойницы матери украинки ему на удивление считали его только русским.
 Алеши все нравилось на родине матери. Бескрайние поля золотистой пшеницы, вареники и галушки. Как говорили местные сначала на непонятном ему языке, но он схватывал все на лету. Как ходили все в гости друг другу без спроса, а просто так и садились за стол. Как пели старинные украинские песни. Было удивительно, что двери не закрывали на ночь, и не было злых собак и высоких заборов. И как Алеша первый раз увидел целое поле гороха.
 - Вот самый вкусный, - говорил Данил и срывал и давал брату молоденькие стручки гороха.
 Алеша живал вместе со стручком. Горох сладкий и нежный был словно конфета.
 А как Степа Петренко Данила дружок повел Алешу за вишнями.
 - Смотри не шуми! - говорил Степа. - Дед Никор у него слух будь здоров.
 - Что же мы будем без спросу рвать? - спрашивал Алеша.
 - Святая простота! Конечно так! - удивился Степа
 - Так вкуснее! - ответил Данил.
 И вправду со страху, что влетит, вишня казалось сладкой как мед, но все равно попались.
 Попался Алеша.
 Дед Никор, схватил было хворостину, но старший брат не убежал и выкрикнул:
 - Я тебе потом за брата устрою!
 Дед Никор сначала не разобрал, а потом вдруг понял, что это младший покойнице Ольги и опустил хворостину.
 И потом сам рвал вишню и еще давал черную смородину.
 - Значит, приехал! - вздыхал дед. - На Родину к матери! Это хорошо! Приходи! Приходи, когда хочешь!
 И совсем не злился, да он и сам радовался, когда к нему наведывались озорники в сад за вишней. А что пускай рвут, только ветки пусть не ломают.
 Все откладывалось на сердце Алеши и особенно церковь. Церковь в хуторе была небольшой, но видной со всего краю. Белоснежная. У Алешиных бабкой с дедом с верой были свои отношение, бабушка вроде верила, а дед нет, и икон в доме не держали. И Алеша когда увидел икону в доме покойнице матери, долго смотрел Чудотворца.
 Бабка заметила и решила вести внука на воскресную службу.
 Алеша в церкви сделался еще тиши и смотрел с кротостью на церковное убранство. Потом поднял голову и у него защемило сердце от радости, когда он увидел расписанный под куполом потолок.
 Бабушка стала креститься. Крестился и Данил.
 Алеша смутился оттого, что не знал как правильно, но повторил немного сбившись.
 - Ты что же не знаешь, как креститься? - ахнула Людмила.
 - Не знаю! - ответил Алеша.
 - Так что и не крещеный внучок?
 - Нет!
 Людмила во второй раз ахнула, но на этот раз больше прежнего и решила крестить Алешу.
 Крестины мальчику запали в самое сердце. Особенно когда на него одели маленький серебряный крестик и из храма он шёл легко даже как будто летел. Накрыли стол и позвали много соседей.
 Дед Дмитрий был доволен женой и подливал Никору горилки, чтобы пил за здоровье младшего внука и наставлял Алешу:
 - Помни, что родина у тебя не одна! Что мы тоже твоя родина!
 
 ГЛАВА ВТОРАЯ
 
 И Данил стал ездить на родину к брату.
 Прежде Данил не был в большом городе и на все смотрел с удивлением. На трамваи и автобусы, на высотные дома, и на улицу Большая Садовая, на ее зеркальные витрины и магазины.
 Бабка Татьяна поначалу боялась отпускать одного Данила на двор и ходила вместе с внуками. Повела Данилу в детский мир Солнышко и купила красивую одежду и игрушки. Больше всего Дани понравился револьвер с пластмассовыми красными пистонами. Пистоны взрывались и доставляли мальчику удовольствие.
 Скоро Даня познакомился с друзьями Алеши, Гришей Лимановым и Борей Семенцовым бедовым ростовским хулиганом и голубятником. И пускай у Бориса не было настоящей голубятне, он держал несколько голубей прямо у себя на балконе и давал гладить и запускать голубей. Голубь по прозвищу быстрый стрелой летел в небо и скрывался в облаках.
 Ловили раков на том левом берегу Дона.
 - Не укусит? - робел Данил.
 - А как же отхватит пол руки! - смеялся Боря.
 - Не дрейфь, так только пощиплет! - говорил Гриша.
 Даня запускал руки в ил и как говорили на Дону шукал рака. Рак больно впивался клешней в палец.
 Даня выдергивал руку из воды, а ростовчане смеялись.
 Даня сердился, но скоро не давал себя в обиду, быстро научился, и уже через месяц поймал больше других донских усачей.
 Играли в казаков разбойников и ходили на стадион. В парке Горького ели сахарную вату и как бывает в жизни все вместе влюбились в одну соседскую девочку. Аня было бойкой девочкой и не уступала мальчишкам. И конечно ей нравилось, что они все за ней ухлестывают. Боря показывает голубей, Гриша зовет в кино, Алеша покупает мороженное. Только вот Данил всегда молчит, смотрит и ничего не говорит, но Аня та знает, что Данил наверно ее больше всех ее любит.
 - Что молчишь? Скажи, что нибудь, как в рот воды набрал! - говорила Аня.
 И Данил однажды спросил:
 - Поедешь со мной на Украину?
 - Я на медсестру пойду учиться, в мед училище!
 - А когда выучишься?
 - Посмотрим! - засмеялась Аня.- Если молчать не будешь!
 Так и ездили Алеша и Данил друг другу. Один на родину покойнице матери, другой на родину к брату.
 
 ГЛАВА ТРЕТЬЯ
 
 Данил решил стать военным. Как то дед Алексея на него повлиял.
 - Армия, что настоящее мужское дело! - говорил дед Виталий. - И при деле будешь и родине послужишь! И фамилия у тебя подходящая Солдатенко! Да иди Данька военное училище. Я и Алексея отдавать стану.
 Но Алексей решил идти в Новочеркасск в политехнический, но что там была военная кафедра, дед был доволен и согласился.
 С начало учебы братья встречаться перестали и увиделись снова только через несколько лет. Данил как уже два года окончил военное училище и летом в июне приехал в Ростов. Он и прежде приезжал и все тайно, чтобы проведать Аню и теперь не зашел к брату. И Алексей возвращаясь с занятий встретил его вместе с Аней. Алексей сразу узнал брата хоть они и не виделись долгие годы.
 - Здравствуй Данил! - обрадовался Алексей.
 - Привет!
 - Ты когда приехал?
 - Сегодня!
 - Почему ни дома ни у меня?
 - Проездом!
 - Так пойдем!
 - Мы Аней спешим!
 - Куда спешите? - удивился Алеша.
 Аня отвела взгляд.
 - Я забираю Аню!
 - Куда забираешь?
 - На Украину!
 - Не пойму объясни все толком!
 - Что объяснять! Мы женимся! Аня беременна!
 Алексей вздрогнул.
 - Это как?
 - Как как! Не маленький уже! Понимать надо!
 - Хорошо! Женитесь если так! Ну что же ты ко мне не зашел?
 - Говорю же, спешим на вокзал!
 - Борьку посадили! - вдруг сказал Алеша.
 - За что?
 - Человека ограбил!
 - Убил?
 - Да что ты! Нет!
 - А Лиманов?
 - Гриша работает, женился! Пойдем к нему?
 - Я же говорю, мы опаздываем!
 - Да поедите завтра!
 - Мне послезавтра в часть на службу!
 - Так ты уже служишь? Офицер?
 - Да! И ты на военной кафедре?
 - Да в этом году выпуск.
 - В том то и дело? - скривился Данил.
 - Не понимаю тебя!
 - А что здесь понимать! Если приказ будет в армию пойдешь не рядовым!
 - И что ты имеешь в виду, что нам с тобой воевать придется?
 - Придется! Говорят Россия все равно попрет! Хоть в следующем году, хоть сейчас!
 - Не может этого быть!
 - Посмотришь!
 - Я тебе не враг! - воскликнул Алеша и хотел взять Данила за руку.
 Данил отдернул руку и быстро стал уходить и уводить с собой будущую жену.
 Алексею сделалось горько и он смотрел вслед брату и не верил, что что-то могло их разлучить и сделать врагами.
 
 ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
 
 Данил решил жениться как положено в родном селе, а потом уже с женой в часть в город.
 На свадьбе во дворе накрытым столом жених и невеста были радостны, хоть сквозь улыбку у Данила проступала тревога за будущее. Жених был рослый и черноволосый косая сажень в плечах и выглядел старше своих двадцати пяти лет. Данилу на вид было, словно за тридцать и характер и где-то даже суровость просматривалась в его твердых чертах. Аня же напротив младше на два года казалось совсем еще девочкой шестнадцати лет. Была тонка только слегка с округлившимся животом. Тоже чернявая и с карими глазами как и у ее молодого мужа.
 Бабка Людмила с мокрыми глазами от счастья не могла насмотреться на внука и невесту. И говорила, что жалко, что Алеша не смог приехать, а что невеста русская, ничего, чтобы только любили друг друга. И соседи помалкивали, что русская, а где там, муж офицер один на весе село.
 Дружок был Степан Петренко такой же как и в детстве озорной и рисковый, но он уже давно не лазил в сад к деду Никору, а служил в полку Азов. На запястье у него вместо часов красовалась свастика.
 Между горькой и поздравлениями, тостами и танцами Даня сказал своему дружку:
 - Свастику наколол, а у самого прадед на Курской дуге погиб!
 Выпивший Степа ответил даже как то со злобой.
 - Это не значит, что фашист! Вы все уже задрали! Может и тогда было фашистская! Но в чем соль, немцы были против Москвы и грозили и шли на Москву и мы обрушимся! Моя свастика значит, что я против Москвы! Я не фашист!
 - Хорошо, успокойся! Понял! Пошли за стол!
 Уставшие, но счастливые жених и невеста ушли к себе и закрылись в комнате. Гости словно и не заметили или знали, что пришло время и не нужно мешать молодым и еще долго не расходились и затянули звонкую украинскую песню.
 - Ты не устала? - спрашивал заботливо Данил. - Голова не болит?
 - Нет! Я теперь твоя жена! А головы болят у дур! - улыбнулась Аня. - Поцелуй меня крепко, крепко!
 Даня целовал и вроде как он не в первый раз целовал Аню, и прежде были поцелуи и страстные стоны, но на этот раз все было по-новому, ведь теперь они были муж и жена.
 Изможденные и счастливые они долго были в объятьях, а потом Данил положил голову на живот жены и старался услышать ребенка. Аня перебирала волосы мужа и улыбалась.
 - Не успели сделать узи! - сказала Аня. - Так придумали имя!
 - Если девочка в честь матери, Ольга! - ответил Данил.
 - А если мальчик?
 - Будет девочка! - серьезно ответил будущий отец.
 
 ГЛАВА ПЯТАЯ
 
 И 23 февраля родилась девочка. Данил напился. Хоть и не пил, друзья офицеры накачали, чтобы дочка росла здоровой. И на следующий день он проспал построение. Данил еще может спал, его обещали не будить и подменить сослуживцы, но был с матом разбужен капитаном.
 - Солдатенко вставай! Вставай война началась! Вставай, а иначе я из тебя всю душу выну!
 - Как война? - не понял Данил.
 - А вот такая! Специальная Военная Операция! Путин придумал, войной назвать, наверное испугался!
 - Так война или не война?
 - Война самая настоящая! Киев бомбят! Наступают по всем фронтам! Три минуты тебе на сборы! В штабе уже все!!
 В штабе все были настроены решительно и даже как то по залихватски и только седой Полковник был серьезен. Полковник помнил рассказы деда о великой отечественной войне.
 - Не подарим москолям! - выкрикивал один.
 - Они у нас попляшут! - говорил другой.
 - Наконец-то дождались, - говорил третий.
 - Славная будет заварушка! - отвечал четвертый.
 - Раздухарились! - строго сказал полковник.
 Все притихли.
 - Боевой настрой одобряю! Боевой настрой на войне лучше, чем ложка к обеду! Но надо понимать, что махина на нас идет, идет со всеми своими пушками и танками!
 - У нас тоже пушки есть! - сказал один.
 - Нам помогут! Не оставят! - вставил другой.
 - Умирать в первую очередь придется украинцам! - серьезно сказал полковник.
 - И русским! - крикнули все.
 - А ты что Солдатенко молчишь? - разозлился полковник.
 - У меня жена родила!
 - Слышал! - сказал полковник. - Поздравляю с дочерью, но нам теперь парни позарез нужны! И вот, что, твоя жена же к медсанчасти приписана!
 - Она в декретном отпуске!
 - Какой декрет? - выпалил полковник.- Война отпусков не знает! Я ее отзываю из декрета! Пусть дочку сдает в ясли или родне. Сейчас сотни раненых будут, а может и тысячи!
 - У русских! - выкрикнул кто то.
 - Да миллион! - поддержал другой.
 - Вы это на поле боя докажите! - разозлился полковник.
 - И покажем!
 - Все кончили горло рвать, смотреть на карту, изучать диспозицию!
 Данил смотрел на карту, пытался сосредоточиться, но думал о жене.
 Аня встретила новость о своем возвращении в часть спокойно и с пониманием. Она не испугалась войны не связанных с войной перемен, бед и трудностей, но материнское сердце забилось с тревогой за дочку, за то, что разлучили. И у молодой матери пропало молоко.
 - Бабушка знает, как быть! - успокаивал Данил.- Она мать и в ее время детских смесей не было. Не пропадёт Олечка!
 Аня с дочкой приехала в село на родину к мужу за полночь. Сам отец остался в городе в части.
 - Меня на службу вызвали! - рассказала Аня. - Дочку пожалуйста возьмите на время.
 - Как назвали? - спросил Дмитрий.
 - Олей! В честь мамы Данила.
 Старик вздрогнул и потом с радостью и волнением захотел взять на руки правнучку.
 - Еще смотри задавишь, - выкрикнула Людмила и первой взяла на руки Олечку.
 Старик заглядывал в лицо спящей правнучки и на его лице было умеление.
 В чужих незнакомых руках Олечка проснулась и заплакала.
 - Ну- ну! Все хорошо! Ты кровиночка моя! Я тебе не чужая!
 - Значит вместе будешь с мужем воевать? - спросил Дмитрий.
 - Да!
 - А не страшно?
 - Почему страшно?
 - Ты же русская с твоей родиной теперь война!
 - Моя родина Украина! - строго ответила Аня. - У меня муж украинец! Россия меня с дочкой разлучила!
 Аня возвращалась и плакала всю дорогу. Дочка только родилась, только раз она и успела прижать дочку к сердцу, только раз и успела поцеловать и теперь они расстались и она проклинала Россию и русских.
 Аня уезжала, а дочка билась крикам в руках Людмилы. Дмитрий бегал по хате и спрашивал чем помочь.
 Людмила ругалась на него и просила не мешать и только под утро девочка выбившись из сил уснула. А Людмила заплакала, вспоминая покойницу дочку, и на ум сам собой приходил Алеша.
 
 ГЛАВА ШЕСТАЯ
 
 Как только началась война у Алеши был серьезный разговор с дедом.
 Дед Виталий строго сказал.
 - Ты офицер! В первую очередь у тебя военная кафедра! Выше меня ростом вымахал!
 И вправду Алеша был высокий и складный, ни такой плечист как брат, но видно что сильный.
 Алексей ничего не отвечал, но дед видел, что внук сильно переживает, и что война его потрясла.
 - Ты думаешь про то, что мать твоя украинка? - спросил Виталий.
 - А как мне про это не думать!
 - Выбрось из головы! Ты русский офицер в первую очередь!
 - И брат офицер!
 - Да офицер, но в первую очередь украинский офицер!
 - В первую очередь он мне брат!
 - Твой долг защищать Родину!
 - Выходит, что у меня две родины!
 - Родина, может быть только одна! - разозлился Виталий Юрьевич.
 - Значит, может и две!
 - Так пойдешь в армию или нет?
 - Пойду! - ответил Алексей и вышел из комнаты.
 Алексей и без этого разговора собирался на Украину, только он считал, что едет не на войну, убеждал себя, что едет на родину матери, едет, чтобы встретиться с братом и сказать, что они не враги.
 Алексей отправлялся на фронт и смотрел на родной город Ростов, как люди шли на работу, как гуляли влюбленные держась за руки. И пусть да границы с Украиной было как говориться рукою подать было мирное небо. Все думали, что война, где то там далеко. Да даже если и война, что это за война? Сказал же президент специальная военная операция и значит это операция продлиться неделю, может быть две недели и не больше, но в середине марта стало понятно, что идет самая настоящая война. Украинцы дрались за каждый родной дом за каждый полустанок.
 В первом бою от взвода Алексея осталось четыре человека в живых, прапорщик Горошик из Костромы и три якута. Без огневой подготовки Алексею был приказ взять какую-то газовую станцию, которая была посреди поля. Газа на станции уже давно никакого не было, а были мины. Смирнову первому оторвало ногу. Отравленный обрубок упала перед Витькой Игнатовым. Он ахнул бросил от ужаса оружие побежал с поля боя.
 - Стой! - закричал прапорщик.- Стой твою мать! - и прапорщик жахнул очередью из автомата в спину Игнатову.
 Заработал украинский пулемётчик и русские стали валиться как подкошенные. Один, два, пять, десять, двадцать, тридцать... Добрались до пулеметчика через мертвые трупы, а оказалось, что всего один был пулемётчик. Один ухондохал всю роту. Прапорщик бил героя прикладам ему как можно дольше хотелось его убивать. Лицо героя было уже черным от синяков и ран, а он словно не чувствуя боли, или обезумев от боли смеялся и приговаривал:
 - Так будет с каждым, так будет с каждым!
 - Оставить! Отставить Горошик! - кричал и отнимал Алексей Берег прапорщика от пленного.
 И смог оторвать прапорщика, когда уже украинский солдат был без сознания.
 А ночью в палатке с тем же прапорщиком пили спирт и закусывали салом, которое прапорщик нашел вещмешке забитого им до полусмерти украинского солдата.
 - Все! Я тебе говорю приехали! - кричал Горошик. Они за родину! Как в великую отечественную! Да для них это и есть великая отечественная! Да! Для них великая отечественная война, а для нас специальная военная операция! Сморозил Путин!
 Прапорщику было уже за сорок лет. Он был жилистый, чернявый и невысокий всегда говорил, что думал.
 - Говорят скоро нас будут перебрасывать под Мариуполь, - сказал Алексей.
 - А что так? Им своих мало двухсотых!
 - Там завод Азовсталь! Сильное будет укрепление!
 - Да станет вторая Брестская крепость!
 - Полк Азов там верховодит!
 - Эти не подарят! Азовцы бедовый народ!
 И Степан Петренко это доказывал каждый день. Под заводом Азовсталь был целый подземный город. Мирные жители и бойцы полка Азов не хотели сдаваться под градом бомб они продолжали ожесточенное сопротивление. Степан был одним из командиров и он отказывался просто прятаться и по ночам выходил на белый свет и резал горло русским часовым, ставил все новые и новые мины.
 Уже был апрель месяц и тепло. Алексей услышал от кого то, что украинские ведьмы завывают по ночам в подвалах свои бесовские песни и не удержался и отправился ночью послушать. Это были украинские девушки добровольцы. Они со всем не по-женски, стойко умирали в бою и отчего-то часто пели, как заведено на Украине.
 Алеша подкрался и услышал девичью песню на украинском. Песня была о любви и смерти грустная, но красивая. В ней пелось, а разлуки и смерти во имя любимой смерти во имя матери и родины. Алексей так заслушался, что стал приходить каждую ночь и однажды встретил одну из защитниц, может ту самую которая пела лучше всех.
 Девушка растерялась от неожиданности, и долго не поднимал оружие, но когда собралась, Алексей положил руку ее на автомат.
 - А ты пела про любовь и про родину? - спросил Алексей.
 - Ты откуда понимаешь? - удивилась девушка.
 - У меня мать украинку! Я слышал эту песню у неё в родном селе! Бабушка пела!
 - Не врешь?
 - Нет!
 - Нравиться! - хитро улыбнулась красавица.
 - Очень! Споешь для меня?
 - Еще чего? Ты с оружием на родину своей матери пришел, а я тебе буду песни петь? Пусти!
 - Как тебя звать?
 - Тебе какая разница?
 - Скажи!
 - Вера!
 - Хорошее имя! Я завтра приду!
 - Мне то что! - бросила Вера, и убежала, но с улыбкой на лице. Ей понравился Алеша.
 Алеша пришел на следующий день и застал Веру.
 - Пришла? - обрадовался Алексей.
 - Ничего я не приходила, просто мимо шла!
 Помолчали.
 - Ты почему за нас не воюешь? - спросила Вера.
 - Я присягу России давал!
 - Подумаешь России!
 - Неважно кому, я присягнул и дал клятву! Как и ты!
 - Я другое дело! Что потом матери скажешь?
 - Мама погибла, когда я еще был маленьким!
 - Прости! - смутилась девушка.
 - Ты сама откуда?
 - Я местная из Мариуполя!
 - Красивый город!
 - Был! Сейчас все, как и мы в Мариуполе по подвалам сидят, как собаки по ночам на свет выходят, чтобы воды набрать! У вас в России бомбы не рвутся! Все надоело мне с тобой, говорить! Уходи!
 - Обиделась?
 - Было на кого?
 - Завтра придешь?
 - Еще чего! Ты мне не жених! Засылай сватов потом поговорим!
 - Говори куда?
 - Уже некуда, дом разбомбило! Мать с отцом погибли и брат! Понял! Уходи!
 Алексей ушел, но пришел на следующую ночь и Вера пришла.
 Так молодые люди стали встречаться.
 Вера была черноглазая и с длинными волосами черными как смола, но белоснежным лицом. Она была строгой то злой, то смеялась, то злилась. Война не прошла бесследно и оставила неизгладимый и страшный след на ее еще молодом сердце. Но с Алексеем она стала вдруг на час забывать на войне. Молодые люди забывались и представляли и рассказывали друг другу и сочиняли как после войны будут вместе. Что Алексей повезет Веру на Дон и будет катать на теплоходе.
 Однажды Алексей спросил:
 - Можно тебя поцеловать?
 Вера рассмеялась.
 - Ты и вправду только на половину украинец!
 - Это как?
 - Украинский парень если хочет то целует, а русский выходит, что если хочет то стесняется!
 - А ты разрешаешь?
 Вера снова весело рассмеялась.
 - Не хотела бы не пришла!
 Молодые люди поцеловались и не заметили, как слились в объятьях и стали близки.
 Утром Алексей обещал прийти следующей ночью и когда пришел его встретила не знакомая девушка.
 - Вера погибла! - сказала девушка.
 - Как? Когда? - воскликнул Алексей.
 - В обед, твои сильно бомбили! Тебе же не знать! Уходи и больше не приходи иначе командиру скажу!
 Алексей в отчаянье и горе ушел. Прошло три дня, и он не мог не прийти на то место, где они познакомились с Верой и были счастливы. Алексей сидел на их заветном месте и молчал и ничего не слышал вокруг так что не почувствовал, что у него за спиной украинский солдат. Это был Степан Петренко, который каждую ночь отправлялся за русскими боевыми трофеями. А теперь ему кто-то рассказал и про Веру и русского офицера. Почему то он догадался, что несчастный влюбленный придет проститься с местом, где был счастлив и может в последний раз услышать ту песню, которая пела его любимая и Степан решил его подкараулить.
 Алексей так и сидел когда за его спиной из ночи вырос Петренко.
 Раздались выстрел, только огонь от пуль не обжёг и не пронзил Алексея, то выстрелил прапорщик Горошик. Прапорщик увязался тайно следом за лейтенантом.
 - С тебя причитается! - говорил Горошик. - Я давно за тобой слежу! Думал в дезертиры подался, а у него любовь!
 И стал обыскивать Петренко, а тот оказался еще жив.
 - Давай не тени кота за хвост! Добивай! - простонал Степан.
 - За мной не заржавеет! - ответил прапорщик.
 Алексей присмотрелся и вдруг узнал Петренко своего бывшего друга детства.
 - Не стреляй, подожди! - воскликнул Алексей.- Не узнаешь! Степа это я Алексей брат Данила!
 - Алешка! - приподнял голову Петренко. - Точно Брег!
 - Вы что же знакомы? - удивился прапорщик.
 - Отстань не мешай, - сказал Алексей.- Я тебя в санчасть! Степа слышишь?
 Степан вдруг улыбнулся и тихо сказал:
 - А помнишь, как тогда когда вишни в саду у деда Никора воровали? Помнишь брат твой Данил говорит, что так вкусней, что так слаще. И вот я тебе говорю, оно когда за родину умирать, всегда слаще, - сказал Степа сделал последний вздох в жизни и умер.
 - Что это вообще было? - удивился прапорщик. - Откуда знаешь? Какой брат?
 - Мать у меня украинка, отец русский!
 - А что за брат?
 - Брат по матери!
 - Ну как тебя встретила Родина? - усмехнулся прапорщик Горошик. - А? С хлебом солью я вижу!
 - Ты это зря! Как я к родине, так и родина ко мне! Я с оружием пришел на родину матери, вот и она меня встречает свинцом!
 - Она и к гостям не приветлива, твоя родина! - ухмыльнулся прапорщик.
 - Мы не гости!
 - А брат сейчас твой где?
 - Не знаю!
 - Представляю, будет встреча!
 
 ГЛАВА СЕДЬМАЯ
 
 Брат Данил воевал страшно яростно, потому что не жалел в бою не врага не своих. И потянулись и росли по украинской земле новые невиданные прежде погосты и кладбище, усеянные вместе с крестами украинскими флагами. Но сколько их так украинских сыновей оставалось просто на полях уже и перестали считать.
 В одном бою полк Данила попал под град зажигательных бомб. Адские зажигалки, словно звезды метеоры слетели с небес и обрушились на украинцев. От целого полка осталась одна четвертая часть. Сотни сгорели заживо. Данил уводил оставшихся в живых и вдыхал гарь от паленого человеческого мяса. Их было уже не похоронить эти смешаются завтра с грязью и землей и еще теплые останки придут и станут есть бездомные собаки. Ненавидел ли Данил русских? Да разумеется! Но еще больше Солдатенко ненавидел кадыровцев чеченцев. Данил считал, что чеченцы шли как на праздник, словно в святой поход против неверных. Во все новом, сытые, до зубов вооружённые. Данил считал, что чеченцы однажды пролив кровь русских теперь с удовольствием и с какой то бравадой шли убивать украинцев и что они были такие же православные как и русские это чеченцев приободрила и как бы развязывала руки. Они хвастались в социальных сетях и приходили на экраны мобильных телефонов миллионов людей и гордо объявляли, что мы едем, что мы пришли убивать украинцев. Русские так не делали, чеченцы напротив словно говорили, мы уже однажды вам показали православные, вы знаете украинцы, что мы делали у нас в Грозном с русскими, теперь мы будем делать это с вами. Будем убивать каждого кто станет у нас на пути. И Данил как можно раньше хотел поквитаться именно с чеченцами.
 Разведка доложила, что кадыровцы разбили лагерь и завтра пойдут на них наступление. Данил не стал ждать утра и ночью сам один на машине поехал, чтобы взять в плен одного из чеченцев. Он хотел взять посланника гор живым привести в часть и прилюдно судить.
 Оставив машину в укромном месте Данил стал красться и замер у одной из стоянок чеченцев. Чеченцы вокруг костра смеялись и пили чай. Он терпеливо стал ждать когда кто нибудь отлучиться по нужде. Он понимал, что правоверный мусульманин не станет справлять нужду рядом с местом, где будет спать и отойдет подальше, чтобы не осквернять ночлег. И Данил дождался, один из чеченцев отлучился.
 Данил подкрался сзади и когда тот сделал свое дело и застегивал ширинку оглушил бородача. Связал руки, взвалил на плечо и поволок к машине.
 Когда Солдатенко возвращался, чеченец очнулся в машине:
 - Лучше убей! - прорычал сын гор. - Убей!
 - За эти не заржавеет! Ты мне лучше скажи Ахмед!
 - Аслан! - сквозь зубы назвался чеченец.
 - Хорошо, Аслан! Скажи Аслан, кого тебе больше нравилось убивать русских и теперь украинцев?
 - Одинокого!
 - Я так и знал, что так ответишь! Не ваша это война! - сказал Данил, чеченец зарычал, собрался ответить, но не успел, уазик прошили автоматные очереди.
 - В самое яблочко! Учитесь, пока я жив! - воскликнул от удовольствия прапорщик Горошик, когда уазик перевернулся.
 Связанный чеченец погиб на месте. Данилу ранила в руку, но он сумел выбраться из машины, но ему в затылок уперлось дуло автомата.
 - Кажись офицер товарищ прапорщик!
 - Сам вижу не слепой! Приехали товарищ старший лейтенант! Вставай! Идти можешь?
 - Да! - ответил. - Данил и со злостью, что как он так мог угодить на ровном месте шел под дулом автомата.
 - Доложи, младшему лейтенанту Берег, что офицера взяли! - сказал Горошик, когда пришли. - Чтобы спирту мне приготовил за хорошую службу.
 Алексей злой пошел смотреть офицера. Горошик как он сам говорил, партизанил каждую ночь и однажды вернулся и потерял в своих вылазках двух бойцов. Если бы Горошик его там однажды не спас в Азовстале, то отправил бы проверщика под трибунал, но какой к чертям трибунал на войне, война сама себе высший суд и сама вольна решать с кем и когда сводить счеты.
 Алексей увидел брата и остолбенел. Данил скривился.
 - Не поверили своему счастью? -рассмеялся Горошик.- Берег гони спирт!
 - В палатки возьми! Оставьте меня, мне надо допросить пленного!
 - Это пожалуйста! А спирт точно в палатке?
 - Да! Отстань!
 - Ребята, за мной! - весело сказал прапорщик и оставил братьев.
 - У тебя кровь? Ранен? - спросил Алексей.
 - Слегка зацепило! Не тяни резину! Веди в штаб!
 - На кой тебе черт штаб! Жить надоело?
 - Что же опустишь? - удивился Данил.
 - А ты чтобы не отпустил если я попал бы к тебе в плен?
 - Нет!
 - Врешь!
 - Попадешь, узнаешь!
 - Брось это! Пойдем я дам тебе машину! Сможешь вести одной рукой?
 - Смогу!
 - Как Аня?
 - Родила! Служит в санчасти!
 - Кого?
 - Девочку!
 - Как назвали?
 - Олей!
 Алексей просиял.
 - В честь мамы?
 - Хватит расспросов! - разозлился Данил.- Ты мне не друг!
 - Я твой брат!
 - Поживем увидим! - ответил Данил и садясь в машину сказал и испугал Алексея словами. - Может иза матери я тебя и невзлюбил.
 - Как так? - изумился Алексей.
 - Жизнь побьет, узнаешь! Или скажу в следующий раз, если судьба сведет!
 - Скажешь?
 - Открою!
 - Степа Петренко погиб! - вдруг сказал Алексей.
 - Как?
 - Умер у меня на руках!
 - Ты его? - сильно и зло спросил Данил.
 - Нет!
 Помолчали.
 - Ты видел у Степы была свастика на запястье?
 - Нет!
 - А знаешь, что у вас теперь тоже есть свая русская свастика! Закорючка зет!
 - Это за правду!
 - Не смеши! - скривился Данил.- Ты хоть сам в это веришь?
 - Нас могут под Солидар перебросить? - сказал Алексей.
 - И что? Все там будем!
 - Как что? Там же родного материного села рукою подать. Я бабушку хочу навестить!
 - Как хочешь! Мне пора! - сердито ответил Данил, но все отдавал себе отчет, что благодарен Алеши, даже за то, что увидит жену.
 Данил добирался до своих, а Алексей был доволен, что спас брата. Но на утро проснулся Горошик и когда узнал, что в штабе ни про кого офицера не слышали, прибежал к Алексею злой как черт и с допросом.
 - Младший лейтенант Берег потрудитесь ответить, где офицер?
 - Сбежал! - ответил Алексей.
 - Как убежал?
 - А так сел в машину и уехал!
 - Что значит так взял и уехал! Это кто его в машину посадил?
 - Я посадил! Это мой брат! Можешь бежать докладывать!
 Горошик выругался и плюнул.
 - Судьба сама рассудит! Он тебя наверное не отпустил бы!
 - Да и брат так сказал! И ты так просто прощаешь?
 - Младший лейтенант Берег, мне одним офицером больше другим меньше. Тебе хорошо и мне приятно! На войне всего ценней дружба! А чем хоть трепались?
 - Племянница родилась!
 - Поздравляю! Но это как говориться дела семейные. Ты лучше мне скажи Солнцепеки пришли?
 - Пришли буратино!
 - Вот это я понимаю! Вот это зверюга нам бы этих буратино тысячу штук?
 - Губу раскатали товарищ прапорщик! Если их солнцепеков пятьдесят штук на всю Россию наберётся и то хорошо будет
 - Да это правда! Мобилизация нужна!
 - Кому, смерти? - бросил Алексей. - И так уже тысячи в поле остались!
 - Брось Алексей! Но и когда все месте и умирать веселей!
 - Ну если так то дождешься! Осенью все равно объявят.
 
 ГЛАВА ВОСЬМАЯ
 
 И осенью в сентябре в России объявили частичную мобилизацию.
 Лиманова Лида читала повестку мужа и плакала. Гриша ладный и жилистый казак говорил, чтобы не ревела.
 - Я виновата сама! - отвечала Лида. - Зачем только тебя послушала и сделал аборт в прошлом году. Если ребенок до трех лет то, наверное, дают отсрочку. - Все ты встанем на ноги дети потом!
 - Поздно уже думать!
 - Когда пойдешь военкомат?
 - Сегодня и пойду!
 - Может ну его выбросим и уедим?
 - Куда ехать? В Казахстан? Может в Грузию! Мы не миллионеры! Убегают с деньгами!
 - От смерти же бегут!
 - Дура! Бегут от совести!
 - Это ты у меня такой дурак!
 - Значит дурак! Говорят дуракам легче на свете живется!
 - Выходит, что нет!
 Гриша пошел военкомат. Несколько казаков стояло и курило у скамейки у входа. Лиманов подумал, что это такие же как он с повесткой и сказал громко вслух:
 - Не густо! Перевелись казаки!
 Один весело выкрикнул:
 - Как в былые времена с Дона в Турцию все подались!
 И все дружно засмеялись.
 Каждого по повестки встречал в своем кабинете военком.
 - Здравия желаю товарищ майор! - поздоровался Лиманов.
 Военком грузный казак спросил про боевой настрой, напомнил, что родине служить святая честь и прочее и в конце ошарашил Гришу.
 - Ты если что можешь приобрести, что из личного обмундирования, разрешается! - сказал военком и отчего-то отвел глаза.
 "Видно, что совсем дела плохи! - подумал Лиманов.
 Военком словно прочитал эти слова и сказал:
 - С жалования деньги вернешь!
 - Это если жив останусь! Деньги мертвецу не нужны!
 - Жена все равно получит!
 - Спасибо обрадовали! - выпали Лиманов и вышел из кабинета.
 Делать было нечего Гриша пошел в один из магазинов торгующих в Ростове военной одежды. Гриша зашел в один знаменитый магазин и оторопел от цен и от того, что пред ним на его глазах с десяток человек все это покупали. Термобелье, натовские берцы, рюкзаки и всякую полезную мелочь.
 У Гриши всего только и было тридцать тысяч, а здесь выходило, что одни берцы двадцать пять тысяч. Продавец стройный и высокий видно, что деловой молодой человек отозвал его и сунул ему в руку какую-то бумажку и сказал:
 - Вот телефон позвони и завтра что-нибудь придумаю!
 Гриша вышел из магазина развернул бумажку, на которой был написан номер телефона и на следующий день он позвонил по номеру. Гришу спросили его размер ноги и одежды и сказали, что перезвонят и перезвонили и договорились встретиться вечером.
 Гриша сказал, что у него всего тридцать тысяч, но предприимчивый молодой человек сказал, что все устроит. Вроде как не соврал и принес на встречу и дал Гриши большой рюкзак.
 - Там все что нужно, сказал Андрей. - Термуха, берцы, спальный мешок и еще разное.
 - Как это? Я же сказал, что у меня всего тридцать тысяч!
 - Я брал до подорожания! - улыбнулся Андрей.
 - Спасибо! - удивился Гриша.- А зачем я тебе мог бы и нажиться на другом!
 - С других я три шкуры деру не переживай! У Какого деньги куры не клюют!
 - Почему с меня не дерёшь? Честный?
 - Я сам с Луганска! Ты как бы родину мою идешь защищать!
 - А что сам не защищаешь!
 - А теперь моя родина еще и Ростов! - весело подмигнул Андрей.
 - Выходит, что ты считаешь, что у тебя две Родины?
 - Выходит что так!
 - Тяжело так может прийтись! - отчего то грустно сказал Гриша.
 - Поживем увидим! Ничего уже не будет хуже войны! - ответил Андрей и вдруг сказал. - Ты вот думаешь, что и у тебя одна родина, и у тех, кто идет воевать, тоже одна, но это как посмотреть! Будешь воевать за чужую родину, и она станет твоей, а если погибнешь, то станет родина смерти!
 - Не исключено! - согласился Гриша и поблагодарил необыкновенного молодого человека и смотрел ему вслед, а тот скрылся за углом и спешил домой.
 Андрей потрогал карман с деньгами и подумал, что ему осталось всего несколько сот тысяч, и он сможет купить собственный дом и переехать из тесной однокомнатной квартиры с беременной женой которая должна родить в декабре. Еще два года назад он на последние деньги забил доверху подвал всяким снаряжением, знакомые не понимали, а Андрей знал, что рано или поздно Россия начнет войну и он разбогатеет. Андрей не был циничным, не был дельцом негодяем, просто он не хотел никогда больше возвращаться жить в Луганск в край, где война и горе, он сам рос на войне и, оказавшись в России в Ростове выбрал еще одну Родину себе в спутницы.
 
 ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
 
 По дороге домой Гриша решил зайти к родителям и сказать, что его призвали в армию и во дворе встретил мать Боре Семенцова.
 - Здравствуйте тетя Маша!
 - Здравствуй Гриша! Ты к родителям?
 - Да!
 - Что за рюкзак у тебя?
 - Мобилизуют меня! На Украину! Как Боря? Суд уже был?
 - Был! Десять лет дали! Только с суда, слушала приговор!
 - Как десять, за что?
 - Потерпевший умер в больнице!
 - Как умер?
 - А вот так! Сначала ничего и пошел на поправку, а потом умер. Суд откладывали пока был живой, чтобы показания как следует дал. Но вот он и дал, с того света и присудил десять лет!
 - И что теперь будет?
 - Борис в Вагнер хочет вступать! Сказал мне в зале суда.
 - А что пусть! Искупить кровью!
 - Он уже кровь пролил!
 - Так вы против?
 - Пороть мне его надо было, да голубям его крылья отрывать, а я все потыкала. Пусть теперь делает, что хочет! - сказала тетя Маша и стала уходить, но вдруг остановилась и пожелала.- Береги себя Гриша у тебя жена! Мой то холостой, все на Ани хотел жениться, но видно теперь судьба!
 - Так Аня замуж вышла!
 - За кого? Не знала!
 - За Лишенного брата Данилу, что к нему с Украины приезжал!
 - Так Аня сейчас на Украине?
 - Да!
 - Теперь понятно, может и мой Борька неспроста на войну хочет податься. Может, встретятся?
 - Не знаю то навредили! Только если судьба! Будет Боря звонить, передавайте привет, скажите, что я тоже на Украине!
 Боря возвращался из зала суда после приговора. Автозак был битком, набили так что впереди не хватило лавке и стояли стоя согнувшись как вопросительный знак. Хотелось пить, но все равно Семенцов курил одну за другой сигарету так что стало тошнить. Десять лет! Только и крутилось в голове! Он проклинал тот день и час когда зашел за пивом в супермаркет пятёрочку и приметил какого то мужика при костюме и снимающего деньги с банкомата. Была целая стопка пятитысячных. Черт дернул увязаться следом. Борис думал, что наверное на машине если с такими деньгами, но на его проклятие получилось, что мужик пошел пешком.
 Завернули за угол. Никого. Борис быстро подскочил и по-ростовски врезал в челюсть, так что мужик рухнул и ударился головой об стену дома. Брызнула кровь. Семенцов не придал значения быстро достал деньги и наутек. Потом как дважды два! Проследили по камерам. Борис даже не успел потратить деньги. Тюрьма, приговор десять лет. И Семенцов решил вступить к "музыкантам" в Вагнер. Думал ли он об Ане как говорила мать? Думал, в тюрьме в камере есть время подумать, в тюремной камере как нигде на свете вспоминается только светлое. То немногое что казалось в жизни радостным и хорошим в тюрьме приходит на ум. Вспомнилось, как Аня просила голубя.
 - Дай мне Быстрого! Подари! - просила Аня в детстве.
 - А ты мне что?
 - Что хочешь? Хочешь, помогу с домашним заданием!
 - Мне одна хорошая оценка десять двоек не переплюнет! Хочу, чтобы поцеловала!
 - За голубя, целовать еще чего! Не нужна мне твоя курица облезлая! - разозлилась Аня и ушла.
 А на следующей день Боря принес ее голубя.
 - Прости! Бери за так!
 Аня взяла, но вдруг ее лицо залил румянец и она поцеловала Борю прямо в губы.
 Боря сначала обалдел и придя в себя спросил:
 - За голубя?
 - Нет, за сердце, что сам вот так подарил!
 Это был их первый и единственный поцелуй. Однажды Аня сказала, что она после школы и после медучилища выйдет замуж за Данила.
 - Прости! - сказала Аня. - Я люблю другого!
 Боря простил и хранил память о детстве, когда думал что Аня будет его и хотел конечно еще раз увидеться. Он звонил Ани из тюрьмы, она сказала, что беременна и выходит замуж и уезжает на Украину. И Бориса теперь путь лежал на Украину. Ну и без Ани он пошел в Вагнер. С его характером, десять лет в тюрьме в России не сидят, на пятом году убьют и загноят.
 В камере приятелям по несчастью он сказал, что влепили десять лет и пока ничего про Вагнер не стал говорить.
 Чифирнули.
 Мать передала на суде Семенцову не скромную передачу, чай с сигаретами и конфет с печеньем, но это малое в тюрьме в камере все равно, что банкет.
 Курили.
 Камера была на десять шконок, но человек было восемнадцать и спали поочередно. Бывалые рассказывал, что когда то забивали до пятидесяти человек, так что кто - то мог и умереть прямо в камере от спёртого воздуха, дыма и сырости от белья которое сушили прямо в камерах.
 Уже ночью Данил не выдержал и сказал дружку Олегу, что хочет идти в Вагнер.
 - Прибьют! Не советую! - ответил Олег.
 - А за десять лет не прибьют?
 - Может и не прибьют! Ты стремишься! Человеком станешь!
 - Это что же блатным?
 - А почему и нет! Блатные тоже люди! Может и почище других! Ну если хочешь, иди! В великую отечественную войну и воры воевали! Но тогда за родину было! А на Украине за что?
 - За свободу!
 - За чью?
 - За свою!
 - Ну - ну! Умирать вы там все будите за эту свободу! - ответил Олег и как воду глядел.
 Какого кого а бывших зеков не жалел. Но разве и было ли кого жалеть? Убийцы насильники, сбытчики наркотиков. Словно был негласный приказ, чем меньше выживет, тем лучше. Зеков бросали на минные поля и разминировали мины живыми людьми. Приказывали наступать по ночам, расстреливали в спину струсивших и бросивших оружие и списывали все на войну.
 Под Соледаром взвод Семенцова разбомбили и он в еще с двумя зеками отбился и потерялся.
 - Бежать не вариант! - сказал насильник и убийца Спица Костя.
 - Может рискнуть? - предложил Юрка наркоман которому прежде впаяли двенадцать лет за сбыт героина.
 - Рискни! - ответил Спица. - У Пригожина и на тебя кувалда найдется! На всех! А ты что Семенцов молчишь?
 - Надо к своим пробираться!
 - Вот пробираемся!
 - Вмазаться бы! - сказал Юрка.
 - На хрена! - ответил Спица. - Бабу бы! Говорили хохлушки красивые, а их не одной еще не встречал. Вымерли они что ли?
 - Перебили наверное! - отвечал Юрка. - Порой во всем селе ни единой души, только развалины.
 - А еще медичку хочу! - облизнулся Спица. - Была у меня одна студентка мединститута. Медички чистоплотные, здоровые и всегда в свежем нижнем белье.
 - Заткнись! - разозлился Семенцов, подумав, что Аня медсестра.
 
 ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
 
 Служба в санчасти была тяжелой, но Аня словно тому была и рада, так она пусть на короткие часы переставала думать о дочери. Чем она больше видела страдания и горя тяжело раненых тем успокаивала себя, что ее горе по сравнению с изуродованными солдатиками мелкое и пустое. Ранения все больше было осколочных. Россия была беспощадна и уже концу первого года войны избирала науку пушки стрелять по всему живому, а потом разбираться во что попали. Чем больше попали тем лучше. Украинцы тоже не сдавались и били из американских орудий.
 Только врачи понимали и основали всю страшную картину войны, но дело врача на войне спасать и поднимать на ноги и пусть снова под град пуль, спасая врач десятерых и снова отправляя в бой вернется все же спасется один. Должен спастись пусть хоть один, спасется и расскажет о войне и может кто то и когда нибудь поняв смоем главное из этого рассказа, что самое ценное человеческая жизнь не развяжет больше войну. Но пока надо было спасть этих десятерых, чтобы выжил тот самый один золотой и единственный. Но умирали, умирали сотни и тысячи.
 Всех было не запомнить, да и нельзя все помнить, чтобы не сойти с ума, но этого того совсем еще мальчишку Аня запомнила на всю жизнь. Всего страшней приходилось в бою.
 - Скажи сестричка я не умру? - спрашивал украинский солдатик с оторванной ногой.
 Аня притягивала жгутом, но понимала, что все бесполезно, что слишком много потерял крови и снова и снова колола обезболивающие.
 - Пусть без ног! - говорил солдатик. - У меня дочка родилось! Да родилась! Девушка моя вчера только звонила. А будет меня жена такого без ног любить?
 - Будет! Я бы любила, - отвечала Аня и прятала глаза мокрые от слез.
 - Дочку жалко не видел! - сказал с горечью последние слова молоденький отец и навсегда затих.
 И вот эти слова, что жалко дочку не видел, засели матери в самое сердце. Уже скоро год как она не видела дочь. Да и прежде не смотрелась. И Аня никого не спросясь и не поставив мужа в известность взяла машину и поехала к дочке потому что село было в пятидесяти километров, если не сейчас, то может уже не случиться, закрутит завертит война словно проклятая ведьма и закинет неизвестно куда.
 Аня гнала машину и представляла, как она её Олечка. Узнает ли мать?
 Она подъехала к дому и почему то долго не выходила. Боялась своему счастью. Пока на двор не вышел сам старик Дмитрий.
 Узнав в машине Аню закричал:
 - Людмила! Людмила невестка приехала!
 Людмила выбежала раздетой из хаты и увидев Аню одну заголосила,
 - Убили!
 Аня вздрогнула и быстро вышла из машины.
 - Данила убили! - снова вскрикнула Людмила.
 - Нет, все хорошо! Жив! Я проведать дочь приехала.
 - Жив! - воскликнул Дмитрий.- Замолчи баба дура! Еще не хватало, накличешь беду!
 Зашли в дом. Оля совсем уже большая как показалась матери сидела на ковре и играла в с мячом.
 Аня задрожала, подбежала и прижала девочку к груди.
 Олечка испугалась незнакомой женщины и заплакала.
 - Не плачь доченька, не плачь! Я мама твоя! Мама!
 - Мама! - тихо сказала Олечка.
 - Да! Да солнышко моя, мама!
 Несколько часов Аня не отходила от дочери все время держала ее на руках, пока та не уснула под вечер. А вечером под окнами остановилась новая машина.
 Аня подумала, что это наверное Данил, кинулся что ее нет, догадался, что она у дочери и приехал за ней. Вот и хорошо, подумала Аня, но оказалось, что приехал Алексей.
 - А тебя каким ветром занесло! - строго спросил дед Дмитрий разглядев на внуке российскую форму и офицерские погоны. Уже как несколько лет он не видел внука. Тот конечно изменился и возмужал и война оставила на его сердце след, но все же не так, чтобы дед не признал бы родную кровь.
 - Бабушку проведать! - тихо и скромно сказал Алексей.
 - Заходи, раз приехал, хоть и на другой стороне воюешь не чужой!
 Людмила ахнула и обнимала и целовала внука.
 Аня смотрела и не верила своим глазам.
 - Привет невестка! - весело сказал Алексей.
 - Здравствуй Алексей.
 - Племянница здорова?
 - Спит!
 - Дай посмотреть!
 - Смотри только тихо!
 Алексей прошел в комнату и первый раз увидел племянницу. Девочка устав от материнских ласк крепко спала.
 Алексей почему то сделал вывод, что похожа на брата и был всему рад и доволен и не пожалел, что рискнул и приехал. Ну и стало как то не по себе и защемило на сердце, он подумал, что может быть и у них с Верой мог бы быть ребеночек как они однажды мечтали.
 Сели за стол, как стати Людмила зарубила только утром курицу и зажарила в обед. Алексей отвыкший от домашней пищи ел жадно. Дед Дмитрий молчал и понимал, что война не сахар.
 - Так скажи мне внук! - сказал Дмитрий.- Кто по-твоему войне победит?
 - Ни кто! - ответил не раздумывая Алексея.
 Дмитрий стукнул кулаком об стол.
 - Олю разбудишь! - всплеснула руками Людмила.
 - Молчи! - сказал Дмитрий.- Серьезный вопрос стоит! Почему так сказал, что никто! Так не бывает!
 - Потому что такого еще не было, чтобы православные с православными насмерть воевали! Если в корень смотреть в самое сердце, то у православных людей родина то одна и это родина вера в одного Бога! А здесь и теперь одна родина на две раскололось!
 Дмитрий сильно задумался.
 - Так стало ты в Бога веришь и в один православный народ! - серьёзно спросил Дмитрий у внука.
 - Верю!
 - Ну и то хорошо успокоил старика! Если будут такие как ты рано или поздно будет мир!
 - Будет мир дедушка! Будит! Мне пора извините, - сказал Алексей и встал иза стола, обнял бабушку и поцеловал Аню.
 - Подожди я тебе собой соберу! В дорогу! - сказала Людмила.
 - Спасибо бабушка.
 Алексей довольный и счастливый возвращался в свое расположение, но чем ближе подъезжал, тем становилось прискорбно на сердце. Только вчера погиб прапорщик Горошик.
 Было у прапорщика мечта, да не мечта страсть к разному барахлу и трофеям и мечтал он про натовский нож, чтобы потом хвастаться после войны. И хотел добыть тот нож у какого-нибудь иностранного наемника. Караулил Горошик и при каждом удобном случае партизанил как за ним всегда водилось, в одну из такую вылазку он наткнулся на раненного поляка.
 - Здравствуйте я ваша тетя! - рассмеялся Горошик и стал обыскивать наемника.
 - Тетя, тетя, - бредил - полуживой поляк.
 - Да тетя это сестра брата! - говорил Горошик и смотрел вещи, а через оптический прицел за прапорщиком смотрел украинский снайпер. Так делали порою, бросали смертельно раненого на поле боя тот, кто уже был не жилец, чтобы стонами привлечь противника, а сами в особенности снайпер караулил, чтобы убить.
 - Вот он, заветный! - рассмеялся Горошик крутил нож его в руках.
 - Барахольщик! - сказал снайпер и решил поиграть и помучить русского и выстрелил не смертельно и только сначала тяжело ранив.
 Горошик понял, что попал в западню, выкинул проклятый нож и закричал от боли и злости.
 - Добивай! Креста на тебе нет! Не мучь гад!
 Снайпер был близко и по ветру донеслись слова и он отчего то выругался может оттого, что поминали Бога или еще от чего ему стало уже неинтересно и он выстрели на это раз в голову.
 Так Алексея и нашел прапорщика Горошик с простреленной головой, рядом мертвый поляк и проклятый нож который подвел прапорщика.
 И теперь он возвращался мрачный, потому что возвращался из дома родных людей снова на проклятую войну. Но Алексей до своих так и не доехал, ему перегородил дорогу украинский бмп. Алексея вытащили из машины, увидев русскую форму хотели сначала убить, но узнав офицера решили взять в плен.
 Алексей и этому был доволен, потому что решил, что если Аня будет возвращаться, она нарвется на своих украинцев, а не на русских.
 Так думала и Аня, что все обойдется, она долго собиралась с силами, чтобы уехать, но все же решила утром уехать, но пока не проснётся дочь, чтобы та не расплакалась, когда она станет уезжать и всю ночь не сомкнула глаз и смотрела на Олечку. Утро настало и Аня с одной стороны счастливая, что повидалась, а с другой опечаленная новой разлукой отправилась обратно.
 Глазастый Юрка наркоман первый увидел уазик в котором ехала Аня.
 - Дай бинокль! - сказал Спица и стал смотреть. - Кажись баба! Одна! - обрадовался насильник.
 - Уйдем, - сказал Семенцов.
 - Нам машина нужна! Я бабу не трону!
 - Врешь!
 - Отвянь! - сказал Спица.- Значит так, ты Юрка ложись на дорогу, мол ранен и руками дергай. Она не проедет, остановиться, бабское сердце не камень, решит помочь. А мы в кусты!
 Аня остановилась на инстинкте и долге и вправду подумала, что раненый умирает один на дороге и вышла с медицинской сумкой помочь.
 - Так еще и медичка! - с криком выскочил Спица и повалил Аню на землю.
 Семенцов сразу не узнал Аню, он без того не допустил насиловать женщину и ударил Спицу, тот упал.
 Аня убрала руки от лица, которое пыталась закрыть от насильника.
 - Аня! Ты?
 - Борис! - изумлённо воскликнула Аня.
 Семенцов стал помогать подняться Ани на ноги.
 Не успел Боря сказать слово, объясниться, как раздался выстрел. Семенцов упал замертво.
 Спица с изуверством насиловал Анну и в конце вовсе убил. И надевая штаны, сказал наркоману Юрке:
 - Теперь твоя очередь!
 Юрку вырвало и он отказался. Убийцы растворились на машине, а растерзанная девушка и застреленный Семенцов остались лежать мертвыми на дороге.
 
 ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
 
 Когда Данил узнал о пропаже жены он везде ходил ее искать и не мог найти. Потом ему сказали, что взяли пленного офицера, он пошел посмотреть так от нечего делать, может, чтобы только отвлечься от мыслей об Ане.
 - Ты! - сказал Данил брату так как будто бы не удивился.
 - Здравствуй брат! Я у тебя в плену как ты и напророчил!
 - Не до тебя мне, Аня пропала!
 - Она у бабушки, ездила дочку проведать!
 - Откуда знаешь?
 - Сам от них! Виделись!
 Данил не скрывал радости.
 - Я за Аней потом с тобой разберусь!
 Данил представлял как встретит Аню и даст ей нагоняй, но конечно не сильно, он понимал, что нет ничего сильней материнского сердца и заранее уже ее простил и ждал встречи. Встреча вышла жуткой. Данил прижимал к груди мертвую голову жены и первый раз многие годы плакал. Потом он уже вдруг признал в убитом Семенцове друга детства из Ростова и понял, что тот наверное хотел спасти, но не смог.
 - Не смог! Не смог, как и тот! - сквозь зубы проредил Данил и погрузил тело покойнице в машину, а Семенцова так и оставил, проклинал и ненавидел.
 Данил пришел к брату и вывел его из глухой комнаты в которой была устроена камера и отвел подальше от всех.
 - Отпускаешь! -обрадовался Алексей.- Спасибо брат!
 - Ты не понял!
 - Что не понял?
 - Аню убили и изнасиловали твои русские!
 - Как? - не поверил Алексей.
 - Просто! Безжалостно надругались и убили! Там еще Борька был?
 - Как Борис? Семенцов!
 - Все хватит, хватит я тебе говорю! Задрала судьба! Ты во всем виноват!
 - Я!
 - Да и твой отец! Он не спас мать! Он убийца! Я к тебе приехал в Ростов познакомился с Аней! Не приехал, может и была она сейчас жива!
 - Аня родила тебе дочь!
 - Которая как мы будет расти без матери?
 - Пусть! Зато жить! Жизнь сильнее смерти!
 - Философ выискался!
 - А у тебя во всем все виноваты! Я, мой отец. Может наша мама была счастлива с моим отцом и хотела, рожая меня чтобы мы были братьями и тоже счастливы!
 - Значит не вышло! Я не стану тебя больше слушать! Поговорили!
 - Подожди брат...
 Данил выстрелил и не дал договорить Алексею.
 Алексей упал замертво. Данил не удержался и подошел и смотрел в последний раз уже на мертвого и увидел, что отчего то глаза брата широко раскрыты. Глаза голубые как были у матери как говорила бабушка. И вдруг ему представилось, что на него смотрит сама мать глазами брата которого он убил. Ему сделалось от этого не по себе и он отвернулся.
 Данил положил жену в гроб и приказал погрузить в машину и сам сел за руль и повез хоронить Аню в родное село.
 Поминок не было. Данил сказал, что никого не хочет видеть. Бабка Людмила рыдала на взрыв, дед Дмитрий не удержался достал самогон и напился до беспамятства так было легче, чтобы не думать о покойнице невестки и не слышать плач старухи жены.
 Данил пить отказался и да самой глубокой ночи сидел и играл с дочерью, которой не давал спать и которая уже обессиленная уснула на руках несчастного отца. От так и не спал и все думал и вспоминал детство Ростов как они все честной компанией живые бегали по улицы и каждый хотел понравиться Ани. Кто пока из них всех остался живой, он да наверное Гришка Лиманов.
 
 ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
 
 Лиманов представлял, что их мобилизованных ждала война, но что будет бардак и не собранность он себе представить не мог.
 Уже в военкомате на сборах казаки начали бузить и некоторые отказывались садиться в автобус.
 - Куда братцы едим? - кричали одни.
 - Обещали на подготовку! - отвечали другие.
 - Не про то!
 - С кем воевать?
 - С кем прикажут с тем и будите! - говорил военком а сам отводил глаза.
 Ехали и матерились и по дороге потребовали водителя остановиться и купить водки.
 На учениях дали сделать три выстрела из Калашникова и погнали на убой. Но Лиманова бог все миловал. И Гришка ходил по минам как заговорённый, рядом десятками подрывались однополчане, а у него не царапины. На глазах Гришки взрывались головы как арбузы когда если его ударить об асфальт и он перестал уже считать и поминать павших боевых товарищей. Последние бои были под Соледаром. Снова и снова их поднимали в атаку на украинские пулемёты и снова и снова атака захлебывалась из полка возвращались два десятка полуживых. Формировали новый полк и снова бросали насмерть. Когда уже стало понятно, что скоро никого не останется в живых решили окружать по всем фронтам и пошли и утром наткнулись на село. Какой-то смельчак дал очередь из автомата. Одну потом другую и третью. Несколько человек повалилась замертво.
 - Подходи на всех хватит! - выкрикнул он в открытое окно.
 И Лиманов узнал знакомый голос. Отчего-то пришел на ум Данил Стрельников.
 - Стрельников ты? - крикнул Гриша.
 - Кто скрашивает? - ответил Данил.- Откуда знаешь фамилию!
 - Это я Гриша Лиманов!
 Данил скривился:
 - Задрала судьба! - сказал сквозь зубы.
 - Давай поговорим! Не стреляй!
 - Иди поговорим!
 Свыкнувшись с мыслью, что его ничто не берет на войне Лиманов вошел в дом бывшему другу детства.
 Данил был один, дед с бабкой и дочкой у соседей, он их отправил, когда решил, что не убежит и будет до смерти защищать родной дом.
 - Смешно! - сказал Данил.
 - Отчего?
 - Только думал о тебе, о всех нас!
 - О ком о всех!
 - Про Аню, про Алексея, про всех!
 - Как они?
 - Все мертвы! Аню и Борю убили уголовники из Вагнера! Алешку я убил!
 - Как ты? - остолбенел Гриша.
 - А так за все хорошие!
 - Хорошие?
 - И вот тебя тоже сейчас убьют, - сказал Данил и выдернул чеку из гранаты.
 - Сам погибнешь!
 - Я уже умер там на дороге когда Аню мертвую нашел и тогда когда брата убил и заглянул ему в глаза в которых на меня посмотрела мать, но еще прежде, когда все вы в Украину пришли! - сказал Данил и бросил гранату к ногам бывшего друга детства.
 Раздался взрыв. Данил умер на месте. Гриша смертельно раненый умирал еще несколько часов и говорил:
 - Этот того убил, тот этого убил! Я убил, меня убили! Другой убьет, потом его убьют! А потом песни станут слагать про войну, поминать героев, клеймить врага, а в конце все равно все умрем! Умрем так и не живя, умрем, принеся смерти самое дорогое жизни друг друга. Как все бессмысленно, как все бестолково и беспощадно...
 И умер со страшное мыслью, что все живут, живут и заблуждаются, а есть мир, должен быть мир. А мир есть и был, мир никуда не девался, мир есть даже во время войны. И скоро весна, и дед Дмитрий собрался сеять пшеницу, бабка Людмила собирается крестить правнучку Олю. И столько всего еще, столько...
 
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"