АЗИЯ
Азиатчины апофеоз:
Городок первобытен и дик.
Лопухом и крапивой зарос
И к зелёной чащобе привык.
Укрывали сектантов скиты,
И один был другого страшней.
Хоронились в лесах - чтобы ты
Избежал бестолковщины дней.
Кулугуры, раскольники - всех
Не упомнишь страстей и мастей.
Запирались от сутолки - грех
Кровожадней голодных зверей.
А в просторной молельне киот
Византийским огнём полыхал.
Отрешались от праздных забот,
Ибо страх до нутра пронимал.
Подведёт Вседержитель черту
В неизвестный сознанию час.
Да восславит душа немоту,
Коль от гнева спасала не раз.
А на окнах всё ставни: а быт
Потаён и неведом другим.
И замок на колодце висит.
И хранит от беды серафим.
Добирались отсюда купцы
До столиц. До Европы самой.
Тороваты, хитры, молодцы! -
Презиравшие тихий покой.
И дела как по маслу текли
В Петербурге, в Европе, в Москве.
И кутили, как только могли,
И сумбур не смущал в голове.
Но к кому обратиться, и кто
Укрепит, коль не можно спасти?
Не купить, не найти решето
Протрясти эту бредь, протрясти!
И у каждого в городе дом -
Умирать возвращались сюда.
Ибо в мире лихом и глухом
Бескорыстна родная среда.
И не строили здесь ничего,
Кроме плотных и мощных церквей.
Да в молитвах просили Его
Охранить от жестоких страстей.
По ночам в колотушки стучат,
Да колодцы торчат на буграх.
Под землёю пугающий ад,
Чуть поближе - распавшийся прах...
По ночам - непроглядная темь,
Знать, черна городская душа.
И темнеет заученно в семь -
Слишком осень, видать, хороша.
-На базаре юродивый, слышь,
напророчил пожар - будь здоров!
А небесная ясная тишь
Не страшится уродливых слов.
Азиатчина...Город к реке
По ступеням, по спускам бежит.
И мелькает она вдалеке,
Если сверху откроется вид.
И старинные чудо-сады
Под сияющим солнцем кипят.
Переулки кривы, но следы
Проходивших веками хранят.
Обречён азиатчину зреть...
Своенравна - не стоит шутить...
Своенравна, жестока, как зверь -
Так и хочет судьбу проглотить.
Колокольни, кресты, купола...
И домищи дремучих купцов.
Отражают судьбу зеркала,
А судьба состоит из углов.
Галереи, фасады, резьба,
Мезонины приятны для глаз.
Ибо жизнь, как торговка, груба,
Ибо мучает совестью подчас.
На базаре не нужен талант.
Всё черно, и красно, и желто.
Но едва ли мудрён провиант,
Равно валенки, шапки, пальто...
Это жизнь из глухого угла -
Мирозданье обширно, дружок.
Но, покуда хватает тепла,
Значит, ангел тебя бережёт.
Обрывается сердце, как плод,
И с похмелья трясётся рука.
От дурных современных забот
Азиатская жуть далека.
Всё заборы, дома и замки...
Жидким оловом льётся луна -
Пусть она исцелит от тоски
Азиатского плоского дна.
Сколько раз тут кончали с собой -
Только аду известно, поди.
Недовольные сукой-судьбой,
Зажимающей в жёсткой горсти.
Сколько ладана здесь сожжено
По умершим в постелях своих!
Сколько вьюг повидало окно
Белопенных вояк и шутих.
Сколько лет, сколько мудрых веков
В октябре облетают сады!
Сколько даром потраченных снов
Довело до гремучей беды!
Приглушённо звучат голоса -
Азиатский узор не постичь.
И скрывают глухие леса
От реальности жёлтую дичь