|
Константин Бальмонт -- Русалка Иван Бунин -- Песня Осип Мандельштам -- Нежнее нежного К. Р. -- Молитва Саша Черный -- Утешение -- Диета -- Потомки Вадим Самойлов -- Песня о войне -- Позови меня, небо... Алексей Сурков -- Бьется в тесной печурке огонь... Евгений Долматовский -- Нам хорошо живется на земле... Борис Слуцкий 12. Я судил людей и знаю точно |
Konstantin Balmont -- The Mermaid Ivan Bunin -- The Song Osip Mandelstam -- You are adorable Konstantin Romanov (K. R) -- The Prayer Sasha Chorny -- Consolation -- Diet -- Ancestors Vadim Samoylov -- The Song About the War -- Call Me, Please. Call Me, Heaven Alexey Surkov -- Fire flickers in wood burning stove... Yevgeny Dolmatovsky -- Life Is So Good In Our Dear Land Boris Slutsky 12. I have judged some people, I'm aware
|
|
Константин Бальмонт
Русалка |
Konstantin Balmont The Mermaid (Translated from the Russian by Alec Vagapov) |
|
Если можешь, пойми. Если хочешь, возьми. Ты один мне понравился между людьми. До тебя я была холодна и бледна. Я -- с глубокого, тихого, темного дна. Нет, помедли. Сейчас загорится для нас Молодая луна. Вот -- ты видишь? Зажглась! Дышит мрак голубой. Ну, целуй же! Ты мой? Здесь. И здесь. Так. И здесь... Ах, как сладко с тобой! |
I'll be yours if you want. Understand if you can If I like anyone in this world, you're the one. I'd been cold, pale and feeble before I met you. Well, I come from the bottom, deep, quiet and blue. No, don't hurry. The moon will be shining for us. There it is! Can you see it? New moon. Now it shines! Look, the darkness is breathing. Come. Kiss me. You're mine. Here and there. That's it. You are sweeter than wine! |
|
Иван Бунин Песня |
Ivan Bunin The Song (Translated from the Russian by Alec Vagapov) |
|
На пирах веселых, В деревнях и селах Проводил ты дни. Я в лесу сидела Да в окно глядела На кусты и пни. Девки пряли, шили, Дети с нянькой жили, Я всегда одна - Ласковей черницы, Тише пленной птицы И бледнее льна. Я ли не любила? Я ли не молила, Чтоб господь помог? А года летели, Волоса седели... И замолк твой рог.  Солнце пред закатом Бродит по палатам, Вдоль дубовых стен. Да оно не греет, Да душа не смеет Кинуть долгий плен. <1906-1911> |
You'd be always out In villages around Having fun at feasts I'd be on my own, In the wood or home, Watching plants and trees. Girls were, sewing, spinning Grannies played with children I was all alone, Gentle as a berry Still as captive birdie In a flax-blue tone. Didn't I love him dearly? Didn't I pray sincerely, Begging God for hope? Years were flying over I was getting older... And your bugle stopped. Now the sunset rambles Round the rooms and parlours By the oaken pale. But it's cold and dumpy And my soul, held captive, Can't escape the jail. |
|
Осип Мандельштам *** |
Osip Mandelstam
*** |
|
Нежнее нежного Лицо твое, Белее белого Твоя рука, От мира целого Ты далека, И все твое - От неизбежного. От неизбежного Твоя печаль, И пальцы рук Неостывающих, И тихий звук Неунывающих речей, и даль твоих очей. |
You are adorable As you can be, Your hand's as white As snow to me. You're unapproachable, Far from the world, The whole of you Is unavoidable. You're unavoidable Just like your grief, your fingers, hands, Which never lose their warmth, The quiet tone, And cheerful, joyful way you speak, Your distant eyes, so meek. . |
|
К. Р. Молитва |
Konstantin Romanov (K. R) The Prayer |
|
Научи меня, Боже, любить Всем умом Тебя, всем помышленьем, Чтоб и душу Тебе посвятить И всю жизнь с каждым сердца биеньем. Научи Ты меня соблюдать Лишь Твою милосердую волю, Научи никогда не роптать На свою многотрудную долю. Всех, которых пришел искупить Ты Своею Пречистою Кровью, Бескорыстной, глубокой любовью Научи меня, Боже, любить! 4 сентября 1886, Павловск |
Will you teach me to love You, my Lord, With my mind, and with every intention All my soul to You I'll devote, All my life with my heart's trepidation. Will you teach me to follow your will, Your volition and infinite mercy, Teach me never to grunt and bewail My unfortunate life, so depressing. And to those whom salvation you brought And saved through your blood, so pure, Through your love, a miracle cure, Will you teach me to love them, my Lord!. September 4, 1886, Pavlovsk |
|
Саша Черный Утешение |
Sasha Chorny Consolation (Translated from the Russian by Alec Vagapov) |
|
Жизнь бесцветна? Надо, друг мой, Быть упорным и искать: Раза два в году ты можешь, Как король, торжествовать... Если где-нибудь случайно, - В маскараде иль в гостях, На площадке ли вагона, Иль на палубных досках, - Ты столкнешься с человеком Благородным и простым, До конца во всем свободным, Сильным, умным и живым, Накупи бенгальских спичек, Закажи оркестру туш, Маслом розовым намажься И прими ликерный душ! Десять дней ходи во фраке, Нищим сто рублей раздай, Смейся в горьком умиленье И от радости рыдай... Раза два в году - не шутка, А при счастье - три и пять. Надо только, друг мой бедный, Быть упорным и искать. |
Is life colorless? We have to Be quite persevering Twice a year, my bosom buddy, You can triumph like a king... If, by any chance, somewhere, - Masquerade or somewhere else, In a carriage platform, sort of, Upper deck, or such a place, You encounter a person A noble and a simple one, Absolutely independent. Strong, intelligent, live man, Go and buy some Bengal lights, and Order flourish to a band, Rub yourself with rose oil liquid, Take a liqueur shower and Wear a dress coat for a fortnight, Give out alms to those in need Laugh with bitter perturbation, Cry for joy, perform a deed. Once or twice a year - it's serious, Three and five times - if it's good. All you've got to have, my dear, Is persistence and pursuit. |
|
Саша Черный Диета |
Sasha Chorny Diet (Translated from the Russian by Alec Vagapov) |
|
Каждый месяц к сроку надо Подписаться на газеты. В них подробные ответы На любую немощь стада. Боговздорец иль политик, Радикал иль черный рак, Гениальный иль дурак, Оптимист иль кислый нытик - На газетной простыне Все найдут свое вполне. Получая аккуратно Каждый день листы газет, Я с улыбкой благодатной, Бандероли не вскрывая, Аккуратно, не читая, Их бросаю за буфет. Целый месяц эту пробу Я проделал. Оживаю! Потерял слепую злобу, Сам себя не истязаю; Появился аппетит, Даже мысли появились... Снова щеки округлились... И печенка не болит. В безвозмездное владенье Отдаю я средство это Всем, кто чахнет без просвета Над унылым отраженьем Жизни мерзкой и гнилой, Дикой, глупой, скучной, злой. Получая аккуратно Каждый день листы газет, Бандероли не вскрывая, Вы спокойно, не читая, Их бросайте за буфет. |
Every month you are entitled To subscribe to a newspaper Which is always a good helper With the questions for the cattle. Godless squabbler, politician, Radical or parasite, Genius or stupid fright, Fool, or person of ambition, In the paper they can find Any rubbish of this kind. As I daily get a paper I just find it such a bore, Like a kid, I smile and caper, I just take the postal packet, And don't read it, don't unpack it, Throw it down on the floor. For a whole month I have done it I'm back to normal. I'm alive! I'm not angry. I have had it, I don't torment now my life; I have got an appetite! I have even got ideas, I am chubby, it appears... And my liver is all right. In gratuitous possession I am giving this to those pining hopelessly jf course over downcast reflection Of this life so vile and rotten, Stupid, boring, god forgotten.. As you daily get a paper You will find it such a bore, You just take the postal packet And don't read it, don't unpack it, Throw it down on the floor. |
|
Саша Черный Потомки |
Sasha Chorny Ancestors (Translated from the Russian by Alec Vagapov) |
|
Наши предки лезли в клети И шептались там не раз: "Туго, братцы... видно, дети Будут жить вольготней нас". Дети выросли. И эти Лезли в клети в грозный час И вздыхали: "Наши дети Встретят солнце после нас". Нынче так же, как вовеки, Утешение одно: Наши дети будут в Мекке, Если нам не суждено. Даже сроки предсказали: Кто - лет двести, кто - пятьсот, А пока лежи в печали И мычи, как идиот. Разукрашенные дули, Мир умыт, причесан, мил... Лет чрез двести? Черта в стуле! Разве я Мафусаил? Я, как филин, на обломках Переломанных богов. В неродившихся потомках Нет мне братьев и врагов. Я хочу немножко света Для себя, пока я жив, От портного до поэта - Всем понятен мой призыв... А потомки... Пусть потомки, Исполняя жребий свой И кляня свои потемки, Лупят в стенку головой! |
Our ancestors, in cellars, Used to whisper more than once: "It's so hard... our kids, dear fellows, Will be better off, perchance" They had grown, and, like fathers, Got to cellars in hard times Sighing : "Our kids will also See the sunrise after us ". Our only consolation Is the following these days: Our kids will be in Mecca If we can't get to that place. Even time has been predicted: Some say hundred years, or more, Meanwhile you can grieve and sorrow And keep mooing like a boor. Decorated snooks around, Our world is clean and high ... Hundred years, or two? Hell, never! I'm not Methuselah, am I? Like an owl, I am on ruins Of demolished broken gods. In the yet unborn descendants I have neither friends nor foes. What I want is little sparkle For myself, while I'm whole, From the tailor to the poet - My appeal is clear to all... The descendants... Let them humbly Suffer meeting their fates, Blaspheming their pitch darkness, Pound on the wall their heads! |
|
Вадим Самойлов
, Песня о войне |
Vadim Samoylov The Song About the War (Translated from the Russian by Alec Vagapov) |
|
Проснулись все, кому спалось, На небе что-то взорвалось, Я распахнул своё окно и глянул вверх, И тут мне сзади говорят: "Ты посмотри, опять бомбят!" - А я в ответ: "Да это ж просто фейерверк!". Кому ответ?! Кто говорил?! Ведь я один в квартире был! Жена у матери - давно, наверно, спит. Я обернулся, что за бред, Передо мной стоял мой дед, Мой дед, который в 45-м был убит. Шинель, пилотка, ППШ, А я стоял едва дыша, И головой своей мотал, чтоб сон прогнать, Но дед не думал уходить, Он попросил воды испить, Потом сказал: "Присядем внук, к чему стоять!". Напротив деда я сидел И словно в зеркало глядел, И дым махорки незнакомый мне вдыхал, А он курил и говорил, Про то где воевал, где был И как на Одере в него снаряд попал. Тут его взгляд задумчив стал, И дед надолго замолчал, Потом вздохнул и произнес: "Скажи мне внук, Ты отчего же так живешь, Как будто свой башмак жуешь, Как будто жизнь для тебя сплошной недуг?!". Я растерялся, но потом, Ему все вывалил гуртом: Что современный человек такая дрянь, Что я ишачу на козла, Что в людях совесть умерла, И что отмыться им не хватит в мире бань. Я что-то там еще кричал, Но тут кулак на стол упал, Горящим страшным взглядом дед меня сверлил: "Тебе б со стороны взглянуть, мой внук, на жизни твоей суть И ты б тогда совсем не так заговорил! Ты был талантлив, всех любил, Но все в деньгах похоронил, Искал разгадку смысла жизни, а теперь?! Ты ищешь баб на стороне, Забыл о сыне и жене, И между миром и тобой стальная дверь. Неужто ради ваших склок, За хлеб и зрелища мешок, Мы погибали под огнем фашистских крыс, Эх, нету Гитлера на вас, Тогда б вы поняли за час, Всю ценность жизни, её прелесть, её смысл." Уже рассвет входил в мой дом, И пели птицы за окном, Солдат исчез и я вдруг начал понимать: В любом из нас сидит война, Не знаю чья в этом вина И нам нельзя на ней, ребята, погибать! -------------------------- |
All those asleep, we all woke up, High in the sky something blew up, I flung the window open and looked up to see As someone uttered with disdain: "Look, they're bombing us again!" I said: "It's only fireworks, it seems to me!" What's that? I wondered who it was. I was alone at home of course. My wife is at her mother's. Must be sleeping now. I turned around, how could it be? - My grand-dad was in front of me, He fell in 45. And now he's here. How? His overcoat, his cap, his gun, I hardly breathed. It was no fun. I shook my head, to drive my sleep away He didn't think to leave. Instead He asked for water and then said: "Now let's sit down, my boy, why should we stand this way!?" I sat in front of my grand-dad In front of looking glass I sat, Inhaling his tobacco smell, I knew no what, He smoked and told me what he thought About where he had been and fought And how a shell had hit him at the Order ford. Then he turned wistful and sublime And he was silent, for some time And then he sighed and said: "Grandson, I wish I knew Why you should live in such a way, Wasting your reckless life away, As if it were a sort of malady for you?! ". I was confused and puzzled but Laid out all I had at heart: I said that nowadays a man is such a crap, That I am working for a rogue That human is a shameless hog, And there was not enough of baths to wash them up. I cried and had more things to tell, Now on the table his fist fell, Grandfather cast a scrutinizing look at me "Grandson, you'd better, take a glance And see the way you live, for once, Then you would talk quite differently! You were talented, loved all, But money swallowed up your soul, You used to look for sense of life, and now you're through?! You look for women in your life, Forgot about your son and wife, There is an iron door. between the world and you. Is it for squabbles and disputes, Is it for sights and lavish foods, We died under the fire of the Nazi rats?! There is no Hitler for you, and Then you would quickly understand The sense of life, its beauty and The value of your life, its sense, its goods and bads" It was already dawn, daylight, The birds were singing outside, The soldier vanished, -I began to understand: There's war in all and each of us I don't know who's to blame, alas, We mustn't die in it, instead, we must withstand! |
|
Вадим Самойлов Позови меня, небо |
Vadim Samoylov Call Me, Please. Call Me, Heaven (Translated from the Russian by Alec Vagapov) |
|
Hm F# Между прошлым и новым заблудиться так просто, H7 Em Между прошлым и новым - непростые вопросы, F#-9 Hm Непростые ответы. Я скитался небрежно, Em F# Я искал тебя, где ты? Был мой мир безутешен. Я ломал его стены, истребляя надежды, Ополаскивал кровью золотые одежды. Одиноко и слепо умирал без любимой, Мне казалось, что небо обо мне позабыло. Hm F# Позови меня небо, удиви меня правдой. H7 Em Я, конечно, не первый, кто летал и кто падал. Em9 F# Hm G Ты как будто нарочно, ты со мною играешь, Em F# Потому что все помнишь, потому что все знаешь. Hm F# Позови меня небо... > 2 раза Я нашел все вопросы, я нашел все ответы, Все любимая просто - это ты мое лето, Это ты моя осень, это ты мои звезды, Это ты рассказала, что бывает не поздно. Hm F# Позови меня небо, удиви меня правдой. H7 Em Я, конечно, не первый, кто летал и кто падал. Em9 F# Hm G Ты как будто нарочно, ты со мною играешь, Em F# Потому что все помнишь, потому что все знаешь. Em9 F# Hm G Ты как будто нарочно, ты со мною играешь, Em F# Потому что все помнишь, потому что все знаешь. Hm F# Позови меня небо... Hm F# Hm Позови меня небо... |
Hm F# It `s so hard to get lost between the past and the present H7 Em There are difficult questions between past and the present F#-9 Hm Very difficult questions. I was wandering jauntily, Em F # I've been searching for you in this world, oh so lonely I`ve been breaking its walls, destroying hopes and desires, I have swilled out with blood golden clothes and attires. I was lonely and blind dying without my sweetie Well, the sky had forgotten me. It was such a pity. Hm F # Call me, Heaven, amaze me with Truth, or I'll drown. H7 Em For I wasn't theу first one who would rise and fall down. Em9 F # Hm G You are purposely teasing me and playing about, Em F # You remember and know everything, there's no doubt Hm F # Call me, please. Call me, Heaven ... > twice I have found all questions, I have found all answers, All is simple, my love, you're my summer that bustles. It's you my nice autumn, it's you my stars, truly, It's you who has told me things can happen and duly. Hm F # Call me, Heaven, amaze me with Truth, or I'll drown. H7 Em For I wasn't theу first one who would rise and fall down. Em9 F # Hm G You are purposely teasing me and playing about, Em F # You remember and know everything, there's no doubt. Em9 F # Hm G You are purposely teasing me and playing about, Em F # You remember and know everything, there's no doubt. Hm F # Call me, please. Call me, Heaven... Hm F # Call me, please. Call me, Heaven... |
|
Алексей Сурков *** |
Alexey Surkov *** |
|
Am E Am Бьется в тесной печурке огонь, C G C A7 На поленьях смола, как слеза, Dm Am И поет мне в землянке гармонь E Am Про улыбку твою и глаза. G C Про тебя мне шептали кусты G C A7 В белоснежных полях под Мсквой. Dm Am Я хочу, чтобы слышала ты E Am Как тоскует мой голос живой. Ты сейчас далеко, далеко, Между нами снега и снега... До тебя мне дойти нелегко, А до смерти -- четыре шага. Пой, гармоника, вьюге назло, Заплутавшее счастье зови! Мне в холодной землянке тепло От моей негасимой любви. И поет мне в землянке гармонь Про улыбку твою и глаза 1942 В землянке, аккорды:      . |
Am E Am Fire flickers in wood burning stove C G C A7 Drops of tar look like somebody cries Dm Am The accordion sings song of love, E Am It's about your smile and your eyes. G C A7 In the fields under Moscow, the grass Dm Am Whispered calling your name in my ear Dm Am I would like you to hear for once E Am How my voice sounds and longs for you here... You are currently far, far away Vast of snow is between you and me It's not easy to reach you. No way. Whereas death is as close as can be. Sing, accordion, in spite of the storm, Bring me happiness from up above. In the chilly dugout it's warm From my burning perpetual love. You are currently far, far away Vast of snow is between you and me It's not easy to reach you. No way. Whereas death is as close as can be. Sing, accordion, in spite of the storm, Bring me happiness from up above. In the chilly dugout it's warm From my burning perpetual love. The accordion sings song of love, It's about your smile and your eyes. . . |
|
Евгений Долматовский Нам хорошо живется на земле |
Yevgeny Dolmatovsky Life Is So Good In Our Dear Land (Translated from the Russian by Alec Vagapov) |
|
Нам хорошо живется на земле, Мы спор ведем в уюте и тепле. С веселой и надменной высоты Двадцатилетья своего,-- Когда все ясно, Беспрекословно изрекаешь ты, Что много жертв принесено напрасно. Вот, например: Зачем профессора В трагическом народном ополченье, Нестройно и смешно крича "ура", В атаку шли, забыв свое значенье? Как мотылек, раздавлено пенсне, И первый снег не тает на ресницах. Об осени не помнят по весне, И тот октябрь уже не многим снится. Истерзаны осколками леса, И от полка бойцов осталась горстка. Они держались только два часа, На рваном рубеже Солнечногорска. Лишь два часа!.. ...За этот краткий срок Успели в том пылающем районе Собрать младенцев, чтобы на восток Отправить под бомбежкой в эшелоне. Насколько помню, ты был в их числе. ...Нам хорошо живется на земле! 1961 |
Life is so good in our dear land, We hold disputes in warmth and comfort, and From haughty joyful and amusing height Of twenty years of age When all is seen so plainly. You claim that you are absolutely right That many losses have been suffered vainly. What are all those professors for, I say, In tragic people's volunteer division Who, dissonantly shouting "Hurrah!", Attacked forgetting their real mission? The glasses have been smashed like little moth, The hoarfrost on the lashes is not over. In spring one doesn't know how autumn was, And very few remember last October The wood was smashed by armour-piercing shells A tiny group remained of all division They had withstood two hours, quite intense, Solnechnogorsk from frontline was in vision. Only two hours!.. And within this time, some way they managed in this district, all on fire, To gather and dispatch the kids away, Off to the east. You were there as well. ...In our land, we're getting on so well! 1961 |
|
Борис Слуцкий |
Boris Slutsky (Translated from the Russian by Alec Vagapov)
|
|
*** Я судил людей и знаю точно, что судить людей совсем несложно - только погодя бывает тошно, если вспомнишь как-нибудь оплошно. Кто они, мои четыре пуда мяса, чтоб судить чужое мясо? Больше никого судить не буду. Хорошо быть не вождем, а массой. Хорошо быть педагогом школьным, иль сидельцем в книжном магазине, иль судьей... Каким судьей? футбольным: быть на матчах пристальным разиней. Если сны приснятся этим судьям, то они во сне кричать не станут. Ну, а мы? Мы закричим, мы будем вспоминать былое неустанно. Опыт мой особенный и скверный - как забыть его себя заставить? Этот стих - ошибочный, неверный. Я неправ. Пускай меня поправят. |
*** I have judged some people, I'm aware judging people isn't very hard affair But with time it can be quite disheartened if, by any chance, you think about it. Hundred pounds of flesh, what are they? For judging other flesh they have no ground. I will never ever judge another, I should rather be a leader than a crowd. I should rather work as a schoolmaster, in a bookshop doing some assistance, be a football referee, well, just to act as watchful gaping judge, for instance. If these judges have a dream, however, in their sleep they won't begin to shout. As for us we will. without doubt, shout and remember it for ever. My experience is wicked and incongruous, and I cannot make myself forget it... Well, this poem is improper and erroneous, I'm wrong. I wish I were corrected. |