Любовница ректора - Змея-В-Шоколаде, зав.кафедрой микробиологии и зав по изданию научных работ. Экзамены через нее сдаются просто - две тыщи на стол или в СКВ по курсу, и гуляй, Вася. У кого денег нет - те учат, у кого есть - платят, будто ум можно купить, а потом они нас лечить будут. А может, и не нас - когда я к Змее заглянул, с ней там два бритых жвачных говорили:
- Деньги взяла, да? а пацана не зачислила, да? на счетчик поставим, ваще. У пацана уже место забито в спецполиклинике, в Москве, чтоб он там сидел, ясно?
Здоровья тем спецпациентам, и побольше, чтоб выжить под опекой такого пацана. Я обошел сопящих буйволов:
- Эльвира Арнольдовна, здрасьте, извините...
- Вы кто?! - она шарахнулась в кресле.
- Я по поводу краснухи... Моя статья...
Тут закурлыкал телефон, Змея цапнула трубку:
- Але? Балтимор?! Сереженька, ты!? ой, здравствуй! Хав дуй ду? как - в тюрьму? почему? какое золото? залог тридцать тысяч? а может, лучше сдернешь в Канаду, пока я деньги найду?..
Храм науки. Я поклонился быкам и задним ходом вышел из святилища. Надо ехать к Чайкину; может, он в курсе, как там поживает моя статья. Ночью поезд, а надо еще шефу аспирантуры коньяк поставить.
Доцент Чайкин, инфекционист, приехал в институт из какой-то Гвинеи. Он там врачевал среди племен аткуда и аттуда (еще там были и хирург, и терапевт - по штуке на всю страну); президент, сержант Джу Тараканьо, ему именной АКМ подарил. А еще Чайкин воевал с колдунами-ндуками, насылавшими засуху, падеж скота и женское бесплодие; ему ядовитых змей в постель подкидывали, смертный корень в пищу подсыпали - ничего его не брало, ни дизентерия, ни малярия; Чайкин сам себе в бреду капельницы ставил. Колдуны отступились и признали, что самый могучий ндука - это он, Чайкин, а на прощанье в аэропорту вручили ему амулет - крокодилье естество, гвоздем проткнутое, знак одоления природы разумом.
- О, привет! - светло и радостно встретил меня Чайкин в психбольной пижаме. - А поедем на дачу, яблок дам, вина домашнего! И помидоров завал - у тебя ведро есть?
Ведро он мне одолжил свое - и как был, в пижаме, пошел со мной в гараж. Его ЛуАЗ по-прежнему просил пулю в ухо - даже сильней, чем в прошлом году. Куда-то пропали стекла из дверц, а в целости машину держали проволочные стяжки, и дно не было сплошным.
- Садись! - Чайкин сплел пальцами торчащие проводки; ЛуАЗ затрясло. - Хорошо, что ты вовремя приехал! а то я собрался - как картошку вырою - в Давосе лекции читать, в Швейцарии. Меня там ждут.
До Театральной площади мы говорили о тропических глистах и язвах; мне никак не удавалось переключить Чайкина на затерявшуюся статью. Потом он вспомнил о своей сестре:
- Она вышла замуж за хохла - с дальнего хутора, где по-русски не знают и едят одно сало. Он выучился на офицера и развелся с ней. А ее в виде неполной семьи в Израиль не берут! звоню ему - сколько ты хочешь тут работать вышибалой? тут же они свелись, въехали и разбежались. Теперь он там майор, а она выходит за араба! Капочка пишет, что Камаль хочет окрестить ее девочку в мусульманскую веру; вся семья в ужасе!
При повороте на узенькую Золотарскую (быв.Краснопутейскую) ЛуАЗ раскашлялся и поехал рывками, издыхая; сзади нас грозно замычала иномарка, похожая на глыбу черного льда.
- Твой кадиллак мне в бампер не уперся, - пропел Чайкин, приглаживая волосы перед зеркальцем и обретая глупанутый вид. - Это аккумулятор! я его давно не заряжал.
ЛуАЗ умер и встал; из черной глыбы вышел двоюродный брат тех, кто стращал Змею счетчиком.
- Ты, это! - начал он, но Чайкин жалобно заблеял, а я извинился за него:
- Он немой, ходить не может. А я не вижу ничего, - и в доказательство, собрав глаза в кучу, начал тыкать в свои окуляры. Чайкин от полноты счастья засмеялся как дурак.
- Кал-леки, - выдохнул бугай, руками выпихивая ЛуАЗ на тротуар. - Дома надо сидеть!
- Вот, теперь и поговорить можно! - потянулся Чайкин, - все равно мы никуда не поедем. Ты Аллу Петровну помнишь? Представляешь, уехала в Германию - у ее Иннокентия там муж умер и завещал особняк двухэтажный. А кстати - вы у себя мозги на коровье бешенство проверяете?
- Матюнич, - весь переполненный мыслями, задвигал Чайкин через минуту-две, - утверждает, что сифилис не заразен! да-да, прямо вот так! С другой стороны, есть мнение, что все инфекционные болезни вызываются слизистым грибом - он видоизменяется, и... Слушай, нам нужен аккумулятор! я сейчас.
Он подергал дверцу, потом вынул ее и ушел. Я не успел придти в себя, когда он вернулся, а за ним какой-то двухметровый мальчик нес черный ящик с клеммами - благоговейно, как ковчег завета.
- Дух! - взмахнул руками и пижамой Чайкин. - Здоровый дух - здоровое тело! Оздоравливай дух, ешь растительную пищу и очищайся от шлаков, в этом спасение. Будь праведен и правдив.
- Я бы исповедался, - виновато промямлил парень, - но час назад циклодол принял - депресс заколебал...
- Нет никакого депресса, - Чайкин возложил руки ему на голову, - есть только слизистый гриб. Он - зло.
- А как с ним, с грибом-то?.. - парень млел от близости гуру.
- Очищайся. Ни водки, ни табака, ни наркотиков - только вода, фрукты и телесные упражнения. Так победишь в себе гриб! иди, - он поцеловал согбенного неофита и полез менять аккумулятор...
...В полночь мой поезд уже несся сквозь рощи, мимо дач и загородных свалок. Опустив вагонное окно, я подставил лицо ветру и старался надышаться впрок воздухом блаженного безумия. Завтра с утра на работу! но меня не стошнит, я не полезу в аптечку за циклодолом и сибазоном, я не замкнусь в холодном отупеньи чувств. Я видел Чайкина, я говорил с ним, и я снова знаю - ТАК жить можно.