Повелитель огненной стихии.

- Послушай, Деги, пришло время начать приобщать твоего сына к огненной стихии. Ему вчера исполнилось пять лет. Отпраздновал, наполучал подарков, пусть теперь осознает, что счастливое младенчество ему обеспечивали не просто так. Его родили для великой миссии защиты родного народа, и этому народу пора увидеть своего будущего защитника в начале его восхождения к силе.

- Но, Паргус, он же еще такой маленький и слабенький, а тут вдруг сразу такой стресс! Нельзя ли повременить с этим хотя бы пару лет?

- Не преувеличивай, Деги, для своего возраста Иргин вовсе не кажется заморышем. На такой хорошей кормежке дети и растут хорошо, вон у него какие щеки круглые! Видела бы ты его ровесников, особенно из бедных семей! Вот там действительно зачастую одна кожа и кости, не поймешь, в чем душа держится. И медлить с первой инициацией тоже не стоит. У детей в этом возрасте психика еще гибкая, они в итоге смиряются со всем, что делают с ними взрослые. Тебе доводилось хоть раз слышать, чтобы какой-то пятилетка покончил с собой? А к семи годам у некоторых уже формируются жизненные принципы, и они активно сопротивляются тому, что им кажется несправедливым. Да, их можно сломать, но какой потом от бойца со сломленной психикой? Он так и останется на всю жизнь трусом и приспособленцем, огненную стихию ему не покорить, она не признает тех, кто ее боится.

- Но ведь и так нет никаких гарантий, что он ее покорит.

- А у него просто нет иного выбора. Либо он ей овладеет, либо станет ее жертвой. И ты еще достаточно молода, чтобы родить следующего. Советую заняться этим прямо сейчас, пока наш нынешний защитник еще не одряхлел и не утратил мужских функций. Заодно тебе будет как заняться, пока твоего старшего сына муштруют жрецы.

- А если Иргин погибнет, то младшему брату придется пойти по его пути?

- Да, наш народ сметут, если у него не будет такого защитника. Если же твой старший справится со всеми испытаниями, то младший останется при тебе и будет скрашивать твою старость.

- Но мы же, Паргус, хотели завести общего сына, а тут мне опять придется ложиться под этого грубого рыжего мужлана!

- Имей уважение к нашему благодетелю! Если бы не он и не твоя наследственность, никто не допустил бы нас в ряды аристократии, и жили бы мы сейчас не в этом богатом особняке, а в какой-нибудь жалкой халупе, и трудились в поте лица, чтобы прокормиться. К тому же у нас есть уже общая дочь, которая и унаследует имущество и фамилию. Кончай лить слезы, Деги, пора оповестить Иргина, что его беззаботное детство закончилось и наступает пора адских мук, избавиться от которых он сможет только сам, когда покорит огненную стихию. Я уже вызвал жрецов, которые проведут его в храм Небесного Огня. Горожане тоже оповещены и сейчас с нетерпением ждут выхода нашего мальчика. Теперь все дело за нами.

Деги тяжело вздохнула, кивнув, и супруги Ориен вместе вошли в детскую комнату, где на роскошном ковре возился с игрушками рыжеволосый мальчонка. Он услышал, как открывается дверь, и улыбнулся родителям. Вот только улыбка быстро сползла с его личика, уж больно сурово те на него смотрели.

- Иргин, - произнес мужчина, - пришла пора открыть тебе твое жизненное предназначение. Ты был рожден, чтобы овладеть огненной стихией и стать в будущем защитником своего народа ото всех его врагов. Когда тебе будет больно, страшно и совсем невыносимо, помни об этой своей миссии и гордись. Сегодня тебе предстоит пройти первую инициацию, а затем тебя ждет долгая учеба. Твоя жизнь на время превратится в ад, но такого цена обладания сверхъестественными силами.

- Пап, я не хочу... - пустил слезу мальчик.

- Я не твой отец. Мать родила тебя от Понграма, нашего нынешнего защитника и благодетеля. Можешь поласкаться с ней напоследок, ведь вам теперь редко предстоит встречаться. Жить ты будешь в храме Небесного Огня под руководством его жрецов, чьи указания должен исполнять беспрекословно. И чтобы не было никаких жалоб и нытья, они тебе все равно не помогут. Все, что предначертано с тобой сделать, будет исполнено. Собери все мужество, если оно у тебя вообще есть, а если нет, тебе придется его в себе взрастить, иначе просто не выживешь. И прощай, Иргин, свои обязательства по отношению к тебе я выполнил сполна, теперь ты будешь на попечении слуг твоего настоящего отца Понграма.

Малыш мало что понял из этой речи, но почувствовал, что дальше его ждет что-то очень плохое, разревелся, кинулся к матери и уткнулся головой ей в живот. Деги нежно гладила его, но утешить до конца так и не смогла. Когда в комнату вошли вызванные жрецы, Паргус оторвал мальчика от матери и приказал ему раздеться догола. Иргин воспротивился, и тогда двое жрецов, ни слова не говоря, сорвали с малыша все его роскошные одежды, затем один один взял его за обе руки, заставил поднять их над головой, а другой привязал тонкие запястья к прочному шесту.

Взявшись за концы этого шеста, жрецы повлекли мальчика к выходу из особняка. Он ревел, сопротивлялся, но тогда его тащили волоком. Он пробовал поджимать ноги к животу, но в висячем положении ремни больно врезались в нежную кожу запястий, и, не выдержав, он вновь начинал идти собственными ногами. На его протестующие крики и просьбы отпустить мужчины никак не отреагировали.

Но настоящий ужас начался, когда Иргина вывели на улицу. Горожане выстроились в два ряда от самых ворот особняка Ориенов до входа в храм Небесного Огня, вооружившись только что нарванными крапивными стеблями. В ходе первой инициации будущему народному защитнику предстояло впервые в жизни ощутить жжение на своей коже, попробовать, так сказать, на вкус свою будущую стихию, пока еще в самом безобидном варианте, но для малыша, никогда раньше не испытывавшего серьезной боли, и это должно было стать настоящим шоком. Энтузиастов, готовых помочь ему в этом, набралось более чем достаточно, ведь когда еще доведется отхлестать крапивой ребенка аристократов? Такие церемонии случались лишь раз в несколько десятилетий, когда действующий повелитель огненной стихии начинал стареть и надлежало вырастить ему смену.

Иргин, которого раньше не выпускали за ворота особняка, даже представить себе не мог, что на свете существует столько людей, и уж совсем он не мог понять, зачем они держат в руках эти длинные зеленые стебли? Осознание пришло в тот момент, когда один из этих людей, оказавшийся за его спиной, хлестнул его этим стеблем по ягодицам. Нежную кожу обожгло, и Иргин отчаянно взвыл. Ему тут же прилетело крапивой по животу, и дальше начался настоящий ад! Мальчика нахлестывали и спереди, и сзади, попадало по всем частям тела, кроме лица. Он пританцовывал от жгучей боли, вопил во все горло, заливался слезами и соплями, умолял своих мучителей прекратить эту пытку, но его неумолимо вели вперед сквозь строй, и его страданиям, казалось, никогда не будет конца.

В этот день Иргин навсегда перестал доверять взрослым. Его отец оказался вовсе не отцом, мать его предала и отдала в руки мучителей, горожанам было наплевать на его боль, они только смеялись, наблюдая его жалкие трепыхания, и отпускали в его адрес шутки, значения которых он тогда не понимал, но все равно запомнил на всю жизнь. Особенно угнетало ощущение его полнейшей беспомощности. Его тело больше ему не принадлежало, у него не было ни малейшего шанса как-то себя защитить, эти люди могли сделать с ним все, что им вздумается, и ему оставалось лишь покорно принять свою судьбу.

К концу пути силы его совершенно иссякли, он охрип и еле переставлял ноги, влекомый жрецами. Вся его кожа горела от крапивных ожогов, и новые удары уже не в состоянии были что-то к этому прибавить. Странно, что он вообще не потерял сознания.

Когда его ввели, наконец, в храм и отвязали от шеста, он чуть не рухнул на пол, и одному их жрецов пришлось держать его под руки, пока другие во главе с самим Понграмом совершали над ним положенные ритуалы. В завершение его уложили ничком на алтарь бога Небесного Огня, и двое жрецов, вооружившись мягкими плетками, отхлестали его ими по ягодицам, пока не стали полыхать жаром.

- Теперь тебе всегда предстоит ходить с горячей попкой, чтобы не забывал о своем предназначении, - сказал один из них, когда Иргина, наконец, сняли с алтаря.

По окончании религиозной церемонии мальчика напоили и облачили в тонкий белый халатик, пояснив, что на ближайшие два года никакой другой одежды ему носить не положено, поскольку надо закалять тело. Его и накормить попытались, но мальчику ничего не лезло в рот, и совершенно измученного ребенка отвели, наконец, в предназначенную ему комнату и уложили на кровать.

Иргин забылся тяжелым сном, по-новому переживая все те ужасы, что ему сегодня довелось пережить. Никто здесь не пытался его утешать, и мальчик понял, что со своими страхами ему придется справляться самостоятельно. Жгучая боль от крапивы прошла, но тело, почти сплошь покрытое красной сыпью, сильно зудело.

На следующее утро ребенка накормили, опять раздели догола и отдали в руки жрецов, заставивших его до изнеможения заниматься физическими упражнениями. Все его робкие протесты заканчивались лишь тем, что его сажали верхом на деревянного коня и вновь хлестали плетками по ягодицам до покраснения, после чего упражнения продолжались. Как понял Иргин, и нагишом его держат ровно для того, чтобы не тратить времени на постоянные раздевания и одевания. Вчерашнее предсказание жреца, что он всегда теперь будет ходить с нагретым задом, оказалось недалеко от истины, за день мальчика успели отхлестать раз десять, не меньше. Гоняли его так до самого сна, с перерывами на еду и отправление естественных потребностей. В еде, правда, не ограничивали, кормили от пуза.

Иргин окончательно уяснил, что его мнение здесь совершенно никого не волнует, плачь - не плачь, но его все равно заставят сделать все, что ему предписано, и даже свидания с матерью ему обещали только за хорошее поведение. Оставалось лишь смириться со своей судьбой, стать послушным мальчиком, и тогда, может быть, окружающие не будут к нему так жестоки.

Избалованный малыш довольно быстро расстался со своими прежними привычками. Сперва Иргину казалось, что он не выдержит взрослой жестокости и вот прямо сейчас умрет, но жить, тем не менее, хотелось, и он инстинктивно стал приспосабливаться. Да, гоняли его и в хвост, и в гриву, не больно-то считаясь с его слабыми детскими силами, заставляли выполнять упражнения, не взирая на усталость и боль в измученном теле, но он учился делать их через не могу и перестал возмущаться. И постепенно, день за днем, ему все лучше это удавалось. А за правильно выполненные упражнения не наказывали, и он все реже теперь оказывался верхом на деревянном коне, которого с первых же дней в храме искренне успел возненавидеть. Соответственно, и ягодицы его уже не весь день напролет пребывали в раскаленном состоянии. Да, взрослые предъявляли к нему определенные требования, но если этим требованиям удовлетворять, у них не останется повода его наказывать. Это Иргин уяснил четко, и теперь в его жизни, наконец, появилась ясная цель.

Ему стало легче и по ночам. Он перестал плакать в подушку, прежде чем заснуть, и его во снах все реже посещал тот кромешный ужас, когда безжалостные жрецы вели его из родного дома в храм, осыпаемого по дороге ударами крапивных стеблей. Подсознание каким-то образом переработало этот немыслимый для пятилетнего ребенка шок и схоронило воспоминания о пережитом на дальней полке памяти.

Раз в неделю Иргина посещали мать с сестрой, и мальчик готов был смириться с любыми издевательствами со стороны жрецов, лишь бы те разрешили ему перехватить эту редкую дозу материнской ласки. Раньше он, бывало, проявлял недовольство, если мать отрывала его от интересной игры, но все блага в этой жизни начинаешь ценить, только когда ты их лишишься.

Отчим к Иргину ни разу не заглянул, словно сбыл ребенка с рук и посчитал на сем свою функцию выполненной. А вот сеструха... Свою старшую сестру Саеви Иргин и раньше плохо переносил. Будучи на четыре года старше, сестрица и раньше пользовалась преимуществами своего возраста и задразнивала младшего братца. Иргин не находил тогда, что ей ответить, обижался и ревел, даже драться, бывало, лез, хотя что он мог поделать с этой дылдой! Саеви и сейчас не изменила своих пристрастий, только действовать в присутствии матери стала куда более тонко. При каждом посещении она не забывала поинтересоваться, болит ли у Иргина попка после перенесенных порок, и притворно жалела братца, сколько, мол, ему еще предстоит перенести. И у самого Иргина на этот счет были весьма мрачные предчувствия, но он не хотел об этом думать, и как же противно было, когда ему регулярно об этом напоминали!

У матери, между тем, стал расти живот, и в тот день, когда Иргину исполнилось шесть, она явилась к нему на свидание с младенцем на руках. Так мальчик узнал, что стал для кого-то старшим братом, причем и по отцу тоже.

- Мам, а когда он подрастет, его тоже сюда отправят обучаться? - спросил Иргин.

- Придется, если сам ты не справишься с испытаниями, - ответила та.

Иргин неожиданно ощутил в себе ответственность за крохотного братца. Вот он сейчас мирно посапывает на материнских руках и не ведает, бедняга, какая жизнь ему может быть уготована, если его старший брат спасует перед трудностями и так и не сумеет овладеть огненной стихией. До сих пор мальчик жалел только себя самого, а теперь вдруг впервые пожалел другого, еще более маленького и слабого. Это ощущение было непривычным, но немного возвышало самого Иргина, ведь приятно осознавать, что что-то в этой жизни зависит и от тебя тоже.

К семи годам из-за активных физических упражнений и калорийного питания Иргин стал уже настоящим крепышом и мог выделывать на перекладине такое, что и взрослым было не под силу. Ему нравилось щупать твердые мускулы на своих руках, да и грудь его уже не выглядела цыплячьей. Ему по-прежнему регулярно нагревали ягодицы мягкой плеткой, но эта боль стала для него уже настолько привычной, что не затрагивала никаких душевных струн. Он даже больше не кричал, когда его лупили, а сестрице при встречах дерзко предлагал попробовать плетку самой, мол, посмотрим теперь, кто из нас больше выдержит! Жизнь для мальчика заиграла новыми красками, но в планы жрецов никак не входило позволять ему и дальше длить столь комфортное существование.

На свой седьмой день рождения Иргин узнал, что отныне его начнут учить еще и грамоте. Мол, готовиться к овладению огненной стихией по-прежнему остается его главной задачей, но для будущего верховного служителя бога Небесного Огня просто позорно не уметь читать и писать. И кроме того, Иргин должен научиться терпеть боль. А он, что ли, не умеет?!

Увы, все иллюзии мальчика развеялись во время его второй инициации. Мягкая плетка и крапива остались на предыдущем этапе, а теперь по мнению жрецов он был уже вполне готов к кровопусканиям и, следовательно, основным орудием его наказания должна была отныне стать розга. Ей, конечно, не станешь хлестать по несколько раз на дню, такого издевательства детское тело просто не выдержит, но один сеанс в неделю вполне позволяет восстановиться, а Иргин уже достаточно большой, чтобы помнить все свои огрехи и знать, за что именно его наказывают.

Первая порка розгами носила ритуальный характер и проводилась на алтаре в присутствии всех служителей храма и родных инициируемого. Только младенца Ледвика оставили дома с няньками, поскольку такие впечатления непосильны для хрупкой детской психики.

Иргин поклялся себе терпеть, но заверещал после первого же удара розгой. Какая там мягкая плетка, порка ею в сравнении с этим вообще казалась теперь простым поглаживанием! Даже безжалостная крапива не доставляла ему подобных ощущений, сейчас на его ягодицы словно кипятком плеснули!

Мальчику отвесили двадцать пять ударов, стараясь не выходить за пределы ягодичных мышц, но и эта процедура показалась ему почти бесконечной. Он вдоволь наорался, потом, спущенный с алтаря, отплясывал какой-то позорный танец и хватался за зад. Не обошлось и без просечек, так что попа, заживая, потом еще долго саднила, и сидеть на ней было больно, что стало для Иргина совершенно новым ощущением.

Учеба у него тоже задалась не сразу. И если назначенные ему физические упражнения он исполнял теперь практически безупречно, то здесь многочисленных ошибок избежать не удавалось, так что у воспитателей всегда находился убедительный повод, чтобы его наказать. Иргин даже начал подозревать, что всю эту историю с его обучением школьным премудростям жрецы затеяли ради этих самых порок. Но его мнение по-прежнему никому не было интересно, так что оставалось стиснуть зубы и стараться приспособиться к этим новым требованиям.

Ремни и плетки для промежуточных наказаний из его жизни тоже, кстати, не ушли. Они даже сделались тяжелее и садче, и особенно неприятно ощущались, когда ими лупили по уже напоротому розгами. Но он никому не жаловался, даже матери во время редких свиданий, который проходили сейчас в аккурат перед его еженедельной расплатой, хорошо еще, что теперь на обычной лавке, а не на алтаре, и в достаточно приватной обстановке. Сестрица по-прежнему язвила и все норовила полюбоваться на рубцы на его теле, мать потихоньку жалела его и гладила по голове, что было несказанно приятно, хоть он уже и считал себя большим. А маленький Ледвик начал уже слезать с материнский рук и смешно ковылял по полу, одетый в одно платьице. Его реденькие еще волосы были ярко-рыжими, как у самого Иргина, что еще сильнее позволяло ощутить их близкой родство. Иргин, наверное, и сам бы теперь с удовольствием прогулялся без штанов, уж больно неприятно было их прикосновение к напоротым ягодицам. Увы, возраст у него был уже не младенческий, а большим мальчикам так ходить неприлично.

Во время тренировок, впрочем, все приличия по-прежнему отбрасывались в сторону. Тут наставникам нужно видеть, как работает каждый твой мускул, и при необходимости подправить твои действия коротким болевым воздействием, да и постоянно выступающий на теле пот легче высыхает на обнаженной коже. Хоть его здесь и держали в ежовых рукавицах, Иргину эти занятия нравились больше школьных уроков за партой, физические упражнения лучше ему давались, его за них чаще хвалили, а это было в его жизни редкой наградой, и он неосознанно тянулся к тем людям, кто его больше ценит.

Он даже к розгам стал понемногу привыкать, и через год в его жизнь вошел крепкий прут, который, в отличие от розог, не ломается, и которым лупят не на лавке в лежачем положении, а перегнув тебя через козлы и заставив широко расставить ноги, чтобы натянулась кожа на заднице. Удары таким прутом были болезненнее, чем даже от розог, и рубцы от них оставались широкие и моментально вспухали.

Еще через год наставники решили, что Иргин готов уже и к непосредственному контакту с огненной стихией. Горящие факела подносили близко к его обнаженному телу, давали почувствовать жар от них и требовали научиться его впитывать. Ему показали, что можно ходить босиком по раскаленным углям и не получать при этом ожогов, надо только внутренне настроиться. Ему сперва было страшновато, но он заставлял себя преодолеть этот страх, внушая себе, что в состоянии стерпеть любую боль, зря, что ли, его уже четыре года к этому готовили?!

Наконец, его и самого пустили ходить по углям. Без точечных ожогов сперва не обходилось, но он стоически терпел эту боль, а обожженные места как-то быстро на нем заживали, что жрецы сочли очень хорошим признаком. В итоге Иргин обрел такую уверенность в себе, что мог разгуливать по горячим углям без малейшего для себя ущерба, уже и в руки их брал и ощущал при этом настоящую эйфорию. Никакая боль его больше не угнетала, она казалась лишь банальным жизненным эпизодом, который можно и нужно перетерпеть и который не сможет принести никакого ущерба его тренированному телу.

На этом фоне и со школьными науками дела у него наладились. Не то, чтобы он стал отличником по всем предметам, но отвечал теперь так, что лупить его стало не за что, да, наверное, уже было и бесполезно. Иргин ощущал в себе новые силы, только не знал пока, к чему их приложить.

К своему десятому дню рождения Иргин превратился в крепкого бойца, готового к любым испытаниям и спокойно переносящего интенсивные тренировки и еженедельные порки. Он давно свыкся с предначертанной ему миссией, другой судьбы для себя уже не мыслил, справился со всеми своими детскими страхами и обрел то душевное равновесие, которое позволяет смотреть в будущее с оптимизмом, даже если это будущее сулит тебе еще более тяжелые испытания. Но воспитатели и здесь нашли способ нарушить его комфорт. Жрец Сангис, курировавший взращивание будущего повелителя огненной стихии, огорошил мальчика, что с этого года школьные науки он будет грызть уже не в одиночестве. Иргин, привыкший, что все его занятия проходят с учителем или тренером тет-а-тет, и просто не мысливший иного положения вещей, недоуменно взглянул на взрослого.

- А разве кроме меня есть какие-то другие кандидаты в повелители огненной стихии?

- Только твой младший брат, да и то, если ты с ней не сроднишься.

- Тогда что здесь делать этим детям?

- Составлять тебе компанию, а то у тебя нет никакого опыта общения со сверстниками. Раньше тебя сознательно лишали их общества, ибо они только расхолаживали бы тебя и мешали сконцентрироваться на процессе обучения, да и что умного ты мог бы почерпнуть от таких же маленьких дурачков? Но теперь, когда вы все вошли в более сознательный возраст и понимаете уже, что такое долг, издержки от такого общения станут существенно меньше, а вот польза, наоборот, возрастет. Даже носитель божественной силы не может жить в изоляции от своего народа, ему надо знать чаяния людей, которых ему предстоит защищать. Но запускать тебя сразу в большую компанию мы не собираемся. Потренируй сперва свои навыки на паре близнецов своего возраста. Это Канзик и Мелти, брат и сестра. Они будут жить с тобой в храме и, соответственно, вместе с тобой ходить на уроки.

- И их родители на это согласились? Они из общественных низов, что ли, или просто, как мой отчим, рады избавиться от нелюбимых детей?

- Нет, что ты, это очень приличная семья, дети там хорошо воспитаны, других мы бы и не допустили до общения с тобой. Просто родители этих детей влезли в неподъемные долги и за очень приличную сумму согласились пожить некоторое время врозь со своими отпрысками. Можешь расспрашивать этих близнецов, как они прежде жили и чем интересовались, можешь отрабатывать на них навыки командования людьми, ведь это тебе в будущем тоже пригодится, можешь даже утверждать свое превосходство силой, ведь ни один твой сверстник тебе сейчас не соперник, только, пожалуйста, не калечь, все же это не игрушки, а живые люди.

Иргин был немало ошарашен предстоящими изменениями в своей жизни. Ему и в раннем детстве не давали общаться с другими детьми, если не считать изгаляющейся над ним старшей сестры. Здесь, в храме, ему тоже доводилось общаться только со взрослыми. Саеви, к своим четырнадцати годам ставшая настоящей дылдой, по-прежнему не воспринимала его всерьез и во время семейных встреч всячески старалась его подколоть, хотя он сейчас, после всех тренировок, уже точно был сильнее ее и мог бы поколотить при необходимости. Четырехлетний Ледвик был забавен, смотрел Иргину в рот и донимал вопросами, но как всерьез общаться с таким карапузом? Малыша было жалко, ведь если сам Иргин не справится с огненной стихией, то ему придется повторить весь тот путь, по которому уже прошел его старший брат. Но вот сверстники... С ними-то придется общаться на равных, ну, хотя бы относительно, а он категорически не представлял, как именно это делается, не имея тут ни малейшего опыта. Нет, он, конечно, их не боялся, чего там бояться-то? Но его снедало любопытство, и обещанного знакомства он ждал с большим нетерпением.

Детство Канзика и Мелти до сей поры было вполне счастливым. Родители старались ни в чем им не отказывать, нанимали нянь и гувернанток, потом постарались отдать в хорошую школу. Иногда близнецы ссорились, конечно, но не серьезно, а в остальном жили душа в душу. Мелти появилась на свет на несколько минут раньше братца и потому всю жизнь ощущала себя старшей сестрой. У Канзика был куда более мягкий характер, и он охотно соглашался на роль ведомого. Правда, и защитник из него был никакой, Мелти даже успешнее него дралась с донимавшими близнецов мальчишками. В младших классах такое положение дел ее даже устраивало, поскольку не мешало самоутверждаться, но в последний год ее почему-то все больше привлекали классные хулиганы, которые норовили дернуть ее за косу, а вот родной братец стал казаться рохлей.

Родители до поры не посвящали близнецов в свои проблемы, хотя те чувствовали, конечно, что взрослые чем-то сильно озабочены. И вот, как снег на голову - их отсылают из семьи! Оказывается, их семья настолько задолжала, что может лишиться дома, что платить за обучение Канзика и Мелти в частной школе нет больше никакой возможности, а в городской, где учат детей бедноты, их просто затравят, так что придется близнецам переселиться на время в храм Небесного Огня, где их будут содержать и обучать за счет самого храма, а родители за это время постараются поправить свои дела. Сказано это было столь категоричным тоном, что близнецы поняли: спорить бесполезно. Да они ведь всегда были послушными детьми, не перечащими родительской воле. Удивляло только, зачем они вдруг понадобились храму? Ни Мелти, ни Канзик до сих пор ни разу не слышали, чтобы кого-то отдавали туда учиться, так с какой радости для них вдруг сделали исключение?

- Вы, конечно, удивитесь, но один мальчик все же учится там и уже не первый год, - пояснила близнецам мать. - Его зовут Иргин, и ему вскоре предстоит стать новым повелителем огненной стихии. Ее нынешний повелитель Понграм уже в очень солидном возрасте, ему нужен сменщик, которого еще надо соответствующим образом подготовить, после чего Понграм сможет, наконец, уйти на покой. И этот мальчик, Иргин, никогда прежде не общался с другими ребятами. Именно вам предстоит научить его, как это делается, и если вы подружитесь с ним, то сможете в будущем войти в его свиту, а это означает столь высокое положение в обществе, о каком нам с вашим отцом и мечтать не приходится. Стоит же ради этого немного пострадать, да?

Близнецы согласились, что стоит, чтобы не перечить маме, хотя неизвестность, конечно, пугала. Но они уже не дошколята какие-нибудь, чтобы истерить по любому поводу! Им десять лет уже, а значит, настала пора помогать родителям, чем могут, принять на себя часть их тяжелой ноши. И любопытство, конечно, тоже никуда не денешь. С какими только ребятами им ни доводилось уже общаться, но будущих великих магов среди них, конечно, не было ни одного. Интересно даже просто взглянуть на этого Иргина.

Близнецов перед отбытием в храм Небесного Огня родители нарядили в парадные белые костюмы, в которых только в храм и пристало ходить, хотя упаковали и весь остальной гардероб, мало ли что там потом пригодится? Близнецы постарались взять с собой все свои любимые игрушки и книги. Их комнаты, лишившиеся привычного интерьера, выглядели теперь как-то грустно, лишь усиливая понимание, что сюда они еще долго не вернутся и в их жизни произошел крутой поворот. Но, по крайней мере, их было двое, так что при необходимости будет кому поплакаться.

Вступая под своды храма и крепко держа за руку брата, который, кажется, робел куда больше нее, Мелти с интересом оглядывалась по сторонам. Им уже доводилось здесь бывать, но только вместе с родителями и в главном зале, где проводились богослужения и у алтаря пылал негасимый огонь. Сейчас же их повели от входа в какой-то боковой коридор, и девочка поразилась, насколько же, оказывается, велик этот храм.

Сопровождающий их жрец, назвавший себя Сангисом, показал детям комнаты, в которых им предстоит теперь жить, помог родителям близнецов разместить принесенный скарб и дал время попрощаться с детьми, после чего взял Мелти и Канзика за руки и повел дальше по коридору, постучался в одну из дверей и, дождавшись ответа, завел их внутрь со словами: "Вот, теперь знакомьтесь".

В комнате их встретил мальчик, чей облик поразил Мелти до глубины души. Паренек был с нее ростом и чуть выше Канзика, одет в одни лишь кожаные шорты и перепоясывающие тело узкие кожаные же ремни. У него была огненно-рыжая шевелюра, какой Мелти еще ни у кого не доводилось видеть, хотя ребята, которых называли рыжими, ей иногда все же встречались. Но их рыжина была не слишком яркой, имела скорее коричневатый оттенок, а не апельсиновый. Торс паренька был загорелым, но не до смуглоты, так что этот легкий загар очень хорошо гармонировал с цветом его волос. Но больше всего Мелти удивила мускулатура этого мальчишки. Ни у одного из ее ровесников ничего подобного и близко не было. Да что там ровесники, даже у своего отца она такого не замечала! Разве что у культуристов, взрослых мужиков, которых иногда по телевизору показывают! Мышцы на руках и торсе Иргина бугрились точно так же, ну, разве что ростом он еще тем мужикам уступал, а так вполне бы сошел за их уменьшенную копию. Канзик при виде такого сверстника аж рот от удивления раскрыл, и Мелти подозревала, что и сама выглядит сейчас не менее глупо.

Сам Иргин пялился на близнецов ничуть не меньше, чем те на него. Ему просто было странно видеть перед собой людей своего роста, пусть и более субтильно сложенных, а потому казавшихся чрезмерно хрупкими. Одежда, хоть и приталенная, конечно, много чего скрывала, и Иргину вдруг остро захотелось увидеть их, так сказать, в натуральном виде. Особенно, конечно, девочку, ведь даже старшую сестру он голой никогда не видел и даже не представлял, как там у них все устроено. Ну, ему же обещали, что он может ими командовать, так почему бы не воспользоваться своим правами? Мальчик смутно чувствовал, что начинать знакомство с приказов будет не очень правильным, да и опыта у него такого еще не было, и потому он, представившись и узнав имена близнецов, предложил им продолжить знакомство в бассейне при храме, где его самого учили плавать.

Предложение для начала искупаться изрядно удивило Мелти. Хозяин комнаты при этом заметно покраснел, так что девочка понял, что он и сам еще робеет перед гостями.

- Так мне надо плавки тогда одеть, а ей купальник... - проблеял Канзик.

- А что такое плавки? - удивился Иргин.

- Ну, это то, в чем купаются.

- А разве для этого нужна какая-то одежда?

Ну да, Иргин всегда плавал нагишом и даже не представлял себе, что своего тела надо стесняться, ему еще в пятилетнем возрасте всякое стеснение отбили. Близнецы, напротив, крепко уже усвоили, что голыми на людях быть неприлично, даже на пляже, если ты не совсем еще карапуз. Но тут, в храме, кажется, совсем иные понятия о приличиях, и не им пытаться здесь что-то изменить. К тому же им надо как-то наладить контакт с этим мальчиком, это же их прямая обязанность его социализировать, так что начинать знакомство со ссоры не самая лучшая идея.

- А там с нами будут взрослые? - на всякий случай спросила Мелти.

- Чтобы спасать, что ли? Вы разве плавать не умеете?

- Да нет, умеем.

- Тогда только вы да я.

Иргину явно не хотелось посторонних глаз при столь близком знакомстве, тут и так-то не знаешь, как со своими чувствами справиться, так не хватал еще, чтобы при этом за тобой взрослые наблюдали! Он давно уже плавал уверенно, так что в бассейне его оставляли без присмотра.

Близнецы, помявшись, все же согласились, так что Иргин взял дело в свои руки и повел в знакомое ему помещение, пристроенное к храму с тыльной стороны. Заведя близнецов внутрь, он хозяйским жестом показал на стоящий неподалеку от края бассейна шезлонг, промолвил: "Раздевайтесь!", и сам же, подавая пример, быстро избавил от стягивающих его тело ремней и шорт.

Мелти и прежде доводилось видеть голых мальчиков, прежде всего, конечно, своего брата, с которым ее купали вместе лет до восьми, но поглазеть на Иргина, который и не думал прикрывать свою наготу, все равно было любопытно до жути. Ягодицы у него оказались такими же мускулистыми, как и торс, только почему-то сплошь покрытыми темными полосками, а вот спереди все было, как у Канзика, то есть еще детским по сути. Сразу видно, что это все же мальчишка, а не какой-нибудь взрослый лилипут. Хозяин бассейна, однако, явно ждал ответной любезности, так что пришлось раздеваться и самой, уговаривая себя, что это как у врача, которому смотреть детей голыми по должности положено. Ну, это же будущий их защитник, которого специально для этого растят, не сделает же он ей ничего плохого?!

Иргин, действительно, даже пальцем к ней не решился притронуться, но осмотрел внимательно и со всех сторон. И такого восхищенного выражения при взгляде на себя Мелти еще ни у кого не встречала, так что получила повод возгордиться. Как, оказывается, приятно, когда мальчики на тебя так смотрят и при этом не распускают рук!

Иргин и в самом деле был потрясен девчоночьей красотой. Такая вся стройная, руки и ноги тонкие, мышц не видно вообще, но они при таком телосложении, наверное, и гляделись бы не лучшим образом. Хочется обнять, но она такая хрупкая на вид, что как-то даже боязно...

С трудом оторвав взор от девочки, Иргин перешел к осмотру ее брата, и тут его впечатления оказались далеко не столь благостными. Ишь, покраснел весь, явно стесняется, поскольку и в самом деле есть чего стесняться. Не такой тощий, как сестра, но тоже ведь ни намека на мышцы, один не сошедший еще детский жирок. От наставников Иргин усвоил, что парень так выглядеть не должен. Но еще больше его поразили молочно-белые ягодицы Канзика без малейших следов каких бы то ни было воздействий. Собственный зад Иргина пересекали многочисленные полосы, вон, даже следы последней порки до конца еще не сошли. А тут...

- Слушай, тебя, что ли, ни разу в жизни не наказывали? - удивленно вопросил он Канзика.

- Почему, наказывали и не раз, - возразил тот. - И денег карманных лишали, и из дома не разрешали выходить.

- И это все?! И даже не высекли ни разу? Меня, вон, за любой проступок лупят, - и в доказательство Иргин продемонстрировал Канзику свой исполосованный зад.

"Это что же... его секут?.. неужто розгами?!" - забегали мысли у Канзика, и мальчик похолодел от страха. Он о таких наказаниях только в книгах читал! В их с Мелти классе так точно никого не наказывали, он бы знал! Но если здесь дерут розгами даже будущего повелителя огненной стихии, то им с сестрой пощады точно ждать не приходится!

Мелти сейчас тоже взирала на зад Иргина расширенными глазами, только сейчас осознав происхождение всех этих полосок. Поняв, что почему-то сильно напугал своих новых знакомых, и желая как-то разрядить обстановку, мальчик махнул рукой в сторону водной глади:

- Ладно, насмотрелись друг на друга, а теперь давайте поплаваем!

Близнецов уговаривать не пришлось, все дружно поплюхались в бассейн, и только там с них сошла скованность. Оказалось, что все трое отлично держатся на воде, а Канзик вовсе не такой безнадежный рохля, как казалось с первого взгляда, поскольку очень увертлив. Обнаружилось, что плескаться безо всякой одежды еще приятнее, чем в ней. Оказалось, что можно гоняться друг за другом, подныривать под другого и даже его притапливать, и никто при этом не кричит тебе с бортика, что так нельзя делать, потому что опасно! И никто не гонит тебя из воды, поскольку истекло отведенное время! Близнецы были в восторге от того, что можно так играть без присмотра взрослых, а Иргин - от самих этих игр, с которыми его только что познакомили. О наказаниях никто больше и не вспоминал.

Они накупались чуть ли не до посинения, вылезли отдыхать, а когда, наконец, обсохли и оделись, Иргин повел своих теперь уже точно друзей в трапезную при храме, где всегда кормили его самого. Они наелись от пуза и, наконец, уставшие и отяжелевшие, разбрелись по своим комнатам. Все трое сегодня легли спать в радостном настроении, предвкушая продолжение этого замечательного знакомства.

Если Мелти с Канзиком все еще пребывали в неведении, какая жизнь ждет их дальше в храме, то Иргин точно знал, что лафа закончилась. Ради знакомства с будущими соучениками его всего на один день освободили от занятий, и уже завтра все должно было вернуться в прежнюю колею. Ну, относительно прежнюю, поскольку теперь ему не приходилось быть один на один с преподавателями. Для близнецов и три человека в классе казалось слишком мало, ибо при таком раскладе внимания учителя хватало на каждого, то есть у тебя обязательно спросят и все выученное, и будут потом следить, как ты выполняешь новое задание. Даже на минуту отвлечься не дадут! Но для Иргина сам тот факт, что его учителям придется теперь делить свое внимание между тремя учениками, уже был серьезным облегчением.

Но в промежутках между занятиями никто не мешал детям общаться, и они заваливали друг друга вопросами. Мелти и Канзика, естественно, интересовали порядки в храме и как тут живет Иргин. Известие, что с родителями им разрешат встречаться только раз в неделю и то ненадолго, заставило близнецов приуныть. Они подозревали уже, что здесь их будут гонять и в хвост, и в гриву, так ведь еще и поплакаться на это некому будет! Иргин, правда, не знал, что именно будут от них требовать наставники, но вряд ли их ждут специальные болевые испытания, как его, ведь перед ними не ставится цель сродниться с огненной стихией!

Куда больше вопросов было у самого Иргина. Он понятия не имел, как живут дети за пределами храма, и даже старшая сестрица отказывалась его в этом просвещать. Близнецы, к счастью, оказались весьма словоохотливыми и красочно расписали ему, какие у них там были уроки, с кем они дружили, с кем враждовали, где гуляли и во что играли в свободное время. Иргин даже не знал теперь, завидовать ли им или не стоит. С одной стороны, прежняя жизнь близнецов по его представлениям была какой-то слишком уж вольной, с них мало требовали, у них было достаточно свободного времени, и они жили в окружении друзей. Им было с кем посоперничать, помериться силами, поделиться своими мыслями и переживаниями. Но с другой стороны, столь вольготная жизнь их явно расхолаживала. Если тебе все так легко дается, то и напрягаться не надо, не надо преодолевать себя, можно всю жизнь оставаться слабым. И что, когда они вырастут, им тоже все будут на блюдечке преподносить? Иргин что-то сильно в этом сомневался. Ну и как эти бедолаги тогда выживут в суровой взрослой жизни. Особенно Канзик, который все же будущий мужчина, хотя выглядит слабее сестры? Мелта, по крайней мере, сможет выйти за кого-нибудь замуж, муж ее и станет защищать. А вот представить Канзика в роли главы семьи Иргин не мог никак. Этот ж на какой-то анекдот смахивает!

Дурачком Канзик, однако, точно не был, что показали первые же уроки в храме, а в математике даже имел настоящий талант, все предложенные ему задачи щелкал мгновенно. Он признался Иргину, что в своей прежней школе регулярно решал контрольные по математике для своих более сильных, но туповатых одноклассников, чтобы те его не били. А еще похвастался, что сделал доклад в классе об одной математической функции, которую в школе не изучают, а он вот исследовал и составил ее график, доказав, что на нулевой отметке модуль ее значения стремится к единице. Иргин так и не понял, зачем Канзику далась эта странная функция, но способности нового друга оценил. Жаль, что здесь тот за него контрольную не напишет, поскольку все время будет под наблюдением.

Но вот когда занятия переместились в спортзал, роли их круто поменялись. Канзик даже рот раскрыл при виде того, что Иргин творил на турнике. Да в их школе даже сам физкультурник, бывший спортсмен, на такое не был способен! Свои способности в этом плане мальчик отлично представлял и понимал, что позора ему не избежать. Он с немалым трудом, извиваясь всем телом, сумел дотащить свой подбородок до перекладины, после чего повис на турнике сосиской, пока ему не разрешили спрыгнуть. Тренер, проводивший занятие, посмотрел на него с какой-то жалостью и больше уже не вызывал, сосредоточившись на Иргине и Мелти, которая для своего возраста, оказывается, имела вполне приличную физическую подготовку.

Иргину девчонка нравилась все больше и больше. Оказывается, даже когда тебя в семье все холят и лелеют, можно по собственной инициативе вести активный образ жизни и не превращаться в расплывшееся желе! А вот ее брат... Ну, светлая же голова, почему же позволяет себе становиться таким слабаком?! Ну, что же, если и наставники не станут гонять его здесь так, как надлежит, то Иргин сделает это за них! И он поклялся вырастить из Канзика настоящего мужчину.

Канзик никак не ожидал, что расплата за продемонстрированную им слабость наступит так быстро, но уже тем же вечером к нему в комнату зашел Иргин и приказал следовать за собой. Канзик даже возражать не осмелился, понимая, что если он своими ногами не пойдет, то его попросту потащат силой. Мелти все услышала из соседней комнаты и увязалась за ними.

Приведя своих друзей в экзекуционную комнату, Иргин сурово осведомился у Канзика, отчего тот почти всю тренировку просидел на лавке?

- Так тренер на меня внимания почти не обращал...

- А то, что это время специально отведено для того, чтобы активно двигаться, до тебя не дошло? Он тебя к лавке не привязывал. Мог бы и сам по стенке полазить, или по канату, или хотя бы попросту побегать. А тебя лень заела?

- Да не умеет он по канату лазать, - тут же заложила брата Мелти. - А бегать ему действительно лень, его и дома из кресла не вытащишь!

- Ну, от лени существует старое проверенное средство, - зловеще промолвил Иргин. - Недаром же говорят, что розги - лучшие друзья детей!

В окружении близнецов такого точно никто не говорил, так что такие слова Иргин мог услышать только здесь, в храме. Такие тут, видно, порядки. Иргин вон как интенсивно занимается, а все равно у него весь зад иссечен. В душу Канзика закралось подозрение, что порядки эти, возможно, распространяются не только на будущего повелителя огненной стихии, но и на всех оказавшихся здесь по воле случая детей. К счастью, здесь пока не было взрослых, но вот Иргин... что-то уж он больно выжидающе за него смотрит... Канзик даже попятился.

- Короче, будем тебя сейчас лечить, - припечатал Иргин, - раздевайся догола и ложись вон на ту лавку. Если и после этого будешь на тренировках отсиживаться, через неделю повторим процедуру.

- А может не надо... - пробормотал Канзик, - я и так все понял!

- Надо, - твердо сказал Иргин. - Ты, в конце концов, пацан или полная тряпка?

Канзик оглянулся на сестру, но та сейчас что-то не спешила заступаться за брата. То ли действительно, сравнивая с Иргином, начала воспринимать его как размазню, то ли ей любопытно было увидеть, как здесь наказывают мальчиков. Канзик покраснел до корней волос, но все же принялся избавляться от одежды. Обнаженное тело тут же покрылось гусиной кожицей, хотя холодно здесь не было. Хотелось разреветься, но мальчик понимал, что это будет уже полный позор. Тогда не только этот мужественный пацан, но и родная сестра общаться с ним не захочет!

Канзик медленно дотопал до лавки и неуверенно улегся, не зная, куда деть руки. Впрочем, Иргин, которому регулярно доводилось возлежать на этом предмете мебели, споро с эти разобрался. Оказалось, здесь ремни специальные приделаны и для рук, и для щиколоток. Напоследок притянув Канзика к лавке широким ремнем в районе поясницы, Иргин отошел выбрать розгу.

- Для начала всего десять ударов получишь, - предупредил он Канзика. - Меньше ребятам нашего возраста просто не дают даже за самые незначительные проступки. Если не подействует, то в следующий раз выдам больше.

Когда Иргин встал над ним с длинным прутом в руках, Канзик заранее сжал зубы и ягодицы, приготовившись терпеть, вот только переоценил свои силы. Прут прочертил поперек его ягодиц огненную полосу. Такой боли мальчик еще никогда в жизни не испытывал, даже когда в раннем детстве падал и разбивал коленки. Все прочитанные им в книгах истории про наказания розгами, которые ранее воспринимались им чисто абстрактно, вдруг заиграли живыми красками, и он моментально уверился, что все описанные там ужасы действительно могли существовать в реальной жизни! Канзик жалобно взвыл и задергался, но путы выдержали, уж больно надежно привязал его Иргин.

Второй удар опустился чуть ниже и причинил не меньшую боль. Канзик в отчаянии разревелся и понял, что уже не только не может, но и не хочет сдерживаться. Каждый удар он сопровождал громким криком и извиваниями, после чего обречено замирал, ожидая следующего. Иргин не спешил, всякий раз давал ему прореветься, а сам за это время успевал переброситься фразами с Мелти, рассказывая, как его самого здесь секли и как он себя вел под розгами. Если ему верить, выходило, что даже в семь лет Иргин был куда терпеливее десятилетнего Канзика. Осознавать это было обидно и даже унизительно, но Канзику сейчас было не до размышлений - все его внимание поглощала боль, которая только накапливалась в теле от удара к удару.

Десятый удар пришелся точно по тому месту, где ягодицы переходят в ноги, и оказался самым болезненным изо всех. Канзик заорал благим матом и долго не мог успокоиться даже после того, как его отвязали и поставили на ноги. Он рыдал и заливался слезами, уткнувшись лицом в плечо сестры. Иргин и Мелти теперь вдвоем его утешали, даже гладили по макушке, как маленького, и, наконец, кое-как утихомирили.

Задница горела после порки, следы от розог вспухли, и к ним было больно притронуться, но эмоции уже поутихли, и боль тоже понемногу отступала, правда, все еще напоминая о себе при каждом шаге. Канзику, наконец, разрешили одеться, и он даже смог проделать это без посторонней помощи. Иргин, осторожно поддерживая, помог ему дойти до комнаты, посоветовал спать эту ночь на животе и пообещал, что завтра будет уже вполне терпимо.

- А потом и заниматься сможешь в полную силу, - промолвил он, глядя Канзику прямо в глаза, - и непременно будешь это делать, если не хочешь повторения.

Конечно же, Канзик не хотел! Да он на следующей тренировке вообще ни разу не присядет, чтобы не лежать больше вот так, голой попой кверху! Фраза о лучших друзьях детей по-прежнему казалась ему сущим издевательством, но он не мог не признать, что стимул заниматься Иргин для него нашел более чем действенный.

Дружба и совместная учеба с близнецами стала для Иргина настоящим праздником души. Конечно, взрослые знают больше и с ними порой бывает интересно беседовать, но зато угнетает мысль, что вот ты-то сам не сможешь рассказать им ничего такого, чего бы они и так не знали. Обидно все время ощущать себя маленьким и глупым, но что делать, если рядом больше нет никаких образцом для сравнения?

Близнецы стали в этом плане настоящей находкой. О жизни за пределами храма они знали, конечно, куда больше него и в изучении некоторых наук продвинулись заметно дальше, особенно Канзик, но зато Иргин стал для них источником тех сакральных знаний, в которые обычных людей никогда не посвящают. Видимо, у жрецов Небесного Огня были на этих детей свои далеко идущие планы, раз они не препятствовали Иргину делиться с ними тем, что, по идее, предназначалось только ему как будущему повелителю огненной стихии. Ощущать себя самого учителем и наставником оказалось несказанно приятно, тем более для своих ровесников. А в остальном с ними можно было общаться на равных, и это тоже было новым для Иргина опытом, которого ему, оказывается, очень недоставало.

В общении с Мелти Иргин немного смущался, потому что плохо понимал, как с ней следует обращаться. Демонстрировать свою силу точно нельзя, ведь ему самой судьбой определено быть защитником, в том числе и ее тоже, но вот как еще показать, что она ему небезразлична? Канзик, вон, ее иногда за косу хватает, она в ответ его лупит, но как разобрать, это чисто братско-сестринские отношения или ребятам со стороны тоже так позволено? Иргин тоже бы так хотел, но пока не решался.

Общаться с Канзиком было куда легче. Он очень умный, конечно, но все же тоже пацан и имеет представление о мужской иерархии. В дружбе с Иргином он, конечно же, ведомый, который может и подтрунивать над своим вожаком, но при этом признает его превосходство и воспринимает как должное получаемые от него трепки.

Сам Канзик, кстати, поразительно изменился всего за полгода жизни в храме. Из-за регулярных физических упражнений он заметно окреп, больше не болтался сосиской на турнике, с удовольствием демонстрировал свои бицепсы и совершенно перестал стесняться наготы, наверное, потому, что его изменившееся тело нравилось ему куда больше прежнего. Оно потеряло лишний жирок, стало поджарым и мускулистым. До уровня Иргина ему было, конечно, еще очень далеко, но своих бывших одноклассников он бы сейчас точно поразил своим видом. И не только видом. Здесь его научили правильно драться, и хотя в регулярных спаррингах с Иргином он постоянно проигрывал, но со своими былыми неприятелями он бы сейчас точно справился, и думать об этом было очень приятно.

Был у Канзика и еще один предмет для гордости - он научился терпеть розги! Наказание, которое прежде казалось ему невероятно жутким и просто позорным, вдруг стало для него символом возмужания и приобщения к высоким общественным кругам. Иргина, будущего повелителя огня, регулярно секут, ну так и его теперь тоже! Иргин воспринимает это как должное и никогда не плачет под розгами, так ведь и сам он научился стискивать зубы и терпеть боль без криков и слез. В результате сестра больше не смотрит на него как на какое-то слабое и трусливое недоразумение, которое ей же и приходится защищать. Теперь он и сам при необходимости сможет ее защитить, а что позволяет ей себя лупить после сотворенных шалостей, так это все понарошку, в порядке игры, и они оба это прекрасно понимают. Канзик даже жалел, что Иргин все не решается в эту их игру вступить, тогда ведь еще интереснее стало бы. Да, Иргин по-прежнему куда сильнее и выносливее него, но вот полоски, что украшают их ягодицы, теперь очень схожие, и это как бы подчеркивает, что они относятся к одному мальчишескому братству.

Всех троих, конечно, немного удручало, что с родными они могут видеться только раз в неделю, но и с этим можно было смириться. Достаточно получать регулярные свидетельства, что в родной семье тебя все еще любят и не забывают, ну, еще поплакаться при случае на возникшие трудности, получить домашние гостинцы, и можно спокойно жить дальше, напитываясь новыми впечатлениями и довольствуясь общением в кругу своей троицы и с приставленными к ним наставниками.

Жизнь казалась вполне счастливой, и в будущее можно было бы смотреть с оптимизмом, если бы не неумолимо приближающийся срок, когда Иргин должен будет испытать на себе стихию огня и либо вобрать ее в себя, либо в ней погибнуть. Все прожитые им в храме годы его именно к этому и готовили. Огненная стихия не терпит слабаков и тех, кто боится боли. Иргин знал уже все ритуалы, которые необходимо совершить перед вхождением в эту стихию, но где-то в глубине его души еще жил страх перед ней, и его просто необходимо было в себе изжить, причем как можно быстрее.

Все это просто потому, что у него есть младший брат, Ледвик, которого специально рожали на свет в качестве запасного варианта на тот случай, если он, Иргин, не сумеет соответствовать своей миссии. Ледвику скоро исполнится пять, и если его старший брат не сумеет к тому моменту овладеть огненной стихией, малышу придется самому встать на этот путь и пройти свою первую инициацию, ну, то есть, прошагать голышом от родного дома до дверей храма, то и дело ощущая своей нежной кожей прикосновения жгучих крапивных стеблей. Свои собственные ощущения, когда он сам шел этой дорогой, Иргин до сих пор вспоминал с содроганием, хотя, казалось бы, после всего, что с ним здесь потом делали, его душа должна была огрубеть и воспринимать такие страдания как должное. Но нет, пережитое в раннем детстве почему-то ощущается куда более ярко, и то чувство творящейся над ним жути и его собственной полнейшей беспомощности до сих пор бередило его душу. И Иргину категорически не хотелось, чтобы через это прошел его младший братик. Пусть он живет и дальше в довольстве и неге, окруженный материнской любовью, и лишь когда подрастет и войдет в боевой возраст, как сейчас у самого Иргина, тогда и можно будет начать воспитывать в нем стойкость ко всяким жизненным неприятностям. Вон, с Канзиком это прекрасно получается!

Наконец, Иргин решился и заявил главному жрецу Ербизу, что готов пройти ритуал слияния с огненной стихией. Боязнь в душе никуда не делась, но долг был прежде всего.

- Ты хорошо осознаешь, что тебя ждет? - вопросил тот.

- Да, я должен буду войти в столб огня, в котором обычно сжигают жертвы.

- И этот огонь либо вольется в твое тело, либо ты в нем сгоришь и станешь очередной жертвой. Второго шанса у тебя, как ты понимаешь, не будет, с такими ожогами все равно не выживают, какую магию исцеления ни применяй.

- Да, я все понимаю, - промолвил Иргин чуть дрогнувшим голосом.

- Тогда готовься к этому таинству. Тебе нужно помедитировать и пройти омовение, чтобы очиститься телом и душой. В церемонии будет участвовать сам Понграм, а наблюдать ее пригласят всех твоих родных и близких. Будет ли это миг твоего триумфа или безвозвратной гибели, они имеют право это видеть. В любом случае ты исполнишь свой долг и заслужишь почет, его не достойны только трусы. Но мы все, конечно, надеемся на первое. Да, в огонь тебе надо будет входить безо всякой одежды, иначе она все равно сгорит и не станет тебе никакой защитой, а вот божество Небесного огня может поставить под сомнение твою готовность слиться с его стихией.

- Спасибо, я все так и сделаю, - произнес в ответ Иргин. Решающий шаг был сделан, и отыграть назад стало бы несмываемым позором.

Когда Иргин оповестил близнецов о предстоящем ему испытании, они ощутили настоящий шок. Ну да, они прекрасно знали про его предназначение, но одно дело знать, и совсем другое - увидеть все собственными глазами. Наблюдать такое, наверное, будет жутко, но они своей судьбы тоже не выбирали, и если уж их приставили к Иргину, то они должны поддерживать его до самого конца. А там ведь еще и его младший братик будет, которому пока и пяти лет нет. Вот для кого это будет настоящая жуть!

Последние сутки перед днем испытания Иргин не встречался с близнецами. Долгая медитация в одиночестве, очистительные процедуры, чтобы в организме не осталось ничего лишнего, отвергнутого им или же не усвоенного, что не способно впитать в себя огненную стихию, на следующее утро ритуальное омовение, и вот теперь он готов к решающему шагу.

Руководил таинством, разумеется, сам Понграм - нынешний повелитель огня. Его ярко-рыжая шевелюра была уже тронута сединой, и собравшиеся в церемониальном зале жрецы понимали, что их повелителю не так уж долго еще остается пребывать в должной силе. Он должен еще успеть воспитать себе преемника, если не этого, который сегодня пройдет испытания, так его младшего брата, который сейчас тоже здесь и пялится на окружающих своими круглыми глазенками. Да еще лет семь повелитель протянет, но потом уже все, третьего шанса ему божество не предоставит, и даже страшно подумать, что тогда станет с ними со всеми и со страной! Но сейчас не место для дурных мыслей, надо приложить все усилия, чтобы ритуал прошел как должно.

Мелти стояла в первом ряду гостей, и все перед ней было, как на ладони. Вот жрецы возжигают священный огонь посредине зала, и мощный огненный столб вырывается сквозь отверстия в полу, достигая чуть ли не самого потолка. Вот из боковых дверей выходит нагой мальчик, чья бронзовая кожа и рыжая шевелюра удивительно гармонируют с пламенем. Вот Понграм возлагает руки ему на голову, и оба повелителя огня, нынешний и будущий, синхронно произносят ритуальные заклинания. Вот мужчина, отпустив мальчика, легонько подталкивает его к священному огню, и тот идет, на мгновение замирает перед самым огненным столбом, а потом, решившись, шагает в него. Языки пламени тут же слизывают волосы Иргина, охватывают все его тело, уже кажется, что сейчас раздастся ужасный крик, но нет, испытуемый молчит, а потом пламя начинает втягиваться в его тело, и вот уже нет никакого столба, а есть огненная фигура в форме мальчишеского тела. Эта фигура с минуту стоит на месте, не в состоянии, кажется, пока собой управлять, но затем все же начинает двигаться и сходит с места. Огненный столб тут же восстанавливается, но фигура уже от него не зависит, поскольку огонь есть уже и в ней самой, и она идет к Понграму, и тот, без боязни прикоснувшись к ней, снимает с себя венец повелителя огня и возлагает ей на чело. И весь зал моментально оглашается приветственными криками.

Мелти с Канзиком подошли к Иргину, когда тот уже остыл и не походил больше на огненную фигуру. С виду это был все тот же мальчишка, вот только волосы полностью сгорели, да в глазах еще остался отблеск огня. Он широко улыбнулся, и Мелти тут же его облапила и залила неожиданно хлынувшими слезами, ощутив и его ответные объятия. Канзик, постеснявшийся подобного проявления чувств, неловко топтался рядом.

Отлипать от Иргина не хотелось, но все же пришлось, ведь здесь и без них было полно желающих его поздравить. Вот к нему подходит мать и тоже заключает его в объятия, тут же неподалеку его сестра и отчим. А вот и маленький братишка скачет рядом, еще, наверное, и не ведающий, какая суровая судьба его только что миновала.

Только потом настала пора жрецам преклонить колени перед своим будущим повелителем. В финале церемонии Иргина облачили в роскошные одеяния и повели на торжественный пир, принять участие в котором предстояло всем свидетелям свершившегося таинства.

На пиру героя дня усадили во главе стола. По правую руку от него уселся сам Понграм, место слева отвели матери, далее разместились члены семьи и близнецы. Жрецы храма расселись по старшинству со стороны Понграма.

Мелти с Канзиком ранее ни разу не доводилось присутствовать ни на каких официальных мероприятиях, о застольном этикете они даже понятия не имели, но при этом очень не хотели опозориться в глазах столь важных людей и потому поначалу вели себя очень скованно. Несколько оттаять им помогло присутствие в зале Ледвика. Ну, что взять с пацаненка, которому еще и пяти лет не исполнилось! Малыш постоянно вертелся на своем стуле, пялился по сторонам, умудрился перемазаться салатам, так что сидящей рядом старшей сестре пришлось утирать ему мордашку. Короче, карапуз настолько оттягивал внимание на себя, что подсматривать промахи у близнецов никому бы и в голову не пришло. Деликатесов на столе было немыслимое количество, причем таких, которые детям в обычной ситуации никто и предлагать бы не стал, так что грех было бы не воспользоваться случаем. Брат с сестрой наелись о пуза, так что даже вставать из-за стола потом было тяжело. Иргин тоже что-то ел, но как показалось Мелти, куда меньше их с братом. Возможно, он еще просто не отошел от перенесенного стресса.

Когда празднество закончилось, близнецам пришла пора задуматься о своей собственной судьбе. Свою миссию они выполнили, научили будущего повелителя огня общаться с простыми людьми, а заодно составили ему компанию в освоении школьных наук. Вот только дальше Иргина будет обучать уже сам Понграм, передавая будущему сменщику секреты своей магии, а им теперь куда? Вернуться в родной дом и в свою прежнюю школу? Да, во время проживания в храме они, конечно, переживали, что редко видятся с родителями, и немного даже тосковали по своим одноклассникам, вот только с Иргином было интереснее и как-то не хотелось возвращаться к прежней рутине. Они, впрочем, были уверены, что их желаний все равно никто не будет спрашивать, и потому немало удивились, когда их пригласил на разговор сам Ергиз.

- Ну что, дети, вы честно отработали свой контракт и помогли родителям выпутаться из долгов, - промолвил жрец. - Собираетесь теперь вернуться домой?

- А что, есть другие варианты? - удивился Канзик.

- Есть. Нашему молодому повелителю будет скучно без вас. Учеба учебой, но без общества сверстников он, боюсь, затоскует. Мы бы хотели, чтобы ваша с ним дружба не прерывалась, но есть одна загвоздка: мы имеем право обучать при храме только будущих жрецов. Если вы согласны выбрать эту жизненную стезю, мы будем рады помочь вам на сем трудном пути, если же нет, то, увы, нам с вами придется расстаться.

Близнецы переглянулись. Они никогда не мечтали стать жрецами, а до переселения в храм даже и не представляли, в чем заключаются их профессиональные обязанности, но жизненные планы в детстве часто меняются под воздействием обстоятельств, и отвергать это предложение с порога им уже как-то не хотелось.

- А вопросы задать можно? - спросила Мелти.

- Да, пожалуйста.

- Мы чаще сможем видеться с родными?

- Насильно удерживать на территории храма вас больше никто не будет. В свое свободное время сможете выходить в город, а там хоть в свой дом идите, хоть еще куда.

- Спасибо, а жрица может выйти замуж за повелителя огня?

- Наши догмы не предусматривают браков с живым воплощением Небесного Огня, но это не значит, что у него не может быть отношений с женщинами. Более того, он даже обязан обзавестись преемником, и нет никаких препятствий, чтобы его партнершей в этом деле выступила жрица. Если он тебя полюбит, никто не посмеет мешать вашей любви.

Мелти зарделась и благодарно кивнула. У не вопросов больше не было, а вот у Канзика еще оставались.

- Скажите, а как воспитывают будущих жрецов? Как самого Иргина, да?

- Ты интересуешься, наказывают ли их розгами, я правильно тебя понял? - усмехнулся жрец. - Не хочу тебя разочаровывать, но да, наказывают, пока они ни наберутся ума и ни научатся сами справляться со своими пороками. Если ты решишься выбрать эту стезю, то года три как минимум тебе еще придется потерпеть такие наказания, с той только разницей, что теперь тебя будут драть взрослые жрецы, а не наш молодой повелитель. Но, думаю, тебе это только пойдет на пользу.

Канзик выпучил глаза, переваривая услышанное, потом надолго задумался, но в итоге все же вымолвил, что согласен.

- Да ты настоящий герой! - поддела его сестра, когда жрец ушел. - Больше не боишься порки?

- Все еще боюсь, - признался брат, - но, знаешь... я раньше сам себя не уважал, потому что ты была сильнее меня и я нуждался в твоей защите. А теперь... да если они вздумают ко мне полезть, как раньше, я их сам отколошмачу, вот! - и он согнул руку, демонстрируя налившийся бицепс.

Мелти не могла не признать, что за прошедшие полгода брат перестал быть таким размазней, каким был раньше, и угроза телесных наказаний изрядно подхлестывала его энтузиазм в физических упражнениях. Может, ему это и в самом деле надо.

Хотя помимо обычных школьных премудростей близнецам пришлось приступить к изучению религиозных ритуалов и тех сторон учения о Небесном Огне, которые простым смертным недоступны, жизнь у них теперь пошла более вольная. Науки они постигали вместе с Иргином, когда же Понграм забирал последнего для освоения магических практик, у близнецов возникало свободное время, которое они могли использовать по собственному усмотрению. И, конечно, они не смогли устоять перед искушением заглянуть в свою прежнюю школу, где их, наверное, уже и позабыть успели.

Директор, конечно, крайне удивился, увидев своих бывших учеников в жреческих одеяниях. Он был осведомлен о причинах их временного переезда в храм, но полагал, что они вернутся обратно, как только юный кандидат в повелители огня докажет свою способность сливаться с огненной стихией. И вдруг такой сюрприз! Будущие жрецы захотели встретиться со своим прежним классом, и он не смог отказать им в этой просьбе. Пусть они еще малолетки, недавно закончившие начальную школу, но ведь теперь единственные друзья будущего повелителя, а фаворитам такой особы лучше не перечить по мелочам, а то ведь затаят обиду и при случае отыграются. Куда правильнее оставить у них благоприятное впечатление о родной школе, тогда ведь, если возникнет какая нужда, и с просьбой обратиться можно будет.

Не меньше удивились и четвероклассники, когда у них вдруг отменили урок математики, заявив, что вместо этого их ждет встреча с бывшими соучениками. Что эти соученики никто иные, как близнецы Канзик и Мелти, покинувшие их в начале учебного года, нетрудно было догадаться, но за что им теперь такая честь, никто из детей решительно не понимал. Впрочем, кто ж окажется поболтать вместо урока?

Близнецы были как-то странно одеты и вели себя что-то уж слишком уверенно. По крайней мере Канзик, который знал свое невысокое место в мальчишеской иерархии и обычно старался не отсвечивать.

- Это что на тебе за хламида такая? - вопросил Тангур, имевший репутацию самого крутого пацана в классе.

- Это одеяние жреца храма Небесного Огня, - с широкой улыбкой промолвил Канзик.

- Так ты теперь жрец, что ли?!

- Ну-у-у... будущий.

- И сеструха твоя тоже?

- Ага.

- А как вас туда занесло-то?

- Так ты ничего не знаешь, да? Ну, вспомни, какое событие совсем недавно праздновали по всей стране.

- Обретение нового повелителя огня, а что?

- А то, что он наш с тобой ровесник. Вот мы с сестрой последние полгода и составляли ему компанию в учебе, ну, чтобы ему одному скучно не было, а поскольку за это время мы с ним подружились, сам главный жрец предложил нам и дальше продолжать совместное с ним обучение, только он будет осваивать навыки повелителя огня, а мы с Мелти постигать жреческую науку. Ну а потом, да, будем служить в храме и ассистировать ему при проведении всяких обрядов.

Услыхав эти новости, некоторые ребята уже так исходили от зависти, что на них было жалко смотреть. Они сами все тут были далеко не из простых семейств, кое-кому родители прочили блестящую карьеру, но чтобы стать приближенными самого повелителя огня... о таком никто из них и мечтать не смел. Девчонки оказались более практичным народом и тут же стали пытаться подольститься к Мелти, заливая ей уши всяким восторженным трепом. Пацаны так просто не могли, самоуважение не позволяло. Канзика все это, кажется, забавляло, и он с улыбкой взирал на своего былого главного гонителя.

- Ну да, ты же всегда самым умным был, - с неохотой признал Тангур, - только все равно, небось, таким же хиляком остался!

- А вот и нет!

- А доказать сможешь?

- Ну, не при девчонках же! Давай отойдем куда-нибудь, где никто подсматривать не сможет.

Во всей школе такой характеристике соответствовали только мужские туалеты, и в один из них и направилась вся мальчишеская компания, благо во время урока там не торчал никто из старших ребят. Убедившись, что дверь надежно прикрыта и никто посторонний сюда случайно не войдет, Канзик стянул с себя свою "хламиду", а за ней и нижнюю рубашку, обнажив торс. Пацаны вытаращились на него, не в силах поверить в увиденное. Вместо привычного детского жирка грудь и спину мальчугана украшали крепкие мышцы. Канзик еще и бицепс свой продемонстрировал, чтобы не осталось никаких сомнений.

- А давай поборемся! - предложил Тангур.

- Давай!

Мальчишки сцепились, и Тангур, который всегда легко заламывал этого мямлю, неожиданно ощутил мощное сопротивление. Канзику и самому интересно было проверить свои новые силы, так что предложение былого недруга оказалось для него сродни манне небесной. Пацаны некоторое время пыхтели, пытаясь повалить друг друга, затем перешли в партер, пару раз перевернулись, но в итоге Канзик прижал Тангура к полу. Триумф был полным. Он расплатился, наконец, за годы унижения!

Помятый Тангур медленно поднимался с пола, не зная, куда деть глаза, его же приятели теперь ловили каждое слово Казника с открытыми ртами. Всех, конечно, интересовало, как он умудрился так натренироваться?

- Гоняли меня там и в хвост, и в гриву, - признался Канзик, - сам Иргин, кстати, и гонял. Я-то еще что, а вот у него мышцы во! Даже у взрослых редко такие встретишь. А еще он меня от лени отучил.

- Как?

Усмехнувшись, Канзик приспустил трусы и повернулся к ребятам задом. На крепких мальчишеских ягодицах хорошо выделялись красные полоски от последней порки.

- Это что?!...

- Розги. Да-да, что вы все рты-то раззявили, в храмах именно ими ребят и наказывают. Даже самого Иргина так драли до его слияния с огненной стихией. Теперь-то уже бесполезно, его никакая боль не проймет.

- А тебя пронимает?

- Розги кого хочешь проймут, можешь на себе попробовать. Только мне они в физических упражнениях помогли, а то раньше ленился много, а тебе помогут в учебе. Попроси отца, чтобы посодействовал. Да я знаю, что у вас никого в семье не порют, но тут же такой пример есть! Сам будущий повелитель огня, не хухры-мухры! Если расскажешь об этом отцу, он только рад будет. Что, не хочешь? Ну, тогда пеняй на себя, так и выйдешь из школы недоучкой!

Мальчишки уже и не знали, пугаться им или восхищаться смелостью Канзика, но не могли не признать, что сегодня он поразил их всех до глубины души. Хотелось быть таким, как он, но как-то боязно...

Канзик оделся и вернулся в класс триумфатором. Ни один пацан здесь больше не посмеет пренебрежительно о нем отозваться. В эйфории он не замечал, что на него теперь пялятся и девчонки. А ведь Мелти, похоже, тоже много что им порассказала, вон как она ехидно улыбается!

Долго купаться в лучах славы, увы, не удалось, поскольку отведенный на встречу с ними урок подходил к концу. Пришлось раскланяться и уйти восвояси. Ну, ничего, им же никто сюда не запрещал приходить и впредь, так что при случае можно будет нанести и повторный визит, особенно если удастся заманить с собой Ингера. Тогда все тут от счастья просто уписаются!

После первого успешного опыта слияния с огненной стихией жизнь Иргина радикально изменилась. Конечно, обязанность изучать школьные науки никто с него не снимал, но главными теперь стали занятия с Понграмом. Пожилой повелитель огненной стихии, которого сограждане почитали как живое воплощение самого Небесного Огня, был чужд стяжанию жизненных благ и жил в скромном домишке на пару комнат, который поддерживали в порядке приходящие храмовые слуги, старающиеся лишний раз не тревожить хозяина. Еду ему тоже готовил приходящий повар. Сам Понграм, если не странствовал по стране, осаждая желающих вторгнуться в ее пределы, почти не покидал своего дома, занимаясь исключительно интеллектуальной работой. На своей скромной жилплощади он сумел разместить библиотеку из нескольких тысяч томов, причем часть этих книг он написал самолично.

Единственной настоящей страстью Понграма была страсть к познанию, он ел, пил и спал только потому, что этого требовало его смертное тело, даже обязанность продолжать свой род его тяготила, но он и ее сумел исполнить, поскольку страна нуждалась в защите и после ее смерти. Он знакомил со своими открытиями старших храмовых жрецов, хотя и эти собеседники нередко раздражали его заскорузлостью своего мышления и неспособностью принять новое знание. Ну да, в обязанности входит прежде всего поддержание традиций, тщательное исполнение ритуалов, но даже если в них отсутствует тяга к стяжанию истины, то что тогда требовать с простых людей? Ну и кому он тогда передаст свои озарения? Впрочем, он знал кому - старшему сыну, которому предстояло сменить его на посту главного защитника родной земли.

Пока Иргин был мал, Понграм близко с ним не общался, предоставив воспитывать младенца его матери и ее супругу. Когда мальчуган чуть подрос и перебрался жить в храм, его обучением и воспитанием занимались жрецы во главе с Сангисом, который регулярно отчитывался перед Понграмом. По его словам выходило, что мальчик растет смелым, физически крепким, терпеливым и усидчивым, с памятью и логическим мышлением у него тоже все в порядке, так что есть надежда получить достойного сменщика. Да, воспитывают его жестко, но так некогда растили и самого Понграма, ведь огненная стихия не терпит трусов и слабаков. Все шло своим чередом, и Понграм понимал, что скоро настанет и его очередь обучать сменщика мастерству управления огненной стихией, но никаких родственных чувств к этому ребенку он по-прежнему не испытывал.

Все изменилось в день проведения таинства слияния с огненной стихией, когда Понграм положил руки на голову этого мальчика и их обоих в этот момент словно пронзили единые токи. Понграм вдруг ясно ощутил, что этот мальчуган - плоть от его плоти, что ему станет очень больно, если этого ребенка сейчас поглотит неистовая огненная стихия. А потом Иргин бестрепетно вошел в огненный столб, сумел втянуть в себя это пламя и вышел оттуда уже обновленным, так и пышущим энергией. Понграм, разумеется, почувствовал ее и понял, что да, свершилось! Ликовали тогда все, но его радость была особой - радость отца, сумевшего обрести достойного наследника.

Теперь он хотел видеть этого мальчика рядом с собой, жаждал передать ему свои знания и уберечь от ошибок. И исполнять обязанности учителя и наставника неожиданно оказалось приятно - куда приятнее, чем беседовать с умудренными жрецами. Мальчуган впитывал знания как губка, спрашивал даже о том, что ему знать пока было рано, и щедро делился в ответ своими эмоциями. Впитанной Иргином силе, кажется, было тесно в этом не слишком большом еще теле, и она готова была выплеснуться в любой момент. Приходилось сдерживать ее со стороны и, конечно, учить мальчика справляться со своими чувствами. Но тут уж, как ни учи, а одиннадцать лет это еще не тот возраст, когда человек может быть сдержанным и солидным. Если он здоров, то избыток жизненной энергии просто заставляет пробовать везде свои силы и пускаться во всяческие непродуманные авантюры. Ну, недаром же старшие сверстники любят сравнивать одиннадцатилеток с мартышками! И если это верно для обычных детей, то чего остается ждать от мальчугана, владеющего могучей магией, с которой он к тому же совершенно не умеет обращаться! Но тем важнее и ответственнее роль наставника при этом мальчике, роль, которую Понграм теперь просто не мог поручить никому другому.

Не забывал он и о своем втором сыне Ледвике, которому только что исполнилось пять лет. Что если Иргин по какой-то причине не сумеет обзавестись потомством? Да, он сейчас защищен огненной магией, но что только с мальчишками ни случается в этом боевом возрасте! Всегда лучше иметь запасной вариант, и рыженький малыш, настоящая егоза, вполне подходил для этой роли. Надо будет помочь устроить его в приличную школу и проследить, чтобы ни во что опасное не ввязывался.

Но сейчас важнее всего были занятия с Иргином, тайные для широкой публики и проводящиеся в том помещении, где ничего не может случайно вспыхнуть. Они с сыном сидели бок о бок, и Понграм показывал мальчику, как правильно испускать из себя пламя.

- Осторожнее, сынок, осторожнее. Не пытайся вызвать сразу большой импульс, старайся выдавать энергию дозировано, чтобы можно было ею легко управлять и направлять именно в то место, куда тебе требуется. Поразить одиночную цель, не повредив ее соседям, куда сложнее, чем запустить сметающий все и всех огненный вал. Вот смотри, как я заставляю гореть свою ладонь, и попробуй повторить.

Иргин попробовал. Его тонкие пальцы украсились небольшими язычками огня, дающими ровный свет.

- Молодец. Теперь осторожно увеличь их, да, именно осторожно, а то можешь самого себя поджечь и по новой лишишься своей шевелюры.

Иргин вздрогнул и решил не форсировать события. На месте сгоревшей во время испытания копны волос у него уже пробилась рыжая щетина, которой еще долго предстояло расти, чтобы стать чем-то приличным, но вновь ее лишаться он категорически не хотел.

- Да, правильно, поддерживай и дальше такой уровень. А теперь мысленно соедини все эти огненные потоки в один клубок и направь его на выбранную мишень. Вон ту, что на стене нарисована.

Иргин запустил свой огненный снаряд и слегка промахнулся. Да, надо чаще тренироваться, только вот где? В этот зал его без Понграма почему-то не пускают, мол, увлечется без контроля и весь храм разнесет! А за пределами храма тоже ведь всякое может случиться. Вот намедни он тренировался на каком-то пустыре, что на городских задворках, хотел сжечь сухой древесный ствол, непонятно почему еще не срубленный, но, видимо, плохо рассчитал и случайно поджег стоящий неподалеку сарай. Да, владение огненной стихией позволяет не только разжигать пламя, но и усмирять его, втягивая в себя, вот только тем премудростям его еще не учили...

Сарай в итоге сгорел дотла, его владелец пришел в храм за компенсацией, и жрецы, конечно, что-то выплатили, а вот Иргин удостоился только упрекающих взглядов, и это было неприятнее всего. Раньше бы его за такое обязательно выдрали, и это было бы справедливо, а теперь он останется без наказания и вынужден будет вечно страдать из-за ощущения своей вины. Как же, оказывается, раньше легче было жить в моральном плане! Ты накосячил, тебя за это наказали, ты свое отстрадал и очистил душу, и все, можно спокойно жить дальше. А теперь все остается на его совести, а это тяжело. Чтобы не косячить, надо стать ответственным, как взрослые, и именно этого от него, похоже, уже ждут, как от обладателя великой огненной силы, вот только такое поведение ему еще не по плечу. Вот ведь парадокс получается! Раньше он страдал из-за того, что не владеет еще огненной силой и потому слаб, а теперь он ей владеет и страдает от невозможности ее применения! Ох, вырасти бы поскорей...

Впрочем, как ни сетовал Иргин, а именно игры с собственной силой были основным содержанием его свободного времяпрепровождения. Да, его теперь свободно выпускали в город, но он положительно не знал, чем ему там заняться. И его друзья, Мелти с Канзиком, тоже этого не знали. Они же были детьми из хорошей семьи, их никогда не оставляли без присмотра и в город раньше тоже не пускали. Там же уличные хулиганы, грабители и всякие другие нехорошие люди! Вот только почему дети из простых семей лет с семи разгуливают свободно и никто в том проблемы почему-то не видит? Их жизнь, здоровье и душевное спокойствие менее ценны, да? Друзья чувствовали в этом какой-то подвох, но сформулировать пока не умели. И да, не в том они пока возрасте, чтобы бунтовать против родительской власти. Придется еще некоторое время пожить послушными детьми, а там уж они свое возьмут!

Были в городе, конечно, и вполне официальные, доступные для детей развлечения, вот только сплошь платные, а храмовые жрецы Иргину денег не давали, мол, он и так живет на всем готовом. У Понграма, наверное, собственных денег просто не было, все его скромные запросы удовлетворялись жрецами, да и как-то просто смешно идти к нему с этой мелкой проблемой. Мать изредка дарила Иргину подарки, но не денежные суммы, и, похоже, рассматривала уже старшего сына как отрезанный ломоть и брать на содержание не собиралась. Близнецов родители снабжали карманными деньгами, но довольно скудно, чтобы не развращать. Еще и на Иргина этих средств точно бы не хватило. Можно, конечно, потребовать, чтобы владельцы всех этих развлекательных заведений пускали его бесплатно, и ему даже не откажут, но тогда на нем повиснет моральный долг перед этими людьми, который когда-то и как-то все же придется оплачивать. Беда в том, что не узнаешь заранее, когда и как. Многие его сверстники посмеялись бы, наверное, над щепетильностью Иргина, но уж таким его воспитали.

Можно было еще, конечно, вместо прогулки по городу напроситься в гости к Понграму. Тот охотно пускал к себе сына и даже иногда оставлял ночевать. Переезжать сюда из храма насовсем Иргину не хотелось, все же при храме к его услугам были и бассейн, и спортивный зал, но зато приятно было осознавать, что он когда-нибудь получит по наследству все это книжное богатство, которое ему и сейчас уже разрешали брать в руки. Да, он пока еще мало что понимал в содержащейся в них премудрости, но был твердо уверен, что когда-нибудь во всем этом разберется, ведь не было еще в его жизни случая, чтобы он не достигал поставленных целей.

О том, что северную границу страны в очередной раз пересекли какие-то отморозки, Понграму сообщили из штаба пограничной стражи. Инцидент посчитали слишком мелким, чтобы задействовать высшее государственное руководство, но при этом достаточно существенным, чтобы просить о помощи. Понграм выругался про себя, но все же пообещал решить вопрос.

Возможность прибегать к божественному вмешательству по самым мелким поводам, по мнению Понграма, всерьез развратила охранников границы. Они теперь, похоже, самостоятельно могли справиться только с одиночными контрабандистами, любая же вооруженная банда заставляла их баррикадироваться на своих заставах и таможенных постах и оттуда взывать о помощи. Криминалитет этим успешно пользовался и успевал протащить через кордон все, что ему было нужно, ограбить пограничные поселения, а затем благополучно смыться восвояси, пока туда успеет добраться Понграм. Никакие дипломатические протесты, как правило, ни к чему не приводили. Правители сопредельных земель делали вид, что понятия не имеют, кто там у них озорует, обещали найти и покарать злоумышленников, но, конечно же, никогда никого не находили.

Понграму давно уже обрыдло гоняться по полям и лесам за этими шайками, но и отказаться он тоже не мог. Сразу пойдут слухи, что божество стало равнодушно к нуждам своих верных адептов, а такой ущерб авторитету Небесного Огня он просто не мог допустить. Оставалось лишь сетовать на природную человеческую лень, из-за которой всегда хочется свалить свои прямые обязанности на кого угодно, лучше всего, конечно же, на божество, которому ну просто больше делать нечего, кроме как работать вместо таких лентяев.

Тем не менее, Понграм посчитал сложившуюся ситуацию вполне подходящей для того, чтобы проверить на практике навыки своего ученика. Иргин, еще ни разу в жизни не выбиравшийся за пределы столицы, был вне себя от радости от такого известия. Мало того, что его ждала куча новых впечатлений, так он еще мог принести практическую пользу, а в двенадцать лет очень важно почувствовать себя полезным членом общества. Да, Иргину недавно исполнилось двенадцать, он уже больше года постигал азы огненной магии под руководством Понграма, мог теперь испускать огненные импульсы очень далеко и достаточно точно, так что считал себя готовым бойцом.

К границе повелителей огненной стихии доставили в экипаже начальника пограничной стражи. Ехали достаточно быстро, и Иргин всю дорогу не отлипал от окна, любуясь сменяющимися пейзажами. Сколько интересного он, оказывается, еще в жизни не видел! Частенько ему хотелось выйти и рассмотреть тут все повнимательнее, но куда там, надо спешить!

В нескольких верстах от границы и высадили из экипажа, дали пару сопровождающих и указали общее направление, где могут быть злоумышленники. По словам пограничников, их целью было приграничное селение, которое те заняли еще вчера и, похоже, основательно там перепились. Только это и объясняло, почему они не успели вовремя смыться до прибытия подкрепления пограничникам. Во всяком случае, никакого движения через границу в обратном направлении зафиксировано пока не было. Нетеропливость бандитов позволила отрезать их от границы, так что теперь оставалось лишь взять занятое ими село, каковая задача и возлагалась на повелителей огня. Ну да, самим лезть под пули, штурмуя дома, среди пограничников желающих не было.

Перед вступлением в село Понграм основательно проинструктировал Иргина. Мол, вперед не лезть, только отслеживать убегающих и посылать им в спины огненные заряды. Иргин послушно кивал, но сам в тайне мечтал о чем-нибудь более рискованном. Ну, не в тир же он приехал мишени расстреливать, пусть даже движущиеся!

Понграм быстро вычислил деревенский дом, где засела основная часть шайки. Дальше была уже почти рутина: громовое предложение сдаться через мегафон, огненное шоу над крышей, чтобы поняли, с кем имеют дело, и лишь затем операция по выкуриванию.

Бандиты и в самом деле оказались настоящими отморозками, поскольку в ответ на ультиматум из дома полетели пули. Понграм, разумеется, больше выжидать не стал и ответил таким огненным ударом, что деревянная халупа занялась сразу вся. Скрывавшиеся в ней заорали дурными голосами и принялись выпрыгивать из окон. Это, впрочем, уже мало чем могло им помочь, поскольку на них горела одежда.

Зрелище живых факелов, вопящих, разбегающихся по улице, катающихся по земле в тщетной надежде сбить пламя, могло бы стать незабываемым для любого мальчугана его возраста, но Иргина с детства готовили к таким сценам, и теперь он, упрямо сжав зубы, следил только на тем, чтобы никто из этих негодяев не убежал слишком далеко, подпалив соседний дом, а то ведь тушить еще придется! Иргин знал уже, как это делать, но втягивать в себя все пламя с большого горящего объекта занятие муторное, не слишком приятное и, главное, весьма опасное для собственной одежды, которая с огненной стихией не сроднялась и потому будет гореть на нем, как на простых смертных. Предстать перед сопровождающими их пограничниками нагишом мальчику претило. Это же не его близкие друзья в храме!

Понграм, однако, свое дело знал, и ни одному из бандитов далеко удрать не удалось. Возникли, однако, сомнения, что здесь полегла вся банда, и после короткого совещания с сопровождающими Понграм решил обследовать остальные дома села. Вся их компания теперь медленно передвигалась от здания к зданию, заходила внутрь, обследовала все комнаты и подвалы, заглядывала в хозяйственные строения во дворах, вызывая переполох местной живности, и только потом переходила к следующему участку.

С каждым очередным домом в картину состоявшегося здесь разграбления добавлялись все новые краски. Перепуганные хозяева вылезали из подвалов и даже из отхожих мест и, убедившись, что это свои, принимались жаловаться на сотворенные над ними бесчинства. Все деньги и ценные вещи грабители из хат конечно же прихватили, иногда даже вырывали сережки из женских ушей, забирали и разную живность, чтобы отправить себе в котел. Смирившиеся с грабежом хозяева подворий отделались побоями, но некоторых особо строптивых бандиты пристрелили. В одной из хат Понграм с Иргином обнаружили жестоко изнасилованную селянку, которая была теперь даже не в состоянии самостоятельно передвигаться и лишь с ужасом взирала на своих освободителей, будучи, похоже, даже не в состоянии отличить от надругавшихся над ней насильников. Тут даже Понграм был бессилен ей как-то помочь.

Все эти повторяющиеся картины людского горя заставляли душу Иргина наливаться праведной местью. Он то и дело повторял себе, что виновные в этом ужасе уже понесли достойное их наказание, но и сам до конца в это не верил. И действительно, когда они добрались до края села, несколько людских фигур выскочили из домов и метнулись к близкому лесу. И они никак не походили на испуганных поселян. Эти бандиты наверняка слышали выстрелы и рев огня в центре села, так что должны были догадываться, кто сюда явился по их души. Сейчас, поняв, что отсидеться не удастся, они спасались бегством.

К несчастью, Понграм слишком поздно заметил их побег, и, когда он был готов отправить им вслед огненный заряд, они уже успели скрыться за деревьями. Теперь гарантированно достать их можно было, только спалив весь лет дотла и лишив тем самым и так уже разоренных селян даже тех скромных доходов, что они могли из него извлечь. Надо было организовывать облаву, но пограничники что-то не проявляли энтузиазма. Ну да, бандиты же все были вооружены огнестрелом.

Уже вслух проклиная трусливых пограничников, Понграм самолично отправился отлавливать сбежавших. Следовавший за ним Иргин заметил, что двое от беглецов явственно забирали вправо и именно по их следам теперь шел Понграм, третий же, напротив, подался в левую сторону. Этак он теперь вообще уйдет безнаказанным!

Пользуясь тем, что за ним сейчас не следили, мальчик тихонько отделился от наставника и направился за одиноким беглецом. Две ярких вспышки в стороне и взметнувшиеся над лесом клубы пламени явственно свидетельствовали, что тем двоим уйти не удалось, так что теперь ему предстоит поставить точку во всей этой кампании. Вот только Иргин к его огромному сожалению никогда раньше не бывал в настоящем лесу, максимум в ухоженных городских парках, и потому не представлял, как здесь надо ходить и уж тем паче ходить бесшумно, да и следопыт из него был никакой. Мальчик, однако, упорно лез вперед, перебираясь через поваленные стволы, ломая ветки и распугивая лесных обитателей.

На сбежавшего бандита Иргин натолкнулся чисто случайно. Тот понимал, что к границе придется возвращаться кружным путем, и потому рассчитывал отсидеться здесь до темноты. Он, конечно, слышал шум и треск, что издавал его преследователь, но плохо понимал, кто бы это такой мог быть. Повелитель огня же, судя по вспышкам, явно подался в другую сторону. Какой-то осмелевший пограничник, что ли?

С этим следовало разобраться, и бандит засел в засаде. К его немалому удивлению преследователем оказался какой-то мальчуган лет двенадцати на вид, крепкий для своих лет, но все равно всего лишь обычный мальчишка, к тому же еще и безоружный. Бандит явно не знал, что у повелителя огня появился ученик, не то не повел бы себя столь неосмотрительно и не вышел бы на открытое место.

Иргин заметил беглеца, когда тот стоял от него в каких-то десяти шагах, да к тому же целился в него из пистолета. Запугать, наверное, хотел. Ну да, с такой дистанции точно не промажешь, но если сходу начать стрелять, так тут же себя и обнаружишь, а где-то неподалеку бродит жуткий повелитель огня, с которым уж точно лучше не сталкиваться.

- Эй, пацан, ты кто? - донеслось от беглеца.

- Твоя смерть! - прошипел в ответ Иргин.

Увидев, как испускают свет глаза странного рыжего пацана, бандит все же решился выстрелить, но Иргин оказался проворнее. Яркая световая вспышка, ослепившая бандита, и за ней огненный заряд, попавший точно в цель.

Мальчик старался не смотреть, как испущенное им пламя пожирает живого человека. Он больше следил за соседними деревьями, чтобы и те не загорелись и не пришлось тушить. Когда огонь, наконец, угас, Иргин взглянул, наконец, на обгоревшие останки бандита, и зрелище оказалось столь неприглядным, что его чуть не вырвало. С трудом справившись с тошнотой, мальчик отправился обратной дорогой. Его, возможно, отругают теперь за излишнюю самостоятельность, но он все же победил в своем первом настоящем бою и имеет полное право этим гордиться.

Та первая самостоятельная схватка, из которой Иргин вышел победителем, и то, что ей предшествовало, решительно изменили мироощущение мальчика. Раньше слова о своей будущей миссии защитника он воспринимал как-то абстрактно: ну, есть какие-то не конкретизируемые враги, грозящие родной земле всякими бедами, ну, надо с ними бороться. Но теперь, когда он столкнулся с этими врагами в реальности, оказалось, что это настоящие нелюди, грабители, убийцы и насильники. Никого из них ему жалко не было, но он решительно не понимал, как они вообще могли стать такими? В детстве над ними, что ли, так издевались, что они теперь мстят за это всему окружающему миру? Но вот его тоже с пяти лет очень жестко воспитывали, но он же не озлобился, все со временем понял, и у него даже мысли нет как-то расплатиться за свои детские страдания с причастными к этому жрецами. Нет, он не позабыл своих тогдашних мук и обиды на родителей, и даже сейчас еще немного на них обижался, что они тогда до последнего держали его в неведении относительно его дальнейшей судьбы. Но умом он уже понимал, что у них не было лучшего выбора. Ну, как объяснить пятилетнему малышу, что ему скоро будут делать больно и это никак не зависит от его собственного поведения, поскольку у него есть миссия, для которой его и рожали, и для исполнения этой миссии в нем необходимо взрастить стойкость к боли? Но он вырос и все осознал, а эти? Так и будут тащить через всю жизнь память о своих детских обидах, если те вообще имели место быть? Иргин в свои двенадцать лет еще сохранил в душе немного романтизма, и ему просто не хотелось верить, что люди могут вот так оскотиниться безо всякого к тому повода.

За ту проявленную им инициативу его даже не ругали. Иргину показалось даже, что наставника больше тогда беспокоила не безопасность его ученика, а то, как повлияет подобная схватка на психику Иргина. Психика мальчика, однако, оказалась исключительно стойкой, страшные сны его не мучили, а вот ненависть к разбойникам стала вполне конкретной, и Иргин с большим энтузиазмом готов был сопровождать Понграма во всех его боевых экспедициях.

Экспедиций этих, увы, меньше не становилось. Разбойные шайки лезли со всех сторон и далеко не всегда успевали уйти, получали жестокий урок, но уцелевшие все равно продолжали лезть через границу. Только ли жажда наживы их тянула? Понграм серьезно подозревал, что это власти соседних государств специально их сюда толкают, ну или, по крайней мере, никак не препятствуют их продвижению к границе по своей территории. Все это походило на разведку боем, совершаемую руками маргиналов, к деятельности которых власти формально никак не причастны, а потому и отвечать за нее не должны. На что они там рассчитывают даже в случае относительного успеха своих авантюр, Понграм решительно не понимал. Ну, должны же они осознавать, что в случае массового прорыва он сожжет любые их воинские колонны, как, кстати, уже и делал в не столь отдаленные годы! Нет, похоже, этому абсурду никогда не будет конца. Понграм уже столько лет живет в этом мире, но до сих пор не способен даже себе объяснить все извивы человеческой психики.

Весь следующий год Иргин регулярно мотался по стране в компании наставника, в промежутках даже успевая еще как-то учиться, но почти не видя друзей. Нехватку теоретических знаний компенсировал избыток практики. Мальчику позволяли теперь самостоятельно сражаться с вооруженными противниками, иногда даже с несколькими, он успешно выполнял порученные ему задания, приобретая авторитет среди пограничников, и уже мечтал о том времени, когда ему доверят ликвидировать прорыв через границу единолично. Он был уверен, что справится.

Потом неожиданно наступило некоторое затишье. То ли они с Понграмом уже всех бандитов перебили, то ли организаторам этих нападений надоело тратить свои деньги на совершенно безнадежное дело. Как бы там ни было, Иргин на время осел в столице, активнее взялся за учебу и постарался уделять больше времени общению с друзьями.

И тут он обнаружил, что за последний год они сильно изменились. Канзик, который и раньше старательно учился и очень редко шалил, теперь стал еще серьезнее и окончательно погрузился в научные занятия, мешая математику с богословием. Его, кажется, даже перестали наказывать, поскольку просто не за что было, и даже сам главный жрец Ербиз часто его хватил и, похоже, прочил в свои преемники. Канзик немного стеснялся выступающих на лице прыщей и стал реже выходить в город. Былые развлечения перестали его привлекать. Ну, прямо готовый уже жрец или научный сухарь!

Но с Канзиком, по крайней мере, можно было беседовать, как раньше. Лидерства Иргина в их дружбе он не оспаривал, он самой природой был создан, чтобы стать ведомым. Но вот Мелти... Она так вытянулась за прошедший год, что даже переросла Иргина на полголовы. Он, конечно, оставался физически сильнее и спокойно мог бы таскать ее на руках, если бы она ему это позволила. Вот только это таскание уже не казалось бы для них обоих обычной детской игрой.

Принято считать, что мальчики обычно не влюбляются в тех девочек, которых знают с раннего детства. Ну, просто потому, что не видят в них никакой загадки и потому воспринимают просто как друзей, хоть и иного пола. То же самое относится и к девочкам. И именно поэтому новички в школьном классе имеют явное преимущество в плане налаживания амурных отношений. Ну, Иргин и Мелти знали друг друга только с десятилетнего возраста, когда детская непосредственность уже ушла и всякие стыдные моменты из своих ранних детских лет вовсе не обязательно доводить до сведения своего избранника или избранницы. К тому же именно с этого возраста мальчишки и девчонки начинают предпочитать общаться в однополых компаниях, чтобы за следующие несколько лет противоположный пол приобрел в их глазах некую загадочность. Ну, Иргину и близнецам в их положении выбирать не приходилось, общались всегда втроем, потому что больше просто не с кем было, и Иргин, казалось бы, все должен был знать о Мелти, но вот всего год мимолетных встреч, и она уже кажется ему немного загадочной. Наваждение, что ли, такое?..

Обнаружив, что не может больше вести себя с Мелти, как прежде, да и она как-то странно на него смотрит, Иргин вдруг стал робеть в ее присутствии, что прежде было ему ну никак не свойственно, долго мучался, не в состоянии выразить свои чувства, попытался обратиться за советом к ее брату, но тот тоже решительно ничего не понимал и сам ничего подобного не испытывал. Ну, манерничает сестрица ни с того, ни с сего, так кто их, девчонок, знает, что им там в голову может взбрести?

Обращаться с такими глупостями к наставнику или к жрецам Иргину, конечно, и в голову не пришло, он даже матери стеснялся признаться в том, что с ним сейчас творится, и потому неожиданно выбрал в качестве консультанта старшую сестру, с которой у него в раннем детстве были не самые лучшие отношения и которую он уже давно перестал воспринимать в качестве близкого для себя человека. Если посмеется, так и фиг с ней, не страшно, он ее и так редко видит, а спокойно может и не встречаться вообще. Семнадцатилетняя Саеви, у которой не было уже отбоя от кавалеров, не стала, однако, потешаться над наивным младшим братом, а снисходительно пояснила, что тот попросту влюбился, и даже дала несколько ценных советов, как ему надо вести себя со своей девушкой.

Иргин внезапно понял, что она ему не врет и что она действительно ощущала нечто подобное к одному из своих парней, а может, и ко все по очередности, ну и они к ней тоже. Вот только почему о столь важных для людей чувствах он узнает от старшей сестры, а не от своих наставников, которым он привык доверять? Это было непонятно и обидно, но еще обиднее стало, когда он принялся целенаправленно искать информацию по интересующему его вопросу и обнаружил, что ее от детей тщательно скрывают! Куда ни сунешься, и тебе тут же дают отлуп, мол, не твоего это дело, нос еще не дорос и вообще, гуляй куда-нибудь подальше, малолетка! Ну, это когда он не представлялся, кто он такой на самом деле есть, но если представишься, то будут тебе почет и уважение, но никто ничего тогда честно ни расскажет.

Пришлось все-таки последовать советам старшей сестры. Возможности купить, что только заблагорассудится, у Иргина как раз были, храм не страдал от скудости пожертвований и мог исполнить небольшие прихоти своего будущего повелителя. Семья Мелти, конечно, давно расплатилась с долгами и теперь отнюдь не бедствовала, но ведь коробка конфет, набор детской косметики и букет цветов это ведь не подкуп, а просто знак внимания. Ну, не песни же ему петь под ее окном, он на это просто не мастак!

Иргин сильно робел, приглашая Мелти на первое свидание, но его инициативу оценили по достоинству, и его подношения были с благодарностью приняты. Более того, вскоре Иргин получил ответный дар в виде талисмана, который можно было повесить на шею, и тогда, наконец, с радостью уверился, что его чувства, похоже, взаимны.

Влюбленным никто не мешал встречаться, хотя жрецы и попросили, чтобы эти встречи не выходили за пределы храма. Ну да, никому не нужны досужие разговоры на столь щекотливую тему, и уж тем паче не стоит возбуждать мамаш из аристократических семейств, которые воспримут это как сигнал на старт и будут просто счастливы подсунуть будущему повелителю огня своих дочурок. Да, нынешний повелитель, Понграм, так до старости официально и прожил холостяком, но все же знают, что это не обет такой, напротив, повелитель просто обязан обзавестись наследником и никакие обычаи не препятствуют ему заключить законный брак со своей избранницей. Жрецы лучше, чем кто бы то ни было, понимали все эти расчеты, кандидатура избранницы, выученной в самом храме на роль будущей жрицы, их вполне устраивала, и потому они старательно ограждали чувства юных влюбленных от постороннего внимания. Впрочем, все тогда думали, что у Иргина и Мелти еще достаточно лет впереди, чтобы оценить искренность и крепость этих чувств, прежде чем дело дойдет до официального брака. Как же они все ошибались!

Когда Иргину исполнилось четырнадцать лет, его буквально обуяла жажда деятельности. Его роман с Мелти разрывался без срывов, но любили они пока друг друга только на словах, и обоим было понятно, что до свадьбы в этом плане ничего особо не изменится, а ее еще невесть сколько ждать. На границах тоже заметно поутихло, и юноша уже тосковал о том времени, когда они с Понграмом чуть ли не каждую неделю срывались из столицы, чтобы дать отпор очередным налетчикам. Иргин чувствовал, что за последний год его умение управлять огненной стихией изрядно возросло, но как это проверить на практике? Тренировки на полигоне не могли, разумеется, полностью имитировать обстановку реального боя. Иргин дал уже себе зарок, что, когда случится очередной серьезный прорыв через границу, он добьется у наставника права ликвидировать его самостоятельно. Он ведь вырос, наконец, он уже к этому готов. Он не ожидал, что мечтам его вскоре суждено сбыться, вот только причиной этому станет пренеприятнейшее событие.

Когда Понграм внезапно почувствовал боль в груди, прислуживающие ему жрецы не слишком всполошились. Все тут понимали, что повелитель огня уже, в сущности, пожилой человек и подобные недомогания случались с ним и раньше, но обходились без серьезных последствий. Врача, конечно, вызвали, но к его приходу пациент уже потерял сознание. Врач срочно приступил к реанимационным мероприятиям и вызвал себе подмогу из ближайшего госпиталя, но даже коллективные усилия приехавшей бригады положения не исправили. Врачам оставалось лишь констатировать, что повелитель огня помер от инфаркта.

Все обитатели храма были повержены в шок. О случившейся трагедии оповестили правительство страны и силовые структуры, но и там никто не знал, что теперь делать. Вся сложившаяся система безопасности государства опиралась на помощь божественных сил, проводником которых служил повелитель огня. Да, он успел родить себе сменщика и даже чему-то его выучить, но тот все равно еще мальчишка! Не было еще в истории случая, чтобы главным защитником страны становился парень столь юного возраста.

Ергиз заламывал руки и ругмя ругал себя и за то, что не слишком вникал в здоровье повелителя, и за то, что не убедил его пораньше обзавестись наследниками. Это хорошо еще, что Иргин сумел пройти испытание, а если бы провалил!? Следующему-то кандидату в повелители огня сейчас всего восемь лет, и после всего трех лет занятий он точно не был бы готов к испытанию огненной стихией, а стало быть, страна на несколько лет лишилась всякой божественной защиты!

Иргин, конечно, тоже был потрясен внезапной смертью наставника. Перед ним вдруг во всей наготе предстала истина, что как бы повелители огня ни подчиняли себе на потребу божественные силы, они все равно остаются при этом смертными людьми и, стало быть, игрушками беспощадного рока. В детстве в свою собственную смерть еще как-то не веришь, и в Иргине еще не пропала страсть к риску, свойственная его сверстникам, вот только они-то отвечают только за себя, а он теперь еще и за всю страну! И ему теперь тоже нужен сменщик, которому он сможет передать свои знания. Младший братец, к его счастью, уже изрядно перерос тот возраст, когда следует начинать обучение, если сейчас спешно заставить его пройти инициацию, то велик шанс, что мальчишку просто зря измучат, а нового повелителя огня из него не вырастет все равно. Да, Понграм вон сколько лет один страну защищал, не имея еще никаких наследников? Ну да, защищал, просто везло ему по жизни, а потом судьба разом взяла с него долг за все предыдущие удачи! Нет, он лично будет осмотрительнее и подготовит себе сменщика как можно скорее.

О своем желании срочно сыграть свадьбу с Мелти он оповестил жрецов. Те явно не были рады перспективам столь раннего брака своего повелителя, но, скрепя сердце, признали его необходимость. Чем раньше у повелителя появится наследник, тем больше шансов, что он успеет этого наследника выучить до своей смерти. Кто-то полез в архивы и выяснил, что в давние времена, когда люди жили меньше и быстрее взрослели, подобные ранние браки у повелителей уже случались и ни к каким трагедиям не привели, во всяком случае, никто из их юных жен не помер родами. О своем решении Иргин сказал любимой, со страхом ожидая отказа, но та сжала его руку своими двумя и промолвила, глядя прямо в глаза:

- Любимый мой, я давно уже поняла, что нам самой судьбой предназначено быть вместе до самой смерти. Твой долг перед страной - он и мой тоже. Если тебе необходим сын, который когда-нибудь тебя сменит, я тебе его подарю. И даже не одного, чтобы случай не сыграл с ними злую шутку.

Осознание государственной необходимости предстоящего действа побудило и родителей Мелти дать согласие на этот брак, а мнения старших членов семейства Ориен никто и не спрашивал, ведь с момента смерти Понграма Иргин считался полноправным повелителем огня и, разумеется, в этом качестве обладал всеми гражданскими правами. Родителям молодых, отодвинутых жрецами от организации самой свадьбы, оставалось лишь принимать положенные почести и гордиться своими детьми. Свадьба эта стала всенародным торжеством, перебившим тоску, воцарившуюся после внезапной смерти Понграма. Страна отчаянно хотела показать соседям, что все дела в ней идут нормально, что она еще способна дать отпор любым врагам.

Соседи, однако, так вовсе не думали. Силу Понграма успели испытать на себе многие и не хотели повторения этого урока, но этого великого бойца больше нет и из могилы он свои соотечественникам никак не поможет. Да, он кого-то там вроде бы подготовил себе на смену, но откуда опыт у безусого еще мальчишки? Если и есть возможность что-то урвать, так именно сейчас, пока этот Иргин еще не вырос и не заматерел.

То, что соседнее государство Рагвестол откровенно готовит массированное вторжение, донесла разведка. В правительстве прекрасно осознавали, что их собственная армия, долгие десятилетия финансировавшаяся по остаточному принципу, с рагвестолцами не справится, а исправлять упущения, срочно наращивая ее численность и вооруженность, уже поздно. Надежды, что дипломаты сумеют втянуть противника в переговорный процесс и тем самым максимально оттянуть время начала боевых действий, тоже быстро пошли прахом. Армия вторжения уже стояла на границе и готова была в ближайшие дни ее перейти.

Иргину о назревающей драме сообщили последним. Мол, медовый месяц, да и как он один остановит такую махину? Но в тайне это все равно было не удержать, и парень, услышав такие новости, просто взбеленился и потребовал ответа у Ергиза.

- Но, повелитель, мы просто не хотели вас беспокоить, у вас же молодая жена, и сами вы еще так молоды...

- Вы все еще держите меня за неразумного мальчишку, да?!!

- О, нет, конечно, но...

- Держите, я по глазам вашим вижу. Так вот зарубите себе на носу, что я уже взрослых человек, вся сила огненной стихии в моем подчинении, и я умею с ней обращаться! Я лично разгромлю этих самоуверенных негодяев, ждут они меня там или нет! Отправьте кого-нибудь в наш Генеральный штаб, пусть срочно сообщат, где именно ожидается наступление главных сил противника, и я немедленно отбуду туда.

Глаза Иргина уже реально пылали, еще немного, и он в бешенстве породит огненный смерч. Увещевать юнца, почувствовавшего себя единственным защитником родной земли, было слишком чревато, и жрец поспешил исполнить приказание. В Генеральном штабе такому посланию из храма удивились, попытались было сперва отделаться общими словами, но гонец пригрозил, что тогда их ждет личная встреча с разъяренным повелителем, которую саботажники могут и не пережить.

Иргина ждало прощание с Мелти и Канзиком, который и сам рвался сопровождать его на фронт, но получил отлуп, мол, пусть лучше наукой занимается и сестру бережет, а в бою от него пока мало проку. Памятуя, что божественные силы и так уже стоят за ее супругом, Мелти просто подарила ему на память свой платок, политый ее любимыми духами, мол, если захочет вспомнить о ней, пусть просто приложит его к лицу и понюхает. Больше Иргин ничего с собой из дома не взял, ведь сила огня и так была при нем.

Солдаты, занимавшие оборонительный рубеж недалеко от границы и увидевшие рядом с собой крепкого рыжеволосого подростка в черной одежде, совсем не похожей на их форменный камуфляж, долго не могли поверить, что это сам новый повелитель огня явился к ним на помощь. Юношу, однако, сопровождала пара жрецов, которых он использовал в роли своих ординарцев и денщиков. Вел себя парень очень нервно, срывался на всех, кто пытался ему перечить, включая командира части, державшей здесь оборону, но трусом явно не был и при начале наступления противника сразу же выдвинулся на передовой рубеж.

Увидев бронетехнику противника, двигавшуюся по всей ширине поля, Иргин понял, что настал его звездный час. Да, это не бандиты, нападающие на безоружные селения и спешащие удрать при первой же угрозе появления где-то поблизости повелителя огня. Эти, похоже, готовы и к собственной смерти и вовсе не считают ее бессмысленной. Они или еще не знают, что он уже здесь, или просто верят, что у него не хватит силенок накрыть их всех разом, а выжившие все равно прорвутся и просто сметут обороняющихся своим стальным кулаком. Ну, пусть тешат себя иллюзиями, тем горше будет их разочарование!

Вокруг уже вовсю свистели пули, но Иргин окружил себя плазменным облаком, в котором моментально сгорит и испарится любой влетевший в него материальный объект. Да, нагло прут... Впереди минные разградители, хотя мин здесь успели установить с гулькин нос, больше просто не было в запасе. За разградителями несколько десятков танков, а за теми еще боевые машины пехоты. Все уже, кажется, вышли на открытое поле, лес в случае чего не сгорит... Кажется, пора!

Иргин за какие-то мгновения резко увеличил выброс энергии и развернул свое плазменное облако в широкой огненный вал, который покатился навстречу наступавшим. Те, конечно, увидели, заорали что-то, но разворачиваться было уже поздно. Потоки плазмы накрыли всю бронетехнику и сожгли ее за секунды, проникая внутрь через каждую щель, и внутри машин сдетонировали еще все боеприпасы. Поле боя напоминало теперь пепелище, где не осталось ничего живого.

Иргин втянул в себя оставшийся огонь, ухитрившись даже не спалить свое одеяние, и медленно побрел в тыл. Здесь теперь уже точно не прорвутся. А вот как на других участках фронта?

Командир части, вышедшей из боя почти без потерь, смотрел на него теперь как преданный пес и ждал приказаний.

- У врага есть здесь еще резервы для наступления?

- Весьма незначительные, повелитель, может, еще подтянут, но на это нужно время.

- Хорошо, оповестите свое начальство, что здесь угроза купирована, пусть укажут мне следующее направление.

- Уже бегу, мой повелитель!

Следующие несколько дней Иргин мотался по фронту, сжигая везде противника подчистую. Он даже не считал, сколько тысяч людских душ он заставил расстаться с телом, прежде чем враги поняли, что им с ним не сладить. Уцелевшие рагвестолцы уползали обратно, яростно костеря безумную авантюру собственных властей, а власти эти уже запрашивали мира, трепеща от одной мысли, что этот бешеный юнец может добраться и до их городов. Старый Понграм тоже бывал крут со врагами, но столь массового их уничтожения за ним все же не числилось. Может, просто повода не давали. Другие страны, с интересом следящие за авантюрой рагвестолцев, теперь хвалили себя за осмотрительность и поздравляли победителей со столь неоспоримым успехом. Фотографии Иргина опубликовали все мировые газеты, естественно, с подробными комментариями его боевых свершений.

Все эти дипломатические игры Иргина не касались. Он свое дело сделал, спас родную страну от захвата, а там уж пусть взрослые дяди решают, как это все правильно оформить с точки зрения международного права. Его ждали дома юная супруга, верный друг и честно заслуженный триумф.

КОНЕЦ

---

Оставить комментарий © Copyright Беляков Евгений (lian@front.ru) Размещен: 01/01/2026, изменен: 01/01/2026. 112k. Статистика. Повесть: Мистика

Ваша оценка: не читать очень плохо плохо посредственно терпимо не читал нормально хорошая книга отличная книга великолепно шедевр

---

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"