|
|
||
О that you were your self! but, love, you are No longer yours than you yourself here live; Against this coming end you should prepare, And^your sweet semblance to some other give: So should that beauty which you hold in lease Find no determination; then you were Your self again after yourself s decease, When your sweet issue your sweet form should bear. Who lets so fair a house fall to decay, Which husbandry in honour might uphold Against the stormy gusts of winter's day And barren rage of death's eternal cold? O, none but unthrifts: dear my love, you know You had a father, let your son say so. |
До тех лишь пор, пока вы не в могиле, Вы, милый мой, останетесь собой. Другому подарите облик милый, Пока не наступил час роковой. В аренду вами красота взята, Но может вечно жить, конца не зная: Останется собою красота, Себя своим потомкам отдавая. Ведь кто даст дому прочному прогнить, Коль при заботе он перенесёт Все зимние и ветреные дни, И даже холод смерти? Только мот! Отец ваш в сыне жив, с собою схожем. И пусть ваш сын сказать так сможет тоже. |
|