Хотя детство у меня было самое обыкновенное.
Родился я в далёком 1980 году. Через 1984 после рождения человека, которого распяли на кресте или через 1980 лет после рождества Христова. Или за 2 года до смерти Леонида Ильича Брежнего. Или за 6 лет до аварии на чернобыльской АЭС. Или за 13 лет до путча... Или за 11? Что-то плохо у меня с историей.
Словом, я родился.
Этого было бы достаточно Но родился я в день когда, на космодроме Плесецк (или на другом каком-то), произошла авария, в которой погибло 48 человек и один попугайчик.
Родился я, как водится, грешником. Ну куда без этого? Рос не лучше. А потом и вообще в детсад отдали.
И вот сижу я, значится, в детсаду, чай пью...
Подходит ко мне мальчик Вова и говорит:
- А угости-ка меня чаем.
Я ему и говорю:
- А угощайся!
Он и угостился.
А потом и он меня угостил. Печеньем.
Мы потом долго друг друга угощали. Правда за это нас воспитательница наказала. Говорит: Будите драться... эм... так много чай пить, родителям всё расскажу!
Ну, простояли мы так весь тихий час по разным углам, как титаны небо да балконы попирающие. Все спят, а мы стоим. Хотя нет. Все лежат, а мы стоим. Кто ж в детском саду спит? Ну, кроме воспитателей, конечно.
А когда тихий час кончился, мы с Вовой помирились. И стали пить чай. Нет. Настоящий. Полдник был. Хотя не то, что бы чай. На полдник тогда кефир был. Но разве это важно?
А потом мы пошли играть.
Но все игрушки забрал другой мальчик Вова.
А кубики присвоил мальчик Юра.
А другой Юра голосил в углу не по детски.
И не только по тому, что первый Юра в него кубиками кидался. Нравилось второму Юре голосить, вот он и голосил. Он когда вырос Шатуновым стал.
А первый Юра так до сих пор в кубики и играет, только в большие.
А мы с первым Вовой теперь часто видимся. Чай пьём. Иногда к нам приходит чай пить и первый Юра, со вторым Вовой. Он, кстати (второй Вова), так и упёр игрушки из сада. Они у него по сей день дома лежат.
А вот второго Юру мы не зовём. Ибо нефик!
Вот такое вот у меня было детство.
Или не было.
Но кого это интересует?