Над полем предстоящей битвы повисла тишина. Томительная тишина. Мне она знакома, потому уже не производит такого впечатления какое производила во времена, когда только начинались наши приключения на суше и море. А так, для новичков это своего рода испытание. Помню - подрагивали у меня в те времена поджилки. Начало боя воспринималось как облегчение. Ну да в моем войске народ почти весь опытный, побывавший не в одном сражении. Чего не скажешь о войске противника - там, по моим сведениям, народ, хоть и неплохо обучен, но боевой опыт имеют немногие. Что тут скажешь - ополчение оно и есть ополчение.
Пауза затягивалась. Здешний ванакт продолжал стоять на своей колеснице впереди войска. К нему время от времени подбегали посыльные с докладами, но никакого движения пока не наблюдалось. Пускай - нам спешить некуда. Будем ждать. Наконец я увидел как Ахеалон, перекинувшись несколькими фразами со своими приближенными, находившимися в двух соседних разукрашенных колесницах, поднял сигнальный рог, поднес его ко рту и протяжно затрубил. Повинуясь сигналу, легкая пехота, стоявшая впереди вражеской стены щитов, двинулась в нашу сторону. Сначала шагом, а потом перешла на бег. Критские лучники и родосские пращники, стоявшие перед нашим строем, подались чуть назад, образовав неровную, но довольно плотную цепь, подпустили врагов поближе и, когда до них оставалось примерно половина стадия, дали залп из луков и пращей. Получилось удачно - пращники били изобретенными мной свинцовыми желудями, да и критские лучники всегда были хороши - около двадцати островитян рухнули на землю, и еще столько же, получив ранения, скорчившись, или хромая, повернули вспять, пытаясь добраться до своих. Скорость у уцелевших заметно упала. Они все еще продолжали бежать вперед, но уже без прежнего энтузиазма. Наши дали еще три залпа, убив и ранив еще десятка три легких вражеских пехотинцев, а потом, не дожидаясь ответа, развернулись и, припустив изо всех сил, скрылись между рядов нашей тяжелой пехоты. Щитоносцы, пропустив их, сомкнули щиты и приготовились к обстрелу. Я со своими приближенными и охраной последовали их примеру. Позади стены щитов имелся невысокий скальный выход, забравшись на который, я имел возможность все так же хорошо обозревать поле битвы.
Патамосские пращники и лучники, двигаясь уже почти шагом, сблизились с нашей стеной щитов локтей до ста пятидесяти и начали метать в моих щитоносцев камни и стрелы. Для дротиков расстояние было великоватым. Стреляли они как-то вяло, без огонька, видимо потеря почти четверти своих соратников за такое короткое время произвела на островитян тяжелое впечатление. Мои воины еще плотнее сомкнули щиты. Первые три ряда встали на колено, укрывшись за щитом почти полностью, остальные подняли щиты вверх, создав над строем что-то вроде крыши. Критяне и родосцы встав позади нашего строя, отвечали островитянам из пращей и луков. Довольно неплохо отвечали - то один, то другой из них, корчась, валился наземь. Кто-то, поймав стрелу, или "желудь" ковылял в сторону своих щитоносцев.
Я, довольно хмыкнув, переглянулся с Полидевком и Иренеем, сказал:
- Эдак, до слонов и не дойдет - воины из местных так себе...
Полидевк, почесав бороду, согласно кивнул. Иреней, пожав плечами, ответил неопределенно:
- Посмотрим. Они пока не пустили в ход колесницы.
-Что - да, то - да, теперь уже пожал плечами я. - Но ты же знаешь - нам есть чем их встретить.
Легкая пехота островитян, тем временем, продолжала обстрел, который, надо сказать не причинял большого ущерба нашим щитоносцам. За все это время мы потеряли не более десятка воинов и то ранеными, причем не тяжело - они сами сумели выбраться в задние ряды, где наши лекари занялись перевязкой их ран. При этом Патамоссцы продолжали нести ощутимые потери от ответной стрельбы нашей легкой пехоты. Примерно после получаса такой вот перестрелки потери островитян достигли примерно половины общего состава. И они не выдержали - начали отступать. Мои ребята, высунувшись из-за щитов, презрительно засвистели и начали отпускать в адрес врагов презрительные шуточки. Те продолжали пятиться и остановились только тогда, когда до них перестали долетать наши стрелы и "желуди". Видимо без приказа они не решались отступать к своей стене щитов. И дождались: последовал сигнал рога легкая пехота островитян с видимым облегчением устремились к своим, обежали стену щитов справа и лева, остановились позади строя.
- Теперь жди колесниц, - как-то даже меланхолично выдал Иреней.
- Пожалуй, - согласился я, и приказал через посыльных сотникам приготовиться к отражению атаки колесниц.
Мы приготовились и к этому. Тут важно было не торопиться, но и не затягивать с этой нашей заготовкой. Щитоносцы сдвоили ряды. В промежутки снова устремились критяне с родосцами. На этот раз они тащили на себе заостренные колья, которые мы нарубили еще вчера в кипарисовой роще, растущей возле места нашей высадки. Дойдя до первого ряда, легкие пехотинцы остановились, выжидая.
Опять над полем боя повисла тяжелая тишина, нарушаемая только стонами немногих тяжело раненых, которых островитяне не удосужились, отступая, прихватить с собой. Тоже, кстати, показатель того, что воины неопытные - побывавшие в бою четко помнят: раненых товарищей, сдохни, но вытащи, иначе в следующий раз так же бросят тебя.
Тишину нарушил рев сигнального рога здешнего ванакта. Он со своими приближенными, кстати, все продолжение атаки своих легковооруженных воинов продолжал стоять на том же месте - впереди своего строя стены щитов. Рог протрубил трижды. Колесницы, до сих пор стоявшие на флангах пехотного строя, пришли в движение. Вздымая пыль, они выдвинулись вперед и встали впереди стены щитов в два ряда, так что колесницы второго ряда оказывались напротив пустых промежутков колесниц первого ряда. Новый рев рога и повозки двинулись вперед. Пока не быстро - лошади шли легкой рысью.
Я прикинул, за какое время они достигнут нашего строя, поднес к губам рог, протрубил коротко один раз - знак своим легковооруженным приготовиться. Преодолев половину расстояния до моих щитоносцев, колесницы ускорили бег коней. Ожидаемо - помнится, египетские колесничие наступали точно таким же образом - ускорялись до галопа только пред самым столкновением. Хотя, в их случае до этого доходило редко - локтей за пятьдесят-шестьдесят они поворачивали свои колесницы вправо, или лево и, двигаясь вдоль пехотного строя, осыпали его стрелами. Интересно, как поступят эти? Вроде бы их тяжелые колесницы и облаченные в защиту лошади предназначены для проламывания пехотного строя... Я со своей заготовкой рассчитывал на это.