Наши сигналы на Аргусе заметили часа через два, когда мы преодолели больше половины расстояния, нас разделяющего. Поняли это потому, что наш второй корабль заметно изменил курс, который должен был пересечься с нашим. На большом критском корабле, преследующем Аргус, конечно тоже заметили нас, идущих на помощь своему собрату, но продолжили преследование. Кстати, критянам удалось заметно сократить дистанцию между собой и нашим преследуемым кораблем. Видимо, ими овладел охотничий азарт, иначе чем объяснить их упорство. Они же наверняка понимают, что два наших корабля в таранном бою всяко будут иметь преимущество, хотя бы за счет маневренности.
Еще через час мы с Аргусом сблизились до четверти стадия и пошли параллельными курсами. Критянин не отставал - упорный. Или глупый? Нас с ним разделяло около полустадия. Я подошел к ограждению кормовой надстройки справа - со стороны обращенной к Аргусу, помахал рукой Полидору, командовавшему этим нашим кораблем, предлагая ему подойти поближе для разговора. Аргус принял влево, мы - вправо и скоро нас разделяло не более трех десятков локтей. Сближению ничего не мешало - мы шли под парусами и весла были сложены на гребной палубе.
- Как вы здесь, - задал первым вопрос Полидор. - Неужели справились с обоими?
Он имел ввиду два преследовавших нас критских корабля. Слышимость была хорошей - плеск весел, обычно затруднявший такое общение, на этот раз не мешал, только шипение воды, разрезаемой форштевнями наших кораблей, нарушало тишину. На вопрос Полидора я ответил скромным кивком. Тот восхищенно покачал головой, потом задал следующий вопрос:
- Что предлагаешь делать с этим? - он ткнул большим пальцем правой руки себе за спину на теперешнего нашего преследователя.
- Бестолковый попался, - усмехнулся я. - И упрямый. А упрямцев надо наказывать. Берем его на тараны. Так же, как взяли предыдущего.
Полидор кивнул, соглашаясь. Сказал:
- Тогда расходимся?
- Расходимся, - кивнул я в ответ.
Дальнейшее произошло практически по тому же сценарию, что и пять часов назад с предыдущим большим критским кораблем. Мы спустили паруса, опустили весла на воду, развернулись, взяли критянина в клещи, протаранили. Правда, на этот раз честь таранного удара досталась Аргусу. Попал он врагу почти точно в середину борта и тут же подался назад, вытаскивая таран из пробоины. Тот, слава богам, не застрял - вышел легко. Правда при этом с пяток критских моряков успели перепрыгнуть на носовую надстройку нашего корабля. На этот случай мы всегда держали там достаточное количество воинов. Вот и в этот раз парни быстро перекололи незваных гостей. Надо сказать, те и не особо сопротивлялись, видимо предполагая сдаться в плен. Не повезло...
Мы отошли от смертельно раненого критянина локтей на сто и остановились полюбоваться делом рук своих. Продержался на воде тот совсем не долго, опрокинулся на бок, макнув мачту в воду, а потом быстро погрузился в глубину, выпустив кучу крупных пузырей. На поверхности моря осталось с полсотни людей, остальные ушли на дно вместе с кораблем. Или плохо плавали, или не успели сбросить с себя тяжелые доспехи.
- Может быть выловим сколько-нибудь? - предложил Авгей. - Нам же нужны люди на весла захваченных кораблей.
- Взбунтуются, - высказал свое мнение поднявшийся на корму вместе с Иренеем Полидевк.
- Без оружия? - усмехнулся Авгей. - Да и распределим их так, что наших получится больше. Придется, правда, взять их и на Аргус с Афобием. Человек по десять на каждый наш корабль. И на захваченные по столько же.
Я снял шлем, провел рукой по взмокшим волосам, сказал:
- Пожалуй, это хорошая мысль. Так и сделаем.
Мы двинулись к плавающим критянам и начали поднимать их на борт. Некоторые не желали такого спасения, отплывая подальше от наших кораблей. Но таковых было не много - человек пять. Что ж, вольным - воля. Наловили что-то около сорока пловцов. Или чуть больше. Связали от греха. Потом рассадим по кораблям, объясним ситуацию, тогда уж и развяжем. Особо резвых и непокорных - опять за борт.
Солнце клонилось к закату, а нужно было еще до темноты успеть вернуться к двум захваченным критским кораблям. Успели, когда нижний край солнца уже касался потемневшей морской глади. К моему удивлению еще не все критяне, которых мы здесь выбросили за борт, перетонули - пяток все еще бултыхался локтях в тридцати от кораблей. Пришвартовали все четыре наших посудины борт о борт, начали распределять людей. Этим занимался Авгей, я не вмешивался - стоял на кормовой надстройке, облокотившись о планширь фальшборта, наблюдал за морем. Рядом со мной стояли и созерцали закат Полидевк с Иренеем.
Когда с разобрались с формированием новых экипажей и отшвартовались друг от друга, я заметил, что к нашему Афобию поплыл один из критян, все еще умудрявшийся держаться на воде. Плыл он тяжело - из последних сил, но с явным намерением забраться к нам на борт. Людей нам, вроде, хватало, и я уже намеревался приказать воинам на гребной палубе приколоть пловца, чтобы не путался под веслами. Но в последний момент поймал его отчаянный взгляд и в душе шевельнулась жалость - редкое для меня чувство. Вместо приказа добить, я приказал втащить критянина на борт. Потом не поленился - спустился вниз посмотреть на пловца.
Им оказался рослый, жилистый муж лет двадцати пяти. Смуглокожий, черноволосый, с короткой черной бородкой. Крупный хрящеватый нос и остальные черты лица свидетельствовали о том, что по происхождению пленник из древних жителей Крита. Тех, которые прославили этот остров в свое время. Построили громадные дворцы, теперь по большей части разрушенные землетрясениями и моими соплеменниками, создали флот, перед которым трепетали народы восточной части Большого моря, научили письменности людей, живущих на Пелопонессе и островах Эгейского моря. Могущество этого народа теперь в прошлом...
Видимо, последнее усилие в конец подорвало силы критянина - он буквально висел на руках двоих моих воинов. Глаза его были полуприкрыты, но при моем появлении пленник их широко распахнул, понимая, что решается его судьба.
- Как звать? - задал я вопрос.
- Катрей, - с трудом разлепив спекшиеся губы, ответил критянин.
Чем-то он мне глянулся. Такое со мной бывает и тут я редко ошибаюсь - с этими людьми хорошо уживаюсь и они остаются верными до конца, если находятся в моем подчинении. А те, что мне равны, или выше по положению, неизменно благожелательны и готовы помочь.
- Что ж, Катрей, добро пожаловать на мой корабль, - улыбнулся я.
Катрей попытался улыбнуться в ответ - кажется, я ему тоже понравился. От улыбки губы его потрескались и засочились кровью.
- Дайте парню воды и уложите в тень, - приказал я. - И, да, - можно его не связывать.
Отдав эти распоряжения, я поднялся на корму, встал рядов с Авгеем, сказал:
- Командуй, кормчий.
- Поднять парус! - зычно приказал Авгей. И уже тише, только для нас, стоящих на корме, добавил. - Идем домой - в Лимеру.