Четыре рава, которых можно назвать моими, знали о покушении.
Прошла неделя.
И еще два дня прошли.
Позвонил рав, которому оставил на его телефоне подробное сообщение сразу после покушения.
Взволнованным голосом он сообщил, что два дня был в Гедере.
Я молчал.
Он спросил:
- А как у тебя с этим - ну, что ты там оставил на телефоне?
- Благословен Всевышний каждый день! - ответил я.
Он боялся слова "покушение".
Семьдесят километров от Иерусалима - это что? - заграница, откуда, как в начале прошлом века, не дозвониться?
Куда подевалась острота его ума, которая окрашивает его беседы? И памяти никакой. Ну ладно, за два дня оправдался, а про еще целую неделю - забыл?
Он-то знает, кто меня преследует.
Боится кэгэбэ.
Боится чекистов.
Мальчишка-чекист делал из таких тряпку.
Это мы проходили.
Еще два рава знали.
Их рассказы - окажутся похожими.
Позвонил рав Ицхак Зильбер.
Сказал решительно: "Я еду к вам".
Я знал, что ему запрещено двигаться.
С трудом уговорил Учителя не ехать.