Дни и ночи бежали своим чередом. Весна миновала и наступило лето. Прохладный дождливый июнь сменился жарким июлем, а тот в свою очередь уступил место переменчивому в погоде августу. Деньги, выплаченные герцогом Вильгельмом, давно закончились, и Ворон успел напрочь позабыть о лонгодримцах - у охотника без них хватало дел и дорог. Однако, как выяснилось, сами лонгодримцы не собирались забывать о нем так быстро, причем выяснилось это совершенно случайно. В начале августа, возвращаясь с Риввенского нагорья, Ворон оказался близ Леонии - небольшого городка на северо-восточной окраине Ладвинского аллода - куда изначально вообще не собирался. В город он въехал вскоре после рассвета. Ворота только-только открылись, дорога была пуста, скучающие стражники с любопытством проводили взглядом одинокого путника, но расспрашивать не стали. Впрочем, Ворон не собирался надолго задерживаться в Леонии, разве только разузнать - не появилось ли в округе каких свежих слухов. А самым лучшим местом для этого всегда был и до сих пор оставался здешний трактир.
Для посетителей было еще слишком рано, но дверь "Дубового бочонка" уже отворили, а хозяин коротал время, протирая и без того чистые столешницы и заново расставляя лавки. Завидев вошедшего охотника, он с притворным удивлением хмыкнул.
- Ну, ты глянь-ка, вот так ранняя пташка к нам залетела! Стало быть, жив еще? А ведь, если мне не изменяет память, не далее как в мае по городу в очередной раз ходила невесть кем пущенная молва о твоей героической гибели, на сей раз где-то посреди Весмутских болот... в сражении с ползуном, кажется.
- С полозом, - ради порядка поправил Ворон, припомнив порыжелую от ржавой болотной воды исполинскую змею, после ядовитого укуса которой в первые три дня в редкие моменты возвращения сознания он и вправду думал, что выкарабкаться уже не удастся и что, видать, к концу зимы Наджме придется отправляться на поиски следующего воплощения, как того требует долг харас дакира, хранителей памяти.