Художник Иванов проснулся, и понял, что болен.
Болен тяжко.
Художник Иванов осознал себя психом.
Художник Иванов спервоначалу пришел в ужас, но потом выдул единым махом стакан водки, запил его лимонадом "Буратино", съел какой-то бутерброд, и понял, что все не так уж и плохо...
Тогда он взял в руки кисть и решил проверить, как же он, такой псих, теперь рисует.
Так как кисть стояла в граненом стакане около мойки - отмокала после работы - красок и холста Иванов не нашел.
Он окунул кисть в лимонад "Буратино" и принялся рисовать на столе, покрытом неравномерным слоем сигаретного пепла, пролитого чая, просыпанного сахара и каких-то совсем невообразимых субстанций.
Через десять минут работы Иванов бросил кисть, сел на пол и зарыдал.
Со стола на него дружелюбно глядела Душевная Болезнь. Она была похожа на собаку-таксу, северное сияние, граненый стакан, первую женщину художника, Че Гевару и колбасу одновременно. Она была прекрасна.
Художник оделся и вышел из дома - он пошел к психиатру.
Психиатр оказался бородатым очкастым мужчиной, который раскачивался в кресле. Он задавал Иванову туманные вопросы о его кулинарных пристрастиях, направлении творчества, половых партнерах и кровяном давлении. Затем он закурил трубку, и, пристально глядя Иванову в переносицу, произнес:
- Не морочьте мне голову, Иванов. Пишите картины. Следующий.
Иванов очень обрадовался тому, что он не псих. Единственное, что его пугало - Душевная Болезнь на столе.
Но когда он пришел домой, его встретила Любимая Женщина. Она поцеловала его в лоб и сказала:
- Милый, у тебя в квартире был жуткий беспорядок. Особенно на столе.
И так пропала прекрасная Душевная Болезнь. Сгинула под тряпкой Любимой Женщины.