Наше плавание вместе с довольно длительными остановками в портовых городах затянулось на два с лишним месяца. Удалось навербовать двести двенадцать довольно неплохих бойцов, готовых за золото идти хоть церберу в зубы. Почти все они были знакомы с морским делом, так что соленые волны сих мужей не пугали. Чтобы взять их с собой пришлось прикупить в Сидоне новый корабль размерами побольше нашего Афобия. Покупка обошлась не дешево, но того стоила - корабль поднимал на борт больше сотни человек. Ну и от отсутствия средств я не страдал, надо сказать. Единственно, пришлось перераспределять экипажи, чтобы на каждом из кораблей нашей эскадры было примерно поровну парней из старичков.
Но главное приобретение я сделал в Тире. Это было нечто! Супероружие! Однако о нем я расскажу несколько позже, а пока скажу только, что для его перевозки в Лимеру пришлось прикупить еще два больших транспортных судна. На таких финикийцы перевозили особо тяжелые грузы вроде каменных блоков, или ценные породы дерева - тот же ливанский кедр, к примеру. Это приобретение стоило мне всех оставшихся денег, взятых собой в этот вояж, потому заходить на Кипр мы не стали, а отправились прямым путем сразу в Лимеру.
Там выяснилось, что за время моего отсутствия для нашего предприятия удалось навербовать еще сто восемьдесят два человека. Итого теперь у нас имелось под рукой семьсот семьдесят семь человек. Пришлось прикупить еще три корабля.
Близился конец осени, а зимой ходить по морю весьма опасно, тем более, эскадрой, да еще имея два транспортника с нашим супероружием. В общем, предприятие откладывалось до весны. В общем, ничего страшного, за это время, глядишь, еще людей наберем - маловато все же нас, даже если удастся застать островитян врасплох.
Наступила зима. И вот когда она перевалила за середину, из Сколы пришли добрые вести. Мои соглядатаи доносили, что тамошние доброхоты, предоставлявшие нам ценные сведения о жизни острова, готовы поспособствовать напрямую нашему захвату своей столицы. Они обещали в условленное время снять с одного из участков побережья дозорные посты, наблюдающие за морем, а потом открыть ворота города, убрав оттуда стражу. Невероятная удача! Теперь нужно только определиться со сроками вторжения и согласовать их с этими самыми доброхотами. Главное, что при таком раскладе вполне возможно будет обойтись нашими наличными силами. И даже приобретенное мной в Тире супероружие, возможно, не понадобится.
В самом начале весны договорились о сроках. Определили три даты на случай штормов. В том смысле, что если шторм попадет на первую дату, переносим начало вторжения на вторую, если и во вторую не повезет - перенос на третью. Четвертую дату назначать не стал - не может же мне так фатально не везти, сын я Посейдона, или - нет, в конце концов!
За зиму мое войско увеличилось до восьмисот семидесяти пяти человек. С учетом того, что город будет захвачен врасплох вполне достаточно. Даже с избытком. Собираться начали за две недели до первой даты, договоренной с нашими городскими доброхотами. Собирались основательно, стараясь ничего не забыть. Излишне говорить, что вооружил я своих людей весьма качественно и основательно. Основу войска составляли пехотинцы годные для боя в стене щитов - вооруженные копьями одинаковой длины, мечами, в медных доспехах, защищающих торс, ну и с уже описанными мной круглыми щитами из дубовых досок, обитыми медью.
Имелось полторы сотни легкой пехоты в кожаных панцирях. Из них почти сотня критян с мощными составными луками, бьющими больше чем на стадий. Еще в легкую пехоту входила полусотня родосских пращников. До этого к пращникам я относился несколько пренебрежительно, но когда скучной зимой ко мне явилось три с лишним десятка наемников с Родоса и продемонстрировали свои умения, я впечатлился. Парни били камнями коз в горах на расстоянии стадия с лишним. А на расстоянии полустадия булыжник размером в полпяди делал изрядную вмятину на медном шлеме. Такую, что будь в этом шлеме голова, череп ее наверняка был бы проломлен.
От зимней скуки сам решил освоить этот малознакомый для меня вид оружия. Казалось бы, что тут сложного: плетеная из конского волоса веревка с расширением в середине, куда закладывается камень, большая петля, надевающаяся на запястье, петелька поменьше, которую надо держать большим и указательным пальцами той же руки. Кладешь камень в расширение, раскручиваешь веревку, отпускаешь маленькую петельку и камень летит... Вот только куда? Далеко швырять его я научился в первый же день тренировки, а вот попадать... Родосцы говорили, что их пользоваться пращей учили с самого раннего детства. К примеру, мать клала лепешку на высокий столб и ее сыновья должны были сбить еду для себя камнем пращи. Не собьешь - не поешь. Вот так. К весне я достиг кое каких успехов, но до мастерства родосцев мне было ой как далеко.
Опять же со скуки и в ходе тренировок я решил усовершенствовать сам метательный снаряд, попробовав делать его из свинца. При той же тяжести, что и булыжник, он был меньше - с фалангу большого пальца - летел дальше и обладал гораздо большей убойной силой. Так, попав в тех же коз, на которых мы регулярно ходили охотиться, этот свинцовый камешек уходил глубоко в плоть, поражая сердце и легкие. Попав в голову, легко пробивал череп. Получалось такое, правда, если расстояние до жертвы не превышало половины стадия. Попав в тот же многострадальный медный шлем, служивший нам мишенью, свинчатка, если расстояние не превышало полутора сотен локтей, пробивала одну его сторону насквозь, на второй изнутри делала вмятину.
Я считал, что метательное оружие, бьющее на приличное расстояние, очень нам пригодится против колесниц, имеющихся на вооружении у ванакта Патамоса. Да и против его легкой пехоты будет весьма кстати. Свинцовые же "желуди", как стали называть изобретенные мной метательные снаряды из-за их формы, могут быть эффективны даже против тяжелой пехоты островитян.
Долго колебался: брать ли в поход мое супероружие. Уж слишком много возни с его транспортировкой. Но, поразмыслив, решил все же взять, так, на всякий случай. И, похоже, я и в этом не ошибся...