РОСТ ЗЕРНА
Звенящий тишиною рост зерна!
Тугое вызревание волокон.
Зерно любое это будто кокон,
Их сила с мудростью сопряжена.
Земля же наподобие гнезда
Могуче свита из незримых нитей -
Из тысяч нам неведомых событий,
Какими управляет высота.
Но рост зерна души необходим,
Чтоб тяготенье к высшему началу
Сложилось в ощущение - к финалу -
Что ты своей судьбе не господин.
КАНЦОНА
Евстигней, корпевший над эмалью,
Созерцает ныне результат.
Звёздной, многопёстрой, тайной даль.
Токи Византийские звенят.
Харитон при виде небоскрёба
Ужаснулся б верно - макрокуб.
Ошалел бы верно и от рёва
Городского нынешнего - груб.
Мир устроен отчасти банально.
Цейсовские стёкла - зоркий взгляд:
В прошлом не помогут, что печально
Разобрать действительность утрат.
Ибо будущее есть утрата
Прошлого - долин, холмов, равнин,
Городов, что дадены богато.
Кто в них бродит ныне? Я один.
Цокот ли канцоны? Бормотанье
Францисканцем золотых молитв?
В каждом миге важно узнаванье,
Важен только стержневой мотив.
ЖЕНЩИНЫ В ДЕТСТВЕ...И ДАЛЕЕ
Тень тополя двойная густо
Шаги накрыла - из окна
Слегка взволнованно и грустно
Глядит сейчас ребёнок на
Соседку - двор пересекает.
У девочки в подъезде том
Сегодня праздник полыхает
Весьма мистическим огнём.
Там, в детстве женщины едва ли
Сулят нам боль, внушают страсть.
Но разрастаются детали
Реальности, порой лучась.
И робость учишь как по нотам
Мелодии судьбы своей.
Чтоб дальше - новым оборотом -
С ошеломительностью всей
Сам обомлел от дерзкой прыти
Своей же собственной - когда
В объятьях женщины (спасите!)
Хотел остаться навсегда.
А в детстве - тётушка подарки
Приносит и ребёнок рад.
Обёртки так сверкают ярко,
И так заманчиво шуршат.
* * *
Широкий вздох заснеженных дорог
В крови твоей осядет белой солью.
Сверкает месяц, заострён и строг,
И пешеход своей доволен ролью.
Жар-птицы видел медное перо
Один лишь раз - до смерти будет помнить.
Вот снег кругом, вот снежное добро,
Чья участь - долю радостью наполнить.
С недавних пор ценю - и хрусткий снег,
И небо, не имеющее края,
Течение дорог, их плавный бег,
И то, что в каждой строчке умирая,
Опять живу, чтоб видеть новый век.
ОБ АРХИТЕКТУРЕ
Архитектура - ответ человеческий лесу.
Солнце цветное сквозь витражи струится.
Лучи бегут по завиткам краббов, а весу
Не подвержены, как тоске, к примеру, волчица.
Своды костёла струятся, лаская зренье.
Но есть архитектура старинного парка,
Где стволы-колонны превосходят моё разуменье.
И сыпется дробь вороньего карка.
И есть архитектура судьбы -
Совершенно особенная, с тупиками успеха,
С площадями неудач, чьи камни грубы,
С улицами тоски в перевивах эха.
А есть и телесная архитектура -
Своды рёбер, и ритмика сердца внутри.
Когда сгораешь, то облезает шкура
Как штукатурка зданий - смотри.
Вообще фантазии Пиранезе интересней во много
Раз того, на что способны строители были.
Или нет? Во славу Бога,
Забыв о тщеславье, соборы столетьями возводили.
Все участвовали в том, постепенно возникали порталы,
Могучие двери, святые над ними.
Ибо в архитектуре тесно совмещены кристаллы
Духа и матерьяльность линий,
С желаньем людей быть другими...
* * *
А в мозгу увязнет, как топор
В древесине - мысль, увязнет крепко.
Вроде всё как раньше - тот же двор,
Лопухи, крапива да сурепка.
Низенький и в землю вросший дом,
Рядом с тем, в котором обитаешь.
Сушится бельё, и нету в том
Доли инфернальности. Ты знаешь.
Мысль о смерти, в ней огни...моря...
Выхвати топор могучей дланью
Действия, и жизнь пойдёт моя
Хорошо, как может ранней ранью.
Утром перламутровым порой
Лёгкая ниотчего улыбка
Тронет губы - но уйдёт! Постой!
Неужели жизнь моя ошибка?
Тут провинциальный слышен лад.
Выйду - на углу торчит колонка.
Зеленеет сток. И ты не рад
Роли повзрослевшего ребёнка.
ЮМОР У ДОСТОЕВСКОГО
В изломе яви вспыхнет смертная вода,
Пищит в щелях пространства нищета.
Насколько юмор тут уместен? А?
Ответь мне, слава, или ты - молва.
Чиновники убоги. Снег блестит.
На свадьбу регистратор не спешит -
Там будет скучно. Водки ради ход
Свершает сей плюгавый обормот.
Сродни на вещи взгляд вещам самим.
Поверим свету, значит устоим.
И чёрный Петербург в кругу огней
Вращается мерцаньем фонарей.
ОТРЫВКИ
...или история любви Мастера - такая сквозяще-земная, такая необычно-небесная...
Снова дождь на наши головы,
Мокнет жёлтая листва.
Осень будто старость города,
Да, Москва?
...или паляще-необыкновенная, кощунственно-звенящая, необычайна пластичная в ощущаемости всех деталей, животрепещущая история Иешуа...
Там улицы, сожжённые жарой,
И глыбы зданий тяжело мерцают.
И пьёт Пилат, реальности чужой,
И тени страха явь понять мешают.
...или Москва в сполохах смеха, в жемчугах юмора,
Москва, давно несуществующая, но вроде реальная - броди по её переулкам...
Из переулка в переулок
Перетекает чей-то путь.
Тогда поклоннику прогулок
Москва свою откроет суть.
А как быть с симпатиями к нечисти? Страшно.
Уголно-чёрные тени мечутся в голове, злорадствуя, и ливень, ливень - всепоглощающий, жуткий...
Роман-купол
Роман-дворец.
Не давят ли своды, давно известные наизусть?
Или та конурка на Арбате...
Или уезжающий трамвай.
А роман до дыр зачитан. Хватит!
Больше не читай!
Вновь Ершалаим - великий город.
Маревом дрожащий воздух густ.
Я в роман входил, когда был молод.
Ныне опыт криком рвётся с уст.
Кот страшит. Пугает Азазелло.
Символов так много! Разбери!
Но любое ( так считаешь) дело
Изменяет светопись зари.
Читанного не отвергнуть, ибо
Солью растворяется в крови.
Бормочу - спасибо. Да, спасибо
За картины вот такой любви.
МЕКСИКАНСКОЕ
1
Кто помнит ныне Масимилиана?
Расстрелянный, из данности изъят.
Цвет жёлтый - мексиканская поляна.
Белеют церкви. Не пугает ад.
Да, не пугает, и за револьверы
Хватаются и спьяну и с трезва.
Ребята те не знают чувства меры.
А лошадь здесь у каждого резва.
Песок, песок...А кактусы громоздки.
Серебряное песо - талисман.
Но города теперешние мозга
Сложней, поди. Ты сам как таракан.
Стекло, кубы и сталь и пирамиды.
Где Панчо ныне? Или...как его?
Другой повстанец? Позабыл.
Обиды
На время - ведь каприза торжество.
Густая плазма жизни интересна.
Тягучий воздух страстью полон, густ.
Романтика же ныне неуместна,
Коль жизнь набор весьма ядрёных чувств.
2
Чуть что - за ружья, и...течёт текила.
Заказанный в кафе омлет остыл.
Но город сам - бродильный чан. И сила,
Мешающая сумму разных сил.
Вот реянье рекламы - пестроцветно,
Тут серебро. И золото, и йод.
А небо выцветает безответно
На все молитвы ваши. Кто поймёт.
О, нет былого - Мексики повстанцев,
Стрельбы и проч. Автомобилей тьма.
И жёлтое огромное пространство,
Где тёплым светом проплывёт зима.
ПЛЯСКА СМЕРТИ
В хороводе пахарь и скелет,
Князь и император - вот сюжет.
И князь церкви, важная тиара -
Ждать не ждал такого он кошмара.
Кости - стук-постук - пляши, дурак.
Для чего и дан тебе колпак?
Рыцарь, убери свой меч теперь!
Смерть не боль - нельзя перетерпеть.
Кружится и длится хоровод.
Пеночка вдруг тихо запоёт.
Пахарь плуг оставил навсегда.
Терпко пахнет смертная вода.
Хоровод идёт, и свет и тень
Слиты в нечто общее. Надень
Старую корону, герцог, но
Изменить хоть что-то не дано.
Пляшут эти, пляшут те...Такой
Хоровод века идёт шальной,
Шаровой, дурной, пространства часть.
И смотреть-то на картину - страсть.
АНГЛИЙСКОЕ
1
Героев Диккенса ли тени?
Иль Темзы серый-серый цвет.
Какой-то лестницы ступени
Сведут фантазию на нет.
На площади на Трафальгарской
Туристов толпы. Ничего.
Майфеа мир пространно-барский -
Особняков здесь торжество.
Вестминстер - старое аббатство...
Но лучше улиц тихий ряд.
Где можно с тенью повстречаться
Хоть Пиквика, и будешь рад.
2
Соборы вверх стремящиеся, вверх.
Хребты их, а внутри - кубы пространства.
Чужой ли веры радостно богатство
Тебе - турист?
И праздный человек
Окидывает взглядом те хребты,
И языком восторженно прищёлкнет.
И просто впечатленья копит,
Чтоб не утратить чувство красоты.
3
Свежи английские мотивы -
Неважно - Лондон, или что.
Зеленотравны перспективы.
Ты в этом мире столь никто,
Что это радовать способно.
Глядит чугунный Томас Мор.
Бликует Темза так подробно,
Что блики впитывает мозг.
АВТОМОБИЛИ
1
Старые милей автомобили -
Вот она: патриархальность форм.
Поспокойней были всё же были
В сочетанья самых разных норм.
Джентельмен в цилиндре управляет
Крупной колымагой - хороша.
Едет и едва ль кому мешает.
Есть автомобильная душа?
Старые, занятные...
Мелькает
Явь, куда неведомо спеша.
2
А новые - блестящие такие,
Закрыта капсула, и всё внутри
Отделано - панели золотые,
Дизайн какой - ты только посмотри!
Летят!
Невероятное движенье.
А лимузину мерность подойдёт.
Удобно? Да! какие тут сомненья!
Но...что же нас за будущее ждёт?
* * *
Над нами небо драгоценно
Течёт прозрачной бирюзой.
Не знаешь - сколь же несомненно
Происходящее с тобой.
Ложь расставляет сети - чёрным
Они отсвечивают...Но
То. Что казалось иллюзорным
Реально всё же всё равно.
Но есть мерцания иные,
Они и укрепляют нас -
Таинственные, золотые,
Как свет чрезмерно добрых глаз.
ПЛЮШЕВЫЕ ЗВЕРИ
Сидели плюшевые звери
На спинке старого дивана.
Собака. Ёж, два бегемота,
И волк - весёлый, будто пьяный.
Ещё одна в очках собака
И в колпачке забавном, рядом
Пушистенькая обезьяна.
Хозяин их, теплевший взглядом,
Когда глядел на них, - обычно
Грустил и хмурился. И даже
Пил по субботам - так привычно
В чертах домашнего пейзажа.
Под Новый год поставил ёлку,
И мишурой её украсил.
И укололся об иголку.
Но это мелочь! страшно разве?
Потом ушёл. -
Я вот решила, -
Сказала умная собака, -
Давайте-ка потратим силы
(довольно слабые, однако)
на украшенье ёлки тоже.
Хозяин наш грустит всё время.
Мне колпачок мой, скажем, бремя...
-И я приму участье тоже, -
добавил волк, своею шапкой
иную ветку оформляя.
А обезьяна шустрой лапкой
Цветные бусы укрепляя,
Сказал - Пусть повеселится!
А еж - блестящие иголки
Рассыпал весело по ёлке.
Она теперь засеребрится.
А бегемот принёс ошейник -
На шее он сверкал забавно.
Другой - ах, маленький затейник -
Пристроил хвостик личный славно.
Пришёл хозяин. Что такое?
Сверкает ёлка необычно.
И что же сердце, беспокоя
Герой заплакал непривычно.
ПЕРОЧИННЫЙ НОЖИК
Предметы окружают нас
Довольно плотной массой. Или
Не можем вовсе наш рассказ,
Иль повесть заурядной были
Сложить без них? В который раз
Ты убедился в этом. Пыли
Триумф банален - спору нет.
Уборка - будничный сюжет.
Предметы крупными бывают -
Буфет, комод, etc.
А антресоли что скрывают?
Их разбирать - почти игра.
Детали мира возникают,
Которые забыть пора.
Да вот не забывает мозг,
Хотел бы верно - да не смог.
Вот глянь-ка - ножик перочинный,
Я про него вообще забыл.
Есть для забвения причина -
Я так давно ребёнком был.
Сегодня взрослый - вроде чина.
Я память детскую хранил,
Но потерял её потом -
И днём не разыскать с огнём.
А ножик цел. Я открываю
Его - земля иль пепел тут?
Сверкало лезвие, я знаю -
Для времени едва ли труд
Стереть сверканье - понимаю,
Поскольку времени маршрут
Давно довольно изучаю.
Иду вперёд. Часы идут.
Да, ножик. Был он на рыбалке,
И леску резал только так.
Я думал - он давно на свалке,
Ему вообще цена пятак!
(...а я учился из-под палки,
читал взахлёб - такой маньяк)
А рукоять ножа черна,
С узорам змейчатым она.
Привет, мой ножик! Ты понятно
Не шкаф, хранящий книги век.
В сознанье - золотые пятна,
Картинки дальних детских рек,
Реальность повернуть обратно
Захочешь зря. Вперёд, а не к
Былому двигаться я должен.
И ножик с лёгким щёлком сложен.
Ну, антресоль, прими его,
Пусть будет частью в груде хлама.
Храненье справит торжество.
Идти всегда нелепо прямо,
Зигзаг занятнее. Во-во.
Вот свёртки разные, вот рама
Картины...ну а где сама?
И за окном цветёт зима.
СПЯЩИЙ САТИР
Сатир, заснувший у ручья
Стал мощным камнем бытия.
Вот мраморный тяжёлый свод
И рёбер и былых забот.
Былых восторгов - так верней.
А может быть в один из дней
И будет спать сатир века.
Вода времён так глубока.
ЧАСЫ С ЖЕНСКОЙ ФИГУРОЙ
Фигура женская часы
Собою украшает, складки
Одежд античные текут.
Как любят всех соблазны-псы.
Как морды их лоснятся, гладки!
Как нам постыл обычный труд.
Круг циферблата чёрен, за
Его поверхностью колонна,
И рядом женщина сидит.
Пыль серыми её глаза
Представит областью закона,
Который всем, увы, грозит.
В окно течёт июльский свет,
В нём раствориться, плоть утратив
Нельзя - ты знаешь. Это факт.
Дом. Обстановка как сюжет.
И не бывал ни разу кстати в
Я Греции. Не выпал фарт.
Ворона каркнет за окном.
Часы отсчитывают время.
Ты чётко ль знаешь что по чём?
Когда влечёт духовный дом -
Жизнь будто горькое варенье,
Глотать какое обречён.
СТРАШНЫЙ СУД
Страшный суд со фресок Микеланджело томит -
На рога тебя сейчас поднимет стыд.
Что ты делал, как ты жил? Каков ответ?
А ответа праведного нет.
Вспышки вспышек бледно-жёлтого огня
Пролетают, душу бременя.
Ибо ныне пройден путь пути.
Что же...сад грядущего начнёт цвести...