Аннотация: Беседа Сталина с Чкаловым, около 9-12 декабря.
Сталин и Чкалов
Накануне секретарь ВКП(б) на пару с начальником ГлавПУ РККА снова обсуждали треклятого Кассандра с его пророчествами. И конкретно одно его пророчество про истребитель, аварию, гибель испытателя... И хуже всего, как ни цинично звучит - фактическое закрытие перспективного проекта. На государственном уровне, а также при руководстве боевыми действиями, смерть исполнителей мало что значит. Главный вопрос, была ли решена задача.
Они были у руля государства. И они изо всех силь старались успеть подготовить страну к следующему акту мировой войны, которую предрек еще в 1919 году маршал де Фош, узнав о подписании мирного договора в Версале : "Это не мир, это перемирие на 20 лет!"
Отведенные 20 лет истекали. И они вовсе не были 20-ю годами передышки. Новое государство на месте Российской Империи ужалось в размерах, но бышие окраины не переставали покусывать и облизываться на территории оставшиеся в СССР. Также и старые враги посматривали внимательно на успехи и неудачи. За спинами и одних, и других маячили те, кто привык воевать чужими руками.
Сталин и его соратники встали у руля государства, и требование обороны государства заставляло спешить и рисковать людьми даже в мирное время.
Если пророчество верно, его желательно предотвратить. Если его предотвратить, не удастся узнать насколько оно верно.
Стратегически очень выгодно иметь оракула, но придется платить цену за подтверждение истинности пророчества. Которое наперекор всем законам жанра очень конкретно. Такого числа полетит, повернет, наткнется на определенную хреновину, похоронят такого-то числа в известном месте. Никакой двойственности трактовок все просто - "Laissez faire et laissez passer", что в вольном переводе означает "не суйтесь, позвольте вещам идти своим чередом". В данном случае, занимайте удобные места, наблюдайте за происходящим, делайте выводы, только не вмешивайтесь.
Разумеется, совсем без вмешательства мы не сможем. Набросанные железки и шпалы, об которые пророк обещал удариться Чкалову, мы точно уберем. И соломки туда положим, в смысле грузовик-другой песка. А перед тем сфотографируем. И если пророчество воистину свершится, а пилот все же выживет, то покажем Чкалову. Куда его долбоклюйство завело. Но это на всякий пожарный случай, если увещевания не дойдут до мозгов хулигана.
Размышления перескочили на рабочие качества пилота.
О Валерии Павловиче отзывались так: "Безмерно храбр, но недисциплинирован". Рассказывали, что в воздухе он проделывает маневры, при которых жизнь его висит на волоске. И главное, совершает их без особой надобности, просто от избытка энергии.
После того, как его показательно осудили и выгнали из армии за неуместное лихачество и разитую технику, он пошел в гражданскую авиацию и вполне дисциплинированно катал пассажиров. Не допуская в полетах ничего лишнего. Также он себя вел на вывозных полетах с новичками. Никаких лишних маневров и перегрузок. И крепко осуждал любителей "показать салагам, где небо и земля", чтоб тех выворачивало наизнанку.
Став испытателем и поработав на заводе имени Менжинского, однажды на собрании большого коллектива, Валерий Павлович покаялся:"Я пришел не совсем чистым на завод. Кое-что у меня было в прошлом, был грех молодости: расхлябанность, недисциплинированность. Работая вместе с вами, я научился дисциплине. Наступила зрелая пора. За мое перевоспитание большое вам спасибо, товарищи".
Так думал Чкалов в тридцатилетнем возрасте.
"В поисках сильных ощущений я совершал слишком смелые и рискованные полеты... Я любил выделывать замысловатые фигуры на непозволительной высоте в 30-40 метров".
В книге "Высоко над землей" Чкалов написал:
"...Я давно осудил свой безрассудный риск, который не имеет ничего общего с настоящим трезвым риском во имя необходимости, например, при испытании новых машин".
В другой статье он писал, "только много позже, когда стал овладевать искусством испытания машин новых конструкций, я понял, что настоящий трезвый риск не имеет ничего общего с этим лихачеством".
Чкалов понял проблему с лихачеством, но молодежь и многие инструктора следовали его примеру, своим начальникам цитировали слова Чкалова и слова Нестерова, и лихачествовали.
Чкалов пришел к важности "трезового риска", просто иногда не считал нужным следовать его необходимости. Или не всегда обращал внимание на планку "трезового риска". Что ее можно приподнять повыше или опустить пониже. Все или ничего. Если испытания, значит любой риск разумен.
Но и в этой крайности у Чкалова были исключения. Еще не самым опытным летчиком НИИ ВВС его привлекли к проверке возрастающего числа летных происшествий вплоть до аварий с хорошо изученным и давно освоенным промышленностью разведчиком-бипланом Р-1, у которого не должно быть никаких проблем в эксплуатации. Но иногда самолеты бились при посадке, внезапно сваливаясь на крыло, когда уже не было ни времени, ни высоты для парирования. Он не ломился на проблему "в лоб". Сначала он долго проверял машину на взлете, затягивая разбег и не давая ей оторваться. Взлетев на высоту, долго имитировал посадку "на облако". Несколько раз свалился в штопор. И только поняв, когда самолет сваливается, а при каких условиях ведет себя стабильно, выполнил посадку на полосу. И повторил еще раз.
По материалу Грохотова следовало, что в полете 15 декабря Чкалов не был осторожен, не ожидал, что высоты может не хватить.
Отличный летчик, как говорится, дар от Бога. 'Штучный товар'. Во всем мире целенаправаленно из каждого курсанта таких делать ещё не умеют. И приходится мириться с некоторыми сопутствующими недостатками.
И сам товарищ Сталин виноват, пусть и косвенно - в чем-то попустительствовал. Не только Сталин. За возмутителя вступались - и Алкснис, и Ворошилов.
В то же время, нельзя обвинить Чкалова в махровом эгоизме, чрезмерном себялюбии или нарциссизме. Этого в нем не было. Чкалов лётчик выдающийся, но себя выше других не ставит. При перелете в Америку он уступил Байдукову, второму пилоту, право сажать самолет на аэродром. И сам Чкалов корреспондентам сказал, что Байдуков - лётчик более высокого класса, и поэтому именно он вёл самолет "вслепую" в облаках и выполнял посадку.
Эгоизма не было. Были самовольность и некоторая безответственность.
А вдруг война начнется? В смысле, начнется обязательно, одна надежда, что не прямо сейчас, а когда приготовимся получше... И вот она начинается. И герой требует отправки на фронт. Или обстановка того потребует. И куда его отправить?
В Брянске он вырос до командира звена. В том же звании Чкалов вылетел из армии. И больше в линейных частях не служил.
Чкалов не прошел и не знал службы даже командиром эскадрилии, не то что командиром полка.
Сейчас он комбриг по званию, ему меньше полка давать не по чину. А давать тем более нельзя - не умеет управляться. Без строгой дисциплины нет исполнения приказа. Вот и выходит, что он толком ни подчиняться, ни командовать не умеет. На фронте боевую задачу полка он выполнять как будет? В брянском авиаполку заскучал в перелете - звено на электрические провода повел. Куда он полк загонит?
Без острых ощущений он не может, ищет их. А командиру такого нельзя, он в ответе за людей и задачу. И острые ощущения сами его найдут в достатке, на пятерых хватит.
Одно дело на испытательном полете приказ нарушил, полетел как ему вздумается. В худшем случае, угробился сам. И сроки разработки затянулись. Сейчас у нас в перспективе не просто сроки, проект совсем сорвется. Год насмарку, когда каждый месяц на счету. Война о себе каждый день напоминает.
Так вот - война. Рядовым его послать? Комбрига да рядовым... Разжаловать, значит. Так-то можно, и на пользу пойдет. Но не педагогично отразится на других. Если народу в целом и летунам в частности не дать очевидную причину, поди знай, чего сами измыслят. И к чему это приведет.
Цинизм требовал получить от работника максимальную пользу.
Тем более, тот испытатель. Испытать предсказание на ложность находясь на своем профессиональном рабочем месте - в кабине опытной машины - работа точно по его профилю. Главное ничего не менять до вылета. И злополучную рельсу с дровами, арматурой и что там еще навалено, убрать и сена-соломки-песочку лучше постелить только после вылета, когда на сам полёт ничего не повлияет. Если на это 10 минут хватит. Тогда хоть цельную копну соломы там навалить - за время от взлета до аварии и то можно успеть, если с подготовкой.
Точно спрогнозировать детали этой катастрофы... Сомнительно - маневров богато.
Чкалова легко использовать "в темную". Сам он помирать не подпишется.
Что у нас в прогнозе? Несколько ситуативных поворотов, любой мог пойти чуть не так, и никакой барак с людьми Чкалову не встретится. Если все пройдет, как по сценарию, и самолет плюхнется как обещано, на подстеленную нами соломку? Пророчество сбылось, а Берий непричем?
Даже говорить с пилотом нельзя, тем более предупреждать. Это сразу нарушит чистоту проводимого испытания. Это обязательно повлияет на состояние летчика, и будет маловероятно, что он поведет себя как предсказано.
Мастер высшего пилотажа, сам разработал или нет, а ввел в практику пятнадцать новых для наших летчиков фигур. Некоторые чествовали Чкалова создателем отечественной школы высшего пилотажа и испытания новых самолетов. Он же лучший воздушный стрелок и летчик-истребитель в воздушном бою. Чкаловский способ запуска в воздухе моторов на самолете "Фоккер Д-VII", заглохших при зависании самолета на фигурах высшего пилотажа, спас многих летчиков. Спас мирных жителей и экипаж с самолетом, когда у их "ТБ-1", груженного бомбами, на левом двигателе лопнул шатун. Бомбы надо сбросить, а нельзя - внизу под ними селения. И садиться с бомбами нельзя, правила запрещают. И лететь невозможно, самолет теряет высоту. Он не позволил бомбардиру сбросить бомбы на головы своих. И сел вместе с бомбами. А потом, после замены двигателя, взлетел с места вынужденной посадки. Именно он учил летать истребители И-5, И-15, И-16, И-17. Каждый из этих самолетов он вытягивал из почти состоявшихся катастроф. Он не просто испытывал самолеты, в создании И-16 он лично участвовал от чертежной доски. На его глазах и под его присмотром самолет был сконструирован, изготовлен и после лично им испытан. А потом он практикой доказал руководству и НИИ ВВС ошибочность существующей "теории штопора", продемонстрировав способность истребителя И-16 выходить из штопора. До того ВВС оценивало толщину крыла И-16 как чрезмерную. Которая, с одной стороны должна затруднить срыв в штопор, но, с другой стороны, сделает невозможным выход из него, если самолет все же в штопор войдет. Вследствие, самолет считался малоперспективным и ВВС отказывалось принимать машину в расчет. И-17 Чкалову удалось мягко посадить, когда вышла только одна стойка шасси. И никакие усилия и пируэты не помогли заставить выйти вторую стойку. На аэродроме уже выложили крест, запрещая посадку, указывая покинуть самолет.
По многим отзывам, Чкалов являлся пионером в разработке ряда вопросов тактики истребительной авиации в будущей войне. Чкалов утверждал, что воздушные бои будут вестись не только на больших высотах, где можно достигнуть высоких скоростей, но и на малых высотах, где станет действовать бомбардировочная авиация по малоразмерным целям на поле боя и в ближнем тылу. Поэтому, утверждал Чкалов, авиация обязана уметь летать скрытно, на бреющем полете, используя все маскирующие особенности местности. истребители обязаны уметь вести воздушные бои как с бомбардировщиками противника, так и с прикрывающими их истребителями, применяя при этом маневры не только горизонтального характера, но главным образом в вертикальной плоскости, невзирая на опасную близость земли.
Такие полеты потребуют перестройки в умах командования и летного состава и, главное, очень серьезной тренировки - индивидуальной и в строю. Хотя многие командиры отрицали такую теорию.
При всех своих достижениях, никто из летчиков столь часто не сидел на гауптвахте за нарушение установленных норм и правил полета: за пилотаж на очень малых высотах, за пролет под Троицким мостом, пролет вокруг Исаакиевкого Собора, за пари на пятьдесят мертвых петель, накрученных подряд, когда он увлекся и сделал немного больше, над центром Петроградской Стороны вдоль Большого проспекта... Некоторые "очевидцы" рассказывали сказки про 250 за 40 минут.
В общем, посидел он на гауптвахте за многое подобное...
Сталин ценил Чкалова и как летчика, и по-человечески. Это мешало поступить цинично и правильно, с точки зрения большого начальника.
И Сталин нашел рациональную причину для выбора.
Он даст Чкалову шанс. Даст шанс летчику, а с ним и проекту скоростного истребителя и всему КБ Поликарпова.
Если мы не можем не вмешаться, значит никакой проверки пророчества не будет?
У нас не Древние Рим с Грецией, с их гадалками, оракулами и кассандрами. Провидцы с прорицателями в век моторов - это дикость. Невозможность принять на веру "пророчество", заставляет искать подвох. И один из них - неведомый автор пророчества мог рассчитывать именно на бездействие. Тогда своим невмешательством они помогут произойти возможной диверсии.
В одной аварии И-16 в простом полете на измерение скорости мотор натурально развалился. Аварийная комиссия установила, что причиной стало повреждения одного из поршней какой-то металлической мелкой деталью. Оно могла попасть в цилиндр только через открытый клапан. Это очень похоже было на диверсию.
В пророчества и прочее колдовство марксизм верить не велит. Зато в злую волю верить очень легко. Они ее немало насмотрелись. Так и планировать диверсию запросто. К которой полагается операция прикрытия.
Так что к нечистому всех гадалок. Кассандр Грохотов напророчил изрядно, и без того найдется поди что проверить.
С другой стороны... Грохотов напророчил настолько изрядно, что и самого вылета дожидаться не обязательно. Совсем не обязательно! Всё же очень просто. И легко стыкуется.
Кассандр обещал целый океан событий со множеством участников, что непременно произойдут еще до рокового вылета. Для проверки этих событий достаточно. Даже товарищ Берия должен доклад сделать. Поэтому спокойно наблюдаем за событиями. Подготовим страховку, отправим человека. Если все идет по сценарию до 11-го декабря, то Берия заставит Усачева перенести полет. Если Берия не заставит перенести вылет, заставим мы.
И 14-го можно будет самому поговорить с Чкаловым.
И железки заранее можно убрать. Плохо, что столбы и бараки не уберешь никуда. На них он должен быйти. Разве что заставить его заранее исключить этот сектор. Совсем не обязательно ему туда лететь. И почему высоты не хватило? Пусть запас сделает. Хорошо бы там полосу удлинить. Уточнить возможности.
Вот что пригласим его на 12-е, озадачим. А потом пусть 14-го придет, доложит.
Дадим разрешение "нарушить" план полета. Но летать только в пределах летного поля, без фокусов, поворачивая "блинчиком" и на высоте, достаточной для посадки в случае отказа мотора. Если отказ мотора произойдет - имеем подтверждение пророчества.
Любая новая машина рождается в муках. А новый самолет, тем более скоростной, тем более истребитель часто забирает жизни пилотов. И нет никакой гарантии, что отложив полет они не переставят метку смерти на другую дату или другого пилота.
Но и раскрыть Чкалову все как есть не возможно. Ни Сталин, ни Мехлис не верят в чертовщину, и Чкалов не поверит. Только попытайся они рассказывать про ясновидящего и вести из будущего, на них сразу начнут смотреть косо. Какие сомнения заведутся в головах подчиненных можно себе представить.
Появление у подчиненных сомнений в адекватности начальства не допустимо.
И если некоторым избранным друзьям еще можно позволить подобные сомнительные мыслишки, то хуже всего буду слухи и разговоры. Которые неизбежно пойдут.
С другой стороны, если очень надо убедить метод есть. Позвать заранее, попросить не разворачивая надписать листочек, заклеить в конверт, дату поставить и в сейф... После ожидаемых событий дать прочитать. Допустим, убедили, поверил. Это означает, что резко вырастает возможность утечки сведений. Что гораздо опаснее косых взглядов подчиненных. Грохотов прав, такое знание враги нам не простят. И соратники тоже. И не допустят, чтобы мы им воспользовались.
Сталин еще раз бегло проглядел свои пометки в материалах Грохотова.
"Усачев говорил Беляйкину, что ОТК завода тормозит к выпуску в полет машины, что ОТК срывает все сроки испытания самолета, что придирается к каждой мелочи и т.д. Так же и Беляйкин говорил, что ОТК перестраховывается и в пустячных вопросах
...Работы по самолету на заводе были организованы очень плохо...во всем ощущалась какая-то спешка. Под давлением директора Усачева и начальника ЛИС самолет был переброшен на аэродром без письменного приказа директора, и на летную станцию для прохождения летных испытаний без акта передачи... на день предполагаемого первого полета, оставалось 48 дефектов. Был составлен акт о готовности самолета к полету. Требуемого заключения о готовности самолета к акту приложено не было. Вопрос решил зам. главного конструктора Томашевич, который заявил, что эти дефекты не повлияют на первый полет.
...Организация испытательной работы на ЛИСе была поставлена неудовлетворительно. Оборудование ЛИСа также было недостаточным. Поэтому любое испытание самолета не являлось строго определенным и в смысле распорядка и в смысле методики делом, а событием, которое каждый раз нужно было организовывать. Оформление полетов, начиная с первого вылета опытного самолета, не было четким; задания на полет не контролировались, писались в общей форме, серьезного инструктажа летчиков, как по ознакомлению с самолетом, так и с методикой полетов, не проводилось...Однако, мы вынуждены в целях сокращения срока испытания опытных самолетов допускать некоторые дефекты...причина катастрофы, по-видимому, лежит в прерыве работы мотора или в незаборе мотора при резком переходе летчиком с малого газа на увеличенный или же от обрыва тяги нормального газа...
...Мотор М-88 должен иметь тенденцию скорее к перегреву; затем, я считаю, что в течение такого кратковременною полета как 10-15 минут, который проходит целиком на скоростях 250-300 к/ч и на небольшой высоте - 500 м, не требующей длительного планирования, мотор легко можно будет держать с нужной температурой головок... Никаких указаний о переохлаждении мотора М-88 я не получал ни от з-да ! 29, ни от ЦИАМа или главного конструктора этого мотора, так же как не получали никаких указаний со стороны представителей ЛИСа о недопустимости или опасности столь холодной погоды, какая была 15.12.38 г. в 13 часов...
...Погода была летная, температура в 8 часов была -24,4 ®С и днем падение ее не ожидалось...сам поехал на старт проверить разбивку старта. Договорился с дежурным по полетам Центрального аэродрома, чтобы во время полета Чкалова не выпускать других самолетов, а также выложить знак запрещения посадки другим самолетам, чтобы не мешать посадке Чкалова. Посадка была с угла со стороны Хорошевского шоссе и проходила через цементную дорожку...Подошел к Усачеву и Поликарпову и доложил о погоде и температуре воздуха (-24,4 ®С). Усачев ответил, что ничего, полет будет длиться несколько минут...До полного подогрева при переходе с малого газа на большой делал хлопки, а после прогрева работал ровно.
...Примерно через 10 минут после взлета самолет потерпел аварию....Самолет разбит. При падении упал на гору старых лесоматериалов дровяного склада МосжилГосстроя...15 декабря, перед тем как самолет пошел в воздух, директор завода 156 тов. УСАЧЕВ. позвонил Наркому Оборонной Промышленности тов. КАГАНОВИЧУ М.М. ...Самолет при снижении зацепил и оборвал провода на территории склада и, развернувшись, врезался в кучу дровяных отходов. При ударе т. Чкалова выбросило вперед на 10-15 метров вместе с хвостовой частью фюзеляжа
...Причиной вынужденной посадки Комиссия считает отказ мотора в результате переохлаждения и ненадежной конструкции управления газом.
Отказ мотора произошел в такой момент полета, когда благополучный исход его без работающего мотора был невозможен ..летчик до последнего момента .. и сел вне площади, занятой жилыми домами...Подготовка ... происходила в условиях исключительно вредной спешки при фактической обезличке и безответственности ... летчик шел в полет, не представляя себе особенностей самолета, его состояния и условий подготовки самолета.
... Четкого, конкретного руководства з-дом со стороны Первого Главного Управления НКОП (Беляйкина) нет. Аварийная Комиссия, назначенная тов. БЕЛЯЙКИНЫМ по катастрофе летчика МОКШИНА, в своем протоколе от 5-го августа 1938 года констатировала безобразное положение по организации летно-испытательной работы з-да 156 и предупреждала: "все это создаст условия для вредительских актов, аварий и катастроф".... гибель т. Чкалова является результатом расхлябанности, неорганизованности, безответственности и преступной халатности в работе з-да 156... 1. Немедленно проверить, состояние летно-испытательной работы на серийных и опытных з-дах. 2. Реорганизовать работу летно-испытательных станций авиазаводов, обеспечив четкий порядок, контроль и руководство. 3. Разработать положение о порядке прохождения производства и испытания опытных авиаконструкций."
И вот 12 декабря пришло.
И Берия прислал доклад.
Грохотов не угадал, если буква в букву. А, в целом, угадал. Как будто знал, чтоб ему пусто было. Что теперь нам делать с его знанием. И нашим знанием про его...
Несколько позже, также от Берия, стало известно, что опытный полет самолета сегодня не состоялся.
Они переговорил, какие меры нужно предпринять, чтобы снизить риск полета. Не следует ли нам провести проверку добросовестности работ. Может быть были пропущены важные этапы? Что мы можем предпринять, чтобы исключить другие факторы риска? В частности, организованные недоброжелателями факторы?
Уборка гнилых дров у склада МосжилГосстроя, строительного и прочего мусора в его округе уже была организована не привлекая товарища Берия, чтобы не удивлялся, не задавался странными вопросами. Дали звонок, чтоб местное начальство готовило вазелин к приезду комиссии из горкома для проверки местных дел. Теперь там чистота почти стерильная. Осталось только песка навалить.
Теперь Чкалов стоит перед ним. И Сталин смотрит на летчика.
- Здравствуйте, товарищ Чкалов! Рад вас видеть полным сил.
- Здравствуйте, товарищ Сталин! Готов выполнить любое задание партии...
- Так уж и любое?
- Любое, товарищ Сталин, лишь бы связанное с полетами.
- Товарищ Чкалов, расскажите как продвигаются дела у вас с Поликарповым?
- Сейчас работа спорится - пыль столбом, дым коромыслом. Машину собрали. 10 числа и сегодня выводил машину на рулежку. Кое-какие огрехи нашли, да устраняли. Обещают, что завтра сможем поднять в воздух.
- Мне сказали, механики работают круглые сутки.
- Ребята прикладывают все силы, чтобы сделать машину побыстрее. Если надо задерживаются, чтобы уложиться в график. Молодцы, пашут как заведенные. Хочется уже занять кабину и взлететь.
- Вы уверены, что сроки реальные, что машина готова к испытаниям? НКОП не слишком торопится? Нет ли вредной спешки?
- Мы все понимаем, новый истребитель нужен как воздух. Курносым в Испании уж тяжело справляться с новыми Мессершидтами. Конечно, машина еще сыровата. Но полагаю, к испытаниям вполне готова.
- Первый полет планировался сегодня. И его отменили. Что произошло?
- Решили дополнительно погонять мотор на рулежке. Сломалась тяга. Поломка не сложная, быстро исправят.
- Вы достаточно уверены, что вас не подведут эти крылья, если снова подведет мотор?
- Я уверен в товарищах. Они считают, что крылья надежны. Теперь моя задача найти слабые места.
- Скажите товарищ Чкалов, приходила вам мысль похвастаться новой машиной в небе над дачей на Староволынской улице?
- Нет, товарищ Сталин, не приходила.
Сталин усмехнулся, - Это хорошо, что не приходила. Это совершенно не нужное дело. Меня огорчит, если вы станете рисковать даже в малости.
Сталин выдержал небольшую паузу. Чкалов все-таки излишне благодушен. Лучше его осадить, или отложить испытания на месяц, или он действительно расшибется.
- Поэтому, товарищ Чкалов, мне придется сказать несколько резких слов. И вам лучше быть честным, в первую очередь, перед самим собой. Ответьте, почему погиб ваш друг Александр Анисимов?
- Так педаль сломалась. Не смог развернуть аппарат в нормальное положение.
- Нет, товарищ Чкалов. Разве прежде не случалось много опасных поломок и у вас, и у него? Случались. Но погиб он, когда при выполнении показательного полета и вне программы совершил переворот и полет вверх колесами на предельно низкой высоте. По совести мне скажите, а был этот маневр так уж необходим в именно в тот момент?
- По совести, он закончил полет и шел на посадку.
- Вы не ответили на вопрос. Полет не может считаться законченным, пока не машина сядет, не встанет на стояку, а летчики с пассажирами не окажутся дома. Ваш долг назвать действительную причину гибели вашего друга. По совести.
- Полет кабиной вниз очень нужный маневр, чтобы понять характер машины на штопоре. В момент захода на посадку необходимости в этом не было. Пофорсил Сашка.
- Вот именно, пофорсил. В момент захода на посадку. В самый ответственный момент полета. Когда любой отказ легко ведет к катастрофе. Один из лучших летчиков-испытателей демонстрирует свою лихость. И делает это по привычке. И вы также делаете.
Сталин замолчал, собираясь с мыслями и оценивая реакцию Чкалова. Летчик тоже молчал, ожидая в какое русло Сталин повернет беседу.
- Говорят, однажды в "Пионерской правды" напечатали письмо про несчастье храброго мальчика Толи Перелыгина. Тот с приятелями смело прыгал на ходу в трамвай, и однажды ему отрезало ноги. И летчик Чкалов написал статью, что "бессмысленный риск никогда не заслуживает названия геройства. А трамвайные подножки - это путь к тому, чтобы стать калекой. Жаль, что пять лет назад никто не напомнил товарищу Анисимову, что озорство и позерство до добра не доведут. Придется сказать об этом товарищу Чкалову.
- Мне принесли из бибиотеки почитать номер газеты "Известия" за 15 мая 1935 года. Здесь есть статья одного летчика-испытателя. Вы его знаете, должно быть неплохо. Посмотрите, что три года назад он написал. Кое-что я отметил.
"...Летчик, испытывающий новые самолеты, в представлении людей, не имеющих непосредственного отношения к авиации, - это человек риска. Однако такое представление неверно. Летчик-испытатель - это прежде всего человек, отягощенный отеческой заботой: раньше чем полетать на какой-нибудь опытной машине, он участвует в ее рождении.
Работа летчика-испытателя начинается задолго до полета. Он следит за всеми стадиями создания нового самолета. Он знакомится с его особенностями еще при конструировании.
Наконец машина сконструирована. Небольшой деревянный макет ее подвергается всестороннему обсуждению, и в оценке рождающегося самолета активно участвует летчик-испытатель. На заводе во время постройки машины летчик-испытатель вместе с инженерами проводит все дни в цехах. Он следит за изготовлением всех деталей, проверяет работу отдельных, уже готовых механизмов. И летчик-испытатель уже в это время до мельчайших деталей знает машину, на которой ему предстоит совершить полет. Он чувствует ее всю, до последнего винтика, но верить ей он не имеет права. Сначала он рулит на ней по аэродрому и делает подлеты на метр-полтора от земли, прежде чем подняться в воздух. Во время первого полета пилот лишь совершает один-два круга над аэродромом.Затем машину тщательно осматривают и устраняют выявившиеся в полете мелкие дефекты. И начинаются так называемые тренировочные полеты. За четыре-пять таких полетов летчик-испытатель должен окончательно привыкнуть к новой машине.
Машина вступает в полосу заводских испытаний. Тут уже не стесняешься - даешь самолету самую серьезную нагрузку. Испытываешь его на подъем, на маневренность, управляемость, устойчивость, километраж, в фигурных полетах, потолке и в заключение в штопоре. Летчик-испытатель внимательно следит за работой мотора и многочисленных приборов, он записывает все свои наблюдения.
Часто к концу заводских испытаний самолет претерпевает ряд переделок.
...Случается, что в процессе испытания летчик обнаруживает какой-нибудь крупный дефект новой машины. Тогда самолет снимается с заводских испытаний и отправляется в цех на переделку. Затем испытания возобновляются и продолжаются до тех пор, пока на машине не останется, как мы выражаемся, никаких неясностей.
...Испытатель должен давать самолету такие нагрузки, каких он никогда не будет переносить впоследствии. Испытание современных скоростных самолетов требует от летчика исключительно крепкого здоровья. Можно прекрасно чувствовать машину, но, чтобы испытать ее на сверхмаксимальных скоростях, чтобы выжать из нее все, до предела, нужно иметь и большую физическую силу.
...Летчики-испытатели - народ осторожный. И это естественно: стоит сделать одно неправильное движение - и машина разбита. А разбить опытную машину - значит погубить многомесячную работу целого коллектива.
Выявление штопорных свойств самолетов является конечным и самым ответственным этапом испытаний. Заключительную стадию испытаний, фигурные полеты и штопор проводишь поэтому с максимальной осторожностью, продумав предварительно каждое движение.
Испытания на штопор делаются обычно на большой высоте, чтобы в случае невыхода самолета из штопора успеть выпрыгнуть с парашютом. Самолет вводится в штопор со всех положений, в том числе и с тех, которые могут создаться при потере скорости самолетом, пилотируемым недостаточно опытным летчиком. В каждом отдельном случае машина штопорит по-разному, и необходимо изучить все ее свойства.
Конструктор ждет от летчика-испытателя правильно поставленного "диагноза". Летчик-испытатель должен уметь быстро ориентироваться буквально во всех свойствах машины и ее многочисленных приборов. От способности испытателя быстро подмечать отдельные недостатки машины и, главное, правильно определять их причины зависит почти все.
Работа летчика-испытателя чрезвычайно сложна. Тут на "чутье" не положишься. Нужно многое знать: и законы механики, и сопротивление материалов, и многое, многое другое".
- Вы помните, что писали тогда. Думаю, вы были искренни. Но до сих пор не отдаете себе отчета, что даже для испытаний риск нужно уменьшать. Особенно для испытаний. Совершенно необходимо уменьшать риск. Вот по поводу трезвого риска, товарищ Чкалов, нам с Вами придется побеседовать.
Чкалов проглотил уже крутившуюся реплику, видимо, не ожидал такой подачи, напрягся, подобрался.
- Товарищ Сталин...
- Постарайтесь не перебивать, а понять, - Сталин добавил жесткости в разговор. - Вы готовы слушать и держать ответ без скоморошества?
Чкалов даже побледнел от этих слов. В голове его пронеслось "Отлетался соколик".
- Я.. готов, товарищ Сталин.
Сталин же продолжил тонкую настройку комбрига.
- Обычно ваше самовольство вам легко сходит с рук. И ваши начальники и партия вам легко прощали. И даже техника вам в каком-то смысле попустительствовала. Вы любимец советского народа. Ведь так пишут газеты. Да, товарищ Чкалов?
Чкалов слегка растерявшись молчал.
- Может быть комбриг Чкалов слишком возгордился? Почему же он ставит себя выше своих начальников? Может быть комбриг уже перерос свою службу?
Очевидно, Чкалов решил по известному армейскому правилу переждать разнос, а не вылезать с ответными репликами. Накат Сталина был неожиданным совершенно, и пахнуло не только отстранением от полетов. Дело шло к вылету со службы. "Кажется, даже в гражданскую авиацию не пустят".
Сталин тоже немного помолчал
- Есть мнение, что время летчика Чкалова истекло. И его судьба окончательно решится в ближайшие дни. И чтобы он не последовал вскорости за своим товарищем Александром, ему стоит какое-то время походить по земле.
Сталин посмотрел в глаза собеседника. Лицо того пошло пятнами и покрылось потом.
- Товарищ Сталин!
- Я просил вас не перебивать. Или я позабыл это сделать? - Он снова взглянул Чкалову в глаза. - Да нет же, не забыл.
И еще немного помолчал, давая приговоренному созреть.
Тот потерянно молчал.
Тогда Сталин произнес: - Если товарищ Чкалов продемонстрирует свой трезвый рассудок, у него еще будут полеты.
Эти слова как будто расслабили струну внутри летчика, вновь ее натянули, а следующие вовсе оборвали.
- По крайней мере, один полет. И от того, как товарищ Чкалов его проведет, будет зависеть его судьба.
Сильно напряженный комбриг пронзительно взглянул на своего мучителя.
Сталин продолжил бросать фразы основательно и с большими паузами. Чкалову они казались бетонными плитами, падающими на голову.
- Летчик Чкалов пренебрежительно относится к риску. Он любит нарушать задания и инструкции. Он пишет, что осознал необходимость трезвого риска. Но на самом деле продолжает лихачить прикрываясь важностью испытаний. Но следующий полет для него станет особенным. Или последним. Если он... - Следующие слова Сталин выделил четкими паузами - ...не будет очень внимателен... К любым мелочам... На земле и в воздухе... Вы сейчас хорошо меня понимаете, товарищ Чкалов?
- Да, товарищ Сталин, то есть не совсем.
- Это значит, вы должны быть очень внимательны ко всем детялям еще на земле. Но вести себя вы должны как обычно. Поскольку на этом испытании помимо обычного вашего разгильдяйства, вас может подстерегать злая воля наших недоброжелателей. И диверсия с большими последствиями.
На этот раз из Чкалова выпустили весь воздух. Он несколько раз выдохнул, и даже с явным облегчением.
Сталин еще раз плеснул на него "холодным душем".
- Думается, что летчик Чкалов меня совсем не понял. Он любит расслабиться, когда дело требует собранности. Вероятно, ему стоит остаться на земле...
Чкалов собрался, выпрямился.
- Прошу простить. Я готов слушать задачу.
- По данным наших органов, на испытаниях нового истребителя может быть проведена диверсия. Предполагается, что она будет замаскирована технической неисправностью, которых всегда в достатке на новых машинах. Наиболее вероятно, расчет строится на вашем своевольстве. Желании добавить к программе незапланированные действия. Наверняка будут какие-то случайности, отвлекающие ваше внимание. Нельзя исключать и непосредственно физического покушения на вас с целью дискредитации вас, как народного героя, так и конструкторов с инженерами. В результате, перспективная разработка утонет в проверках и резолюциях.
Вам предстоит на месте оценить угрозы. Вы будете должны отменить вылет, либо провести его максимально соблюдая все меры летной безопасности. И заставить окружающих их соблюдать. При малейшем нарушении этих мер до отрыва - взлет запрещается категорически. Все нарушения должны быть вами записаны, не взирая на лица, должности и дружбу. В случае нарушений после взлета - идете на посадку наиболее безопасным образом. До взлета Вы должны проверить парашют. Вы должны покинуть самолет при неисправности рулей или проблемы с планированием. Вам будет дано одно послабление - продолжить полет, если самолет ведет себя хорошо. Но только по кругу в пределах аэродрома на безопасной высоте и без каких либо пилотажных выкрутасов. Не более 15 минут всего. И быть в готовности к отказу мотора. Вам потребуется запас высоты.
Наиболее ответственное решение, которое должен будет принять коммунист Чкалов - это отменить полет. Лучше отложить испытания на неделю, чем на 3 месяца зарубить работы проверками разбитого железа, документации, изготовлением нового самолета. Готов ли коммунист Чкалов для исполнения такого задания? Или юнец в нем сильнее большевика, и Чкалов не готов к взрослым решениям? А может быть, правы некоторые сплетники, что гораздо больше героя Чкалова волнует денежная премия за первый полет новой машины и он давно позабыл главную задачу инженеров и испытателей? Так что, товарищ Чкалов следует ли нам искать более ответственного товарища?
На этот раз Чкалов собрался, выпрямился.
- Если партия доверит, коммунист Чкалов готов ответственно выполнить задачу.
- Если летчик Чкалов понял, что уже вышел из пионерского возраста... Если коммунист Чкалов готов ответственно взяться за задачу, он должен будет... Смотреть. Слушать. Думать. И решить. Нужен ли полет сейчас. И потребуется его отложить. Лучше никакого полета, чем заведомо катастрофический. Если кто-то хочет меня поздравить, то такие авральные подарки мне не нужны. Есть то, чем вы можете меня порадовать. Это надежный порядок выполнения испытаний. Исключающий любой риск, который, в принципе, возможно исключить или уменьшить. Могу я попросить у вас такой подарок, товарищ Чкалов? К 14-му декабря?
- Товарищ Сталин, вы знаете, за вас мы... - Чкалов бодро начал и осекся, поняв что продолжение его фразы "За Сталина умрем!", произнесенной 17 марта 1938года на банкете в честь спасения папаницев неуместно после неоднократно высказанного вождем неодобрения. Прокашлялся и продолжил, - Такую малость сделаем. Не сомневайтесь!
- Очень рассчитываю на вас, товарищ Чкалов! Удачи вам! До свидания!
- До свидания, товарищ Сталин!
Взъерошенный Чкалов по-уставному развернулся и покинул кабинет.