|
|
||
Холдор Вулкан. Избранные стихотворения. На русском и английском языках. Перевод Алика Вагапова | ||
|
Холдор Вулкан Избранные стихотворения (Стихи посвящаются Петрову Александру Борисовичу, человеку с открытой душой, который помог мне в трудные дни, когда жил в изгнании)
Ночной снегопад У стужи влажный закон, Ночь, мокрый снег и слякоть. Глядя в стекла ослепших окон, Научился я сухо плакать. Волчицей воет вьюга, В туманах плавают дома. Тишина повесилась давно, За окном седеет зима. Рой белых безумных пчёл, Кружатся в оконных рамах. И ветры с алмазной пылью, Рыдают в воздушных ямах. Гигантская Анаконда - дорога, Во мраке догорает день. У стены печально плачет, Как еврей одичалая тень. На улице деревья танцуют, С холодными ветрами шаля. Улицы , бульвары белеют, Как наши хлопковые поля. Уеду скоро в Канаду, На калитку повешу замок. Вымолвить слово не могу, Как будто в горле комок. 10.02.2007 13 часов 55 минут . г. Бишкек ул. Ленинградская, 35 . Чингизу Айтматову Будто я родился в Буранном, Где холодные ветры косили. Чтобы похоронить Казангапа, У военных землю просили. Жил я в Анархайских степях, И воду на бричке таскал. Сев за сеялку за Абакиром, В пыли отправился в даль. Абакир уходит нагнувшись, Жадность его за бугор гоняет. О, бедная Калипа до сих пор, Слезы горькие роняет. Ехал я по горным перевалам, Простой дальнобойщик, шофер. Где ты, Асель , любимая, мы, Жертвы у завистливых афер. Как я с Данияром у реки, Стоял на звёздной вышине! На стоге сена одиноко, Прислушивался к тишине. Как я пел песню на телеге, К луне направив свой взор. Мою песню слушали стоя, Скалы заснеженных гор. Я местный охотник Базарбай, Теперь волки на веки замолчат. Прямо у логова беспощадно, Убил я беспомощных Волчат. Внимаю симфонии пурги, Я такой странный меломан. Может я вовсе не Базарбай, А манкурт по имени Эламан! 2006 г. 11 июля, 20 часов 15 минут. г. Бишкек, Кыргызстан. Детство Кружатся вихри в дали, В садах вишни кровоточат. Бухгалтер-кукушка у реки, Ленится, считать не хочет. Небо-сковородка из солнца Яичницу готовит жара. К тенистым тополиным рощам, К арыкам отойти пора. На полях танцуют миражи, Трактора якоря бросят. И Гуррак монотонно стонет, Тишина голосов просит. Поднимается пыль по дороге, Вдалеке тарахтит мопед. Повариха, ударив в лемех, Колхозников вызывает на обед: Бам! Бам! Бам! Бам! Память Никогда не забуду, Того рассвета скорбного. Белеющего, Полосатого неба и даль. Белые руки твои, Как слоновые кости. Такое же тело. Не забуду тот берег Где мы прощались С тобой. Не забуду печаль, Которая утонула В водовороте моих глаз. Больше я не поеду туда. Если поеду, то, Ветры будут реветь На языках юлгунов* Которые росли Над дальними оврагами. _______________________________ *Юлгун- степной можжевельник Разлука Скрываешь улыбкой слёзы, Вагонное окно как вуаль. Поезд тронулся, неужели, Навсегда уедешь в даль? Листья как райские птицы, За мной , за вагоном летели. Бегу спотыкаясь словно, Сквозь холодные метели. Отдаляясь, поезд - змея, Начал уменьшатся, худеть. На перроне изо всех сил, Хочется, как поезд гудеть! Стихи о порванных галошах О, галоши! Сношенные, Разорванные галоши! Широко открыв рты, Плачете, что ли? А, может, зеваете От скуки? Или смеётесь надо мной? Кто знает... Может вы Поёте беззвучно Грустную песню свою Тоскуя По моим ногам. 23 мая, 2008 год. 12 : 56. Торонто. Канада. |
Holdor Vulkan Collected poems (Translated from the Russian by Alec Vagapov) (Dedicated to Petrov Alexander Borisovich, the man who, with an open heart, helped me at the time of trouble when I lived in exile) The Night Snowfall The frost has the humid law, Night, melting snow, muddy grease. Looking out through the blind folding window I have learnt to cry with no tears... Like a wolf, the blizzard is howling, In the fog the houses slide. Silence prevails overhanging The winter growing gray outside. The swarm of the white crazy bees Swirl and whirl in the widow frames. The diamond flakes sob and breeze In the holes of the airspace. The road is a snake, huge and scrolling, And night is about to fall. The shadow bewails in deep mourning Like a Jew at the Western Wall. Outside the trees dance, so lively, Playing pranks with the piercing winds. The boulevards are snow-white and lovely Resembling the cotton fields. For Canada I'll soon leave my homeland, Lock the gate and depart. I don't care. I can't utter a word at the moment, With a lump in my throat, as it were. 10.02. 07 1-55 p.m. 35 Leningradskaya Street, Bishkek To Chinghiz Aitmatov I think I was born in Buranny Where winds cutting grass were up. They requested from the staff of the Army For some land to entomb Kazangap. I have lived in the plains of "Anarhay" Carried water on a cart in the past. Abakir and I, on his seeder, one day Set out for the road, raising dust. Abakir bends down departing, Greed incites him to go abroad. Poor Kalipa, sad and disheartened, Is still crying at her abode. Through the mountain paths I was driving, Just a common truck driver I was. Where are you, Asel, my darling? We are victims of the envious cause. I recall Daniar; we were standing On the starlit mountain top! From the haystack we listened admiring To the silence down the slope. I sat, singing a song, in a carriage And fixing my eyes on the moon. The snow-covered rocks, like encouraged, Listened, standing around, to my tune. I am Bazarbai, a regional hunter, From now on wolves won't howl again. Helpless puppies will never wander, I have killed them right in the den. The blizzard to me is like symphony I'm a strange music lover and fan. I'm not Bazarbai, it should seem to me, Maybe, I am Mankurt Eloman! July 11th, 2006 20:15 Bishkek, Kirguisstan Childhood The cherry-trees bleed in sight. Far away the whirls swirl around, The cuckoo by the river side Is lazy, not willing to count. The sky is a pan and the sun Is an egg to be fried in the heat. To poplars and streams everyone Is willing now to retreat. Mirages roam on the lawns, The tractors drop anchors on grounds. Gurrak now droningly moans Silence is longing for sounds. . A motor-bike, raising dust, Comes rattling along up there. The cook calls all to repast Beating the plate of plowshare: Clank! Clank! Clank! Clank! Memory. I'll never forget The mournful break of the day! The white Striped sky and expanse. Your hands And your body, Ivory-white. I'll never forget The bank of the river Where we parted. I'll never forget The sorrow That drowned I n the depth of my eyes. I'll never go there. If I do, The winds will be wailing In the language of yulugns That grew Far away over ravines. Parting You sadly smile hiding your bitter tears, The window of the car is like a veil. The train has started scaring me: is this The last time that we see each other, girl? The leaves, like singing birds of paradise, Flew following the train and both of us. It seemed that, stumbling, I would fall and rise As I was running through the storm and gust. The snake of train was getting out of sight And slowly disappeared fading out. I stood there on the platform. And I might As well hoot like a train or just about! The Rhymes about Torn Galoshes. Oh galoshes! Worn out And torn galoshes! Do you really cry Opening your mouths wide? Or, maybe, you yawn Getting bored? Or, perhaps, you are laughing About me? Who knows?.. Maybe, you Sing your song Longing For my feet... May 23, 2008 Toronto, Canada |
|
Преданность ( Эпифания) |
Devotion (Epiphany) |
|
В прошлый раз ты была в белом. Как шло тебе тогда это платье! Вот уже сколько месяцев прошло, Ты до сих пор там. Только теперь у тебя платье другое. Красные серьги в ушах. Кого-то ждёшь... Но он Почему-то не приходит... Ты, забыв себя, грустно думаешь о нём, не замечая даже, Как птицы поклёвывают серьги твои. Кого ты ждёшь? Кто он? В кого ты так сильно влюбилась, Вишня, растущая за окном моим? |
Last time you were dressed in white It was so becoming to you! It's been a few months now, And you're still there. But now you are wearing a different dress And red ear-rings. You're waiting for someone... But he never comes... Oblivious of yourself, In a somber mood, You think about him, Unconscious of the birds Pecking your ear-rings. Whom are you waiting for? Who is he, the one You have fallen in love with? Tell me please, Cherry-tree outside my window... |
|
Холдор Вулкан Ночь |
Holdor Vulcano The Night (Translated by Alec Vagapov) |
|
Чернокожая красавица ночка, Звездами переполнила пруд. Через кружева облаков видна Луны упругая грудь. Одиночества тихая свобода , Друзей не отличить от врага; остаётся лишь воспоминание Те губы - сладкая курага. Там злым ветром разрушенные Пустые гнёзда птиц лишены. Туда приходит одичалая любовь, Чтобы слушать песни тишины. Бродит наша осиротевшая любовь, Там, где под луной засыпали поля. На ветру, на краю обрыва, Зашумят о нас звенящие тополя. 31 декабря 2011 года. 2 часа 34 минуты дня. Город Торонто, Канада. |
The dark-skinned beauty of night To the brim has filled the lagoon. You can see through the lace of the clouds The resilient breast of the moon. It is quiet freedom of solitude, You cannot tell friends from foes; And all that you have is just memory - Sweet apricots - those lips of yours The nests are devoid of birds, Destroyed by the wind"s act of violence. Wild sorrow attends the place To listen to songs of silence. Our orphaned love is meandering In the sleeping green fields of grass. In the wind, on the edge of the precipice, Ringing poplars will cry for us. December 31st, 2011. 02:34 am Toronto, Canada |
|