ПРОТОКА
Протока силой лучевой
Сквозит, обросшая травой,
Трудясь, но и ликуя тоже.
Глядевший гибели в лицо,
Иду теперь на озерцо,
Шепча взахлёб: Помилуй, Боже!
О, помоги мне устоять!
И если уж себя терять,
Так только, чтоб с Тобою слиться.
Протока, совершая ход,
Как бы намёк сейчас даёт:
Мол, есть незримые границы,
Какие перейти нельзя.
Вон вязы - светлые князья,
Шатры их славою сияют.
Протока в блёстках серебра
Предстанет символом добра.
Добро и свет не увядают.
Мечты линяют, или их
Подёрнет пепел от земных
Забот, от суеты корявой.
Но есть действительность сама -
И благородного письма,
И совершенной лепки старой.
В протоку руки погрузи.
Отчаяние! Не грози.
Мечты линяют, не надежды.
И то, что будет впереди,
Приветствует уже в груди
Тугое сердце, бьётся нежно.
КОММУНАЛЬНЫЙ КОРАБЛЬ
Дядя Костя - мастер-часовщик -
Принимал меня весьма охотно.
И к расспросам он давно привык.
-Ройся, сколь душе твоей угодно,
В ящиках. - Пургой звенит зима.
Механизмов часовых мерцанье.
Радость разгорается в сознанье
Чистая причём, как жизнь сама.
Дом огромен. Возраст - сотня лет.
Быт хранят надёжно коммуналки.
-Фёдор Палыч, выключайте свет
за собой в квартире! - У гадалки
я была - а толку? - Мой опять
двоек нахватал! - Обширны кухни.
-Мама, день рожденье новой куклы
я отмечу? - И кивает мать.
А в колонке пламя синевой
Озарит чернеющие своды.
Пьяный бред, как формула субботы.
Потолок высок над головой.
Витька-хоккеист - почти не пьёт.
Любка с пацанёнком в зоопарке,
Впечатленья парня будут ярки,
Их уже никто не отберёт.
Мой отец, с утра ходивший в "бук",
Возле шкафа книжного меняет
Книжные ряды. И резкий звук -
Том упал - сознанье обжигает.
За окошком двор, где тополя
И дома другие. К дяде Косте
Я пойду опять сегодня в гости.
В дверь стучат:
-Должна вам три рубля, -
Машка говорит. Огромный дом.
Лестница внутри него, как стержень.
Приступам тоски поэт подвержен.
Лифт грохочет. Медленный подъём.
А гадалка на каком живёт?
Старая болгарка всем гадает.
Вот в руках колода оживает,
И расскажут карты, что вас ждёт.
Дом сквозь годы кораблём плывёт,
А куда - никто, увы, не знает.
ГАМЛЕТ
1
Ночь трепала стяги темноты.
И слова отцовские звучали
Подтверждением того, что ты,
Гамлет, знал. И все мы тоже знали.
Мы, датчане - твоего отца
Всё-таки любили...или немцы?
Русские? Ведь людям нет конца.
Кто от смерти далее младенца?
Гамлет, шпага мало что решит.
Ждёт, увы, Офелию безумье.
Вечно настоящее звучит
Прошлым, ну а что имеем в сумме
Дней, дорог, смертей, разлук, обид?..
2
Артисты заигрались,
Серьёзна пьеса их.
Развязки мы заждались,
Вбирая древний стих.
Холодная развязка
Зальёт всё кровью. Жаль.
Звучала б лучше сказка,
Светила б вертикаль...
3
Постоянно кто-то умирает,
Гамлет - это норма бытия.
Ты ведь сам едва ли грезил раем,
Ибо был по сути буйнонравен.
Такова уж формула твоя.
Нам не разгадать твои загадки,
В пьесе оставляй иль нет закладки -
Много тёмных мест и скорбных мест.
А необходим столь верный жест,
Чтобы изменились распорядки
Дней, где злым делам числа-то несть...
* * *
Город был чист и светел,
Как память о прошлом дне,
Когда сотворён был ветер,
Гуляющий в вышине.
Казался широким, или
Пустынным - одно и то ж.
На улицах много пыли,
Но это не бросит в дрожь.
Дрожали над ним закаты
Сиреневым полотном.
И в годы слагались даты,
И старился каждый дом.
И сыпалась штукатурка,
И ярко краснел кирпич.
Ах, годы! Ах, сивки, каурки!
Что может быть важно опричь?
Всё также гуляет ветер
В больших колокольнях церквей.
Что важное ты не заметил
В один из прошедших дней?
Бог весть. Но течёт, как прежде
Спокойно серея, река.
И ты доверяй надежде,
Пускай обманула пока.
Аптека закрыта. Заборы
Сереют и валятся вбок.
Зимой вырастают сугробы,
Хоть полюс изрядно далёк.
Но холод крепчает. С хрустом
Уводят тебя шаги
По улице, если грустно
Становится. И с руки
Тогда обратиться к рюмке,
И вспомнить о летних днях.
И первой попавшейся юбке
Поведать о мелочах.
Поскольку наш город светел,
Поскольку наш город чист.
Когда сотворён был ветер,
Срывающий жёлтый лист?
Грохочущий жестью по крышам,
Пугающий кошку зря.
Твой голос наверно услышал
Листочек из календаря.
И нежно замедлил движенье,
Оставшись виньеткой витой.
И тополь кивнул в подтвержденье
Курчавой своей головой.
БЕЛОРУССКАЯ АРХИТЕКТУРА
Костёл иезуитов в Гродно
Изящно смотрится, и...грозно -
Высок, двуглав и снежно-бел.
Короны зелени не очень
Высоко подняты. И осень
Изменит скоро весь предел.
Вот в Могилёве Николая
Святого церковь, и такая
Лепная, крепкая, внутри
Костры свечей - мягчают души.
Дорог бесчисленно. Послушай! -
На замок в Мире посмотри.
Здесь век пятнадцатый посланье
Отправил в камне. Узнаванье
Той жизни - запредельный акт
Сознанья, скомканного явью.
Реальность облагает данью,
И ты подписываешь пакт,
Капитулируя, но всё же
Костёл в Ишкольде непохоже
Глядится на другие - он,
Массивно встроенный в пространство,
Несёт заветы христианства
Собой с немыслимых времён.
В Можейкове я церковь-крепость
Видал. Подумайте - нелепость!
Смирение - редчайший дар.
Архитектурный белорусский
Мир интересный дал нагрузки
Сознанью - как чудесно дал!
* * *
Шуршание страниц компьютер
Ведь не сумеет передать.
Он интереснее кому-то,
Чем книги толстые листать.
Так что - они уходят: книги
Из оборота яви? Иль
Страданье, либо боли крики
Уже и исключает быль?
Очарованье старой книги!
Неспешно чтение твоё.
И образы, и мыслей лики
Меняют сколь житьё-бытьё?