И все мы изредка - сапожник без сапог,
Китай, в который ты пошёл пешком, и по сей день далёк,
А на пути к Китаю - дебри, миражи, зыбучие пески,
Но также, как ты видишь, теплота чужой руки.

И кто из нас привык не ждать удара, если жизнь вдруг подозрительно нежна?
Не сомневаться слишком часто в том, что и твоя рука кому-нибудь нужна?
Не засыпать в тревоге, стрелам всем открытым на песке?
Но, что бывает хуже, иногда кинжал находишь ты и в собственной руке.

И всё же и в комке земли засушливой скрывается вода;
Не знаю, что же там, за горизонтом - реки, тучные стада?
Да и не важно, в общем: часто цель - мираж, но не мираж - к ней путь,
Где умираем сотни раз мы, получая стрелы в грудь,

Но на сто первый улыбаемся, прозрев: стрела бумажна и хрупка,
И в путь она летит лишь для того, чтоб отвела её однажды чья-нибудь рука,
Что ж до кинжала нашего, то, верно, и его черёд придёт -
Разрезать путы друга, чтобы вместе отыскать укрытия подземных вод,

Дойти пешком в Китай, в небесный край, в волшебную страну,
А, может быть, всего лишь встретить новую весну,
Что будет та же, что и раньше, только всё-таки не та -
Без пут, без стрел, без миражей, но с сапогами (что не идут отдельно от кота).