|
|
||
To me, fair friend, you never can be old, For as you were when first your eye I eyed, Such seems your beauty still. Three winters cold Have from the forests shook three summers' pride, Three beauteous springs to yellow autumn turned In process of the seasons have I seen, Three April perfumes in three hot Junes burned, Since first I saw you fresh which yet are green. Ah yet doth beauty, like a dial-hand, Steal from his figure, and no pace perceived; So your sweet hue, which methinks still doth stand, Hath motion, and mine eye may be deceived; For fear of which, hear this, thou age unbred: Ere you were born was beauty's summer dead. |
Вы старше не становитесь, друг милый, Очей я ваших помню первый взгляд. Он тот же. Три зимы прошли постылых, Стряхнуло трижды лето свой наряд, И осень стала сменой вёсен юных, С тех пор как юность вашу я узнал. Апреля три сгорело в трёх июнях, Но в вас я перемен не наблюдал. И всё ж, краса - как стрелка на часах: От цифры к цифре движется украдкой. Невидимо меняется краса, А очи на обманы слишком падки. Вам, не рождённым, я реку слова: Вы живы, но краса уже мертва. |
|