|
|
||
Take all my loves, my love, yea, take them all; What hast thou then more than thou hadst before? No love, my love, that thou mayst true love call; All mine was thine before thou hadst this more. Then if for my love thou my love receivest, I cannot blame thee for my love thou usest; But yet be blamed, if thou thyself deceivest By wilful taste of what thyself refusest. I do forgive thy robb'ry, gentle thief, Although thou steal thee all my poverty; And yet love knows it is a greater grief To bear love's wrong than hate's known injury. Lascivious grace, in whom all ill well shows, Kill me with spites, yet we must not be foes. |
Любовь моя, любови все возьми. Возьми их всех. Что нового найдёшь? Любовь моя! Любви нет меж людьми. Моё и так твоё. А коль берёшь Ты из любви любовь мою себе, То из любви тебя не осуждаю. Но ты виновен, коль в твоей судьбе Она лишь страсть капризная, пустая. Грабёж тебе прощаю, милый вор, Хоть и забрал ты всё, что я имел. И всё ж любви известно с давних пор, Что горше зло любви любых злых дел. Ещё прекрасней ты из-за обмана, Умру от горя, но врагом не стану. |
|