|
|
||
Your love and pity doth th'impression fill Which vulgar scandal stamped upon my brow, For what care I who calls me well or ill, So you o'er-green my bad, my good allow? You are my all the world, and I must strive To know my shames and praises from your tongue; None else to me, nor I to none alive, That my steeled sense or changes right or wrong. In so profound abysm I throw all care Of others' voices, that my adder's sense To critic and to flatterer stopped are. Mark how with my neglect I do dispense: You are so strongly in my purpose bred That all the world besides methinks th'are dead. |
Любовь и жалость ваши изведут Те пятна, что скандал на лоб поставил: Хулят иль чтят, - неважно, ведь ваш труд Всё зло во мне опять в добро исправил. Весь мир мой - вы. И только ваш совет, Где зло, а где добро во мне, подскажет. До мнений остальных мне дела нет: Моих суждений сталь не тронут даже. Людские брошу в бездну голоса, Как страус спрячусь, слыша речь любую: Что клеветы, что лести словеса. И вот как оправдаю глухоту я: Так глубоко вошли вы в разум мой, Что целый мир вокруг меня немой. |
|