Покорение Ригвилы.

В ожидании друга, который вот-вот должен был вернуться из Лиановеса, Вескер впервые за долгое время откровенно бездельничал, сидел развалившись в кресле и мрачно озирал видневшиеся в окне городские пейзажи. Древний Бэнан, что только ни повидавший за восемнадцать с лишним веков своей истории, теперь безудержно расползался во все стороны, сметая пашни и леса, и конца этому расширению не было видно. Ну, еще бы, сто пятьдесят миллионов населения, второй по величине город во всей Федерации после совсем уж исполинского Лиановеса, также второй по значению промышленный центр и при этом крупнейший центр химической промышленности. Здесь легче найти себе применение, чем в какой-нибудь убогой провинции, и нет ничего удивительного, что активные молодые люди слетаются со всех концов как мухи на мед. Вескер вполне понимал их устремления, но смотреть на то, как в этом море мигрантов размывается привычная ему с детства городская культура, было откровенно больно.

Ага, вот и звонок. Анобилат стоит уже у порога и ждет, когда его пустят в дом. Они с Вескером дружили еще со школьной скамьи, оба отличались своим упорством и уже многого добились в этой жизни. Вескер, пойдя по стопам отца, стал заниматься химией и в свои двадцать восемь лет стал уже одним из ведущих технологов крупного химического концерна. Отсюда и его квартира на верхнем этаже небоскреба, расположенного в самом престижном городском районе. Анобилат, в свою очередь, выбрал политическую стезю и выбился в прецессы, став одним из пяти депутатов, представлявших их город в Высшем экономическом совете, и к тому же войдя в состав комитета, курировавшего освоение космоса. Именно с заседания этого комитета, где должно было быть принято воистину судьбоносное решение, Анобилат и помчался в родной город.

- Ну, что решили? - нетерпеливо спросил Вескер, едва друг показался в гостиной.

- Освоению Ригвилы быть! - выдохнул тот.

- Вот так сразу?

- А куда еще тянуть? Ты же сам видишь, что проблемы на планете нарастают как ком. У нас уже тридцать миллиардов населения, и нет пока никаких признаков, что его прирост когда-нибудь прекратится. Существующие пахотные земли вскоре не смогут прокормить столько людей. Единственный выход - обводнять пустыню опресненной морской водой, которую еще придется транспортировать за тысячи километров, а это дикие расходы энергии и, соответственно, рост себестоимости продовольствия. Было бы хорошо, если бы люди умерили свои потребности, согласившись потреблять искусственную пищу, благо наши бэнанские комбинаты способны производить ее в любом потребном количестве, но где там, всем подавай еду исключительно натурального происхождения! Еще лучше, если бы мы, наконец, перестали заводить такие большие семьи, но всем почему-то хочется иметь много детей, а об общественном благе никто не думает.

- Ну, у нас-то с Кихоне пока только один ребенок, а ты вообще даже не женат, - усмехнулся Вескер.

- Ну да, мы же с тобой из семей старой городской интеллигенции, где иметь всего одного ребенка давно стало нормой, но это, увы, лишь небольшая часть народа, который в массе своей руководствуется совсем иными ценностями. И все это наши избиратели, против воли которых не пойдет на один вменяемый политик. Поэтому мы продолжим распахивать нашу планету до тех пор, пока на ней не останется ни одного не освоенного клочка, и тогда у нас все равно останется единственный выход - вырваться за пределы нашей родной планеты. Так почему бы не заняться этим сейчас, когда у нас есть потребные для такого рывка ресурсы?

- А они действительно есть? Это ж сколько кораблей придется построить, чтобы перевезти такую массу населения в соседнюю звездную систему? Где металл для этого? Известные месторождения, насколько я слышал, уже изрядно истощены.

- Уверяю тебя, в недрах Орсизы еще много что скрывается.

- Только поди доберись еще до этих недр.

- Скоро доберемся. Орсизу так и так придется сносить. Мы же давно уже занимаемся сносом горных хребтов, вот пришла и ее очередь.

- Одно дело невысокие горы высотой пару-тройку километров и совсем другое - высочайшая горная система планеты! Вспомни, сколько трудов пришлось приложить, чтобы сделать в ней пролом не месте нынешнего Лиановеса!

- Ну, с той поры уже восемь веков минуло, так что наши технологии сильно шагнули вперед. Основной массив неосвоенных пустынных земель отсечен от моря именно Орсизой, и через хребет такой высоты водоводы не протянешь. К тому же тот давний пролом, что породил Лиановес и позволил ему так возвыситься, теперь стал главным тормозом для его развития. В Лиановесе уже миллиард человек живет и город напоминает теперь песочные часы с двумя широкими чашами и узкой дырочкой между ними. Столичным жителям уже обрыдло это терпеть. Короче, Орсиза в любом случае обречена.

- Этак на планете вообще гор не останется!

- Ну, есть же еще Кинвара, чей главный хребет расположен перпендикулярно к морскому побережью и потому не мешает никаким водоводам. Вот там учредить один из трех национальных парков, где будет сохраняться дикая природа нашей планеты.

- Только три, значит... А остальные тогда где?

- Все, что можем себе позволить. И это будет не так уж мало, целых двенадцать процентов суши. Помимо Кинвары под охрану попадут наши родные джангрийские тропические леса, которые еще не успели свести, а также часть северных лесов и примыкающих к ним степных просторов. Пустынные пейзажи никто точно сохранять не станет.

- Ну, хоть что-то от родины сохранится. Но нас покамест совсем не то заботит. Почему для переселения выбрали именно Ригвилу, а не Сетрексу?

- Потому что она в полтора раза ближе, следовательно, меньше ресурсов придется тратить на перелет. К тому же она сейчас лучше изучена и больше напоминает нашу родную планету. Да нам вообще чертовски с ней повезло. Всего в четырех годах полета обнаружилась планета с кислородной атмосферой, у которой и диаметр, и сила тяготения практически не отличаются не отличаются от нашей планеты. Температуры на поверхности в целом тоже схожие, разница лишь в том, что там существенно больше влаги за счет большей доли океанической поверхности и правильного направления ветров. Это у нас здесь всего один континент, почти целиком занимающий северное полушарие, так что влага, испаряемая океаном, в основном над ним же и проливается, если не считать нашей Джангры и приморских областей Стежана, к северу от которых стоит Орсиза, преграждающая путь морским ветрам, так что за ней только сухая степь и пустыня. На Ригвиле же целых четыре континента общей площадью двести миллионов квадратных километров. Два из них, Баргжен и Вуктул, лежат в экваториальной зоне. Второй по величине континент Дотленк расположен в северном полушарии, и климат там в основном субтропический. На самом маленьком из континентов, Покстэне, что расположен в южном полушарии, климат близок к полувлажному тропическому. Ни на одном из этих континентов никогда не бывает засух, нет большого колебания температур, а уровень радиации даже ниже, чем у нас здесь. Специалисты полагают, что со временем Ригвила сможет принять треть населения нашей планеты.

- Это на все четыре свои континента?

- Нет, к сожалению, только на три. По данным разведчиков, на Вуктуле нет никаких признаков складчатости, самая верхняя его точка возвышается хорошо если на двести метров над уровнем океана, из-за почти нулевого уклона там полностью отсутствует поверхностный сток, так что весь этот континент по сути представляет собой одно колоссальное болото без единого клочка сухой земли. Осушить его нереально, так что людям там делать нечего. Там даже пресмыкающихся найти не удалось, только птиц и земноводных.

- А млекопитающие, если мне память не изменяет, на Ригвиле отсутствуют вообще?

- Да, это более молодая планета в сравнении с нашей и, видимо, не испытавшая в прошлом таких катастроф, так что эволюция там так далеко не зашла. На трех остальных ее материках царят гигантские пресмыкающиеся, от которых придется избавляться, но эта проблема вполне решаемая, да и других препятствий для колонизации не имеется. В конце концов, мы изучаем Ригвилу уже больше сорока лет, так что оба наших действующих хорпрецесса, Иссир и Шаугет, выслушав доклад последней разведывательной экспедиции, сошлись во мнению, что пришла пора переходить от исследований к реальному освоению. В Высшем экономическом совете в целом складывается то же мнение, так что препятствий, я думаю, не возникнет. Мне уже поручено определять состав первой партии переселенцев.

- Почему именно тебе?! - поразился Вескер.

- А потому что честь стать пионерами освоения Ригвилы отдана именно нам, бэнанцам! - расплылся в широкой улыбке Анобилат.

- И в чем подвох?

- Никакого подвоха. Дело в том, что местом для основания первой колонии выбрана юго-восточная окраина Баргжена, где произрастают густые тропические леса и постоянно льют дожди, что ближе всего именно к нашему здешнему климату. Для обитателей того же Лиановеса даже слабый дождик в диковинку, что уж говорить про тропические ливни, и никаких лесов они сроду не видели.

- Так, покажи, что это за место.

- На, смотри, - Анобилат развернул на столе карту Ригвилы. - Вот здесь, в восточном полушарии.

- А кто поверхность этой планеты на полушария-то разделил?

- Да астрономы наши постарались. Они для собственного удобства решили считать нулевым меридианом тот, что проходит через самую высокую вершину континента Дотленк, где они со временем намереваются воздвигнуть обсерваторию. Этот меридиан очень удачно проходит между континентами Баргжен и Вуктул, так что первый из них целиком оказывается в восточном полушарии, а второй - в западном. Большую часть Баргжена, как ты видишь, занимает обширнейшая равнина с общим уклоном к западу, и там протекает невероятной величины река, названная исследователями Канкой. До ее бассейна мы когда-нибудь тоже доберемся, но пока нас больше занимает восточная часть континента, отделенная от Канки горным хребтом. Вот здесь он, как видишь, подходит совсем близко к океаническому побережью, и его западный и восточный отроги выступают дальше в море, образуя весьма обширную бухту, которую можно будет использовать для базирования большого флота. В соседних горах же найдены залежи каменного угля, а также большие запасы железной и вольфрамовой руд.

- Вольфрам же, кажется, считается редкоземельным металлом?

- У нас здесь - да, но там его просто невероятно много. Короче, лучшего места, чтобы разместить поселение, развернуть металлургическое и химическое производство, а впоследствии и судоверфи, просто трудно себе представить. Вот в качестве организатора химического производства я на тебя и рассчитываю.

- Да я же технолог, а не строитель!

- Найдем и строителей. Главное, чтобы они строили по твоим указаниям. Где мне еще найти достаточно молодого, но уже столь опытного специалиста, что ему можно доверить задачу такой сложности?

- Ладно, убедил, - кивнул польщенный Вескер. - Только где мы электроэнергию будем брать для столь масштабного производства?

- А перекроем для начала плотинами две соседние горные реки, - промолвил Анобилат. - Они достаточно полноводные. А потом, если не хватит, построим электростанции, работающие на угле. В следующей партии переселенцев к нам прибудут лиановесцы, знающие толк и в металлургии, и в станкостроении. Наше поселение, которое решено назвать Тергатом, станет со временем планетарной столицей и базой для освоения Баргжена, Дотленка и Покстэна. Ну, это когда корабли построим.

- А кто их строить-то будет? И наш Бэнан, и Лиановес расположены в глубине континента, у нас нет никаких судостроителей.

- К тому времени, как будет готова промышленная база для создания верфей, к нам наверняка добавятся и переселенцы из приморских городов, имеющие нужные профессии. Все у нас будет, только дай срок!

- А где ты найдешь такую прорву энтузиастов, готовых очертя голову лететь на безлюдную планету и на пустом месте строить там цивилизацию.

- Вот уж с этим, Вески, никаких проблем не будет! Ты и сам из таких, недаром родители назвали тебя в честь ученого, с чьей подачи была упразднена Стежанская академия наук, своим консерватизмом только сковывавшая научный прогресс. Здесь, в Бэнане, масса молодых людей, которые просто не в состоянии найти своим способностям достойного применения. В таких условиях в буйных головах обязательно возникают всякие сомнительные идеи, вроде восстановления независимости Джангры, поскольку в составе Федерации мы де утрачиваем свою исконную культуру.

- Да где вы сейчас хоть одного чистокровного джангрийца найдете?! - взорвался Вескер. - За последние восемь веков все так перемешались, что все мы теперь тут полукровки, то есть те же лиановцы, что и в Лиановесе!

- Все так, только юным дуракам это не объяснишь. Их можно лишь увлечь другой столь же масштабной задачей, и освоение целой планеты для этого подходит лучше всего. Они в очередь еще будут выстраиваться, чтобы записаться в первую партию переселенцев. Особенно те, кто еще не успел обзавестись семьей.

- А вот тут у меня проблема, - вздохнул Вескер. - Моя Кихоне, конечно, куда угодно за мной последует, а ее специальность кулинара будет там очень к месту, но вот как быть с Микланом? Каково это в шесть лет остаться без обоих родителей, только с бабушками и дедушками? Да он уже такой непоседа, что старики с ним просто не справятся!

- Да, семьи, у кого они есть, придется брать с собой, - задумчиво промолвил Анобилат. - Наше путешествие будет в один конец, припасов и топлива, взятых на борт корабля, хватит лишь на перелет туда и на первый год проживания на месте, дальше мы должны уже будем перейти на снабжение местными ресурсами. И чтобы корабль смог улететь назад, нам придется на месте произвести для него топливо. И на общение между планетами тоже особо рассчитывать не приходится. Ну, что это за общение, когда сигнал идет в одну сторону почти четыре года, а ответа на него, соответственно, приходится ждать почти восемь лет! Короче, попрощайтесь со своими родителями, а сына все же возьмите с собой. Пусть он станет первым ребенком на Ригвиле, потом еще до конца жизни будет этим гордиться!

- Так и сделаем, - принял решение Вескер.

Предположения Анобилата о переизбытке энтузиастов оправдались полностью. Чтобы попасть в первую партию переселенцев численностью в пять тысяч человек, бэнанцы действительно выстраивались в длинные очереди, так что у главы экспедиции была возможность отбирать самых здоровых и квалифицированных людей, советуя отвергнутым дождаться следующей волны переселения. Через сколько лет она последует, никто точно сказать не мог, но, по словам Анобилата, планы у федеральных властей были грандиозные, а узким местом пока являлось строительство межзвездных кораблей, которые были настолько велики, что собирать их приходилось только на планетарной орбите. Первый из этих гигантов был уже готов к полету, на втором заканчивались отделочные работы, а на стапелях космической верфи уже закладывались новые корпуса. Хорпрецесс Иссир, оказывается, дал поручение подсчитать, сколько таких кораблей сможет построить Федерация, если направит на это дело все доступные ресурсы. Выходило что-то порядка сорока тысяч, что с первого взгляда казалось чем-то несусветным, поистине фантастическим, но Анобилат не сомневался в своем народе. Если уж он проникнется идеей, то согласится жить впроголодь, но цели своей обязательно постарается достичь. Человечество созрело уже для решительного рывка в дальний космос, стало быть, этот рывок обязательно будет совершен.

Без торжественных проводов первых переселенцев дело, разумеется, не обошлось, но для отлетающих куда важнее были их частные прощания с родными и друзьями. Да, они больше никогда не увидят своих пожилых родителей, тем предстоит в одиночестве доживать век в родном Бэнане, лишь раз в несколько лет получая вести от улетевших покорять Ригвилу детей. Да, они, возможно, навсегда расстанутся и с остающимися здесь друзьями, если те, конечно, не решатся записаться в какую-нибудь из следующих волн переселенцев. И в любом случае родную планету они больше уже никогда не увидят. Их полет на Ригвилу это путешествие в один конец.

Вескеру и Кихоне было все же легче, ведь они перебирались на Ригвилу всей семьей и даже с частью своего дружеского круга. Вескеру устроили проводы на его химическом комбинате, Кихоне - в ее ресторане, они попрощались со стариками, а раздувающийся от гордости Миклан - со своими друзьями по двору. Бедняга еще не представлял, каково это провести четыре года в металлической коробке, где к тому же нет ни одного твоего сверстника! Увы, за престиж в этой жизни всегда приходится расплачиваться.

На борт корабля переселенцев доставляли небольшими партиями на орбитальных челноках, после чего распределяли по каютам. Удивительно, но ни один из них в последний момент не соскочил! Вескер после этого еще больше уверился в успехе их авантюрной экспедиции. Сплоченная команда людей с такой стальной волей обязательно справится с любыми трудностями!

В столь долгом полете самая большая проблема это скука. Когда все со всеми успели перезнакомиться и рассказать свои истории, встал вопрос, чем занять людей. Поскольку народ здесь в большинстве собрался весьма молодой, решили, что лучше всего учебой. Переселенцам неплохо заранее освоить все те технологические процессы, которым им придется заниматься на Ригвиле, да и с географией и биологией этой планеты тоже неплохо было бы ознакомиться. Пять комплексных научных экспедиций, последовательно высаживавшихся на этой планете, сумели собрать о ней очень обширные материалы, и все это сейчас было в распоряжении переселенцев. Для оказавшихся на борту детей, разумеется, организовали школу, благо среди переселенцев оказалось достаточно людей с педагогическим образованием. Шестилетний Микли, оказавшийся здесь единственным первоклассником, тоже общей участи не избег, и это, пожалуй, пошло ему на пользу, ведь отлынивать от уроков у активного ребенка здесь просто не было возможности.

А руководители экспедиции тем временем занимались долгосрочным планированием. Капитан корабля Виград разбирался, сколько ему с экипажем придется пробыть на планете, прежде чем там заработает химическое производство, способное произвести топливо для обратного перелета. Запускать это производство планировалось при помощи ресурсов самого корабля, прежде всего вырабатываемой на нем электроэнергии, а также погруженных на него механизмов и орудий труда. Виград предпочел бы взять на борт побольше промышленных роботов, но при планировании экспедиции предпочтение было отдано как можно большему числу переселенцев и средствам жизнеобеспечения для них, а на месте они, мол, и своими руками отлично поработают.

Шармаха, командующего сотней гвардов, командированных в экспедицию их Бэнанским клубом, интересовали вопросы обеспечения безопасности переселенцев. Было известно, что континент Баргжен, где им предстояло высадиться, был населен очень крупными пресмыкающимися, многие из которых могли воспринять людей в качестве своей добычи. Все понимали, что с такими соседями нормальная жизнь будет невозможна, так что нынешние хозяева континента были заранее приговорены к тотальному истреблению, но это уже где-то в отдаленной перспективе, а пока надо было оградить поселок от их проникновения. К счастью, по данным разведчиков, наиболее опасные разновидности ящеров обитали на равнинах в западной и центральной части континента, а на востоке их передвижению мешали горный рельеф местности и непролазные леса. Это в какой-то степени облегчало задачу охранников, но все равно следовало заранее разобраться, где будет проходить охраняемый периметр.

Ну и, конечно же, следовало наметить последовательность действий при освоении территории, так что Вескер с Анобилатом немало дней провели над картой Баргжена.

- Вот эта горная цепь, ресурсы которой нам предстоит разрабатывать, получила у разведчиков название Терга, - провел пальцем по карте Анобилат.

Ну да, слово "терг", означающее в джангрийском языке влажный тропический лес, перекочевало оттуда в лиановский язык и стало общеупотребительным. Разведчиков наверняка поразили горы, но самых вершин заросшие именно таким лесом, так что для этих гор напрашивалось само собой. Соответственно, и город, что должен был разместиться у их подножия, получил имя Теграт.

- Вот здесь, как ты видишь, Терга подходит вплотную к морскому побережью, вдаваясь в море двумя отрогами, из-за чего образовывается обширная бухта, способная укрыть большое количество судов, - продолжал вещать Анобилат. - Уже одно это делает данное место наиболее предпочтительным для основания будущей планетарной столицы, но природа к тому преподнесла нам здесь сказочные подарки. В южном отроге обнаружены богатые залежи железной руды, а в северном - мощные пласты коксующегося угля, так что можно будет закладывать шахты буквально в пешей доступности от поселка. Сам поселок мы построим между двумя отрогами, рядом со стоянкой кораблей. Здесь достаточно ровное место, так что на первое время нам хватит. Вот тут мы разместим металлургический комбинат, здесь - кирпичный завод, здесь - твой будущий химический комбинат, а вот здесь потом будем строить верфь, когда появятся нужные специалисты.

- А вольфрамовые руды тут где нашли?

- Чуть подальше на север, так что скоро и до них доберемся.

- А где электроэнергию для всего этого брать? Мощностей корабля хватит лишь на освещение поселка и, может быть, лесопилку.

- А перекроем вот эти две реки, впадающие в бухту. У них вроде и небольшие бассейны водосбора, но они при этом удивительно полноводные.

- Ничего удивительного, если там дожди идут не переставая.

- Вот эту речку разведчики назвали Ункой, а ту, что впадает севернее, Линкой. Течение у них быстрое, сделанные по всем правилам каменные плотины нам, боюсь, еще долго не осилить, но это не беда, обойдемся для начала деревянными, расположенными близко к устьям. Ну, как у нас когда-то давно речные мельницы строили. А со временем ту же Унку можно будет перекрыть и повыше в горах, создав там водохранилище.

- А на хрена оно нам сдалось, когда там воды и так больше, чем нужно?

- Ну, на что-нибудь, может, и сгодится, хотя бы горные сели в себя принимать.

- А там случаются сели?

- Разведчики не зафиксировали, но они не так уж долго там и пробыли. Это, конечно, не наша Кинвара, но все же горная местность, мало что здесь может случиться...

- Ладно, с электричеством мы на первое время проблемы решим, а каковы дальнейшие перспективы развития нашего Тергата? Десять тысяч жителей на этой площадке разместятся с комфортом, не спорю, но переселять-то сюда намерены не один миллион.

- А тогда нам придется перевалить через северный отрог и расширять город вдоль восточного побережья Баргжена. Здесь, как видишь, Терга уже достаточно далеко отходит от моря, так что в наличии весьма обширная равнина, общая площадь которой, пожалуй, даже побольше, чем у приморской равнины Стежана, где с юга Алмазное море, а с севера Орсиза. Тут хватит места для любого количества переселенцев. Скорей всего, все жилые кварталы Тергата со временем переместятся туда. Все же химические и металлургические комбинаты не лучшее соседство для человеческого жилья.

- Это да, это у нас в Бэнане образовался слоеный пирог... А как будет проходить освоение местности за пределами Тергата? Ведь даже эта равнина площадью в пять миллионов квадратных километров составляет лишь небольшую часть всего континента, территория которого больше в тринадцать и четыре десятых раза. А континенты Дотленк и Покстэн, которые тоже признаны пригодными для освоения?

- Ну, когда укрепимся здесь, начнем строить корабли, тогда и приступим к их колонизации, не все сразу. Нам нужна собственная мощная производственная база и достаточное количество людей, которые согласятся отправиться на выселки. Пока это еще не актуальные проблемы.

Ну, с этим Вескер был согласен, надо прежде всего наладить производство, чтобы люди зажили на новом месте не хуже, чем у себя на родине. Но как оказалось, был на корабле и человек, считающий самыми важными совсем иные задачи.

Среди переселенцев обнаружился видный бэнанский поэт Бискор, ранее заведовавший кафедрой джангрийской филологии и этнографии в Бэнанском университете. Говорили, что он один из немногих в совершенстве владеет давно уже вымершим джангрийским языком. Что заставило этого ученого мужа бросить свою научную стезю и отправиться осваивать дремучие леса на далекой планете, где не то что в ближайшие годы, но, пожалуй, и в ближайшие десятилетия никаких университетов точно не будет? Вескера донимало любопытство, и он решил завести знакомство с авантюрным поэтом, что был на двенадцать лет его старше. Бискор, в свою очередь, явно испытывал острое желание выговориться, так что охотно пошел на контакт с одним из руководителей экспедиции.

- Все дело в том, милейший, что наша древняя самобытная культура постепенно уходит в небытие под натиском машинной цивилизации. Вот глядя на нынешний Бэнан, кто скажет, что это древняя столица могущественной империи? Его историческая часть занимает клочок земли в центре города, и его еще и не всякий найдет среди современных кварталов. Уверен, что большинство горожан там даже и не бывало ни разу в жизни. У нас теперь огромный университет, но готовит он почти исключительно технарей, и почти никого не интересует культура! Да, в отдаленных селах какие-то следы джангрийской культуры еще сохранились, но в условиях машинного производства существование этих сел уже утратило всякий экономический смысл, они буквально сметаются, а земли этих поселений распахиваются, а за ними такая же участь ждет и малые города. В Стежане, насколько я знаю, господствуют те же тенденции. И что у нас в итоге останется? Всего три мегаполиса на всю Джангру, хорошо если десяток на огромный Стежан! А Монлоан? У них же даже столица почти не растет! Когда учреждали Федерацию, в Монлоане проживало пять процентов населения планеты, в Высшем экономическом совете их представляло пятьдесят депутатов, а сейчас всего трое! Меньше, чем от одного нашего Бэнана!

- Ну так тогда на всей планете хорошо если набирался миллиард населения, а сейчас нас уже тридцать миллиардов!

- Да, мы сильно выросли в численности, но неужели это только в Джангре и Стежане такой прирост, а монлоанцы перестали вдруг хотеть заводить большие семьи?

- Да нет, рождаемость там не ниже, чем в иных местах, но к чему там приложить руки молодежи? Там ведь и крупной промышленности нет, нуждающейся в рабочей силе, и с месторождениями полезных ископаемых им как-то не повезло, и даже интенсивному сельскому хозяйству, требующему ручного труда, в их степной зоне неоткуда взяться. Вот молодые люди и бегут оттуда в поисках лучшей жизни.

- Вот именно, а в итоге монлоанскую культуру некому больше наследовать. Нас-то в Бэнане еще как-то поддерживают за счет щедрот провинциальных властей, а вот мой коллега из Монлоанского университета писал, что у них жуткий недобор студентов, закрываются кафедры, да и весь университет по сути уже на грани закрытия. А закроется этот университет, и некому станет поддерживать свет монлоанской культуры, а затем неизбежно сгинет и сам Монлоан, станет лишь пятном на исторической карте!

- Так, стало быть, в Джангре сохранению культуры угрожает мощное развитие промышленного производства, а в Монлоане - полное отсутствие такового? Так где же тогда выход, профессор?

- Увы, при сложившихся парадигмах общественного развития выхода нет, - вздохнул Бискор. - На нашей родной планете уже ничего не изменить. Все население сосредоточится в мегаполисах, всю остальную сушу либо распашут под нужды сельского хозяйства, либо застроят новыми предприятиями. Но там, куда мы летим, прорва не освоенной земли! Когда-то наши предки прекрасно умели выживать в тропических лесах, вся наша джангрийская культура порождена их хозяйственным укладом, так почему бы, черт возьми, нам не взять на вооружение их опыт? А хозяйственный уклад возродит и родственную ему культуру!

Ни хрена себе планы у отставного профессора! Вескер не стал его разочаровывать, что в планах руководства экспедиции как раз воспроизвести на Ригвиле современную индустриальную культуру. Зато, по крайней мере, стало ясно, зачем Анобилат принял в число переселенцев этого радетеля древней культуры. Его знания о методах хозяйствования древних джангрийцев действительно могут принести немало пользы на первоначальном этапе. Им же и в самом деле придется сперва жить в лесу, заниматься деревообработкой и лишь затем, шаг за шагом, выстраивать здание передовой индустрии.

Когда звезда, вокруг которой вращалась Ригвила, из светящегося пятнышка на экранах превратилась в ярко сверкающий диск, люди на корабле заметно оживились. Их долгий перелет подходил к концу, настала пора готовиться к высадке.

Звездолет приземлился в точности на заранее намеченную точную площадку, спалив своими дюзами всю оказавшуюся там растительность.

Растительность? Вескер пялился в обзорный экран, с трудом осознавая увиденное, настолько оно не соответствовало его ожиданиям. Выжженный кусок земли был не так уж велик, а за его пределами стеной стоял непроходимый тропический лес. Но ведь последняя разведывательная экспедиция докладывала, что очистила всю запланированную территорию будущего поселения ото всех деревьев. Он же сам видел эти фотографии! Да, с момента, когда их сделали, прошло уже восемь лет, но не могло же за это время все так зарасти, что молодой лес по виду уже ничем не отличался от старого?! Неужто тут все так бешено растет!!

Стоявший рядом Анобилат испытывал схожие чувства и чуть ли не матерился в сердцах. Но ни от какой ругани эти заросли не исчезнут, так что пришлось смириться с действительностью и искать способы совладать с неожиданным препятствием.

- Ну, что же делать, придется вырубать...

- Все четыре квадратных километра?! У нас же только под жилые кварталы половина этой территории запланировано, да еще столько же займет промзона! А сколько электропил у нас в наличии?

Анобилат чертыхнулся. Электропил действительно было мало, поскольку по планам валкой леса должна была заниматься лишь небольшая часть переселенцев, для остальных планировались совсем иные занятия. Кто ж знал, что здесь без очистки территории от зарослей даже шагу будет ступить нельзя?!

- Ладно, придется нам взяться за топоры, - решил Анобилат. - Хоть их-то захватили в достатке.

Элементарная мысль задействовать для этой работы роботов, как наверняка поступили бы в Джангре, увы, ничего не давала. Подходящих на борту корабля попросту не было. Они везли с собой горнопроходческие механизмы для закладывания шахт и специализированные механизмы для строительства металлургических печей, кирпичных и бетонных корпусов. Роботов для валки леса посчитали лишним грузом, мол, переселенцы и своими руками с этим справятся.

Положение усугубилось, когда с докладом явился Шармах, первым выбравшийся из корабля и осмотревший территорию, которую придется взять под охрану.

- Мы, конечно, будем исполнять свой долг, но у нас элементарно не хватает людей, чтобы перекрыть по периметру весь намеченный к освоению участок. Даже если работать в одну смену, охранники будут стоять метрах в ста друг от друга, а тут такие густые заросли, что и в десяти метрах не увидишь, что там творится. Да, по данным разведчиков самые крупные ящеры обитают на равнине за горным хребтом, через эти джунгли им просто не протиснуться, но это не значит, что здесь ничего опасного не водится. Мало ли что может выползти из зарослей, а мы и среагировать не успеем.

- И какой тогда выход? - раздраженно вопросил Анобилат.

- Предлагаю вооружить всех мужчин, что будут рубить этот лес, а женщин с подростками вообще не выпускать из корабля, пока не удастся отодвинуть от него заросли на сколько-нибудь приличное расстояние.

Да, бластеров в запасе, к счастью, тоже было достаточно, наличие на планете уймы опасных тварей заставило заранее принять меры предосторожности.

Выходя из корабля на борьбу с буйной растительностью, Вескер испытывал когнитивный диccонанс, выбираясь из корабля. Его уважали как крупного специалиста в области химических технологий, одного из самых перспективных сотрудников концерна. Он еще со школы привык работать исключительно умом, не прилагая физических усилий. И вот он стоит здесь под не прекращающимся дождем, в неудобном прорезиненном плаще и с бластером на поясе, и при этом держит в руках топор, по сути ничем не отличающийся от тех, какими его давние предки отвоевывали себе место под посевы в родных джангрийских лесах. Он, кстати, перед отлетом походил по остаткам тех лесов, что должны были войти в планируемый национальный парк. Тогда они казались ему буйными и густыми, но в сравнении с этими дикими джунглями выглядели, скорее, как какой-нибудь регулярный городской парк. А он на них с топором! Бред же!

А вот Бискор, тоже пожелавший принять участие в очистке территории, прямо таки пылал энтузиазмом. Ну да, подсечный способ земледелия составлял ведь неотъемлемую часть древней джангрийской культуры, и он сейчас собственными руками участвовал в ее возрождении! Молодые переселенцы явно не испытывали большого желания становиться лесорубами, но, глядя на профессора, увлеченно машущего топором, тоже активно включились в работу.

Работа эта, кстати, оказалась даже тяжелее и опаснее, чем первоначально считал Вескер. Уже подрубленные стволы сплошь и рядом отказывались падать, будучи связаны с соседними деревьями крепкими лианами, так что приходилось рубить и те и следить, чтобы никого случайно не придавило, когда все это, наконец, рухнет. К вечеру все лесорубы были измотаны до крайности, а окружающая местность не стала проходимей и на йоту. Поваленные кое-как стволы еще надо было и разделывать, а потом куда-то девать все нарубленное и напиленное. Ну, стволы можно было сложить в штабеля в целях использования в будущем строительстве, а вот с ветками, листвой и лианами что делать? Здесь все такое мокрое, что сжечь на открытом воздухе не получится никак. Похоже, первым делом им придется строить не лесопилку, а большой крытый ангар, куда можно будет подавать сухой нагретый воздух с корабля, и потом сволакивать в него все эти отходы в целых их ликвидации.

Все эти бытовые заботы грубо противоречили романтическому настрою первопроходцев, но куда было от них деваться? Все понимали, что обратного пути для них нет, что их корабль не улетит на родную планету, пока они сами не изготовят для него топлива, а для этого нужно было еще отстроить высокотехнологичное химическое производство, которого не создашь, пока у них не будет в достатке электроэнергии, кирпича, бетона и металлоконструкций, а для этого нужны шахты, домны, плотины и заводы стройматериалов. Если они не вгрызутся в эту неласковую землю, им здесь попросту не выжить.

Через несколько дней упорного труда процесс освоения территории кое-как наладился. Площадь вокруг корабля очистилась, отсортированные по размеру бревна укладывались в штабеля рядом с будущей лесопилкой, высушенные отходы жарко горели в ангаре, и дым от этих костров ветер относил в сторону гор. Стало возможным выпустить, наконец, на свежий воздух и невооруженную часть переселенцев.

Микли, четыре года проведший внутри корабля, вылетел из него как олененок, выпущенный на свободу из тесной клетки. Радости десятилетнего мальчугана, казалось, не было предела. Он буквально плясал под дождем, пока не промок до нитки, и при этом упорно сопротивлялся всем попыткам матери загнать его обратно. Но, наконец, и ему надоело разгуливать в мокрой одежде. Резонно рассудив, что если он переоденется в сухое, то и оно быстро станет столь же мокрым, он решил вопрос кардинально, раздевшись до плавок. При температуре в тридцать градусов и почти стопроцентной влажности разгуливать почти безо всякой одежды было куда комфортнее, чем в ней. Весь мокрый, ну и ладно, тут же не застудишься, и можно представлять себе, что просто не вылезаешь из бассейна. Красные плавки Микли выделялись ярким пятном на фоне местной зелени, темной земли и преимущественно серых плащей взрослых переселенцев. Те теперь поглядывали на свободно себя чувствующего ребенка даже с некоторой завистью, но последовать его примеру так никто и не решился.

Первая лесопилка была запитана электроэнергией от корабля и позволила перейти к следующему пункту плана развития поселения - строительству запруды на реке Унке. Каких-либо записей, касающихся технологии возведения деревянных плотин, в государственных архивах обнаружить не удалось, но Бискор в ходе своих этнографических изысканий, оказывается, нашел какие-то собственные источники, так что теперь вполне квалифицированно подсказывал, как именно следует укладывать бревна, чтобы их тут же не снесло течением. "Речная мельница" по древнему джангрийскому рецепту вышла какая-то слишком большая, но это позволило установить привезенные генераторы с турбинами, так что первый не зависимый от корабля источник электричества у них появился. Теперь можно было, наконец, закладывать первые шахты и приступать к строительству более крупной лесопилки, предназначенной для производства стандартных пиломатериалов, пригодных для возведения домов будущего поселка.

Анобилат, не знавший покоя с момента высадки на планету, наконец-то испытывал беспримесную радость. Горнопроходчики только что принесли и водрузили перед ним большой кусок каменного угля самого высшего качества, пригодного для коксования, а следовательно, можно было приступать уже и к строительству первой домны. До рудного тела в другой шахте удалось докопаться еще раньше, так что все сырье для металлургического производства у них теперь имелось.

- Итак, на очереди у нас коксовые батареи и домна, - провозгласил он. - Как там у нас дела с огнеупорным кирпичом?

- А вот с кирпичом дела неважные, - желчно отозвался переселенец, отвечающий за возведение кирпичного завода. - Печь для обжига мы запустили, но продукция выходит не надлежащего качества. Здесь поблизости просто нет подходящих глин! Стоит поискать их на равнине за северным отрогом, вроде разведчики брали там какие-то удачные пробы.

- Вот только на той равнине нас ждут такие же джунгли, а мы даже здесь еще не весь нужный нам участок расчистили, - возразил Анобилат. - Нам просто не хватит людей, чтобы заниматься еще и тем участком, да еще и вдали от корабля.

- А может, взамен кирпича природный камень использовать? - предложил горнопроходчик. - Мы, пока до угольного пласта добирались, уже столько породы на гора выдали. Можно обтесать эти камни и сложить их них очень крепкое сооружение.

- Точно все равно не подгонишь, - усомнился металлург. - Через все щели будет газ выходить, и хорошо, если только газ...

- Но у нас же есть диглиновая пленка, - напомнил Вескер. - Если выстлать ею изнутри каменную поверхность, наружу ничто не просочится, при этом для абсолютно белых тел из диглина безразличны любые температуры.

- Так он же у нас предназначен для выстилания поверхности будущего космодрома, - усомнился Анобилат.

- Вот именно, что будущего! В ближайшее время ожидается прибытие еще только одного корабля, а дальнейший поток переселенцев пойдет, только когда на родине получат наш отчет о ходе освоения планеты, так что до массового прибытия кораблей у нас есть еще восемь лет. А к тому времени мы уже и нужную глину найдем, и новые домны построим без использования диглина.

- Ну, ладно, в качестве временной меры твое предложение сгодится, - принял решение Анобилат.

Едва решился вопрос с выплавкой металла, как встала проблема развертывания сельскохозяйственного производства. Остающихся запасов продовольствия переселенцам хватало едва на год, дальше надо было выращивать все на месте. Переселенцы уже попробовали на вкус здешнюю рыбу и сочли ее вполне съедобной. Это было замечательно, вот только с берега столько не выловишь, чтобы хватило на пять тысяч ртов, надо было строить рыболовецкое судно, а для этого нужна была верфь, которую просто некому было строить, пока не прибудет вторая партия переселенцев, в составе которой были квалифицированные судостроители. Охотиться же на ящеров и питаться их мясом переселенцам как-то претило. Сельскохозяйственных животных с родной планеты они не привезли, поскольку не уверены были, что найдут здесь для них подходящий корм. Расчет был на выращивание овощей, чьи семена имелись в достатке, но и тут неожиданно возникли препятствия.

Участвующий в экспедиции агроном провел ряд экспериментов и доложил Анобилату, что почвы рядом с поселком слишком бедны полезными веществами для выращивания привычных овощей. Да, здешнюю растительность этот факт ничуть не смущает, но она, видимо, каким-то иным способом раздобывает нужные им для роста вещества. Возможно, в этом как-то участвуют местные грибницы и прикорневые бактерии, но вряд ли стоит надеяться, что и привезенные растения войдут с ними в симбиоз. Можно, конечно, выращивать и на гидропонике, но это очень затратно и я не уверен, что так нам удастся произвести нужное количество продовольствия.

- А о чем думали, когда готовили экспедицию?! - рявкнул Анобилат.

- Ну, разведчики привозили нам для анализа почвы с Ригвилы, - пожал плечами агроном, - почвы те были признаны вполне пригодными, но их брали на равнинах, а не в предгорьях.

Опять эти чертовы равнины!

- А среди местной растительности мы не можем найти ничего для нас съедобного? - вопросил Анобилат.

- Тут вообще плохо с травянистой растительностью, деревья просто не дают ей света, - промолвил агроном, - а что съедобных фруктов, то мы, конечно, их ищем, но пока ничего подходящего не попадалось.

Первое открытие на Ригвиле в области гастрономии довелось совершить супруге Вескера. Кихоне с самого начала экспедиции заведовала всей кухней переселенцев и искала пути как-то ее разнообразить. Привычных ресторанных разносолов в ее распоряжении не было, но всем исследователям, уходящим вглубь окружающих поселок лесов, она давала задания искать все, что кажется съедобным и доставлять ей для анализа.

В один из дней ей принесли несколько белесоватых плодов, снятых с высокого дерева. Разрезав один из них, Кихоне обнаружила, что он очень сочный, и сок его имеет насыщенный белый цвет, что делало его похожим на молоко. Кихоне, разумеется, проанализировала эток сок на все известные токсины и, не обнаружив в нем ничего, опасного для здоровья, решилась, наконец, попробовать его на вкус. Вкус этот оказался просто изумительным и при этом непохожим ни на что, ей известное. Она продолжила свои эксперименты, и обнаружила, что при сгущении этот сок может стать и отличной основой для соусов. Эх, если бы у нее в Бэнане было в распоряжении этакое чудо, ее ресторан стал бы самым знаменитым на всей планете! Позвав добытчиков, она расспросила, где именно они нашли это дерево, попросила и дальше искать такие же и снимать с них все плоды, до которых только удастся добраться. Тут же совместным решением столь ценному виду растительности было присвоено название гильнетос, что на джангрийском языке некогда означало блаженство. Забытому уже слову предстояло вернуться в оборот в новом качестве. И переселенцы действительно испытали блаженство, когда, поднакопив солидное количество плодов, Кихоне устроила для них пир, подав на стол свои новые кулинарные изыски.

Вескер и Кихоне довольно быстро сумели приспособиться к особенностям Ригвилы и чувствовали бы себя здесь просто замечательно, если бы не беспокойство за сына. Микли был очень активным ребенком, ищущим возможность испытать свои силы, но, увы, не имеющим такой возможности. В поселке, увы, не было ни одного его ровесника. Другие переселенцы не рискнули взять с собой в полет столь маленьких детей, а тем, которых все же взяли, сейчас уже как минимум исполнилось четырнадцать лет, они считали себя взрослыми и действительно все уже были приставлены к реальным делам. Общаться с пацаном четырьмя годами младше им было откровенно скучно. Бедняга Микли без общения тоже скучал и лип ко взрослым, которые, по крайней мере, его не гнали. Ну, например, к рубщикам леса, которых откровенно развлекала его болтовня.

Микли было строго-настрого запрещено соваться в заросли, и он в целом не нарушал этот запрет, но однажды ему вдруг внезапно приспичило, отхожее место оказалось далеко, а сделать свои дела на открытой местности он как-то застеснялся и шмыгнул "в кустики". Никто этого не заметил, пока из зарослей не донесся его испуганный вопль. Хорошо, что Вескер оказался рядом и рванул на крик.

Представшая перед мужчиной картина заставила его похолодеть. Сын, сидя на корточках, прижимался спиной к толстому поваленному стволу, а из зарослей напротив виднелась голова змеи такой величины, что запросто могла бы заглотать Микли целиком. Вескер, не раздумывая, выстрелил в жуткую тварь из бластера и, к счастью, попал, а изделие лиановесских оружейников не подвело, так что змее выжгло мозги, и она тут же окочурилась. Перепуганный мальчуган неожиданно быстро стал отходить от шока, и отец понял, что этот шельмец теперь и дальше будет готов на новые "подвиги". Надо было так проучить его, чтобы запомнил надолго.

Взгляд мужчины натолкнулся на длинные прямые побеги какого-то местного растения, и он тут же вспомнил об одной древней джангрийской традиции укрощения непослушных детей. Отломать несколько прутьев проблем не составило. Подойдя к сыну, Вескер ухватил его сзади за шею, заставил перегнуться через упавшее бревно, одним рывком стянул с Микли его красные плавки и от души отхлестал прутьями открывшиеся молочно-белые ягодицы. Пацан дергался, отчаянно ревел и дрыгал ногами, но освободиться от отцовской хватки не мог. Только когда наказываемое место по цвету стало схоже со спущенными плавками, Вескер остановил экзекуцию.

Вот теперь бедный Микли, с которым ни разу в жизни так не обращались, был по-настоящему шокирован. Всю обратную дорогу к кораблю он всхлипывал и потирал пылающий зад. Там Вескер вручил его матери и объяснил мальчугану, что раз он не воспринимает словесные запреты, расплачиваться за серьезные проступки ему отныне придется именно так. Все-таки среди дикой природы теперь живем, где опасности подстерегают на каждом шагу, стало быть, от дури следует избавляться самыми решительными способами, к которым прибегали в подобных условиях давние предки. Микли проревелся, наконец, серьезно поглядел на отца и сказал, что все понял.

Прибытие второго корабля с переселенцами стало для поселка огромным праздником. Садился он рядом с первым, на уже выровненную и выстланную диглиновой пленкой поверхность. Новая партия тоже состояла из пяти тысяч человек, но на сей раз почти все они были из Лиановеса с небольшим вкраплением жителей приморских городов. Строители, металлурги, корабелы, сотрудники машиностроительных производств и минимум аграриев. Были тут, впрочем, и отдельные деятели весьма экзотических профессий, в том числе и какой-то этнограф Крануг с побережья Алмазного моря, знаток давно уже вымершего стежанского языка. Кто включил его в состав экспедиции и чем он собирался здесь заниматься, Вескеру было решительно непонятно, но Бискор сразу узрел в новоприбывшем этнографе родственную душу. Да ладно этнограф! Обилие среди переселенцев людей с индустриальными специальностями просто вопило о том, что они в первую голову должны заняться в Тергате развитием тяжелой промышленности. В перспективе, конечно, именно она здесь в основном и будет, вот только пока основными проблемами были борьба с джунглями и выращивание на освобожденной территории хоть чего-то съедобного. С этим и у коренных жителей Джангры были большие затруднения, что уж говорить про обитателей Стежана с их засушливым климатом!

В отличие от первой партии переселенцев, сейчас на борту корабля оказалось немало детей. Люди отваживались отправляться на Ригвилу всей семьей, рассчитывая, что не на пустое место летят, что прибывшие ранее переселенцы за прошедшее время все же как-то сумели наладить здесь быт. И их надеждам суждено было сбыться.

После перекрытия Линки в поселке заработала новая, куда более мощная лесопилка, перерабатывающая спиленные бревна во вполне приличного качества брус и доски, что шли теперь на строительство одноэтажных жилых домов, ровные ряды которых уже выстраивались на территории, отведенной по плану под жилые кварталы. Не хоромы, разумеется, но зато собственные дома с двориками и, в перспективе, небольшими садиками - роскошь, уже давно никому не доступная в перенаселенных мегаполисах их родной планеты! Вескер с Кихоне, любуясь своим новым жилищем из четырех комнат, оценили такое "возвращение к истокам". Электрическая сеть, запитанная от новой гидроэлектростанции, развернутая наконец-то телефонная связь, водопровод с водою из горной реки и даже примитивная канализация с металлическими трубами и пока еще без очистки отходов не позволяли, однако, забыть, что они все же выходцы из цивилизованного мира и призваны воплотить его здесь, а не скатываться на уровень древних общин, живущих натуральным хозяйством.

По окончании праздничных торжеств поселковая администрация провела совещание с лидерами вновь прибывших переселенцев, дабы наладить взаимоотношения и определить фронт дальнейших работ. Лидерство Анобилата как единственного здесь члена Высшего экономического совета никто из новичков оспаривать не рискнул, а места в переизбираемом поселковом совете решено разделить поровну. Стежанцы готовы были немедленно приступить к строительству верфи и механических мастерских, у них и необходимое оборудование для этого имелось, но для них стало откровением, что первоначальной задачей переселенцев должно стать производство продуктов питания, иначе максимум через год поселок ждет голод. В истории Федерации такого еще не случалось, и даже бурный рост населения пока не приводил к подобным проблемам, ведь удавалось обводнять все новые и новые пустынные территории. Здесь воды было даже с избытком, почва тоже какая-то имелась, не песок ведь и не голые камни, так в чем же проблема? Для жителей полупустынного Стежана это казалось сущим парадоксом.

- Вот в этих самых дождях и проблема, - разъяснил Анобилат. - Сельскохозяйственные растения, культивируемые на нашей родной планете, плохо переносят стопроцентную влажность и непрекращающиеся дожди, да и почвы здесь для них бедные. Местная растительность как-то к этому приспособилась, но в плане питания она для нас практически бесполезна. Искать какие-то съедобные корешки и потом в процессе селекции увеличивать их вес? У нас нет для этого времени. Деревья со съедобными плодами здесь встречаются, но слишком редко, чтобы делать на них ставку. Специально удобрять землю? Никто не думал, что удобрения потребуются для только что введенных в оборот земель, у нас их поэтому нет, а чтобы произвести их на месте, надо запускать химическое производство, а это, увы, не слишком быстрый процесс. Наш агроном предполагает, что почвы лежащих к северу от нас равнин подойдут больше, но перебазировать туда поселок значит от нашей производственной базы - источников электричества и месторождений угля и железных руд. И у нас было слишком мало людей, чтобы разделяться. И тут-то джунгли с огромным трудом свели.

- Да, но теперь-то наши силы удвоились, - возразил Генвер, один из самых авторитетных деятелей во второй партии переселенцев, - можно создать и второй поселок. Провести до него линию электропередачи проблем, я думаю, не составит, организовать еще одну лесопилку на месте - тоже. Останется только очистить землю от леса, и можно будет сажать.

- Вы еще не представляете, что это за лес! - хмыкнул Анобилат. - Это не ваши приморские леса с редко стоящими стволами и даже не наши джангрийские. Тут каждый клочок земли чем-то занят, и все это переплетено крепкими и очень длинными лианами. Мы тут намучались, пока сводили эти джунгли. На северных равнинах характер растительности тот же самый, так что легко не будет. И мало ведь все спилить, надо еще и раскорчевать, иначе все мгновенно опять зарастет. А откуда у нас хоть какие-то механизмы для раскорчевки?

- А может, наши горнопроходческие механизмы использовать? - предложил вдруг один из старожилов поселка. - Они все равно сейчас без дела стоят пока нет нужды в закладке новых шахт. И они ведь любые камни легко перемалывают, стало быть, и с корнями справятся.

Пахать землю горнопроходческими механизмами, наверное, за всю историю цивилизации никому не приходило в голову, но, как известно, на безрыбье и рак - рыба. Рационализаторское предложение было благосклонно воспринято присутствующими, после чего встал вопрос, как наладить коммуникации между существующим поселком и планируемым, ведь вести дорогу через горный отрог - задача не из легких. Анобилат заодно поинтересовался у новоприбывших, как там обстоят дела со сносом Орсизы.

- Может, уже и приступили, - ответил Генвер. - Она уже давно мешает развитию нашего родного города, всем надоело это терпеть. Пока намечены к сносу два пятидесятикилометровых участка - к западу и к востоку от уже существующего пролома. На первое время этого хватит, а дальше уж будут смотреть.

- Опять взрывать собираются, дробить и укатывать породу? - спросил Анобилат.

- Ну нет, терять столь ценный ресурс больше никто не собирается, - усмехнулся Генвер. - Камень, из которого сложены эти горы, превосходный строительный материал, лучше любого бетона. Невероятно крепкий и почти не подвержен выветриванию, сооружения из него могут многие тысячи лет простоять. Скалы теперь будут нарезать на плиты стандартной величины, которые можно складировать и потом использовать для строительства. В перспективе весь Лиановес должен стать белокаменным!

- Фантастическая будет, наверное, картина, - хмыкнул Анобилат. - Ну да мы тут тоже с горами церемониться не станет. Если потребуется, снесем до основания!

- Не-не-не! - отрицательно замахал рукой сидящий рядом с ним Вескер. - Мне эти зеленые горы, конечно, чужие, но они мне уже нравятся! Лучше попробуем обойтись без столь радикальных мер.

- Тогда надо побыстрее построить приличный паром для перевозок между поселками, - внес предложение участвующий в совещании корабел.

- Да, без собственного морского флота нечего и думать дальше осваивать планету, - задумчиво промолвил Анобилат. - Ну, стало быть, как только запустим печь для переделки чугуна и сталепрокатное производство, следующей задачей станет строительство верфи. Можете уже сегодня осмотреть место под нее.

Координацией усилий занимались сейчас не только хозяйственники, но и гварды. С новой партией переселенцев прилетела еще сотня гвардов из разных стежанских клубов. Все они понимали, что связь с их родными клубами теперь не то что затруднена, а практически утрачена, так что на Ригвиле надо создавать автономную структуру. Проведя организационное собрание нового клуба, они выбрали своим прецессом Шармаха. Бывший бэнанец, которому и в голову никогда не приходило, что он взлетит так высоко в гварданской иерархии, благодарил за оказанное доверие чуть ли не со слезами на глазах. Подумать только, он теперь клубный прецесс! Да, маловат еще клуб, всего-то две сотни человек, но каковы перспективы! Шармах был осведомлен о планах федеральных властей уже в ближайшее десятилетие переселить на Ригвилу двести миллионов человек, и если процент гвардов среди не окажется ниже среднего по планете, а такого казуса ожидать точно не следовало, то их клуб автоматически войдет в число крупнейших в Федерации. Но и сейчас имеющимися силами можно было уже организовать дальние экспедиции по Баргжену. Даже поступившая весть, что теперь силы охраны придется делить между двумя поселками, не заставила его отступить от своих планов.

Пока взрослые решали свои серьезные проблемы, дети просто старались освоиться в новой для них среде обитания. Мальчишкам и девчонкам из Стежана казалось невероятным, что дождь может идти не переставая день за днем, что солнце здесь никогда не показывается из-за туч, а к виднеющемуся не так уж далеко лесу лучше и близко не подходить. Романтические настроения, которыми они сполна пропитались во время долгого полета на Ригвилу, давали трещины от столкновения с неприглядной действительностью. Они бы, наверное, вообще пали духом, если бы не встретивший их в поселке абориген.

Микли, разумеется, быстро проведал, что среди прилетевших есть несколько его сверстников, и побежал знакомиться. Вид пацана, одетого в одни плавки, искренне поразил ребят, затянутых в дождевики. Они-то и себя в Стежане никогда на улице так не раздевались, поскольку родители крепко-накрепко внушили им, что солнечные лучи очень вредны для обнаженной кожи. В Джангре, правда, с этим делом было посвободнее, поскольку небо там частенько затягивали тучи. Микли им это и разъяснил, добавив, что, поскольку солнца здесь вообще никогда не видать, а одежда, как ты там ни прикрывайся от дождя, все равно неизбежно пропитается влагой, то лучше, чтобы одежды на тебе было как можно меньше. Так и не взопреешь, и двигаться можно куда свободнее. Природная стеснительность сперва, конечно, брала свое, но вскоре отступила перед лицом наглядных преимуществ костюма Микли, так что постепенно все малолетнее население поселка стало разгуливать в одном купальном белье.

Авторитет Микли среди ровесников взлетел на недосягаемую высоту, так что даже вопрос, что это за красные полоски виднеются у него из-под плавок, ничуть его не смутил. Мальчуган немедленно стал заливать о древних джангрийских традициях, по которым пацанов за все сотворенные шкоды следует наказывать исключительно розгами, а поскольку они здесь, мол, возвращаются к земле, то и исконные народные традиции тоже возрождают. А поскольку он, мол, именно что настоящий пацан, а не слюнтяй какой, до усрачки боящийся боли, то сам и настоял, чтобы отец за все косяки наказывал его именно так. Мальчишки изумлялись, уважали его еще больше, а потом, и сами стараясь казаться круче, просили уже собственных отцов, чтобы и их впредь наказывали именно так. Отцы шли к Вескеру за разъяснениями, и тот отвечал, что хотя сын его и приврал относительно собственной инициативы, но факт остается фактом - после телесного внушения этот неугомонный шалопай и впрямь заметно присмирел и больше не лезет в смертельно опасные места. Увы, окружающий мир здесь действительно опасен, а дети в возрасте Миклана плохо умеют оценивать риски своих поступков и не слишком-то прислушиваются к словам. Собеседники задумчиво качали головами и столь серьезно обещали поразмышлять на эту тему, что Вескер начал подозревать, что с его легкой руки древние традиции укрощения джангрийских юнцов и впрямь могут обрести здесь новую жизнь.

Наблюдая за детьми, Вескер порою поражался, как легко они приноравливаются к изменившимся жизненным обстоятельствам. Взрослые еще внутренне сопротивляются переменам, цепляясь за давно сформировавшиеся привычки, а юное поколение уже вполне приспособилось к здешнему климату и здешней природе. А ведь они еще помнят, как они жили на родной планете! Что же тогда говорить о детях, которые родятся уже здесь, на Ригвиле? Они будут уже плоть от плоти этого мира, они и мыслить не будут ни о какой другой жизни! И им будет где применить свои силы, ведь сколько здесь, на Ригвиле, еще не освоенных земель!

Эти размышления натолкнули его на мысль, что в здешних условиях одного ребенка как-то маловато для полноценного продолжения рода, и вернувшись домой, он предложил Кихоне подумать, а не заделать ли им еще и сестричку для Микли?

Его намерения не поколебались, а даже еще сильнее укрепились, когда Микли вдруг свалился в тяжелой лихорадке. И не он один, в поселке разом заболели очень многие дети. Взрослых переселенцев эта зараза почему-то не брала. Это явно был какой-то местный вирус, от которого у переселенцев не было никаких лекарств.

А ведь микробиологи перед полетом клятвенно заверяли, что переселенцам не грозят на Ригвиле никакие инфекции! Мол, поскольку на планете нет млекопитающих, то не должно быть и вирусов с бактериями, паразитирующих на этом классе живых существ. Мол, здешние вирусы, столкнувшись с незнакомыми клетками, даже не смогут к ним прицепиться. Тогда что это вообще?! На кораблях никто таким не болел, так что зараза это точно местного происхождения. Что если один из здешних вирусов очень удачно мутировал? И как теперь с ним прикажете бороться?

Заболевших детей удалось обеспечить только симптоматическим лечением. Некоторые из них были даже в тяжелом состоянии, но, к счастью, все выжили. Родителям их оставалось утереть пот со лба и радоваться, что на сей раз пронесло. Но что если еще какая зараза пойдет по уже проторенному пути? Вескер, чуть не потеряв сына, отчетливо понимал, что в случае чего их может спасти только развития фармацевтика, способная быстро разрабатывать новые лекарства при каждой такой вспышке. Да, лично он не занимался органической химией, но знает, как наладить производство, а все необходимые технологии наверняка имеются в электронной корабельной библиотеке, стало быть, он просто обязан реализовать их на практике и именно этим и займется, когда запустит свой химический комбинат.

Жизнь переселенцев постепенно налаживалась. С огромными усилиями, прорубая просеку в горном лесу, удалось перетащить через северный отрог хребта горнопроходческие механизмы и после вырубки джунглей на солидном участке равнины приступить к раскорчевыванию освободившейся территории. И механизмы эти не подвели. Курирующий работы агроном, озирая груды вывороченных из земли и раздробленных на куски древесных корней ехидно прокомментировал, что в жизни еще не видывал столь глубокой вспашки, но все же признал, что после уборки всех этих завалов почва вполне будет готова к посеву.

Семена и впрямь вскоре посеяли, и взошедшие ростки даже стали вполне нормально развиваться, обещая приличный урожай. Правда, на освобожденной земле сразу же бешено полезли сорняки, которые не брали никакие известные гербициды, и обитатели северного поселка, проклиная буйную растительность Ригвилы, вынуждены были каждый день заниматься прополкой, но тут уж просто иного выхода не было.

В сам северный поселок протянули линию электропередачи, что позволило соорудить здесь собственную лесопилку и возвести коттеджи по уже отработанной технологии. Переселенцы смотрели еще дальше на север, где равнина расширялась и где в будущем должно было разместиться основное жилое ядро Тергата. Вырубать под него лес пока не спешили, памятуя, как быстро тут все зарастает, но рассчитывали начать этот процесс незадолго до прибытия основной массы переселенцев.

Южный же поселок тем временем крепил свою производственную мощь. Обилие добытого из шахт камня позволило приступить к строительству капитальной плотины на Унке и создать там довольно приличного объема водохранилище. Анобилат утверждал, что оно поможет не только зарегулировать сток Унки и организовать нормальное централизованное водоснабжение поселка вместо сбора дождевой воды, но в случае чего и спасет поселок от селя. Вескер, однако, сильно сомневался, что здесь вообще случаются сели. Это в Кинваре то никаких осадков нет, то вдруг ураган с интенсивнейшим ливнем, переполняющим горные реки. Здесь за год воды с небес выливалось пожалуй что и побольше, чем в Кинваре, но куда более равномерно, так что реки с этим объемом спокойно справлялись.

Домна, возведенная по экспериментальной технологии, нормально работала, исправно выдавая чугун, что позволило запустить сперва передельную печь, а затем и сталепрокатный цех. В полную силу работали также кирпичный и цементный заводы, так что у переселенцев было теперь все необходимое для масштабного строительства. Рядом со сталепрокатным цехом возвели механические мастерские, за ними пришла очередь верфи и главной мечты Вескера - многопрофильного химического комбината. Когда возвели его стены, смонтировали оборудование и запустили первый цех, Вескер даже прослезился от избытка чувств.

Никто уже не сомневался, что все намеченные планы будут в итоге реализованы, несмотря на все сюрпризы, что преподносила им здешняя природа, и переселенцы отправили на родную планету вполне бравурный отчет, получение которого правительством должно было дать старт массовой отправке кораблей с переселенцами. Сколько они их там успеют настроить за девять лет? Сорок тысяч, как планировали? Если даже и меньше, то не беда, процесс переселения можно растянуть на подольше, а корабли больше не будут становиться здесь на прикол, ведь возводимый сейчас химический комбинат сможет к тому времени обеспечить их топливом для обратной дороги.

Если вопрос с растительной пищей решился вполне, то с животной возникли проблемы. Привезенные с собой запасы мяса иссякли, а есть местных змей и ящеров желающих не находилось. Гварды отстреливали залетающих птиц, переселенцы со стежанского побережья освоили уже рыбную ловлю, но все это был лишь скромный приварок для десяти тысяч ртов. Орбитальные спутники, подвешенные над планетой еще прежними разведывательными экспедициями, фиксировали присутствие в океане больших рыбных косяков, но, чтобы их добыть, надо было отходить далеко от берега. Разумеется, возникло мнение, что первое судно, что сойдет со стапелей только что отстроенной верфи, должно быть рыболовецким траулером.

На этот счет, однако, существовали и иные мнения. Специалисты, разрабатывающие программу дальнейшего промышленного развития, нацелились уже на континент Дотленк, чьи горы по имеющимся данным скрывали в себе большие запасы полиметаллических руд, которых пока не удалось обнаружить в Терге. Все понимали, что для нормального развития индустрии без них будет не обойтись, так что создание поселения на Дотленке, заранее уже названное Прирзиатом в честь руководителя экспедиции, подробно исследовавшей данный континент, было запланировано сразу после того, как будет отстроен Тергат. Их аргументы в итоге и перевесили, поскольку большинству переселенцев не терпелось расширить осваиваемые территории.

За отсутствием морского транспорта исследовательским экспедициям пока оставалось лишь продвигаться все дальше на восток, в горы, и на север, вглубь приморской равнины, и у них время от времени случались поразительные открытия. Дождевой лес на равнине и так был невероятно высок, кроны деревьев сплошь и рядом смыкались на стометровой высоте, но и на этом фоне то тут, то там выделялись зеленые полусферы. Прежние разведчики предполагали, что это отдельно стоящие скалы, густо поросшие лесом, но первая же экспедиция, сумевшая добраться по земле до одного из таких природных феноменов, с удивлением обнаружила, что никакой скалы или даже холма здесь нет и в помине, а есть одно-единственное гигантское дерево, достигающее двухсотметровой высоты и с толстенным стволом. Ботаника, составившего описание этого нового вида растительности, звали Зеткелом, и дерево дружно решили назвать в его честь.

Зеткел оказался большим энтузиастом своего дела. Он понимал, что большая часть леса, покрывающего сейчас приморскую равнину, в перспективе обречена на уничтожение, и подкатывал к Анобилату с предложением запланировать в Теграге место под огромную оранжерею, где будут представлены все растительные виды местного леса, да и не только местного. Он мечтал свезти туда образцы растений со всех континентов Ригвилы, со всех ее природных поясов, а для контраста отвести несколько залов и под растительность с родной планеты. Зеткел говорил, что любой город обязательно должен иметь свою изюминку, отличающую его от других. И если здесь по понятной причине отсутствуют исторические здания, то что мешает сделать Тергат самым зеленым городом Федерации? А раз так, то самым лучшим символом для него станет задуманная оранжерея. Анобилат пытался сперва отмахиваться, мол, не время еще об этом думать, но в итоге сдался и пообещал внести оранжерею в перспективные планы развития Тергата.

А население юного города начало уже прирастать естественным путем. У Вескера и Кихоне родилась дочка, которую назвали Толве. Многие молодые пары тоже успели обзавестись здесь потомством. Вескер размышлял теперь, какая судьба ждет младенцев, рожденных на Ригвиле. Эта планета стала для них родным домом, они не видели и не увидят другой жизни, они плоть от плоти этого дикого пока мира, им предстоит его покорять, дойти до самых отдаленных уголков этой удивительной планеты, их не будет смущать здешний климат и не будут страшить местные ящеры. Это будет поколение прирожденных бойцов и первопроходцев. А еще много лет спустя, когда все устаканится? Станет ли Тергат похож на Бэнан, одолеет ли здесь природу машинная цивилизация? Опыт говорил, что так, наверное, и будет, но почему-то хотелось верить в иной исход.

Впрочем, и те дети, кто попал на Ригвилу уже во вполне сознательном возрасте, куда легче взрослых принимали местные реалии и всячески активничали, торопясь внести свой вклад в процесс освоения планеты. Так Микли, переставший быть единственным ребенком в семье, ненавязчиво дал понять родителям, что пусть теперь они опекают сестренку, а он уже большой и в их надзоре не нуждается. Когда ему исполнилось двенадцать, он попросил себе в подарок бластер, выцыганил его и тут же принялся приставать к исследователям джунглей, чтобы они взяли его с собой в экспедицию, клятвенно заверяя, что станет самым исполнительным и дисциплинированным из ее членов. Родители, решив, что пусть он лучше будет под присмотром опытных людей, чем в одиночку сбежит в лес в поисках приключений, дали свое согласие.

Подросток как-то сразу повзрослел, научился лихо махать топором, прорубая дорогу в зарослях, освоил умение добывать образцы растительности из древесных крон, для чего приходилось взбираться по стволам при помощи монтерских кошек, и даже кашеварить стал во время дежурств. Энтузиазма у парня было хоть отбавляй. В поселок он вернулся весь исцарапанный и искусанный насекомыми, но по-прежнему оптимистично настроенный и готовый к новым подвигам. Вескер с Кихон только диву давались, не узнавая собственного сына. Как же быстро он из безответственного шалопая стал добытчиком, трудягой и новой опорой семьи!

Спуск на воду первого судна стал праздником для всего поселка. Да, не слишком большое, способное принять на борт лишь сотню человек и не слишком габаритные грузы, но как же облегчилась теперь коммуникация с тем же северным поселком! Проложить приличную дорогу через хребет так пока и не удалось, а теперь казалось, что и не надо, морские коммуникации выглядели удобнее и надежнее. Теперь, наконец, можно плыть и на Дотленк, а на верфи заложить долгожданный траулер.

Корабельным мастерам, впрочем, было уже тесно на этой маленькой верфи. Они мечтали о другой, гигантской, место для которой уже было отведено по соседству и где можно будет строить такие огромные суда, что им не страшно будет никакое морское волнение. Да, пока это были лишь мечты, но здесь, на Ригвиле, мечты быстро обретали плоть. Люди думали, что им уже все здесь подвластно. Увы, они даже не догадывались, какой жуткий сюрприз готовит им их новая планета...

Еще за день до катастрофы стало как-то тревожно. В соседнем с поселком лесу очень нервно вели себя птицы. Многие стали гадать, не надвигается ли шторм, но нет, синоптики не обещали никаких особенных катаклизмов. Все тот же свежий ветер с океана, все тот же бесконечный дождь. Вескер с семейством спокойно легли спать, а вот пробуждение их оказалось ужасным!..

Какая-то неожиданная сила сбросила Вескера с кровати. Пол и стены их жилища буквально ходили ходуном, вся мебель повалилась, а потом не выдержал и потолок, и Вескер еле сумел уклониться от падающих стропил. Кихоне накрыло потолочными досками, она кричала из-под них, стало быть, хотя бы жива. Толве ревела в своей детской кроватке, ее чудом не зашибло, но на нее теперь лил дождь. Вескер не знал уже, кого раньше спасать, но из соседней комнаты влетел Миклан, подхватил малышку и укрыл ее дождевиком. Мужчина кивнул сыну и занялся супругой, с рычанием растаскивая доски. Спасенная, к счастью, отделалась лишь ушибами. Все семейство поспешило на улицу и вовремя: после нового толчка их коттедж сложился как карточный домик и к тому же по всему поселку разом погас свет.

Если у кого-то и имелись дома ручные фонари, то их трудно было теперь отыскать в развалинах, так что передвигаться приходилось в кромешной тьме и под непрекращающимся дождем. Единственным ориентиром были стоящие на краю поселка корабли, которые, к счастью, устояли на своих опорах, и люди шли теперь на их габаритные огни, мысленно умоляя дежурящих там космолетчиков, чтобы догадались хотя бы включить прожекторы. Из-под развалин домов отовсюду доносились крики, но в темноте помочь кричавшим не было никакой возможности.

Только с рассветом одуревшие от страха люди стали приходить в себя и занялись спасательными работами. В поселке не осталось ни одного целого дома, и разбирать эти завалы приходилось вручную. У извлеченных оттуда людей обнаруживались переломы, сотрясения головного мозга и иные тяжелые травмы, но, к счастью, никого не задавило насмерть. Вексер с ужасом думал, а что было бы, успей они вместо этих легких деревянных конструкций возвести здания из кирпича и бетона? Тогда многие точно бы погибли под завалами! Стены цехов металлургического и химического комбинатов рухнули, погребая под собой ценное оборудование. Превеликое счастье, что установить успели еще не все. Каким-то чудом устояла и домна, видимо, была очень надежно сложена.

Почему пропало электричество, удалось быстро выяснить. Каменная плотина на Унке не выдержала толчков и рухнула, вода из созданного водохранилища ринулась вниз и снесла заодно стоящую ниже деревянную плотину с установленными там турбинами и генераторами. Их было уже не восстановить, но, к счастью, на кораблях имелись запасные. Разрушилась и верфь, а вот уже построенный корабль только оторвало от причала и он теперь болтался посреди бухты.

С северным поселком удалось связаться только по радио. Там тоже все лежало в развалинах и пропало электричество, и его обитателям даже негде было укрыться от дождя, так что оставалось лишь пешком эвакуироваться на юг, бросив посевы на произвол судьбы.

Все теперь надо было начинать сначала, но донимала мысль, а что это вообще такое было?! Толчки, пусть и не такие мощные и более редкие, продолжались еще целый день, земля буквально ходила под ногами. Казалось, сама планета задалась целью сбросить с себя незваных пришельцев.

Среди переселенцев имелось несколько геологов, чьей задачей было доразведывание уже обнаруженных ранее рудных месторождений и поиск новых. К ним совет поселения и обратился за разъяснениями. Старший из геологов принялся собирать всю доступную информацию, в том числе и со следящих за планетой спутников, и выдал на совещании поистине сенсационную версию.

- Понимаете, под Тегрой существует разлом континентальной плиты. Такие и на нашей родной планете находили буквально под каждой горной системой, а также кое-где на равнинах и даже в морских желобах. Никто не мог дать убедительного объяснения, какие именно процессы могли привести к их возникновению. Догадок было много, но факт тот, что в зонах этих разломов никогда не фиксировали никаких смещений, а вот тут...

- Смещений???!...

- Вы не поверите, но спутники зафиксировали изменение контура континента, на котором мы сейчас находимся. Похоже, что его восточная часть немного поднырнула под западную, отсюда и напряжение в недрах планеты, и высвобождение столь колоссальной энергии. Горы, похоже, при этом стали чуть выше.

- Это что же получается, континентальные плиты могут, оказывается, двигаться, да еще и нырять одна под другую??!! - вскричал Анобилат. - Что, и на нашей с вами родной планете тоже когда-то такое происходило?! Но почему тогда на памяти человечества никогда не случалось ничего подобного?

- Да просто память эта очень короткая на фоне геологических процессов, - вздохнул геолог. - Мы не знаем точно, что было даже два тысячелетия назад, поскольку никаких письменных свидетельств не сохранилось, а для планет и миллион лет - не срок. Да, судя по всему, наша родная планета просто более старая в геологическом отношении, чем Ригвила. Когда-то там и континентальные плиты дрейфовали и сталкивались, и горы росли на месте этих столкновений, а теперь уже все остыло и замерло, а здесь еще продолжается.

- О, черт! - взвыл Анобилат. - А мы ведь уже отчет отправили, что все здесь прекрасно... Если даже пошлем вдогонку новый, пока он придет, корабли с переселенцами уже успеют стартовать. А здесь такое... Что делать-то?...

- Да восстанавливать все! - рявкнул Генвер. - Все равно нам отсюда никуда не деться, так что придется как-то приспосабливаться к обстоятельствам!

Поскольку никаких конструктивных предложений больше не поступило, на том и разошлись.

Один из кораблей превратили в огромный лазарет, где выхаживали пострадавших от землетрясения. Все остальные переселенцы, кто не сильно травмировался и не был занят уходом за ранеными, теперь восстанавливали порушенное. Подростки работали наравне со взрослыми.

За жилье пока даже и не брались, важно было соорудить заново плотину на Унке, чтобы обеспечить поселок электричеством, а затем запустить лесопилки. К счастью, часть привезенного оборудования еще не была нигде установлена и хранилась на кораблях, но это были уже последние запасы. Еще один такой толчок, и со всеми их надеждами на цивилизованную жизнь будет покончено. Если они даже как-то выживут после этого, то наверняка одичают, и тогда лет через восемь прибывших сюда новых переселенцев встретит орда дикарей.

Когда удалось, наконец, разобрать руины, а пострадавшие в основной массе своей вернулись в строй, встал вопрос, а как теперь, собственно, строить? Ну ладно жилые дома. Тут уже всем было ясно, что чем легче их конструкции, тем больше будет шансов не пострадать от их обрушения в момент очередного толчка. А с производственными помещениями как быть? Металлургические печи из дерева не построишь, но при этом ни бетон, ни кирпичная кладка не выдерживают толчков, и даже стальная арматура не спасает.

- Надо не жалеть металла и вместо прутьев укреплять конструкции толстыми балками по типу железнодорожных рельсов, - предложил Генвер. - Да это будет дорого обходиться, но лучше раз заплатить, чем экономить и потом одномоментно потерять все.

- Железо в этом климате быстро ржавеет... - усомнился один из химиков.

- А у нас есть альтернатива?

- А почему бы не попробовать вольфрам? - предложил кто-то из геологов. - Он ведь даже куда покрепче стали будет.

- Да это же очень дорогой редкоземельный металл!

- У нас на родине - да. Но здесь совсем рядом есть богатейшие залежи вольфрамовых руд. Там столько этого металла, что хватит целый город отстроить. Да, для выплавки потребуется электропечь и расход электричества будет большой, ну так его у нас будет в достатке, если соорудим еще одну плотину.

- Да, так, конечно, никто никогда не делал, но в наших условиях это, возможно, действительно лучший выход, - вздохнул Анобилат. - Попробовать стоит. А вот что нам делать с нашей сельскохозяйственной базой? Северный поселок тоже в руинах, а восстановление сразу двух нам сейчас не потянуть.

- А что мы вообще вцепились в эту восточную равнину? - встрял вдруг в разговор пришедший на совещание Бискор. - Что, на планете нельзя отыскать места поплодороднее, где нет этих разломов и земля не трясется под ногами? У нас же теперь есть корабль, который может доставить нас куда угодно!

- Есть, конечно, такие места, но мы не можем далеко отрываться от нашей ресурсной базы, - возразил Анобилат. - Нам не обойтись без здешних руд и здешнего угля. Разве что на Дотленке есть еще разведанные месторождения, вы предлагаете туда плыть?

- Да на этом Дотленке гор еще побольше, чем здесь! А стало быть, там наверняка могут быть и разломы, и такие же землетрясения. При этом западнее Терги лежат обширнейшие равнины безо всяких разломов, да и дожди там льют далеко не каждый день. Почему бы нам их не разведать?

- Да там повсюду гигантские ящеры водятся!

- А что нам те ящеры? У нас оружия на них, что ли, не найдется? Предлагаю организовать экспедицию на Канку, подыскать на ее берегах удобное место и попробовать растить наши овощи там.

- И что, вы готовы лично возглавить эту экспедицию? - хмыкнул Анобилат.

- Да, готов! И я подберу настоящую боевую команду, которую никакие ящеры не испугают!

Поняв, что этот энтузиаст со своими романтическими идеями от них уже не отвяжется, лидеры переселенцев дали согласие на эту экспедицию, и очень скоро корабль с сотней первопроходцев, среди которых были биологи, агрономы, сам Бискор с приятелем Кранугом и два десятка вооруженных гвардов, отплыл на запад, чтобы обогнуть континент, войти в устье Канки и подняться по ней в поисках подходящего места. Таковое обнаружилось в среднем течении реки.

Стада ящеров, похоже, регулярно выжирали и вытаптывали здесь растительность, так что лес рос не сплошняком, отдельные рощи разделялись довольно обширными травянистыми участками, на которых паслись стада многотонных тварей, за которыми охотились их хищные собратья. Спокойно жить с ними бок о бок людям точно не светило так с лозунгом "Либо мы, либо они!" Бискор отдал приказ всем вооружаться и приступить к зачистке равнины от столь опасных животных.

Переселенцы приступили к делу с огромным энтузиазмом и бойню устроили знатную, так что вскоре встал вопрос, что делать с многочисленными тушами бывших хозяев этих мест. Чтобы их схоронить, потребовался бы экскаватор, но о такой технике сейчас приходилось только мечтать. Туши пришлось разделывать и кормить их кусками падальщиков и рыб, которых на этот пир собралось видимо-невидимо. А вот крепкую кожу ящеров и их чешую пришельцы решили сохранить, резонно рассудив, что такое добро можно много к чему приспособить.

Агроном, проведший исследование почв на примыкающих к Канке участках, пришел в восторг и заявил, что он теперь ни о какой восточной равнине и слышать ничего не хочет, и если уж выращивать на Ригвиле овощи, то именно здесь. Еще больше порадовали переселенцев окрестные рощи, где нашлось много деревьев со зрелыми и очень вкусными плодами. Прежние экспедиции, разведывавшие Ригвилу, то ли просто не добрались тогда до этих мест, то ли просто не интересовались здешними фруктами. Во всяком случае, в их отчетах ни о чем подобном даже не упоминалось. Ну, что же, сюрпризы всегда хороши, когда они приятные!

Взамен уничтоженных ящеров на освободившееся место могли явиться новые, так что Бискору пришлось припомнить, как именно древние джангрийцы строили укрепленные поселения. Строевой древесины хватало и тут, а впадавшая в Канку небольшая река давала возможность соорудить запруду с маленькой гидроэлектростанцией при ней. До мощности тергатских электростанций ей было, конечно, далеко, но на нужды небольшого сельского поселка вырабатываемой ей электроэнергии хватало вполне.

Когда поселение было обустроено, привезший переселенцев корабль отправился в обратный путь. У поселка была постоянная радиосвязь с Тергатом, но Бискор, будучи большим энтузиастом эпистолярного общения, предпочел отчитаться перед советом переселенцев в письменном виде. На очередном совещании Анобилат зачитал это послание, к которому прилагался довольно большой ящик.

"Мои дорогие собратья! - писал Бискор. - С огромной радостью спешу сообщить вам, что, высадившись на берегу Канки, мы нашли здесь настоящий рай земной с обилием фруктов и такой жирной почвой, что, если потрогать ее, руки становятся масляными. Все привезенные нами разновидности семян хорошо прижились здесь и дали буйные всходы, так что скоро ждем хорошего урожая. Но еще больше нас радуют здешние плодовые деревья, которые даже безо всякой селекции превосходят все, что мы знали на нашей родной планете. Образцы их фруктов вы найдете в ящике. Если вам понравится их вкус, мы готовы наладить регулярные поставки, но я в любом случае намерен разбить здесь обширные фруктовые сады."

Отложив послание, Анобилат распорядился вскрыть ящик, который оказался набит продолговатыми фиолетовыми плодами, мякоть которых оказалась сладкой, хоть и с небольшой приятной кислинкой, и чуть ли не таяла на языке. Присутствующие даже не заметили, как смолотили половину содержимого ящика, и только тогда усовестились, что надо оставить и другим хотя бы попробовать. Только ради одних этих плодов стоило основать поселение на Канке. Облизав губы, Анобилат принялся читать дальше:

"Как вы знаете, у этих райских мест ранее были другие владельцы, ужасным видом своим напоминающие драконов из древних легенд. Но мы не убоялись их и, как истинные драконоборцы, обрушились на них всей своей огневой мощью, очистив от их присутствия довольно обширную территорию по южному берегу Канки. Угроза нашествия других подобных существ заставила нас возвести деревянную крепость, в стенах которой мы пока и поселились."

Вескер хмыкнул, услышав такие новости. Ну да, в совсем уж древние времена, когда на месте Джангрийской империи была куча враждующих мелких царств, подобные крепости возводились в каждом селении, обитателям которого не хватало денег на каменные укрепления. Для нападающих, вооруженных лишь холодным оружием, они, конечно, создавали изрядные препятствия, но многотонный ящер вполне способен снести такую стену одним ударом хвоста. Впрочем, если переселенцы не окончательно помешались на идее возрождения древней джангрийской культуры, они наверняка обтянут эти стены проволокой и пустят по ней электрический ток. Тогда уж точно ни один ящер к ним не сунется.

"Мы решили назвать наше поселение Канкубиллатом", - писал далее Бискор. - "Приглашаем сюда на постоянное поселение всех любителей сельской жизни. Здесь можно заняться возделыванием земли, садоводством, охотой и рыбной ловлей. Если поможете с оборудованием, мы построим здесь консервный завод с отдельным цехом по производству фруктовой пастилы и мармелада. Мы с коллегой Кранугом рассчитываем также открыть здесь со временем университет, где помимо всего прочего будут изучаться языки, литература и культурные традиции Джангры и Стежана, хорошо отвечающие условиям жизни в этих местах. Мы уже отвели под это будущее учебное заведение самое лучшее место на берегу Канки. Ждем вас всех в гости, чтобы вы могли увидеть этот рай своими собственными глазами".

- Да, вот только университетов нам сейчас и не хватает... - пробормотал Анобилат, закончив читать послание. - Тут шахты надо новые закладывать, печи строить, химический комбинат возводить во что бы то ни стало, верфь, наконец, восстанавливать. Да и кого обучать-то прикажете? У нас же здесь молодежи студенческого возраста пока с гулькин нос. Вот лет через восемь-десять, когда сюда начнут в массовом порядке прибывать новые переселенцы, тогда да...

- Ну, это мы сейчас в хозяйственных вопросах погрязли, - усмехнулся Вескер, - а тут творческая личность, которая умеет смотреть в будущее. Пусть живет пока своей мечтой, лишь бы о деле не забывал. Если там хотя бы вполовину так хорошо, как он расписывает, фруктами и овощами мы точно будет обеспечены. Ну и речной рыбой вдобавок, а это животный белок, хотя и морская была бы не хуже.

- Не хуже, конечно, но траулер для этого где взять? Вот отстроим верфь, заложим новые суда, тогда и наедимся.

Энтузиастов, желающих перебраться на берега Канки, набралось более чем достаточно, так что кораблю пришлось совершить два десятка рейсов, переправляя туда всех желающих и привозя обратно свежие плоды. Только через год, когда поток желающих переехать иссяк, а жизнь в Тергате вошла в нормальное русло, Вескер смог отправиться с инспекцией в новое поселение, захватив с собой тринадцатилетнего уже сына. Территория вокруг Тергата была уже надежно зачищена ото всяких опасных тварей, но Микли, как и все пацаны его возраста, не расставался с оружием, гордясь при этом тем, что трудится и защищает город наравне со взрослыми.

Даже скоростному судну, преодолевающему за час больше тридцати морских миль, требовалось девять суток, чтобы, обогнув континент и поднявшись вверх по Канке, добраться от Тергата до Канкубиллата. Путешествие вышло, однако, вполне спокойным, океан ни разу не штормило. Метеорологи утверждали, что в более высоких широтах сильные ветра случаются куда чаще, так что отправляться к Дотленку на этом судне было бы весьма рискованно. Но как им сейчас строить более крупные суда? Хорошо, что хоть эту небольшую верфь восстановили...

Вид Канки поразил путешественников. На их родной планете просто быть не могло столь многоводных рек, способных пропускать даже крупные океанические суда. На фоне этой природной мощи людское поселение на берегу казалось игрушечным, хотя крепость как-то вмещала две тысячи человек и действительно походила на укрепления древних джангрийцев. Вокруг нее разлеглись хорошо обихоженные поля, и даже будущий сад радовал стройными рядами саженцев, видимо, раздобытых здешними обитателями в окрестных рощах.

Бискор уже год возглавлял новое поселение, и можно было только гадать, откуда у поэта вдруг взялась такая хозяйственная жилка, позволяющая ему со всем этим управляться. Вескер собирался вникнуть в дела местной общины, чтобы оценить свежим взглядом, в чем они здесь реально нуждаются, чем им может помочь Тергат и что они сами могут предложить Тергату. Оставалось решить, куда пристроить на это время Микли, но тот вдруг сам нашел себе занятие, встретившись со сверстником Даклитом из второй партии переселенцев, с которым дружил в Тергате и который потом перебрался с родителями в Канкубиллат. Дакли, тоже, разумеется, вооруженный по здешней моде, расплылся в улыбке, завидев старого друга, и тут же предложил ему поучаствовать в охоте на ящеров, организуемой здешними гвардами, которые не чурались готовить себе смену, допуская до столь опасного занятия местных подростков. Ну, какой же мальчишка откажется стать охотником! Вескер прочил своему первенцу совсем иную судьбу, но когда это тринадцатилетние пацаны слушались отцовских советов? Со вздохом разрешив сыну поучаствовать в охоте под руководством опытных наставников, Вескер сосредоточился на текущих делах.

Возвращение Микли и Дакли в поселок стало, однако, отнюдь не триумфальным. Оба пацана выглядели сконфужено, словно явно в чем-то провинились. Взрослые охотники то и дело бросали на них осуждающие взгляды. Вескер, разумеется, принялся выяснять, что именно стряслось с детьми. Оказалось, что они, чрезмерно раздухарившись и наплевав на предостережения, рискнули приблизиться к не до конца еще добитому ящеру, и тот чуть не пришиб их обоих ударом хвоста. В наказание взрослые охотники собирались задать Дакли порку розгами на специально сколоченных для этого козлах, что, оказывается, вполне соответствовало традиционным джангрийским наказаниям проштрафившихся юнцов и принималось как должное всеми здешними подростками. У Вескера спросили, как им быть с гостем, который нарушил правила охоты вместе с Дакли и, по идее, должен был быть наказан аналогично. Вескер уже года два как обходился без розог в воспитании сына, тот просто повода такого не давал, но как он мог теперь отказать, если это именно с его подачи сие древнее наказание вообще вернулось в воспитательную практику?

Микли, к его чести, протестовать не стал и был высечен вместе с другом. Оба пацана перенесли наказание стоически, даже не пикнув, демонстрируя друг перед другом свою мужественность и, кажется, вовсе не обижаясь на взрослых экзекуторов. Ну, раз напортачили, так надо же за это расплачиваться, о чем вообще разговор?

И хотя на обратном пути в Тергат Микли то и дело тайком почесывал болящую задницу, внешне он демонстрировал оптимизм и заверял отца, что вовсе не жалеет о своем участии в охоте, а лишь о случайно проявленной неосторожности, но больше он такого ни за что не допустит! Сын явно подразумевал, что это не последняя его охота и что вообще размеренная жизнь в поселке ему не по сердцу. Парень видел себя в будущем первопроходцем, осваивающим новые континенты, и никакие опасности его не пугали. Вескер в душе вынужден был признать, что его мальчик вырос и теперь сам будет определять свою судьбу.

Следующие семь лет прошли без серьезных катаклизмов. Люди начинали понимать, что землетрясения здесь все же не такие частые явления, чтобы нельзя было обустроить жизнь. Была надежда, что такое вообще не повторится на их веку, но геологи ее не поддерживали, утверждая, что напряжение в недрах континента явно копится и когда-нибудь разразится новыми подземными толчками. Переселенцы теперь брали это в расчет и активно к ним готовились.

Разработка месторождения вольфрамовых руд шла полным ходом. Первый выплавленный металл пошел на создание конструкций, поддерживавших верхнюю плотину на Унке, где теперь была запущена самая мощная из местных гидроэлектростанций. Обилие электроэнергии позволило запустить еще больше плавильных печей и укрепить вольфрамовыми конструкциями другие промышленные объекты. Возрожденные механические мастерские готовы были удовлетворить все потребности переселенцев в технике, восстановленная верфь спускала на воду один корабль за другим. Два траулера теперь снабжали население Тергата свежей рыбой, а грузопассажирские суда обеспечили бесперебойную связь с Канкубиллатом. Рейсы туда и оттуда отправлялись каждые три дня и позволяли не только обмениваться продуктами труда, но и организовать турпоездки для всех желающих.

Затем дошла очередь и до главного детища Вескера - многопрофильного химического комбината, где он совмещал теперь должности директора и главного технолога. Разнообразной продукции комбинат выпускал много больше, чем требовалось переселенцам, но запас карман не тянет, и Вескер набивал ею склады, памятуя о том времени, когда на Ригвилу, наконец, прибудет основная масса переселенцев. Вот тогда он и развернется по-настоящему.

Применять вольфрамовые конструкции для строительства жилых домов переселенцы пока не спешили. Расчеты расчетами, но все же стоит подождать, когда эти новинки покажут себя в деле, а пока легкие деревянные домишки выглядели более безопасными для проживания, да и больших трудозатрат не требовали, поскольку собирались по единому шаблону и буквально конвейерным способам. Именно в такие и предполагалось селить вновь прибывших переселенцев. В последний год перед их ожидаемым прилетом старожилы Тергата принялись расчищать от леса восточную равнину, размечая там место под новые городские районы. Из вольфрамовых же конструкций и бетона возвели в порядке эксперимента лишь одно многоэтажное здание, где расположилась администрация поселка. Если оно не повредится при новом землетрясении, можно будет и дальше возводить такие же, но уже для жилья.

В Тергате и Канкубиллате теперь часто игрались свадьбы, и население обоих поселков активно прирастало за счет родившихся детей. Первым из них, кто появился на свет на Ригвиле, настала уже пора идти в школу. Ну, школьное образование для детей переселенцы обеспечить смогли, а вот с высшим пока были проблемы. Для открытия университета не хватало ни преподавателей, ни потенциальных абитуриентов. Вескер, пожалуй, обучил бы своего сына профессии в частном порядке, но Миклан, которому исполнилось уже двадцать лет, никакой тяги к химической науке не испытывал. Юноша давно уже решил стать охотником и первопроходцем и теперь не вылезал из экспедиций, исследующих Баргжен, помогая геологам, биологам и топографам. Экспедиции эти уже прошли всю Тергу, нанося на карты особенности рельефа, скрытые под густым лесным пологом, и вновь открытые месторождения, и теперь принялись за обширные западные равнины. Дел тут было еще на много лет, и никто пока не помышлял об экспедициях на другие континенты. Вот появятся здесь новые люди, вот будут построены вместительные суда, способные противостоять штормам, вот тогда... Впрочем, Миклан и так был вполне счастлив, лишь пару себе среди переселенок подобрать пока никак не мог, поскольку выбор был, увы, не богат.

Предоставив сыну самому решать свои проблемы, Вескер с Кихоне сосредоточились на воспитании дочери. Толве в свои восемь лет была настоящей егозой, что старалась всюду сунуть свой нос, характером не уступала мальчишкам и не боялась шастать вместе с подружками по окрестным горным лесам, которые, к счастью, давно уже успели очистить ото всякого опасного зверья, так что детей там никто бы не сожрал. Но родителей все равно поражала бесшабашность юного поколения. Эти дети Ригвилы никогда не знали другой жизни, солнце на небе видели разве что во время поездок в Канкубиллат, а здешние непроходимые джунгли, где можно так хорошо прятаться во время игр, были для них родными.

Прибытие новых кораблей с переселенцами почти совпало с юбилеем - десятой годовщиной основания Тергата, так что празднества решено было совместить. И вот, наконец, заботливо выстланный диглиновой пленкой космодром стал принимать новые корабли, числом более двух сотен. Небольшой поселок захлестнула людская волна. Новые переселенцы с интересом осматривались, спрашивали встречавших их старожилов, когда же кончится дождь, с удивлением узнавали, что никогда, вздыхали и переходили к более насущным вопросам: куда им заселяться и чем впоследствии предстоит здесь заняться.

Увы, дальше переселенцев ждали еще более неприятные сюрпризы. Выяснялось, что жить придется в хлипких деревянных домишках из бруса и досок и что более капитальное жилье здесь строить просто рискованно, поскольку его может попросту развалить земными толчками. Новоселы не понимали, о чем им говорят, просто отказывались верить в возможность таких природных явлений, и тогда им демонстрировали картины развалин после прошедшего здесь землетрясения. Многие после этого впадали в шок, тем более невыносимый, что люди прекрасно осознавали, что с этой планеты им уже никуда не деться, топлива в их кораблях хватало только на перелет в одну сторону. Тут их, однако, успокаивали, мол, все не так страшно, есть на планете места, где трясти не должно. Вон, Канкубиллат, например, нынешняя сельскохозяйственная база переселенцев, воздвигнутая на берегах реки Канки. Там, правда, водятся огромные ящеры, но с ними давно научились бороться. Если кому такая жизнь больше по сердцу, можете погрузиться на морское судно и отбыть на новое место жительства.

Какой такой Канкубиллат? В планах освоения Ригвилы, известных любому переселенцу, таких населенных пунктов не было. Там вслед за построением Тергата предусматривался бросок на Дотленк. Ах, там тоже горы и возможность землетрясений... Тогда да, лучше уж перебраться на берега Канки и плевать на всех ящеров.

Но не только новые переселенцы оказались шокированы новостями, они и сами привезли с родной планеты такие новости, что заставили крепко призадуматься старожилов Тергата. Анобилат, пообщавшись с главами новоселов, вызвал Вескера на конфиденциальный разговор.

- Новостей столько, что даже не знаю, с чего начать... Ладно, сперва самое актуальное: не пора ли нам ввести у нас денежное обращение?

- Да как-то пока вполне обходились без него, - недоуменно уставился на друга Вескер.

- Ну да, поскольку жили, по сути, натуральным хозяйством, сперва за счет привезенных припасов, принадлежащих всей нашей общине, а потом просто обменивались тем, что произвели. Но такой хозяйственный уклад нормально работает только в небольших общинах и немедленно теряет свою эффективность, как только возникает нужда в торговле. А она, если честно, и так уже имеется, поскольку канкубиллатцы, по сути, живут уже своей отдельной общиной и хотели бы знать честную цену своему труду. Ну а сейчас, когда вместо небольшого поселка у нас будет город с миллионным населением... И это пока с миллионным, вскоре ожидаются новые партии переселенцев, только для принятия их кораблей придется строить более обширный космодром, диглин для этого нынешние уже привезли с собой. Но я пока не об этом, а о наших взаимоотношениях с людьми, которые уже здесь. У них есть с собой, конечно, припасы, но их хватит максимум на полгода, а дальше они смогут жить только за счет того, что предоставят им наши хозяйства. И мы ведь тоже к этому готовы, у нас скопились большие запасы промышленной продукции, а в Канкубиллате могут быстро поднять много целинных земель, на которых через полгода уже вырастет достаточный урожай. Короче, у нас есть товары для торговли, а у новоселов спрос на них и деньги, которыми они могут за это расплатится.

- Сетперы??? Но они же давно уже существуют только в Национальной информационной сети!

- Так в этом-то и весь смак! Представь, они привезли с собой компьютер, которому предстоит стать головным в создаваемой на Ригвиле электронной сети! Да, она будет работать автономно от той, что существует на нашей родной планете, но построена будет по тем же принципам, пользоваться будет тем же матобеспечением и будет считаться планетарным филиалом НИС. И на этом компьютере уже размещены сетперы, которыми будут осуществляться платежи в этом нашем филиале. Хоть сейчас регистрируйся там и заводи собственный счет. Компьютер этот пока работает на корабле, но обслуживающий его персонал готов перенести его на новое место, где будет организован головной планетарный узел сети, только просит подобрать под него максимально надежное помещение, где никакие подземные толчки не повредят эту ценнейшую технику.

- Та-ак, - протянул Вескер, - это уже становится интересно. У них только один такой компьютер?

- Есть и другие, но меньшей мощности, для создания подчиненных узлов.

- Один из них надо будет срочно переправить в Канкубиллат, чтобы и там была сеть. Только как он будет связываться с головным?

- Пока через спутники, хотя они смогут обеспечить только весьма ограниченный трафик. А так надо прокладывать кабель в Канкубиллат. И не только кабель. Связь по морю, это, конечно, хорошо, но все же довольно медленно. Между городами, расположенными на одном континенте, желательно проложить и сухопутную дорогу, причем хорошо бы железную. Металл для рельсов, электровозы, кабели, столбы для подвешивания последних - все это мы теперь в состоянии призвести в потребном количестве.

- Но придется тянуть трассу через горный хребет...

- Согласен, это проблема, но наша Терга все же не Орсиза, здесь есть вполне проходимые перевалы, а при надобности и туннель сможет пробить при помощи нашей горнопроходческой техники.

- Тогда займемся этим, как только расселим новоприбывших. Кстати, изрядную их часть надо будет переправить в Канкубиллат в самые сжатые сроки. На новых полях кому-то надо работать, да и боятся многие люди здесь оставаться... Нам кораблей-то для этого хватит?

- Кому не хватит и если не терпится, пусть идут туда пешим ходом. Заодно познакомятся поближе со здешней природой, - осклабился Анобилат. - Но перспектива создания у нас собственной информационной сети и внедрения денежного обращения это не единственная сенсационная новость, которую мне поведали наши новоселы. Представь, нас уже официально сделали отдельной провинцией!

- Что, и Конституцию ради этого переписали?! - поразился Вескер.

- Как раз переписывали, когда эти ребята улетали. Реформа Федерации принципиально уже была согласована, даже референдум по этому поводу прошел, оставалось лишь утрясти некоторые детали. Ну, правда ведь, раз мы граждане Федерации и нас здесь теперь стало много, то мы должны иметь и свое представительство в Высшем экономическом совете, и достаточные права для установления местного законодательства, заточенного под наши нужды, короче, ни в чем не уступать Джангре, Стежану и Монлоану, которых в новой редакции Конституции больше не будет!

- А это еще почему?

- Да потому что эти образования себя уже давно изжили! Когда создавалась Федерация, в нее на правах членов вошли национальные государства с собственными государственными языками, местными традициями и особенностями законодательства. Но теперь тех былых наций больше нет, все слились воедино! Все говорят на одном языке - лиановском, все уже, по сути, полукровки, национальные традиции позабыты, а вот местные интересы, напротив, существенно расходятся, и границы этих интересов отнюдь не совпадают с границами существовавших до реформы провинций. Короче, наша родная Джангра разделяется теперь на три части, по количеству существующих в ней мегаполисов, а Стежан - сразу на пять.

- Мда, Бискор в беседе со мной, помнится, уже предрекал, что все население Джангры скоро сосредоточится в трех мегаполисах, а население Стежана - в десятке. Почему тогда в Стежане будет лишь пять провинций?

Потому что у приморских городов сейчас есть общие интересы с Лиановесом. Им всем мешает Орсиза, которую они жаждут снести для облегчения товарооборота, перемещения людей и обводнения пустынных территорий. А северным стежанским городам нет дела до той Орсизы. Они и воду получают со стороны Джангры, и товарооборот у них больше с Бэнаном, чем с Лиановесом, и при этом там сложилось стойкое мнение, что провинциальные власти не уделяли достаточно внимания их проблемам, сосредоточив все ресурсы на сносе Орсизы. Теперь воспользовались необходимостью учредить новую провинцию на Ригвиле в качестве удобного предлога для перетряски всего государственного устройства. В Джангре, кстати, было примерно то же самое. Провинциальные власти спят и видят, как бы разгрузить Бэнан от лишнего населения, а единственный способ для этого - отослать его сюда. Другие города эта проблема пока не волнует, а вот то, что почти весь провинциальный бюджет тратится на нужды переселенцев, волнует и даже очень. Короче, окраины Джангры тоже решили воспользоваться сложившейся ситуацией для отделения от Бэнана.

- Ну, не нам их за это осуждать, - хмыкнул Вескер, - мы же с тобой тоже мечтали убраться подальше от Бэнана. Меня вот только интересует, что теперь там станет с провинциальными университетами, которые, худо бедно, но как-то поддерживали изучение былых национальных культур.

- А вот с этим делом, я думаю, будет теперь совсем глухо, - усмехнулся Анобилат. - Властям Бэнана сейчас дела нет до старой джангрийской культуры, им бы с переселением справиться, а в столицах новых провинций давно есть собственные университеты, вот только отмершие языки и культуру там не изучали никогда и теперь вряд ли станут. В Стежане положение аналогичное. Лиановес, это, вообще-то, родина лиановского языка, какое им дело до старого стежанского? А северные провинции, если честно, вообще не имеют отношения к коренному Стежану. Там когда-то проживали совсем иные племена, в имперские времена стежанцы их завоевали и очень успешно ассимилировали, но если местное население вдруг, паче чаяния, пожелает вспомнить о своих корнях, то найдут они эти корни вовсе не в стежанской культуре, так что лучше не провоцировать и не вспоминать давние обиды. Если мне память не изменяет, один из северных народов, гирзеды, еще сохранился к моменту создания Федерации и попытался получить в ней собственную провинцию, но стежанские гварды быстро разобрались с этими сепаратистами. Вот казалось бы, все эти гварды, хоть стежанские, хоть наши джангрийские, были такими ярыми революционерами, а как доходило дело до угрозы территориальной целостности, так тут же оборачивались имперцами и патриотами.

- А что же теперь будет с Монлоаном? - поинтересовался Вескер. - Бискор, помнится, очень за него переживал.

- А Монлоан вообще перестанет существовать в качестве отдельной провинции. Они и раньше не смогли бы прожить без дотаций из федерального бюджета, а теперь у федеральных властей появился удобный предлог от этой обузы избавиться. Монлоан расположен между двумя новообразованными провинциями, на одну из которых его и повесят в качестве платы за обретенную автономию, спор идет лишь о том, на кого именно. Возможно, даже разделят, чтобы никому обидно не было.

- Ну вот, был Монлоан, и нет Монлоана... А их провинциальному университету, стало быть тоже конец?

- Ну да, кто же их содержать-то станет, когда там даже студентов совсем мало. Ну, дадут, конечно, доучиться в других университетах, а преподавателям придется куда-то переезжать.

- А почему бы и не к нам? - спросил Вескер. - Раз у нас теперь отдельная провинция, то должен быть и собственный провинциальный университет. У нас и молодежи соответствующего возраста теперь станет много, и квалифицированные преподаватели среди новых переселенцев тоже наверняка найдутся. Бискор, вон, давно мечтает о собственном университете, даже место для него уже отвел.

- Ну, пусть тогда этим делом и занимается. Деньги у нас теперь есть, финансированием обеспечим, стройматериалами тоже, что до оборудования, то что-нибудь сами произведем, что-нибудь с кораблей снимем, а что-то и на родине закажем, пусть привезут с очередной партией переселенцев. Ну и пусть Бискор сманивает сюда специалистов по древним культурам, раз так за них болеет. Кстати, относительно новых переселенцев. Наши верховные власти обещали построить для них сорок тысяч кораблей, но такого количества, конечно, не потянули. Теперь шлют послание, что все планетарные ресурсы исчерпаны, но сделать удалось только четверть от намеченного, и они, конечно, сюда прилетят, но если мы хотим еще больше переселенцев, то нам надо самостоятельно произвести топливо для уже отработавших первый рейс кораблей и отправить их в обратный путь. Нас только заклинают не возвращать этими рейсами всяческих паникеров, чтобы не мешали потом агитации за переселение.

- Да десять тысяч кораблей это уже пятьдесят миллионов переселенцев! - взвыл Вескер. - Где мы их всех размещать будем и чем кормить?!

- Ну, восточная равнина большая, места там для всех хватит, а про западные равнины я вообще молчу, - возразил Анобилат. - К тому же они не все одновременно прилетать будут. Надо просто утвердить порядок, что каждая предыдущая партия переселенцев готовит базу для расселения следующей. Ну да, нам придется резко расширить свои производственные мощности и точно так же ускорить распашку земель в окрестностях Канкубиллата, ну так люди у нас теперь для этого имеются.

- Вот для Бискора сюрприз будет! - усмехнулся Вескер. - Вот странно как-то, что в этом будущем городе нет практически никакой промышленности. Сейчас, когда это, по сути, сельское поселение, в том нет ничего необычного, но что это за мегаполис с одним консервным заводиком?

- Да, я уже говорил об этом с Бискором, - вздохнул Анобилат, - но он и его сторонники категорически против размещения там производств, загрязняющих атмосферу. Мол, нельзя пакостить там, где растишь себе еду. К тому же у нас тут постоянные ветры с океана, которые сдувают всю грязь в сторону гор, а у них там и безветренные дни случаются.

- А почему не предложить им целлюлозно-бумажное производство? У нас его нет пока, а продукция такая нужна. И там все отходы сливаются, а не в атмосферу уходят. Ну да, потребуется много пресной проточной воды, но уж ее-то в Канке хоть залейся!

- Спасибо за совет, я при следующей встрече так им и скажу, - кивнул Анобилат. - Так как у нас сейчас с топливом для кораблей?

- Начали производить, но пока хватит только на один рейс для одного корабля, - отчитался Вескер.

- Ну, пока хватит, но в дальнейшем постарайся ввести новые мощности. Не кладбище же кораблей нам здесь устраивать.

- А сейчас что на родину отправлять будем? Не порожняком же этому кораблю лететь? И, кстати, почему так спешно?

- Ну, конечно не порожняком, - улыбнулся Вескер. - Доставим им образцы нашей продукции, что там не производят либо производят очень мало. Я имею в виду и эти отличные фрукты из Канкубиллата, и сок гильнетоса, что твоя супруга столь успешно применяет в кулинарии, и наш дешевый вольфрам, который там можно продать задорого. Авось, еще деньжат нам подкинут. А спешно, потому что нам надо избрать своего представителя в Высший экономический совет и отправить его так, чтобы он успел к началу заседаний нового созыва нашего парламента. Пока, исходя из численности населения, мы имеем право только на одно место там.

- Но лететь ему на родину целых четыре года, то есть участвовать он будет уже в следующем созыве, - прикинул Вескер. - А когда его полномочия там истекут, от нас должен прилететь уже новый избранник, которого придется выбирать, когда предыдущий еще только начнет заседать. Странная какая-то схема получается.

- А на родине уже пошли нам навстречу и увеличили срок полномочий избранных прецессов до десяти лет, - ухмыльнулся Анобилат. - Им самим там не нравится баллотироваться каждые четыре года, вот и решили воспользоваться благовидным предлогом. Так что наш избранник прилетает туда, два года там работает, посылает нам отчет о проделанной работе и продолжает заседать еще восемь лет, пока мы здесь решаем, сменить его или пусть трудится дальше. Но выборы нам сейчас придется организовывать спешно, причем сразу в двух населенных пунктах, время не терпит.

- Ладно, как-нибудь и с этим разберемся, - промолвил Вескер. - Еще сюрпризы какие-нибудь есть?

- Больше, к счастью нет, но меня беспокоят наши отношения с гвардой. Этих башибузуков сейчас тоже много сейчас прилетело. Наши, конечно, давно объявили о создании собственного клуба, но раньше это была чистая фикция, ну что это за клуб из всего двух сотен человек! Сейчас же их тут уже несколько тысяч, это серьезная сила, а вскоре станет еще больше. Придется давать им место в будущем провинциальном совете и назначать жалованье. Потянем ли всех?

- Ну, кому то же надо освобождать западные равнины от ящеров, - сказал Вескер. - Вот пусть они этим и занимаются. А там и на Дотленк, наконец, экспедицию организуем. Его освоения нам не избежать, поскольку в Терге, к сожалению, присутствуют руды не всех потребных нам металлов, а привезенные запасы их уже на грани истощения. Ну, вот пусть и там защищают геологов, шахтеров и прочий рабочий люд от ящеров. Меня вот только удивляет, как они тут без межклубной конкуренции проживут? На родине-то у них в каждом крупном городе есть собственный клуб, а в Лиановесе даже несколько.

- Ну, со своими внутренними заморочками они пусть сами разбираются, - пробурчал Анобилат.

Надо сказать, что беспокоились они зря. Одновременно с их беседой в одном из кораблей проходило собрание гвардой, где занимались не только объединением, но и размежеванием. Проигравшая группировка поддалась на агитацию тех старожилов, что давно уже перебрались в Канкубиллат и теперь обещали там новичкам веселую жизнь на лоне природы, насыщенную рискованной охотой на гигантских ящеров. Согласившиеся на переезд туда решили не тянуть и прямо на собрании учредили гварданский клуб Канкубиллата, так что перспективы межклубной конкуренции вырисовывались теперь самые радужные.

Юбилей Тергата постарались отпраздновать самым запоминающимся образом. Старожилы постарались, чтобы всем новоселам хватило и местных фруктов, и блюд из сока гильнетоса, хоть для добычи плодов этого дерева и пришлось пошерстить все окрестные леса. Закончили все грандиозным фейерверком, распугавшим всех лесных птиц.

За празднеством последовали выборы, проводившиеся сразу в обоих поселениях, вот только подведение их итогов затянулось на три недели из-за трудностей доставки избирательных бюллетеней из Канкубиллата. Пригодная для организации выборного процесса информационная сеть, увы, пока еще не была развернута. Анобилат предпочел остаться на Ригвиле и успешно баллотировался на роль главы новообразованной провинции, членом же Высшего экономического совета от Ригвилы был избран Генвер, которого и отправили на родину кораблем, везущим туда дары Ригвилы.

Праздники прошли, и на свежеизбранный провинциальный совет навалилась куча работы. Прежние планы освоения Ригвилы давно уже пошли прахом из-за несоответствия реальной ситуации, так что приходилось спешно верстать новые. Уже введенные в строй производства успешно функционировали, но не способны были удовлетворить потребности многократно возросшего населения, так что их надо было срочно расширять, да и новая верфь, способная выпускать крупнотоннажные суда, была просто необходима. Но если разместить все это между двумя горными отрогами, окружающими бухту, то там уже просто не останется места для жилых массивов, так что всем придется перебираться жить за северный отрог. Но тогда всем работающим на производстве придется каждый день мотаться туда и обратно по не самой удобной горной дороге.

Идея проложить там железную дорогу всем понравилась, но теперь предстояло решить, что делать с северным отрогом, через который она должна была пройти. Кто-то ратовал за туннель, благо как раз освободилась горнопроходческая техника, но большинством голосов решено было действовать более радикально, как обошлись когда-то с Орсизой, то есть пробить в хребте достаточно широкий проход. Эту же железнодорожную линию в будущем можно было продлить вдоль всего восточного побережья Баргжена, чтобы связать между собой различные районы Тергата. Ответвление от нее же должно было пересечь Тергу и дойти до Канкубиллата. Поскольку в этой части горный хребет был куда выше и массивнее своего отрога, устраивать в нем пролом никто не решился, выбор был сделан в пользу прокладки туннелей.

Планируемые производственные мощности требовали куда большего количество электроэнергии, чем производили уже существующие ГЭС, так что по новому плану предполагалось перекрыть плотинами все горные реки, стекающие с Тегры на восточную равнину, а в дальнейшем и те, что относились к бассейну Канки. Часть этой энергии через проложенный вдоль железной дороги кабель должна была достаться и Канкубиллату, который со временем вряд ли сможет удовлетворять свои потребности за счет протекающих там равнинных рек.

Перестал удовлетворять потребностям и недавно отстроенный космодром. Он мог принять несколько сотен кораблей, но никак не те десять тысяч, что планировали отправить сюда с родной планеты переселенцев, а быстро снабжать все прилетающие корабли топливом для обратного полета пока не представлялось возможным, да к тому же они оставались резервным пристанищем на случай, если отстроенное жилье будет разрушено очередным землетрясением. Надо было строить где-то севернее новый, многократно более вместительный, благо диглиновой пленки для покрытия родина прислала даже с избытком.

Вескер, избранный в провинциальный совет в качестве одного из самых компетентных старожилов, не мог теперь сосредоточить свои усилия на вводе в строй новых мощностей руководимого им химического комбината, а мотался по всем стройплощадкам восточной равнины, кому-то помогая советами, а кому-то и угрожая смещением с занимаемой должности. Впрочем, сейчас, кажется, весь Тергат превратился в одну огромную стройплощадку, и конца этому строительству даже не предвиделось, ведь прибытие новых партий переселенцев было не за горами и их тоже потребуется где-то расселять, снабжать всем необходимым для жизни и пристраивать к делу.

К счастью, большинство новых переселенцев работали с изрядным энтузиазмом. Да, они, когда летели сюда, рассчитывали попасть в более цивилизованную среду, все же поселение на юго-востоке Баргжена существовало уже десять лет и должно было за прошедшее время как-то обустроиться. А на поверку здесь тряслась земля, любые капитальные строения, не укрепленные вольфрамовыми конструкциями, угрожали стать ловушкой для своих обитателей, так что надо было как-то приспосабливаться к столь неприятным обстоятельствам и выживать. Самые слабонервные старались убраться от этой не постигаемой умом угрозы к более понятной опасности от соседства с огромными ящерами, для чего спешили переселиться в Канкубиллат. Ради этого переселения существующая верфь выпекала все новые и новые суда, а из самого Канкубиллата шли уже заказы на маломерные катера и речные паромы. Тот город тоже теперь бешено рос, вбирая в себя поток переселенцев.

Замотавшийся на работе Вескер даже чуть было не проворонил изменения в собственной семье и вдруг неожиданно узнал от супруги, что их сын женится на одной из новых переселенок, Лакутоне. Миклану даже не пришлось особо за ней ухаживать, настолько девушка была очарована самим образом бравого парня, охотника и первопроходца. Впрочем, Миклан охотно кормил ее байками о первых годах своей жизни на Ригвиле, упирая на то обстоятельство, что он оказался самым младшим из первой партии переселенцев, провел здесь больше половины своей жизни и знаком с этой землей, что называется, с младых ногтей.

Лакутоне родом была из Лиановеса, детство провела буквально у самого подножия Орсизы, гор, соответственно, не боялась и умела по ним лазать. Если добавить к этому романтический настрой, то не приходится удивляться, что уже через неделю после свадьбы Миклан сманил ее в очередную дальнюю экспедицию, которой предстояло исследовать северную часть Тегры на предмет поиска доступных для разработки месторождений полезных ископаемых. Молодым пришлось пару месяцев прорубаться сквозь густые заросли, форсировать горные потоки, ночевать в палатке и готовить пищу на костре. На их родной планете от подобного экстрима люди давно уже отвыкли, но здесь, среди дикой природы, забытые, казалось бы, навыки вновь оживали и прекрасно помогали в пути.

Экспедиция та оказалась плодотворной во всех отношениях. Геологи обнаружили богатые залежи бокситов, а Лакутоне успела за это время забеременеть. Вескер и Кихоне, с трудом освоившись с мыслью, что в сорок с небольшим им предстоит стать для кого-то бабушкой и дедушкой, потом долго еще шутили на тему особенностей ригвильских свадебных путешествий, в которых самое обычное дело - зачать первенца в палатке посреди дремучего леса. Несмотря на все опасения, роды у Лакутоне прошли без проблем, появившийся на свет мальчик оказался вполне здоровым и получил имя Тимрен.

Но хотя окружающая природа не давала расслабляться, а строительству не предвиделось конца, некоторые институты развитой цивилизации все-таки уже начали внедряться в жизнь. По всей освоенной людьми территории протянули кабели Национальной информационной сети, подключили к ней летающие над планетой спутники, и ригвильский филиал НИС, наконец, вошел в строй, а вместе с ним и денежное обращение. У новых переселенцев, как выяснилось, уже были в головном компьютере свои собственные счета, а старожилы быстро ими обзавелись, когда новички оплатили приготовленные для них товары и выкупили долю в уже построенных в Тергате и Канкубиллате производствах, которые ради этого пришлось спешно акционировать. Вескеру как управляющему комбинатом достался самый крупный пакет акций, и он впервые в жизни ощутил себя богатым человеком. В Бэнане ему в свое время тоже платили не мало, но те выплаты ни в какое сравнение не шли с тем, что он получил здесь. Его трудовые подвиги неожиданно капитализировались самым щедрым образом, а перспективы выглядели еще более захватывающими.

Природа в очередной раз решила проверить тергатцев на прочность. Всего каких-то девять лет прошло со времен первого, шокировавшего всех землетрясения, и вот уже город тряхануло вновь. Но сейчас уже за недрами планеты старательно следили и сумели засечь волны, предшествующие толчкам. Местные птицы тоже их каким-то образом чувствовали и вели себя непосредственно перед землетрясением крайне беспокойно.

Городские власти оповестили горожан о необходимости срочно покинуть жилища, захватив с собой самое необходимое, и держаться подальше от строений, так что последовавший толчок никого врасплох не застал. Все деревянные строения предсказуемо сложились, но народ в принципе уже был к этому готов и комплекты стройматериалов для немедленной сборки новых домов давно хранилось на складах. Люди горевали, конечно, об утраченном под завалами имуществе, но не слишком. Главное, что почти никто не пострадал, а имущество - дело наживное. Многие из новых переселенцев, кстати, только сейчас и осознали, что рассказы старожилов о грозных подземных толчках, пусть и подкрепленные многочисленными фото- и видео-свидетельствами, это не какие-то страшилки, специально придуманные для запугивания новичков, а реально существующее грозное явление, к которомк всегда надо быть готовым.

Но ни одна из возведенных с использованием вольфрамовых конструкций плотин не была сейчас разрушена, электричество не пропадало, так что информационная сеть продолжала надежно функционировать, устояли и все печи, и производственные цеха, и верфь, и многоэтажное административное здание. В последнем только что шкафы попадали, да хранившаяся в них посуда побилась. Люди поняли, что нашли способ справиться со стихией и что теперь можно, наконец, приступать к строительству капитального жилья с использованием оправдавшей ожидания технологии.

Провинциальные власти сразу же после толчка связались с Канкубиллатом и выяснили, что там он почти не ощущался. Ничего не разрушено, ничего не побилось, разве что у кого-то люстры на потолке качались, так что второй город планеты действительно оказался в этом плане вполне безопасным местом.

Итак, теперь окончательно стало ясно, что Тергат может устоять перед любыми стихиями, надо лишь максимально нарастить выплавку вольфрама. Новые электрические печи для этой цели запускали теперь в самой праздничной обстановке и не менее празднично размечали территорию будущих жилых кварталов, которые предстояло застроить многоэтажными зданиями.

Ботаник Зеткел, еще лет десять назад подкатывавший к главам переселенцев с идей возвести в Тергате гигантскую оранжерею, получил, наконец, возможность реализовать свои планы. Ему выделили большой кусок территории на восточной равнине, у самых предгорий Тегры, снабдили деньгами и пообещали обеспечить потребными стройматериалами. Архитектора для своих задумок Зеткел нашел сам. Эта пара представила на всеобщее обсуждение проект, предусматривающий возведение гигантского стеклянного купола, достигавшего в центре двухсотметровой высоты и поддерживаемого вольфрамовыми балками. Под него могли бы целиком уместиться даже открытые Зеткелом и названные в его честь гигантские деревья, не говоря уже обо всей прочей растительности Ригвилы. Примыкающие к центральному залу помещения планировались не столь оглушительной высоты, зато должны были занимать очень много места и имитировать условия всех природных зон не только Ригвилы, но и родной планеты переселенцев. Эти планы изрядно потрясли членов провинциального совета, но Зеткел умел убеждать. Он утверждал, что затеянное сведение лесов ставит под угрозу массу биологических видов, а их обязательно необходимо сохранить для потомков, причем в среде, максимально приближенной к естественной. Еще большая угроза, мол, нависла над растительностью их родной планеты, так что он очень надеется, что в будущем и оттуда доставят кораблями семена всех известных растений, и тогда тергатская оранжерея станет главной исследовательской базой для всей биологической науки, центром притяжения для туристов как минимум со всей Ригвилы и главной достопримечательностью Тергата, отличающей его ото всех остальных существующих городов. Ему удалось затронуть струны местного патриотизма, и члены совета, уже свыкшиеся с мыслью, что здесь, на Ригвиле, реально создается такое, на что никто бы даже не осмелился на их родине, утвердили представленный проект.

Когда с тергатскими делами удалось кое как разобраться, Вескер решил навестить Канкубиллат, где не был уже десять лет. Он представлял себе городские кварталы, выстроенные для новых переселенцев, но действительность опрокинула все его ожидания. Здесь на добрую сотню километров по обоим берегам Канки были рассыпаны небольшие деревянные крепости, видом своим до боли напоминающие ту, что он видел в свое первое посещение Канкубиллата. Похоже, Бискор и его сторонники сумели заразить и новых переселенцев своими мечтами о сельской идиллии, так что то, что должно было стать огромным городом, представало сейчас длинной чередой сельских поселений, каждое в окружении садов и возделанных полей. По Канке сновали бесчисленные катера, служащие здесь основным средством перемещение между противоположными берегами, и изредка проплывали куда более массивные паромы. Центр сего странного поселения угадывался лишь по развернувшемуся там строительству. Руководил им, как выяснилось, сам Бискор, который не пожалел времени лично показать старому знакомому все корпуса возводимого им университета.

- Сами, стало быть, все еще в деревянных теремах живете, а весь закупленный у нас цемент и кирпич на учебное заведение тратите? - удивился Вескер.

- В деревянных строениях и стены дышат, - улыбнулся Бискор. - Когда живешь среди садов и полей, странно прятаться в каменном жилище. Тут и климат достаточно мягкий, достаточно похожий на нашу родную Джангру. Но университетские здания, конечно, должны быть капитальными, чтобы в этих стенах и опыты разные проводить было можно, и студентам они внушали достаточное благоговение.

Ну, тут не поспоришь.

- А надолго это ваше строительство затянется? - спросил Вескер. - Я смотрю, вы тут развернулись капитально, а у меня есть уже преподаватели для вашего университета по самым разным специальностям, которые уже спят и видят, когда смогут приступить к преподаванию, да и молодежи, готовой грызть гранит науки, набралось уже предостаточно. Так когда откроетесь-то?

- А мы уже открылись, - огорошил его Бискор. - Еще год назад, когда основная новых переселенцев здесь обустроилась. С естественно-научными факультетами, которым необходимы оборудованные лаборатории, пока заминка, но математику, философию, филологию, историю, психологию, социологию, экономику и юриспруденцию уже преподаем.

- И где же?

- Да вот в соседних с университетом крепостях, - улыбнулся Бискор. - Тесновато там, конечно, особенно на общих лекциях, но люди все понимают и терпят временные трудности. Главное не теснота, а пир духа! Ну что такое провинция без собственного университета? Это все равно что тело без головы!

- А древние языки вы здесь тоже преподаете? - осведомился Вескер.

- Ну а как же! Мы с коллегой Кранугом лично ведем соответствующие группы, он по стежанскому языку, а я по джангрийскому. Жаль, что у нас нет ни одного знатока монлоанского языка, а то бы и такую группу завели. Молодежь нам внимает, я даже не ожидал, что среди нее окажется столько энтузиастов!

"Ну, ты-то кого угодно увлечешь", - думал Вескер, не забывая поощрительно улыбаться. - "Только вы ж здесь сплошную гуманитарщину развели, а нам до зарезу требуются молодые специалисты в естественных науках. Наше-то поколение со временем сойдет, а кто взамен? Нет, одного университета на планету нам маловато будет, надо в Тергате собственный возводить, с иной специализацией".

Вслух же он уведомил Бискора, что чаемые им специалисты из закрытого теперь Монлоанского университета уже три года назад приглашены Анобилатом на Ригвилу и, если не побоятся трудностей, лет через пять будут уже здесь. Бискор в ответ расцвел в улыбке и пожелал гостю удачи во всех его начинаниях.

Вескер не мог не восхититься, как изощренно и настойчиво реализует Бискор свои идеи возрождения традиционных культур. Ну да, если реально живешь в селе и занимаешься практически тем же самым, чем занимались твои давние предки, то и все эти давно уже отмершие навыки, традиции и обряды обретают какой-то смысл. Вот только надолго ли растянется такая идиллия? Населения здесь сейчас тысяч двести, а когда будет десять миллионов? Еще дальше растянетесь вдоль Канки? Она, конечно, жуть какая длинная, но какова тогда будет внутренняя связь между составляющими Канкубиллат поселениями? Ну, не захотят люди ютиться далеко на отшибе, вдали от того культурного центра, который вы сейчас сами с такой любовью возводите! Так что быть со временем настоящему городу вокруг этого университета, а весь нынешний сельский уклад отойдет в область преданий. Он не сомневался, что так в итоге и произойдет, но покидал Канкубиллат с ощущением какой-то странной ностальгии.

Едва предыдущая партия переселенцев успела обустроиться в городе, как население Тергата удвоилось за счет следующей партии. Их корабли приземлялись уже на новом огромном космодроме, спешно отстроенном на восточной равнине и рассчитанном на размещение тысяч кораблей, что оказалось очень кстати, поскольку от новоприбывших провинциальные власти узнали, что очередные партии переселенцев будут теперь отправляться на Ригвилу еще чаще.

Эти новички, в отличие от их предшественников, знали уже, что на Ригвиле случаются землетрясения, но это грозное и таинственное явление, совершенно неведомое на их родной планете, не только не отвратило их от перелета, но у многих даже разожгло интерес. Анобилат и Вескер, знакомясь с новыми переселенцами, поражались, сколько среди них оказалось ученых геологов, иногда даже возглавлявших университетские кафедры, но бросивших все и постаравшихся всеми правдами и неправдами попасть на борт отлетающего на Ригвилу корабля, чтобы лично исследовать явление, переворачивающее основы геологической науки. Они не требовали никаких бытовых благ, готовых были жить хоть в палатках, лишь бы им предоставили возможность для исследований. Они и кое-какую аппаратуру с собой привезли для регистрации подземных толчков, но не были уверены в точности ее показаний и намерены были совершенствовать ее на месте.

Анобилат впал в глубокую задумчивость. Квалифицированных геологических кадров теперь было столько, что можно было прямо сейчас создавать в Тергате научный институт соответствующего профиля, а заодно и открывать факультет в еще только планируемом университете. Да и электронную промышленность теперь точно развивать придется. С родины, разумеется, слали различные электронные компоненты, но там понятия не имели о специфике здешних задач, и многое из присланного нуждалось в серьезной переделке.

Ученых биологов среди прибывших, впрочем, оказалось ничуть не меньше. Они видели для себя на Ригвиле самые заманчивые перспективы. Да, разведывательные экспедиции очень много что описали из животного и растительного мира этой планеты, но, как теперь выяснялось, далеко не все, а на Вуктуле они даже не приземлялись из опасения завязнуть в его бескрайних болотах. Многие мечтали, подобно Зеткелу, увековечить свое имя в названии какого-нибудь нового вида, и ради этого готовы быть хоть сейчас отправиться в самые нехоженые уголки Ригвилы, не взирая ни на какие опасности. Анобилату пришлось их осаживать, расписывая им проблемы перемещения по планете и ссылаясь на крайнюю ограниченность ресурсов.

Впрочем, дело для биологов нашлось и здесь. Они аж рты пораскрывали, попав на стройплощадку, где под руководством Зеткела уже возводились конструкции главного купола будущей оранжереи. Новоприбывшие признавались, что у себя на родине даже и не мечтали ни о чем подобном. Идея собрать под одной крышей все растительные виды двух планет покорила их, и они предложили немедленно отправить сообщения своим оставшимся на родине коллегам, дабы те собирали и отправляли с оказией на Ригвилу образцы растительности.

Сразу же встал вопрос о строительстве университета, который новички хотели видеть поближе к строящейся оранжерее, которая стала бы превосходной научной базой для обучения студентов. Анобилат счел их доводы резонными и выделил место. Помимо биологического и геологического факультетов существовала настоятельная необходимость в открытии химического, физического и географического, которых не было в Канкубиллате. Пока имело смысл разделить специализации между двумя университетами, а уж потом, когда все здесь окончательно обустроится и появятся свободные средства, разворачивать полноценные учебные заведения со всеми возможными профилями подготовки специалистов.

Но у провинциальных властей хватало проблем и помимо развития науки. Стремительно разрастающийся Тергат остро нуждался в генеральном плане застройки. Новый космодром должен был стать парадными воротами в город, и все основные административные учреждения, а также общественные пространства, желательно было разместить где-то поблизости. В том же районе начали уже строиться кварталы многоэтажных домов, благо вольфрамоплавильный комбинат, поставляющий для них конструкции, работал теперь на полную мощь. Грязные производства, расположенные рядом с бухтой и отделенные от жилых районов горным отрогом, не должны были по идее выходить за пределы этой промзоны, но увы, для новых производств там уже элементарно не хватало места, и встал вопрос о создании еще одного промышленного ядра, желательно где-нибудь подальше к северу, чтобы горожане не страдали от его выбросов.

- Людей к нам будут присылать все больше и больше, - твердил Анобилат другу. - Скоро счет переселенцев пойдет на десятки, если не на сотни миллионов, и если мы не хотим тесниться, как в нынешнем Лиановесе, нам надо забирать под себя всю восточную равнину.

- Но это же почти пять миллионов квадратных километров! - поразился Вескер. - Даже просто лес вырубить на такой площади потребует невероятных трудовых затрат, а нас тут пока всего два миллиона!

- Сейчас два, а будет все двести.

- И откуда возьмется столько энтузиастов?

- Ты просто недооцениваешь пробивные способности наших федеральных властей! Если уж они решили столько переселить, то не мытьем, так катанием они этого все равно добьются. Кораблей, скажешь, не хватит? Так нам же самим и придется отправлять их обратно, чтобы на них нам доставили необходимые нам пока ресурсы. А дальше все просто. Хочешь получить здесь в собственность участок земли, чтобы построить на нем дом, так будь добр, сам же и зачищай от леса эту территорию. А когда приведешь все в порядок, ты уже сроднишься с этой землей.

- Если тебя послушать, так Тергат станет в будущем больше нашего родного Бэнана!

- Знаешь, я в этом даже не сомневаюсь, особенно видя, с какой настойчивостью федеральные власти выталкивают сюда именно бэнанцев.

Да уж, Вескер уже заметил, что жители Бэнана составляют добрую половину всех переселенцев. Остальные были из Лиановеса и приморских городов. Напрочь отсутствовали сельские жители, ну, по крайней мере такие, которые отправились на переселение прямиком из родного села, не перебравшись предварительно в город. Не было здесь никого и из шести новых провинций. Видимо, их власти решили сосредоточиться на решении местных задач и не принимать никакого участия в колонизации Ригвилы. А впрочем, какими такими особыми навыками обладали жители тех мест, какие стали бы полезными здесь? Умением выживать в пустынях и сухих степях? Так на Ригвиле ни того, ни другого нет и в помине.

Впрочем, далеко не все возникающие проблемы можно было решать на месте. Это стало ясно во время заседания провинциального совета, посвященного ресурсам, необходимым для развития промышленности. Член совета, инспектировавший запасы металлов, отчитался здесь о своей работе.

- В настоящее время, - говорил он, - наше местное производство полностью наши потребности только в стали и в вольфраме. Большое месторождение бокситов, обнаруженное на севере Терги, и достаток электроэнергии позволяют нам в ближайшее время развернуть выплавку алюминия в северном промышленном ядре. Есть у нас здесь и некоторые месторождения благородных металлов, пусть и не слишком богатые, но наши потребности все же покроют. Но увы, по всей Терге пока не найдено ни одного месторождения медных и никелевых руд, пригодного для промышленной разработки. Эти металлы нам пока шлют с родины, но, по моим сведениям, этот поток вскоре будет значительно сокращен. При этом на Дотленке давно уже разведано богатейшее месторождение полиметаллических руд, где присутствуют все необходимые нам металлы. Я лично не вижу для нас иного выхода, кроме как приступить, наконец, к освоению Дотленка.

- Ну да, федеральные власти больше не хотят содержать нашу провинцию за счет своего бюджета, - пробормотал Анобилат, наклонившись к сидящему в соседнем кресле Вескеру. - В конце концов, по их планам мы уже давно должны были утвердиться на Дотленке. Кто же знал, что все так пойдет... Как бы то ни было, вскоре нам ничего бесплатно давать не будут.

- А за вольфрам дадут? - осведомился Вескер.

- За вольфрам они нам, конечно, что угодно дадут, вот только сколько лет пройдет, пока сперва груз вольфрама достигнет нашей родной планеты, а потом собранная партия нужных нам грузов прибудет, наконец, сюда. За это время наше производство вообще успеет остановиться. Нет, нам как можно скорее придется совершить бросок на Дотленк.

- И где именно там высаживаться?

- Ну, еще первые разведывательные экспедиции присмотрели для этого удобную бухту, которой дали название Рауда и которая к тому же очень удачно расположена рядом с интересующим нас рудным месторождением.

- То есть опять в горах, где вероятны землетрясения?

- Ну, а что тут поделаешь... Мы же как-то приноровились здесь к подземным толчкам, приспособимся и там.

Итак, с необходимостью как можно скорее начать осваивать Дотленк все были согласны, но встал вопрос, на чем туда плыть? Уже введена была в строй большая верфь, где можно было закладывать крупнотоннажные корабли, но корабелы вдруг дружно начали жаловаться на качество материалов. Выплавляемая в Тергате сталь, оказывается, быстро ржавела в морской воде, так что спущенные десять лет назад суда уже походили на ржавые корыта и годились только на переплавку. Ну, тут не было проблем произвести взамен точно такие же, но особо крупные суда, требующие больших трудозатрат, и служить должны были долго, их же не станешь печь, как пирожки. Корабелы видели выход в применении легированной стали, но чем ее легировать-то, когда нет в наличии нужных металлов? На совещании так ни к какому выводу и не пришли, и советники разошлись по домам, недовольные друг другом.

Вескер тоже не находил выхода из сложившейся ситуации, пока к нему ни подошел молодой химик Ренкол, прибывший с последней партией переселенцев. Заметно робея перед директором единственного на Ригвиле химического комбината, он все же решился задать волнующий его вопрос.

- Господин Вескер, у вас планируется развернуть производство стабильных трансурановых элементов?

- Ну, в принципе да. По крайней мере, производство диглина.

Технологии ядерного синтеза, относились, конечно, к числу особо продвинутых, но если развертывать собственное электронное производство с использованием абсолютно белых тел для отражения электромагнитного излучения, то без диглина не обойтись, а его поставки с родины тоже могли сойти на нет.

- Если вы сможете производить диглин, то и вастзин, наверное, тоже?

- Теоретически да, но зачем нам этот сильнейший окислитель?

- Дело в том, что я занимался в Бэнанском университете исследованием свойств инбизита, то есть вастзината вольфрама. Это вещество исключительной прочности и при этом совершенно не подвержено коррозии в природной среде. И его можно выращивать в виде огромных монокристаллов. Я проводил удачные опыты, но мое открытие признали непригодным для практической реализации.

- По какой причине?

- Высокая удельная плотность инбизита, очень высокая себестоимость производства вастзината и дефицит вольфрама, который впору тоже производить методом ядерного синтеза. Но у вас тут, я слышал, в избытке есть дешевый вольфрам и очень дешевая электроэнергия, а если создать из вастзината вольфрама корпус большого судна, то его удельная плотность не станет помехой плавучести, а корпус этот сможет потом существовать тысячи лет в неизменном виде, и никакие скалы ему не будут страшны, он их просто стешет при столкновении.

Вескер ошалело глянул на молодого коллегу. Еще никому никогда и в голову не приходило использовать трансурановые элементы в кораблестроении, да и вообще в производстве любых массивных изделий, но они тут на Ригвиле уже много успели внедрить такого, что ранее никто не делал, например, возводить здания с использованием конструкций из вольфрама, так почему бы и нет?

- Сегодня же отдам распоряжение о строительстве нового цеха, - сказал он Ренколу, - а тебя назначу его начальником. Будешь там сам за всем следить. Ни в вольфраме, ни в диглине, ни в оборудовании, ни в энергетических мощностях никакого отказа не будет, только постарайся побыстрее развернуть производство. Нам твоего инбизита сотни тысяч тонн понадобятся.

Анобилат, которому Вескер сообщил о столь радикальном решении проблем, сперва лишь хлопал глазами и беззвучно разевал рот, но, убедившись, что старый друг вовсе не шутит, пообещал принять участие в этом деле и сагитировать корабелов, которые в принципе народ консервативный и могут не осознать всей грандиозности задумки.

Какие уж ультиматумы он там ставил корабелам, Вескер так и не узнал, но те согласились не спешить с закладкой судна, пока не будет наработано достаточное количество инбизита, а потом при его использовании строго руководствоваться рекомендациями автора этой технологии.

Грандиозное по масштабу производство было развернуто в кратчайшие сроки, и, наконец, улыбающийся до ушей Ренкол лично продемонстрировал Вескеру и корабелам, как сращивать кристаллы инбизита в единый массив нужной формы.

Хотя автор технологии был родом из Бэнана, первому заложенному судну дали название "Лиановес" в честь столицы Федерации, пообещав, что следующий корабль точно назовут "Бэнаном". Обладающий огромной прочностью корпус не нуждался в дополнительных средствах укрепления, так что на палубы, переборки и палубные надстройки пошла обычная сталь. В своем окончательном виде гигантское судно весило сто пятьдесят тысяч тонн и могло взять на борт десятки тысяч человек и сотни единиц техники.

Участвовать в судовых испытаниях решилось даже руководство провинции. Работа подождет, а вот лично познакомиться с прежде недоступным из-за штормов северным побережьем Баргжена и будущим местом высадки на Дотленке им хотелось лично.

Очередной свирепый шторм не заставил себя ждать, но даже высоченные волны не в состоянии были сильно раскачать столь тяжелое судно. Когда погода несколько наладилась, Анобилат с Вескером, стоя у борта, с пессимизмом взирали на скалистые берега Баргжена, подход к которым был к тому же усеян массой мелких островков.

- Одни сплошные неудобья, - вздохнул Анобилат, - все побережье, что севернее устья Канки, освоению не подлежит. Ну и хрен с ним, нам вполне хватит внутренних равнин континента, а здесь пусть выживают ящеры, если смогут.

- А равнины от них, значит, будем чистить?

- А что нам еще остается? Одомашнить их не получится, слишком тупые и всегда будут воспринимать нас только в качестве добычи, да и такие конкуренты по потреблению растительных ресурсов нам вовсе не нужны. Создадим на континенте национальный парк по типу тех, что сейчас организуются на нашей родной планете, и хватит с них.

- А на Дотленке?

- А там будем смотреть.

Южное побережье Дотленка показалось путешественникам не менее неприветливым, и лишь посещенная ими бухта Рауда была признана годной для высадки и строительства порта.

- Здесь и будет стоять Прирзиат, - вынес вердикт Анобилат, не собиравшийся менять название города, что по первоначальному плану надлежало возвести на Дотленке.

Судно успешно выдержало все испытания и было сдано в эксплуатацию. Оставалось подобрать людей, которым предстояло первыми высадиться на Дотленке и приступить к его освоению.

Начальником экспедиции, которой надлежало основать на Дотленке город Прирзиат, был назначен Квимар - один из первых переселенцев из Бэнана, принимавший активное участие в строительстве Тергата и избранный впоследствии в провинциальный совет. Строительство полиметаллического комбината было возложено на металлурга Полренка, прибывшего из Лиановеса и уже поучаствовать в создании алюминиевого комбината на севере Тергата. Оба этих деятеля не привыкли пасовать перед трудностями и готовы были в лепешку расшибиться, но запустить производство, в котором так теперь нуждалась вся Ригвила.

Планы по строительству поселения на Дотленке верстались заранее, еще до того, как на планету прибыла первая партия переселенцев, но природа преподнесла здесь людям уже столько сюрпризов, что на прежние наработки никто уже не рассчитывал. Переселенцы готовились к любым неожиданностям и собирались действовать, исходя из складывающихся обстоятельств. Тот прибрежный хребет, в котором разведчики когда-то обнаружили богатейшие залежи полиметаллических руд, оказался рядом с трещиной в планетарной коре, где океаническая плита уходила под надвигающуюся континентальную. Было подозрение, что трясти здесь будет не слабее, чем в Тергате, только вот насколько часто? Вольфрамовые конструкции заготовили пока только для будущего металлургического комбината, людям же предстояло проживать в легких деревянных домиках, с которых начинался и Тергат.

По данным разведчиков крупные ящеры водились да Дотленке в изобилии, так что возни с ними предстояло не меньше, чем на равнинах Баргжена. Отстрел их, как всегда, хотели возложить на гвардов, так что в клубах Тергата и Канкубиллата уже устроили набор добровольцев, которым предстояло переселиться на Дотленк и со временем учредить в Прирзиате новый гварданский клуб. Вместе с очередными партиями переселенцев на Ригвилу прибывали все новые их сотоварищи, клубы укреплялись и готовы были делиться дальше, ведь какой интерес жить без конкуренции, особенно в спортивной области. Впрочем, последние планы составлялись в расчете на цивилизованное будущее планеты, а пока на повестке была прежде всего борьба с ящерами.

Вескер и Кихоне были не то чтобы удивлены, но не слишком-то довольны вестью, что на Дотленк решил податься и их сын, захватив с собой супругу и сына-младенца. Двадцатитрехлетнему Миклану уже наскучило на Баргжене. Восточную равнину уже очистили от джунглей, вся Терга пройдена из конца в конец, ящеры отогнаны от Канкубиллата уже на многие сотни километров и перестали угрожать не только самим людским поселениям, но даже дальним полям, скоро из вообще загонят на окраины континента. Охота на них стала рутиной, исследовательские экспедиции утратили риск и больше не волновали кровь. Парню хотелось острых впечатлений и новых открытий, а Лакутоне готова была следовать за ним хоть на край света.

- Хоть внука бы здесь оставили, - бурчал Вескер. - Ну, куда вы претесь с таким малышом на дикие земли?! Ведь никто больше детей с собой не берет! Как он учиться-то там будет, вы хоть подумали?

- Пап, до учебы ему еще лет пять, к тому времени Прирзиат превратится уже в благоустроенный город ничуть не хуже Тергата, тогда туда и семьи с детьми потянутся, и школы откроются, и вообще все. А у вас с мамой есть вообще время нашим Тимри заниматься? У тебя и в комбинате твоем, и в провинциальном совете работы навалом, мама рестораном своим руководит, а у вас еще и дочь к тому же подрастает, вы лучше ее учебой займитесь, а с нашим сыном мы с Лакутоне и сами как-нибудь разберемся.

Да, Толве уже исполнилось одиннадцать, и Вескер смутно подозревал, что проблем с дочерью у них с супругой будет, пожалуй, не меньше, чем с сыном. Дети в Тергате очень рано обретали самостоятельность и излишней стеснительностью отнюдь не страдали. Толве уже засматривалась на мальчиков, и родители предчувствовали, что еще через какую-то пару лет и те начнут засматриваться на нее и тогда только держись! Дочь промышленного магната и владелицы фешенебельного ресторана станет самой завидной партией на всей Ригвиле, от женихов просто не будет отбоя. Единственная надежда, что она сейчас вовсю увлечена биологией и видит свое будущее в науке, хотя и это может стать проблемой. Сын - убежденный охотник и первопроходец, дочь - по уши в науке, а им с Кихоне кому семейный бизнес прикажете передавать? Внуку, что ли, когда подрастет? Только что из него вырастет с такими-то родителями...

Но никакие родительские сетования не могли заставить молодую семью поменять свои планы. Их не только включили в состав экспедиции, но еще и Миклана, как самого опытного здесь охотника на ящеров, занимавшегося этим делом уже одиннадцать лет, поставили во главе команды, которой предстояло очистить от этих тварей все окрестности будущего Прирзиата. Миклан и припомнить не мог, кому еще здесь доводилось выбиться в начальники в столь молодом возрасте. Это, конечно, изрядно тешило его самолюбие, но и налагало немалую ответственность. Его родители были очень уважаемыми людьми на Ригвиле, и он никак не хотел посрамить семейную честь.

"Лиановес", до отказа набитый людьми, различной техникой и стройматериалами, упорно продвигался по штормящему океану в направлении бухты Рауда. Волнам как-то удавалось раскачать даже такое огромное судно, так что вход в защищенную от ветров бухты все восприняли с большим облегчением. Здесь, однако, их поджидал сюрприз в виде огромных ящеров, кормящихся водорослями на мелководье. Хозяева здешних мест восприняли вторжение пришельцев с явным неудовольствием, так что высадку на берег пришлось начинать со стрельбы.

Квимар кривил рот, оглядывая берега. Бухта была довольно вместительной, но оказалась мелковатой, близко к берегу на столь большом судне с глубокой осадкой было не подойти, так что пришлось спускать на воду шлюпки и понтоны и уже на них переправляться на сушу. К счастью, для этого похода их снабдили землечерпалкой, так что уже в ближайшие дни можно было приступить к углублению дна бухты, а затем и к строительству причалов.

Начальник экспедиции перевел взор на дальнюю оконечность бухты, где в нее впадала полноводная река Свенка, сильно уступающая, конечно, Канке, но превосходящая по величине все те реки, что стекали с Тегры на восточную равнину Баргжена. По пойме этой реки можно было подняться на обширное плато, лежащее за приморским хребтом. Перекрыть бы этот поток плотиной для строительства ГЭС, но тогда для подъема на плато придется пробивать новую дорогу через скалы.

- А с тушами что будем делать? - вопросил Полренк, показывая рукой на трупы гигантских ящеров, только что перебитых командой Миклана. - Если они так и останутся тут валяться, то всю воду в бухте отравят.

- Да затащим лебедками на палубу и отправим обратным рейсом в Тергат, - махнул рукой Квимор. - Биологи там только рады будут распотрошить их в своих лабораториях. Такого вида ящеров на Баргжене, по-моему, еще не встречалось. Ладно, дорогу нам уже очистили, пора отправляться на место будущего поселения и там уже оценивать, где и что станем размещать.

Подъем на плато слишком много времени не занял. Там Квимор с сожалением отметил полное безветрие и принял волевое решение.

- Нет, наш комбинат мы здесь возводить не будем, а то вся грязь от его выбросов полетит на жилые районы. И кого мы тогда сюда жить заманим?

- А где же тогда? - поинтересовался Полренк.

- А прямо на побережье, рядом с тем горным хребтом, что вы собираетесь разрабатывать. Тогда сам хребет и прикроет город от выбросов.

- А места там для этого хватит? - скептически осведомился Полренк.

- Ну, если не хватит, то тогда придется сносить часть скал. Кстати, и дорогу до комбината до порта можно будет проложить по берегу, чтобы перевозки там не мешали пассажиропотоку между городом и морем.

К экспедиционному начальству время от времени подходили с отчетами специалисты различного профиля. Особо порадовал их агроном из Канкубиллата, которому надлежало оценить возможность выращивания здесь сельскохозяйственных культур.

- Плодородный слой здесь, конечно, потоньше, чем на берегах Канки, но производства овощей подойдет вполне. Мы сможем перейти на самообеспечение ими, не завозя продовольствие из Канкубиллата.

- Да, я читал, что разведчики с самого начала рассматривали Дотленк как перспективный сельскохозяйственный регион, - кивнул Квимор.

- Ну, хоть в этом они не ошиблись! - хмыкнул Полренк.

Большая часть плато заросла высоким лесом, где мешались хвойные и лиственные породы, но таких зарослей, как на восточной равнине Баргжена, здесь не было и близко. Мощные стволы располагались на приличном расстоянии друг от друга, смыкаясь в вышине раскидистыми кронами, а понизу свободно перемещались массивные ящеры, которые, видимо, сжирали и вытаптывали прорастающие здесь молодые деревца. Ну, что же, строевой древесины здесь явно хватало, можно было приступать к лесоповалу, возводить лесопилку, а затем и жилые дома. Выстрелы слышались уже где-то в отдалении, команда Миклана все расширяла зону зачистки, так что неожиданного вторжения ящеров можно было, похоже, уже и не опасаться.

Следующие несколько дней были полны самой интенсивной работы. Энергетический кабель, переброшенный с борта "Лиановеса", позволил запитать механизмы за счет мощности бортового реактора, так что удавалось одновременно углублять бухту, строить причал и лесопилку и валить на плато лес, который предстояло разделать на стройматериалы для возведения временного жилья, которое если не рухнет от земных толчков, так все равно будет снесено, когда переселенцы приступят к капитальному строительству. Тот будущий город еще только предстояло распланировать со знанием дела, и никакие первоначальные решения не должны мешать этому грандиозному плану.

Завершающим штрихом первого этапа построения Прирзиата стало перекрытие Свенки плотиной, которая служила одновременно и мостом между ее берегами, и основой для возведения ГЭС. Как только эта электростанцмя была запущена, надобность в подпитке электроэнергией с борта корабля отпала и "Лиановес" смог отправиться в обратный рейс.

Теперь переселенцы упорно вгрызались в скалы, прокладывая дороги и расчищая площадку под стротельство металлургического комбината. Благодаря их усилиям к прибытию следующей партии переселенцев местность вокруг бухты Рауда утратила свои первозданные черты и стала хоть немного походить на цивилизованное людское поселение.

Квимар ждал, конечно, прибытия биологов, что уже в изрядном количестве скопились в Тергате вокруг возводимой там оранжереи и будущего университета, чье строительство тоже уже успели начать, ведь наглядные доказательства существовавния на Дотленке еще не описанных наукой видов крупных пресмыкающихся он сам лично отослал в провинциальный центр, но для него стало сюрпризом, что вместе с ними прибыли и астрономы, которые жаждали поскорее открыть обсерваторию на той самой безлесной вершине, через которую давно уже было решено провести нулевой меридиан. К сожалению, горный хребет, которому принадлежала эта вершина, находился в паре тысяч километров к западу от бухты Рауда, и для проведения столь дальних экспедиций у переселенцев не было пока никаких ресурсов. Отправлять этих злосчастных энтузиастов обратно в Тергат, где окрестные горы заросли лесом по самые вершины и где решительно нельзя было подыскать место для астрономической обсерватории, казалось Квимару сущим издевательством, и он предложил ученым временно разместить свое оборудование на одной из ближайших вершин берегового хребта, к счастью, безлесных. Те поломались, конечно, но все же были вынуждены смириться с его предложением. Ну да, здесь, на Дотленке, пока все временное, пока не накоплены в достаточном количестве средства и ресурсы.

Миклану на Дотленке нравилось сейчас решительно все. Плевать, что им с женой и маленьким сыном приходится обитать в палатке. Влажность здесь поменьше, чем в Теграте, дожди идут не слишком часто, вещи не пропитываются водой, и температуа пока вполне комфортная, так что перебираться в деревянный дом, который наверняка развалится при первом же толчке, не было никакой необходимости. Плевать, что он редко видит жену и ребенка, поскольку не вылезает из походов, во время которых его команде приходится уничтожать все новых и новых ящеров. Все это плато и окружающие его хребты должны быть очищены ото всякой опасной живности, иначе людям здесь спокойно существовать не удастся. Миклан сейчас был в своей стихии и лишь прикидывал временами, хватит ли на его век на Дотленке пока еще не исхоженных и не изученных земель.

И эта земля не переставала дарить ему пусть и маленькие, но открытия. Вот и сейчас, восхищаясь красотой горного леса, он заметил дерево с ярко-красными плодами величиной чуть ли не в кулак. К несчастью, все они росли высоко, так что рукой не достать, а навыка лазать по толстым стволам без веток у Миклана, увы, не было. С трудом удалось сбить один плод подвернувшейся палкой.

Разыскав добычу в траве, мужчина решительно вгрызся в нее. Его мать Кихоне столь опасных эксперментов себе никогда не позволяла, неизвестные плоды она сперва оценивала на токсичность в принадлежащей ей лаборатории и лишь затем интересовалась их вкусовыми качествами. Но Миклан, несмотря на строгое родительское воспитание, все равно вырос изрядным пофигистом и не пытался выискивать всякие опасности там, где их, скорее всего, и нет. Ну, не отравился же до сих пор никто на Ригвиле здешними плодами, так с чего бы думать, что именно красивый плод окажется ядовит?

Миклану в очередной раз повезло, и мякоть сбитого им плода оказалась нежной и удивительно сладкой на вкус. Объев ее до косточки, мужчина запасливо сунул последнюю в карман. Если в Канкубиллате взялись выращивать сады их местных фруктовых пород, то чем их Прирзиат хуже? Да, высоковаты деревья для сбора плодов, так на то и селекционеры существуют. Пусть думают, как сделать эти деревья покороче, а количество плодов на них - побольше, чтобы можно развернуть на этой основе товарное хозяйство. Надо будет впредь внимательно приглядываться ко всем плодам, что встречаются в здешних лесах. Все же климат на Дотленке не тот, что в джунглях и саваннах Баргжена, стало быть, и растительность здесь должна быть совершенно иная, со своими достоинствами и недостатками. Он, конечно, не биолог, чтобы во всем этом разбираться, но снабжать ученых интересными образцами сможет запросто.

Переселенцы лились на Дотленк непрерывным потоком, одного корабля, пусть и такого здоровенного, как "Лиановес", не хватало, чтобы переправить сюда всех желающих. Но в Тергате со стапелей уже спускали на воду судно "Бэнан" весом в двести тысяч тонн и приступали к закладке следующего, еще более вместительного. Сам Тергат постоянно теперь разбухал ото все новых партий переселенцев, прибывающих с родной планеты, и всю эту массу надо было куда-то пристраивать. Не всех там привлекала сельская, по сути, жизнь Канкубиллата, многие предпочитали работать на предприятиях большой индустрии, и Прирзиат в этом плане казался им куда более перспективным. Период натиска и штурма заканчивался, сменяясь временем мирного хозяйственного освоения отвоеванных у опасной живности территорий. Но континент преподнес людям еще далеко не все свои сюрпризы.

Плато и окружающие его горные хребты были полностью очищены от ящеров, экспедиции вглубь континента пока не планировались, так что для команды Миклана наступило время отдыха. Самого его, однако, безделье томило, и он решил заняться индивидуальным поиском в надежде отыскать что-нибудь. Супруга наверняка последовала бы за ним, но не с младенцем же на руках! Впрочем, Маклин давно уже привык путешествовать один хоть по джунглям, хоть по горам, естественно, прилично при этом вооружившись, и никакие встречи с местным зверьем его не пугали.

Карта континента, созданная благодаря спутниковым съемкам, была у него на руках. На сей раз его заинтересовала долина между двумя горными хребтами, сближающимися ближе к морскому побережью, что создавало эффект "бутылочного горлышка" для протекающей там реки. Миклан знал, что в подобных местах, изолированных от остальной части континента, могут в изобилии встречаться эндемики, возможно даже с какими-то полезными свойствами, так что долина выглядела очень перспективной для исследования.

Для попадания в долину пришлось карабкаться по горным кручам, недоступным для крупных равнинных ящеров, так что сюрпризов с этой стороны Миклан не ожидал. Начав, наконец, спуск, он заметил, что состав растительности здесь не слишком отличается от того, что он уже видел на плато, но для порядка решил осмотреть всю долину. Горные леса Дотленка казались ему прекрасными, один вид их настраивал на возвышенные мысли, так что лишнюю прогулку по такому бору можно было рассматривать в качестве заслуженного отдыха.

Как и на освоенном уже плато, кроны деревьев смыкались здесь на высоте метров в сорок, а то и пятьдесят, и не были настолько плотными, чтобы не пропускать на землю солнечный свет, как в джунглях Баргжена, так что все здесь поросло травой и кустарником. Миклан спокойно шел, пока вдруг ни разглядел среди этого подлеска нечто напоминающее примитивную хижину, прямо как с той иллюстрации из учебника истории, где изображалась жизнь первобытных людей. Мужчина протер глаза, но видение не исчезло. Тогда он стал осторожно обходить предполагаемую хижину, и обнаружил, что она здесь ни одна такая. Добрый десяток подобных строений вольготно раскинулся на полянах между стволами могучих деревьев, и не было тут намека ни на какие ограды.

Миклан решился подобраться поближе, и тут, наконец, обнаружил первого аборигена. Мальчишка примерно того возраста, в котором сам Миклан прилетел на Ригвилу, сжимал в руках копье с каменным наконечником и потрясенно пялился на пришельца. Одет мальчуган был в одну только юбочку из листьев, а головной убор ему заменяли несколько перьев, торчащих из его буйной, ни разу в жизни, похоже, нестриженной и нечесаной шевелюры. Миклан решил, что бессмысленно вступать в беседу с перепуганным дикаренком, и двинулся вглубь поселка в надежде отыскать кого-нибудь из его взрослых обитателей. Даже если оголец решится ткнуть его в спину этим своим жалким копьецом, бронежилета, спасающего от клыков и когтей ящеров, ему все равно не пробить.

Первый встреченный Микланом взрослый абориген был одет в кожаный плащ, на который явно пошла шкура какого-то неудачливого ящера. Никакого оружия у него при себе не было, и видимой агрессии он не проявлял, так что Миклан решил сделать попытку выяснить, что это за диво здесь обнаружилось? Откуда могут взяться люди на планете, где и млекопитающих-то никогда не было?

- Кто вы такие, позвольте спросить?

- Мы потомки разведчиков, - ответили ему на чистейшем лиановском языке.

Фу-у... Загадка перестала отдавать мистикой, но понятней от того не стала. Миклан не слишком-то интересовался историей разведывательных экспедиций на Ригвилу и понятия не имел, пропадал ли тогда кто-то из разведчиков. Ну, может быть, аборигены сами что расскажут.

Миклан представился и услышал в ответ, что его собеседника зовут Сваршинбом. Довольно известное, между прочим, имя из стежанской истории. Потомки неведомых пока разведчиков, хоть и изрядно одикарились, все же сохранили память о своем прошлом.

- А что это за разведывательная экспедиция была? Когда прилетели на Ригвилу? - поинтересовался Миклан.

- Вторая по счету. В 798-ом году году это случилось.

- То есть вы тут уже сорок семь лет кукуете...

- Родители наши - да, а я уже здесь родился двумя годами позже.

- И их никто не искал? Как могло случиться, что они здесь потерялись? И как вы вообще умудрялись выживать столько лет такой маленькой группой на этом диком континенте?

- Ну, мы вообще-то не одни здесь. Дальше по долине еще два поселка есть. А о той истории пусть лучше мои родители поведают. Они старые уже, но память их пока не подводит.

Миклан кивнул и последовал за своим новым знакомым. Мальчишка настороженно топал следом, не выпуская из рук копья. С интересом оглядываясь по сторонам, Миклан обнаружил возле хижин ухоженные грядки с овощами, и тут же росло уже знакомое ему дерево с красными плодами, только невысокое, и плодов на нем было гораздо больше, чем на том, в лесу. "Они тут селекцией, что ли, занимались?" - пришла неожиданная мысль.

Сваршинб нырнул в хижину, стоящую в самом центре поселка, с кем-то там переговорил, после чего высунулся и пригласил Миклана войти. Внутри их встретила пожилая чета. Седовласый, но еще крепкий на вид старик представился Санлиром, а его супругу звали Рутконе.

- Мы знали, что нас когда-нибудь разыщут, - вздохнул Санлир, когда выяснил, кого это к ним занесло, - только не ведали, что это затянется почти на полвека. Икалемн нас тогда сманил, привел в эту долину и предложил переждать здесь восемь лет, пока на планету ни прибудет следующая экспедиция. Она, возможно, и прибыла тогда, вот только у нас к тому времени вышли из строя все рации и единственное зарядное устройство, так что нам было просто нечем дать о себе знать, а нас к тому времени, видимо, сочли уже погибшими и искать просто не стали.

- Печальная история, но зачем вам было тут прятаться?

- Молодой человек, у вас есть братья или сестры? - вместо ответа спросил вдруг старик.

- Ну, есть одна младшая сестра, а что?

- И количество детей в семье пока не ограничивают?

- Нет, конечно, да кто бы посмел?!

- А вот в наши времена, представьте себе, такие разговоры велись вполне всерьез. Еще никто не был уверен, что Ригвила вполне пригодна для жизни людей, а единственной альтернативой перемещению сюда избыточного населения казалось насильственное ограничение рождаемости. Мы с супругой были категорически против этого, мы оба с ней из многодетных семей и хотели продолжить эти семейные традиции. Нам обещали, что на Ригвиле можно будет плодиться безо всяких ограничений, мы потому и записались в эту экспедицию, вот только ее начальник оказался самодуром и не позволял никого зачать ни по дороге сюда, ни здесь, ни во время обратного полета. А нам с Рутконе было уже по двадцать восемь лет, и мы понимали, что лучшие годы для обзаведения детьми от нас уходят. Пока вернемся на родину, пока то, пока се, да еще неизвестно, какие законы там к тому времени успеют принять, может, вообще запретят иметь больше одного ребенка. И тут к нашему счастью нас в составе группы из шести человек забросили на Дотленк с целью выяснения, насколько здешние почвы пригодны для выращивания привычных нам овощей. Оказалось, что пригодны вполне, и это натолкнуло нас на мысль, что здесь вполне можно выжить. В нашей группе были три супружеские четы, все агрономы по образованию и все сторонники многодетности. Мы сговорились, подыскали этот укромный уголок, где нам не угрожали здешние ящеры, всем скопом покинули лагерь и перебрались сюда. Нас вызывали, конечно, но мы не отзывались, и наше начальство, возможно, решило, что нас всех уже сожрали местные рептилии. У нас появилось гарантированных восемь лет для обзаведения потомством, а там уж, как мы думали, нас все же найдут и вернут на родину вместе с отпрысками, но увы...

- Но детей вы, как я понимаю, все же наплодили здесь, сколько хотели?

- Ну да, - улыбнулся старик, - и даже больше, чем рассчитывали.

- Нелегко, должно быть, было прокормить такую ораву.

- Ну, мы ведь все же агрономы и прекрасно знаем, как и что выращивать. Растительной еды хватало на всех, вот с мясом было туго, но мы научились ставить силки на птиц и стрелять по ним же из луков. Заряды бластеров стоило беречь, да их все равно надолго не хватило. Ну, наши дети и внуки еще и яйца птичьи научились по гнездам собирать и теперь лазают по деревьям прямо как обезьяны. Квили, внучок, перестань там прятаться у входа и достань гостю свежих яиц!

Хмурый пацан отложил свое копье, подошел к соседнему дереву и действительно ловко вскарабкался на него, цепляясь пальцами рук и ног за выступы коры. Миклан даже похолодел от этого зрелища, но для местных это, похоже, было в порядке вещей. Квили вскоре благополучно спустился и гордо продемонстировал деду и Миклану свою добычу - два небольших зеленоватых яйца. Похоже, это считалось здесь большим деликатесом.

Миклан в ответ поделился собственными припасами и устроил старикам настоящий пир. От вкуса памятных с детства продуктов те пришли в совсем уж благодушное настроение и продолжили беседу.

- Ну, с голода, как я вижу, вы здесь не помираете, - промолвил Миклан, - но с одеждой, похоже, у вас полный швах. На ящеров охотитесь со своими луками и копьями? Но их тут что-то и не видать совсем.

- Да, редко забредают, - подтвердила Рутконе, - так что одежду приходится беречь. Да и шить ее костяными иглами и нитками из тонких жил то еще удовольствие. На детвору просто не хватает, так что те обходятся подручными материалами.

- И с железом точно, конечно, напряг?

- Ну, лопаты для вскапывания почвы мы бережем, как только можем, - вздохнул Санлир. - Есть еще стальные ножи, мы сразу же решили использовать их в качестве наконечников для копий.

- Но у вашего внука, как я видел, копье с каменным наконечником.

- Так мало было тех ножей, их даже для взрослых не хватает.

- А вот то дерево со сладкими плодами, что в вашем поселке растет, почему оно такое малорослое? - поинтересовался Миклан. - Я видел такие же в лесу, и там они ничуть не ниже соседних деревьев. Это результат какой-то селекции?

- Да, этим Икалемн занимался, он на родине был знатным садоводом, знал, как и что надо обрезать, чтобы сформировать нужную крону. Он и вид этот назвал собственным именем.

- Хотелось бы повстречаться с этим талантом.

- Так помер он уже. В соседнем поселке его могила. Вдова его, правда, еще жива, но она больше по травам специализировалась.

- Мда, сочувствую... Выходит, есть уже первая людская могила на этой планете. Нам-то пока везет, хотя тоже через всякие испытания проходили, даже под завалами собственных жилищ оказывались, когда наш город на Баргжене тряхануло. Здесь-то с этим как, кстати, не трясет?

- Да случалось пару раз, - признал старик. - Шалаши наши мигом разрушило, мы в первый раз перепугались вусмерть, а потом поняли, что никаких существенных потерь не понесли, так что сниматься с места не стали. Трясет - ну и пусть трясет.

- Да, здесь, на Дотленке, может трясти везде, - признал Маклан, - но мы уже знаем, как с этим справляться, так что город возведем на загляденье. Вы-то как, собираетесь теперь ближе к цивилизации перебираться? Вы же наверняка даже образования своим детям дать не сумели, а у нас, там, по крайней мере, школы есть.

- Да, с учебой здесь проблемы, - признал старик. - Считать мы их Рутконе научили, а вот писать и читать... Ну, когда вы уходили из лагеря, не было у нас с собой ни одной книги, да и из бумаги лишь несколько рабочих блокнотов. Но свои агрономические знания мы своим детям постарались передать в полном объеме. Когда нас не станет, они смогут продолжить наше дело.

- А есть что продолжать?

- Да, молодой человек, опытные делянки, на которых мы полвека не только овощи с нашей родной планеты выращиваем, но и стараемся адаптировать под свои нужды кое-какую местную растительность. Мы все же ученые, а не дикари какие, хоть и быт у нас сейчас совершенно дикарский.

- Да вас с такими знаниями в Канкубиллате с руками оторвут! - воскликнул Миклан. - Там у нас университет находится, где в числе всего прочего аграрной наукой занимаются, и все наши посевные площади тоже пока там. Да ладно Канкубиллат, там все же климат иной, полувлажный тропический, но у нас же и здесь, в субтропиках, тоже скоро собственный университет будет! Наш Прирзиат по всем планам огромным городом должен стать, куда же ему без собственного университета?!

Старики, кажется, заинтересовались открывающимися перспективами и даже снабдили Миклана на дорогу плодами местной земли. Провожало его все население поселка, состоящее по большей части из ребятни. Похоже, традицию заводить много детей здешние патриархи передали и следующему поколению. Миклан узнал, кстати, что местные парни берут себе в жены девушек из двух других родов этого маленького племени, а местные девушки выходят замуж за парней из тех поселков. Пожилые агрономы азы генетики знали прекрасно и старались сводить пары брачующихся так, чтобы максимально дольше избегать вырождения. И пока им это удавалось, во всяком случае, второе поколение их потомков, выглядело хоть и диковатым, но вполне здоровым.

Сообщение Миклана, что в труднодоступной долине обнаружились сгинувшие почти полвека назад разведчики и их многочисленное потомства, стало общепланетной сенсацией. Анобилат перерыл весь электронный архив освоения Ригвилы и выяснил, что в 798-ом году на Дотленке действительно пропала группа агрономов в составе шести человек, чью предполагаемую гибель списали на местных ящеров, что, кстати, заставило тогда приостановить исследования Дотленка и сосредоточить усилия на Терге и прилегающей к ней восточной равнине Баргжена, где столь крупных пресмыкающихся просто не водилось. Пропавших искали и восемь лет спустя, никого тогда не нашли и на том успокоились.

Бискор, разглядывая снимки, сделанные Микланом в поселке потомков пропавших агрономов, никак не мог свыкнуться с мыслью, что это все реальность, а не какая-то грандиозная мистификация.

- Неолит. Да это же чистейший неолит! - шептал он. - Мы-то тут дальше реконструкции культуры феодальных времен не смеем продвигаться, да и то понимаем, что это сплошной балаган и никто так всерьез жить не собирается, а тут вдруг обнаруживается племя с реальным первобытным укладом! Черт, надо срочно ехать туда всем преподавательским составом исторического факультета, чтобы задокументировать все это, как положено, пока оно еще существует, и студентов тоже с собой взять, чтобы своими глазами увидели, как живут эти люди. Да, и аграриев тоже стоит с собой захватить. Почти полвека селекционных работ с местными растениями - это же бесценные знания!

Ученые с биологического факультета Тергатского университета тоже, разумеется, не захотели оставаться в стороне. В итоге только что спущенный на воду "Бэнан" отправился в свой первый рейс на Дотленк до отказа набитый не переселенцами, а научными исследователями. Опыт реальной первобытной жизни и полувековой селекции ригвильских растений никак не должен был пропасть втуне. На родину сенсационное сообщение тоже, разумеется, ушло. Пусть там узнают, наконец, о реальной судьбе пропавших членов второй экспедиции на Ригвилу, а оставшиеся в Бэнане и Лиановесе коллеги кусают себе локти, что столь невероятные научные открытия суждено было совершить не им!

К концу семнадцатого года пребывания на Ригвиле Вескер вдруг стал склонен к рефлексии. Грядущий пятидесятилетний юбилей заставлял задуматься, а что он успел в этой жизни? Часто люди в этом возрасте испытывают разочарование от того, что реальные их достижения безнадежно проигрывают их юношеским мечтаниям, но в его случае все случилось ровно наоборот. В молодости он и представить себе не мог, что когда-то заделается промышленным магнатом и одновременно станет прецессом провинциального совета. Но вот сейчас под его управлением гигантский химический комбинат, крупнейшее предприятие не только здесь, на Ригвиле, но, похоже, и во всей Федерации, и он в нем еще и самый крупный акционер. Этому комбинату уже тесно было территории, ограниченной двумя горными отрогами и морским побережьем, по соседству с верфями и металлургическими заводами, и теперь цеха со сравнительно более чистым производством приходилось выводить в северное промышленное ядро, при этом ни у кого не возникало сомнений, что это акционерное общество будет расти и дальше, снабжая своей продукцией не только население Ригвилы.

Да, им уже было что экспортировать на родную планету. Инбизит отлично проявил себя в качестве материала для судовых корпусов, и его производство все наращивалось. Соответственно росли и амбиции корабелов. При наличии столь крепкого материала можно было закладывать корабли столь циклопических размеров, какие никогда не строились на их родной планете. Ну да, там ведь был всего один континент и основная масса грузов перемещалась по суше, что обычно было и короче, и быстрее, чем огибать материк. Сильно мешала, конечно, неприступная Орсиза, но люди там свято верили, что с ее сносом решатся все логистические проблемы.

Здесь же просто не было иного выхода, как наращивать тоннаж флота. Товарооборот Тергата с Прирзиатом испытывал бурный рост, да и людей между континентами перемещалось все больше, а в планах было еще и освоение Покстэна. И вот уже вслед за двухсоттысячетонным "Бэнаном", но воду был спущен трехсоттысячетонный "Тергат", за ним четырехсоттысячетонная "Ригвила" и, наконец, "Федерация" весом в полмиллиона тонн и длиной в полкилометра, которая уже с трудом вписывалась в акваторию бухты Рауда, так что увеличивать размеры кораблей и дальше стало просто бессмысленно. Итак, с учетом построенным первым Лиановеса в распоряжении переселенцев было пять гигантских судов общим весом более полутора миллионов тонн, которые регулярно совершали рейсы с Баргжена на Дотленк и обратно. Этого пока хватало, верфь собиралась переключиться на строительство более компактных судов, способных плавать по Канке, и тут уже не было нужды в инбизите, хватало и обычной стали, которую теперь, с запуском металлургического комбината в Прирзиате, теперь было, чем легировать. Для инбизита надо было искать новые области применения, скорее всего, в строительстве, а раз так, так почему бы и не организовать вывозку столь ценного материала на родину, где ему наверняка смогут найти достойное применение.

Тергат, совсем недавно еще представлявший из себя скопище деревянных хижин, на глазах приобретал настоящий городской лоск. Кварталы двадцатиэтажных жилых домов вокруг административного центра не уступали уже по конфорту лучшим районам Бэнана и Лиановеса, а над ними, ближе к горам, возвышался двухсотметровый купол гигантской оранжереи, где Зеткел уже самолично посадил саженец дерева, названного его именем. Ее залы, ориентированные на флору Баргжена, уже интенсивно заполнялись, быстро росла и коллекция флоры Дотленка, и биологи из недавно открывшегося Тергатского университета мечтали уже об экспедициях на Покстэн и Вуктул. Да что там мечтали - реально уже донимали своими просьбами провинциальные власти! Здесь, на Ригвиле, никто не хотел довольствоваться малым, все мечтали иметь самое лучшее, такое, чего нет и, видимо, еще долго не будет на покинутой ими родине. Вескер с удивлением замечал, что и сам проникается этим духом, хотя не молод уже, в отличие от подавляющего большинства новых переселенцев.

Семейство Вескера тоже в полной мере отвечало этим тенденциям. Его супруга Кихоне продолжала упражняться в кулинарных изысках, осваивая новые фрукты и овощи с Дотленка и делая все, чтобы ее заведение продолжало считаться самым престижным рестораном Тергата. Их пятнадцатилетняя дочка Толве с головой ушла в биологию и не видела для себя иного будущего, кроме как поступить на биологический факультет Тергатского университета. Там ее уже хорошо знали и вовсю пользовались ее лоббистскими возможностями. Невестка Лакутоне с внуком Тимри пока осела в Прирзиате, но, похоже, не слишком надежно и только ждала того момента, когда сынок достаточно подрастет, чтобы его можно было брать с собой в походы. Сын же Миклан по-прежнему не вылезал из экспедиций, исследуя все новые уголки Дотленка, как прежде путешествовал с разведчиками по Баргжену, только теперь он уже сам был начальником этих экспедиций.

Долтенк же продолжал преподносить сюрпризы. В глубине этого континента разведчики обнаружили несколько гор странной формы и долго гадали, какие геологические процессы могли привести к их образованию. Загадка разрешилась после мощного толчка, потрясшего эту горную систему, после чего одна из тех вдруг натурально начала изрыгать густые клубы дыма и пламя. Над горой образовалось облако, которое после соединение с дождевой тучей пролилось на землю потоками какой-то едкой дряни, которая после высыхания чем-то напоминала своей консистенцией пепел. Гору то и дело сотрясали взрыву, после чего оттуда очень высоко взлетали обломки каменных пород, а затем чашеобразная выемка не ее вершине переполнилась и через край потекла какая-то раскаленная добела материя.

Миклана сразу же оповестили о происходящем, и он спешно прилетел на экспедиционном вертолете, доставленным недавно с родины и пожертвованном провинциальными властями исследователям Дотленка. Разогнав всех лишних людей за пределы опасной зоны, он поинтересовался у геолога, ранее уже интересовавшегося этими вершинами, что же это такое может быть.

- Пока можно только предполагать, - ответил тот. - Все подобные вершины здесь располагаются вдоль активного разлома, который совсем недавно сотрясло. Вероятно, трещина в континентальной коре доходит до мантии и в результате этого толчка она вновь раскрылась, после чего находящиеся там под давлением жидкие породы стали подниматься вверх и, наконец, выплеснулись на поверхность. И такое явно происходит здесь не в первый раз, достаточно взглянуть, из чего именно сложена та гора. Это же не осадочные породы, как в соседнем хребте, это именно что расплавленные, а затем застывшие породы.

- Исключительно опасное природное явление, - пробормотал Миклан. - К нашему счастью, эти горы находятся далеко от Тергата, до нас вся извергаемая ими дрянь не долетит, но соседние долины точно не подлежат хозяйственному освоению. Интересно, на нашей родной планете хоть когда-нибудь случалось подобное?

- На памяти человечества такого точно не было, - ответил геолог, - а вот в очень отдаленном прошлом... Мне вот только что пришло в голову, что камень, из которого строится наш родной Бэнан, сильно смахивает на те породы, из которых сложена вот эта гора.

- Что, и у нас на родине когда-то вот так извергалось?.. - потрясенно промолвил Миклан. - А как тогда Лиановес?

- Ну, там-то на строительство шли камни из Орсизы, а это совсем другое дело. Подобных горных пород на Ригвиле до сих пор не найдено, возможно, именно из-за молодости этой планеты.

- Ну, хоть что-то есть в мире постоянное! Но вот эти явления тоже ведь надо пристально изучать, а сколько у нас здесь квалифицированных геологов? И это при том, что поисковые экспедиции нам никак нельзя сворачивать, большая часть Дотленка до сих остается не исследованной.

- Когда весть об этом феномене дойдет до нашей родной планеты, - усмехнулся геолог, - самые видные специалисты оттуда слетятся сюда как осы на мед, уж я-то своих коллег знаю!

- Только до этого отрадного момента нам еще восемь лет ждать придется, - промолвил Миклан. - За это время мы и своих специалистов подготовить успеем. Надо только ускорить строительство университета в нашем Прирзиате. Ну, не может такой большой город быть без собственного университета!

Съемки столь величественного и грозного явления в сопровождении аргументов Миклана о необходимости ускоренного развития науки на местах были, разумеется, спешно отосланы с Тергат, где поразили очень многих. Средства на строительство научных учреждений в бюджете провинции имелись, вот только на всех желающих их категорически не хватало. Чтобы выяснить, где от них можно ждать большей отдачи, Вескер решил лично посетить все имеющиеся на Ригвиле города и уж там на месте определиться, какое направление избрать в качестве приоритетного.

Начать он решил с Канкубиллата, благо этот город соединяла теперь с Тергатом четырехполосная железнодорожная магистраль, специально сделанная в таком виде, чтобы постоянно идущие здесь в обе стороны грузовые составы не задерживали скоростные пассажирские поезда. Несмотря на буйный рост Канкубиллата, этой транспортной артерии должно было еще долго хватать для перемещения людей и грузов. Другая такая же магистраль, протянувшаяся вдоль всего восточного побережья Баргжена, связывала между собой районы неимоверно разросшегося Тергата, грозящего вскоре занять всю восточную равнину континента. Была лишь одна незадача: междугородняя магистраль, преодолев Тегру, тянулась вдоль правого берега Канки, так что те районы Канкубиллата, что размещались на ее левом берегу, целиком зависели от работы водного транспорта.

Глядя в окно поезда, Вескер замечал изменения, случившиеся со времен его предыдущего приезда в Канкубиллат. Город этот, и тогда уже не выглядящий маленьким, еще дальше растянулся вдоль берегов Канки, а теперь еще и вдоль ее притоков, напоминая теперь в плане ель с многочисленными ярусами веток. Выше по течению самой Канки и ее притоков были оборудованы лесопилки, сырье для которых доставлялось по тем же рекам, увязанное в плоты. Дальше шла бесконечная череда поселений, абсолютно сельских по своему виду, тоже больше не окруженных крепостными стенами, поскольку уцелевшие еще ящеры были загнаны на окраины континента и никак больше не могли угрожать обитателям Канкубиллата. Вескер знал из донесений, что подобная картина наблюдается и ниже по течению Канки, вплоть до большого целлюлозно-бумажного комбината, который волей Бискора и его единомышленников был отнесен чуть ли не на тысячу километров от центра города, чтобы не портил воду там, где люди живут.

Консервные заводы вреда для экологии не несли и потому располагались неподалеку от городского центра и в устьях наиболее крупных притоков Канки, где были оборудованы пристани для перегрузки даров полей и садов этой освоенной людьми плодородной равнины. Не так давно здесь стали выращивать и культуры, дающие длинные растительные волокна, после чего по инициативе самих же канкубиллатцев здесь было открыто прядильное и ткацкое производство. Теперь и в производстве одежды Ригвила переставала зависеть от поставок с родины. В Тергате уже видели произведенные в Канкубиллате натуральные ткани и сочли их вполне годными для пошива, хотя сам Вескер больше уповал на ткани искусственные, в изобилии производимые на его химкомбинате. Ну да люди всегда предпочитают носить что-то природное, будто бы оно приятнее телу и полезнее для здоровья.

Но хоть Канкубиллат по большей части и казался еще чередой сросшихся сельских поселений, в его центральной части уже явственно ощущался городской дух. На строительство университета средств здесь не пожалели, и архитектура его зданий, воспроизводящая староджангрийский стиль, не только заставляла вспомнить об истории, но и являла собой образцы той красоты, о которой в годы ускоренного индустриального развития позабыли даже в древнем Бэнане. Окружающие университет жилые здания не поднимались выше десяти этажей, причем каждый этаж был снабжен собственной террасой, густо засаженной самой разнообразной растительностью. Похоже, здесь всерьез вознамерились воздвигнуть город-сад в качестве приемлемого компромисса между городской и сельской жизнью. В окрестностях университета обнаружились многочисленные кафе, оформленные в самых разных стилях, частные издательства и книжные лавки, гордо оповещающие покупателей, что все, что они здесь видят, издано и напечатано в этом городе и на бумаге местного производства. Многое, похоже, было здесь же и написано, ну, за исключением любовно изданной классики и исторических трудов. Молодой город уже научился сам производить высокую культуру и сам же ее, похоже, пока и потреблял без выхода наружу. То ли здешние авторы боялись, что в Тергате и Прирзиате люди не поймут их завиральные идеи, то ли вопросы материальной выгоды их вообще не интересовали. Все же странная социальная среда здесь сформировалась, думал Вескер, поджидая Бискора, которого, разумеется, немедленно оповестили о визите столь высокого гостя.

Мэру Канкубиллата уже перевалило за шестьдесят, но он по-прежнему не утратил своей юношеской прыти. Он гордо продемонстрировал Вескеру изделия только что открытой ткацкой фабрики, фасон которых точно воспроизводил исторические одеяния джангрийских аристократов. Все это выглядело настолько вычурно, что Вескер усомнился, что даже здесь найдутся желающие такое носить. Бискор в ответ утверждал, что спрос уже есть и скоро это станет модной тенденцией. Создание в Канкубиллате особой культурной среды он считал безусловной заслугой себя и своих единомышленников и сетовал только на то, что к ним не присоединились пока коллеги из Монлоана. Вескер заверил его, что ждать уже недолго осталось и спросил, не хочет ли он открыть в Тергате хоть один книжный магазин. Там ведь, как ни удивительно, до сих пор книг не печатают, хотя народа скопилось уже многие миллионы и желающие почитать произведения местных ригвильских авторов наверняка найдутся. Бискор схватился за голову, каясь, что за своими заботами совсем позабыл о миссии культуртрегерства, и пообещал быстро все исправить. И с культурой, и с сельскохозяйственным производством, по его мнению, в Канкубиллате все обстояло просто замечательно, но его тревожила логистика. Хотя водное сообщение и позволяло связывать между собой разные части города, отсутствие мостов через Канку все же сильно мешало горожанам. Да, но как перекрыть такую широченную реку, да еще такими высоченными мостами, чтобы под ними свободно проплывали большие суда?

- А кто из вас в последний раз посещал Тергат? - ядовито осведомился Вескер. - Можете не оправдываться, я и так вижу, что вы тут увлеченно варитесь в собственном соку. Но если бы вы больше интересовались делами соседей по континенту, то знали бы, что там сооружена оранжерея с уникальным куполом двухсотметровой высоты, а наши верфи спускают на воду гигантские суда с корпусами из инбизита. И да, программа выпуска подобных судов на данный момент завершена, так что достать свободный инбизит для строительных конструкций труда не составит. Можем заодно и конструкторами поделиться, который все рассчитают и все нужное вам воздвигнут. Ну, как вам такой обмен культуры на строительство?

- Премного обяжете, - только и сумел выдохнуть Бискор.

На пути обратно в Тергат, а затем на борту "Федерации" в Прирзиат, Вескер много размышлял о феномене развития Канкубиллата. Этот город культурных подвижников и ревнителей сельской пасторали откровенно не желал следовать общемировым тенденциям урбанизации и упорно прокладывал собственный путь. Да, он и был нужен населению Ригвилы именно в качестве сельскохозяйственной базы, но долго ли такое продлится? Вескер видел будущее в развитии робототехники, делающей ненужной традиционные методы ведения хозяйства. И что тогда останется от Канкубиллата? Только его тяга к старинной культуре? Насколько она будет нужна будущим поколениям?

Прирзиат, хотя и был на целое десятилетие моложе Канкубиллата, куда увереннее воплощал в себе городские черты. Металлургический комбинат на морском побережье работал вовсю, ближайшая к порту часть плато уже была застроена многоэтажными жилыми зданиями, а на самом видном месте уже начал возводиться университет.

Миклан, оповещенный о скором приезде отца, спешно вернулся из очередной экспедиции ради семейной встречи и возможности пролоббировать финансирование строительства того самого университета, хотя сам он в свои двадцать семь лет так и не получил еще высшего образования и, кажется, вовсе даже не собирался его получать. Вескер вкратце рассказал ему о матери и сестре, а затем пожелал увидеть внука. Лакутоне позвала Тимри со двора, и открывшееся зрелище потрясло Вескера до глубины души. Пятилетний пацаненок был одет в одну дикарскую юбочку из травы, в точности как те дети, которые проживали в поселках беглецов в глубине Дотленка. Малец, однако, ничуть не смущался своего наряда и просто изнывал от желания продемонстрировать деду свои умения. Вескер кивнул, и на его глазах мальчонка по-обезьяньи ловко залез на растущую во дворе пальму и спустился обратно с сорванной гроздью плодов. Мальца можно было лишь похвалить за ловкость и услужливость, а вот к его родителям у Вескера сразу же возникли вопросы: как так получилось, что его единственный внук даже в городе растет натуральным дикаренком?!

- Ну, ты понимаешь, пап, - смущенно пробормотал Миклан, - это же я разыскал в глуши то племя, которое по необходимости воспроизвело у себя культуру неолита...

- Ну да, о твоих подвигах наслышан, но как они с этим связаны?

- Детей того племени надо было учить в школе, а их родители не могли оставить свои селекционные делянки и потому остались в той долине. Ну, мы с Лакутоне и взяли этих детей под опеку. Они диковатые были, конечно, и ни в какую не желали избавляться от свои прежних привычек. Нормальная одежда их, видишь ли, стесняла, так что они и тут продолжали ходить в своих юбках, что мальчики, что девочки. Но науки при этом постигали с энтузиазмом, врать не стану. Ну, шалили еще, конечно, но я и спуску не давал. Коли нашкодил кто, задерешь ему эту юбчонку и отшлепаешь. Родители их точно так же воспитывали, так что они все понимали и не обижались.

- Готов приветствовать твои успехи на ниве воспитания малолетних дикарят, но почему твой сын вдруг стал похож на них?

- Ну, ты же знаешь, пап, что младшие дети всегда учатся у старших. Эти дикарята были очень ловкие и дружелюбные, Тимри никогда не прогоняли, брали в свои игры, когда ему еще три годика было. И лазать на деревья они тоже его научили. Он за ними тянулся и хотел выглядеть, как они. Ну да, со стороны это смотрится дико, но зато он и сам теперь очень ловкий, сильный и выносливый для своих лет, да еще и здоровый, поскольку ничего себе пока не ломал. Когда в школу пойдет и других детей увидит, надеюсь, остепенится.

- О да, а до тех пор так и будет ходить в своей травяной юбке! Мне и представить страшно, как будут хохотать в Тергате, если увидят там его фотографию в таком вот наряде! Дед - промышленный магнат, самый богатый человек на планете, а у внука даже трусов на себе нет!

- Ну, пап, здесь же не Теграт, у нас здесь нравы попроще, да и Тимри мы надеемся уже через год с собой в походы брать. Он вполне уже готов для такой жизни.

- Да уж, насмотрелись вы тут на дикарей...

Как бы живописно ни выглядел Тимри, общепланетным посмешищем в тот раз суждено было в тот раз стать вовсе не ему, а капитанам двух современнейших судов, "Ригвилы" и "Федерации". Из-за сбоя графика рейсов он одновременно оказались в бухте Рауда, при том что места у причалов хватало только для одного такого судна. В ожидании разгрузки они стали на местном рейде на якорях, причем очень близко друг к другу из-за тесноты бухты. Ночью ураганный ветер задул прямо в направлении входа в бухту, поднялись волны, и "Ригвилу" сорвало с носового якоря. Экипаж, к несчастью, проспал эту аварию, и волны повлекли гигантское судно в сторону его соседа. Два гиганта столкнулись бортами, и удар оказался настолько силен, что капитана "Федерации", как раз в этот момент сходящего по лестнице из капитанской рубки, сбило с ног, и он пересчитал своей пятой точкой все ступеньки до палубы. Корабли не понесли серьезного урона только из-за исключительной крепости своих корпусов, хотя часть оборудования все же пострадала, не говоря уже о побитой посуде. Скандал разразился громкий, с выводами о качестве командного состава морского флота Ригвилы, и впоследствии это почти анекдотичное происшествие стало сюжетом популярной во всей Федерации кинокомедии, по которой и многие столетия спустя лиановцы судили об особенностях освоения Ригвилы.

После скандального столкновения огромных судов в бухте Рауда стало понятно, что с гигантоманией в кораблестроении пора кончать. Верфь перешла на выпуск более компактных кораблей, способных, однако, преодолевать штормовые широты на пути к Дотленку, и гигантские суда с корпусами из инбизита были постепенно переведены в разряд исследовательских, позволяющих изучать не только побережья континентов Ригвилы, но и океаническое дно, где тоже были обнаружены солидные залежи полезных ископаемых. Исследование внутренних территорий огромного Дотленка затянулось еще на три года, но, наконец, и этот континент был пройден из конца в конец, а его многочисленные горные хребты и долины были поделены на целесообразные для хозяйственного освоения и те, куда лучше не соваться и оставить местную природу в первозданном виде.

Буйно растущий Прирзиат перехлестнул за пределы того плато, где он был основан первой волной переселенцев, и простерся на сотни километров вглубь континента. Для прокладки железнодорожных линий и дорог городской сети пришлось пробивать в горных хребтах многочисленные туннели, но о сносе гор речи не заходило. Жизнь в окружении горных вершин как-то быстро стала считаться основной отличительной чертой и даже главным достоинством Прирзиата, а прогулки по горным лесам превратились в любимый вид отдыха прирзиатцев, о чем могли только мечтать жители того же Тергата, окруженного дикими джунглями, куда по-прежнему не стоило и соваться без топора.

Хотя Дотленк реально уже стал вторым значимым центром сельскохозяйственного производства, почти не уступающим по своему значению бассейну Канки на Баргжене, людям все равно хотелось большего, и их взоры обратились на пока еще не освоенные континенты. Организованная наконец-то экспедиция на Вуктул подтвердила, что жить в этом исполинском болоте решительно невозможно, а единственный интерес здесь представляют местная флора и фауна, решительно отличающиеся от того, что встречалось на других континентах Ригвилы. Если на этой планете эволюция так и не дошла до появления млекопитающих, то на Вуктуле и пресмыкающихся не было совсем, зато земноводные, заселявшие здешние болота, из-за отсутствия конкуренции со стороны ящеров и обилия пищевых ресурсов дорастали порой до огромных размеров, причем эти местные исполины не гонялись за своей добычей, а предпочитали охотиться из засад, скрываясь под верхним слоем болотной растительности. Их нападения привели к нескольким жертвам среди исследователей, из-за чего пришлось разрабатывать особый регламент обеспечения безопасности для отправляемых на Вуктул экспедиций. Биологи из Тергатского университета были, однако, в восторге и активно пополняли коллекцию вуктульских эндемиков в отведенных под это залах городской оранжереи.

Куда более перспективным для освоения оказался Покстэн. Самый маленький из континентов Ригвилы, втрое уступающий по площади Баргжену и Дотленку, был почти целиком равнинным, с единственной горной грядой, протянувшейся вдоль восточного побережья, к тому же не ахти какой высокой, ни в какое сравнение не идущей ни с Тергой, ни, тем паче, с горами Дотленка. Зато здесь не наблюдалось опасных трещин континентальной коры, что позволяло надеяться и на отсутствие землетрясений. Ящеры, конечно, имели место быть, но с этой проблемой переселенцы давно уже научились справляться. Росксат, воздвигнутый в весьма короткие сроки на берегу довольно вместительной бухты, стал самым молодым из городов Ригвилы.

И на Баргжене, и на Дотленке переселенцы находили местные фрукты, обладающие самым изысканным вкусом и подходящие для окультуривания. Нашлось нечто подобное и на Покстэне, пусть это был и не фрукт, а крупная ягода, растущая в траве. Вкус ее так понравился людям, что они сразу же принялись закладывать целые плантации для ее выращивания и озаботились строительством консервного завода. Многие сельскохозяйственные культуры с родины переселенцев тоже с успехом приживались на здешних почвах. Так Росксат, еще толком даже не построенный, с самого своего основания стал составлять конкуренцию Канкубиллату.

Миклан, чья официальная исследовательская деятельность на Дотленке подошла к концу, принял участие в первой экспедиции на Вуктул, а потом руководил отстрелом ящеров при высадке переселенцев на Покстэне. Но и здесь он не задержался. Его по-прежнему тянуло в горы, и Дотленк, где все еще в избытке было не пригодных для хозяйственного освоения горных местностей, все еще заселенных ящерами, был ему куда милее унылого равнинного Покстэна.

Семья вполне разделяла его наклонности. Стоило Тимри чуть подрасти, и Миклан с Лакутоне стали брать его с собой в многодневные походы. Они даже отказались от идеи обзавестись вторым ребенком, поскольку младенец опять надолго привязал бы Лакутоне к городской квартире. Тимри рос отпетым сорванцом, нуждающимся в жестком контроле, но при этом отличался любознательностью, ловкостью и энергичностью, позволяющим ему в походах не слишком стеснять родителей своим присутствием. Ему, конечно, приходилось ходить в школу, но к учебе он особого интереса не проявлял и не мог дождаться, когда настанут очередные каникулы, которые он сможет провести с родителями.

В отличие от этой семейки, которая, кажется, почитала идеалом жизни бродяжничество, младшая дочь Вескера и Кихоне всерьез погрузилась в науку. Закончив школу, Толве поступила на биологический факультет Тергатского университета, влюбилась там в молодого преподавателя и уже на первом курсе вышла за него замуж. Молодые биологи продолжали изучать леса Терги, и иногда им даже удавалось совершать весьма ценные открытия. Так, Толве раз обнаружила длинную лиану с крупными ярко-красными цветами, очень эффектно выглядевшими в вечном полумраке нижних ярусов тропического леса. Девушке очень захотелось перенести их в город, вот только где высаживать?

Решение, однако, не заставило себя ждать. Ученые из Тергатского университета, обретающие все больший авторитет среди городского населения, начали говорить о том, что массовое сведение лесов на восточной равнине может дурно сказаться на местной экологии и что хорошо бы как-то вернуть лесу то, что у него отняли, то есть максимально озеленить городские кварталы.

- И где мы всю эту зелень размещать будем? - хмыкнул Анобилат, когда на заседании провинциального совета был в очередной раз поднят этот вопрос. - На крышах, что ли? Больше свободного места я лично просто не вижу, особенно в центре города.

- А почему бы и не на крышах? - промолвил вдруг Ктумин, супруг Толве, приглашенный на это заседание в качестве эксперта. - Эти поверхности у нас все равно не имеют никакого полезного применения. Даже солнечные батареи там не поставишь из-за вечных туч.

- Ну да, если бы у нас были плоские крыши, там бы и так все заросло. Вот только подобные крыши мы не можем себе позволить. Там непременно будет скапливаться вода, которая станет искать выход и когда-нибудь непременно найдет. Протекут эти крыши с гарантией! Нам это надо? А если нет, то каким образом изолировать жилые помещения от произрастающих на крышах?

- Знаете, а ведь есть у нас подходящий материал! - вмешался в спор Вескер, которому дочурка уже все уши прожужжала этим проектом городского озеленения. - Это вещество под названием перликст, что недавно разработали в наших лабораториях. Сделанные из него коврики совершенно не пропускают влагу даже под большим давлением и к тому же не подвержены коррозии, так что могут служить неопределенно долгое время. Если будет заказ, мы сможем в самое короткое время запустить промышленное производство перликста, и тогда хоть крыши им покрывай, хоть мостовые. И на крышах этих тогда хоть сады разбивайте - вниз все равно ничего не просочится.

- И тогда сверху наш город нипочем будет от Терги не отличить, - хмыкнул кто-то из членов совета. - Ну, разве что стены еще голыми останутся.

- Стены тоже можно зеленью украсить, - возразил Ктумин. - Мы с супругой нашли в горах очень интересную лиану, достигающую трехсотметровой длины и при этом цветущую красивыми красными цветами. Цветовая палитра, конечно, пока бедновата, но, думаю, наши селекционеры над ней еще поработают, так что будем иметь цветы самых разных оттенков. Ухода, как и вся здешняя растительность, она не требует. Просто бросаешь в землю себя и протягиваешь веревку до нужного этажа или вообще до крыши, а там уж она сама быстро дотянется до любого желаемого места.

Члены совета посмеялись, но проект озеленения Тергата все же утвердили. Все здесь немного завидовали канкубиллатцам, живущим в окружении сплошных садов, произрастающих даже на террасах, которыми там был снабжен каждый этаж жилого многоэтажного дома.

В Канкубиллате, между тем, состоялась знаменательная встреча. Филологи и этнографы из закрытого Монлоанского университета добрались, наконец, до Ригвилы. Эти ученые мужи сами себя воспринимали как беженцев, вынужденно покинувших родину под давлением непреодолимой силы. Они прекрасно осознавали, что в отсутствие университета скоро пропадет сама память о монлоанском языке и культуре. Знатоки когда-нибудь умрут, а смены им уже не будет, ибо негде ее готовить и никто из молодежи уже не интересуется старинными народными традициями. Приглашение из Ригвилы они восприняли как манну небесную, как возможность до конца жизни заниматься своим любимым делом, хотя не очень-то рассчитывали, что сумеют этим самым делом кого-то увлечь. Тут же среди молодых переселенцев даже выходцев из Монлоана нет никого!

Действительность, однако, превзошла самые радужные их ожидания. В Канкубиллатском университете ради них учредили сразу две кафедры - на факультетах филологии и этнографии, и внезапно обнаружилось немало студентов, готовых обучаться на этих кафедрах. Старший из монлоанских лингвистов, прочитавший здесь первую лекцию об этом давно вымершем языке, не смог потом сдержать эмоций и буквально рыдал на груди у Бискора, совмещавшего должности градоначальника и ректора университета. Сам Канкубиллат, полный разнообразных издательств и творческих кафе, завсегдатаи которых вели за столиками беседы о разных возвышенных материях, казался этим новым переселенцам настоящим раем земным.

Провинциальные власти же в это самое время тревожили отнюдь не творческие проблемы. На одном из заседаний Анобилат поднял вопрос о введении в провинции налогов.

- До сих пор мы как-то изворачивались, продавая новым переселенцам часть нашей общинной собственности и за этот счет финансируя государственные нужды, - разъяснил он, - но эта лафа скоро закончится. Утвержденная федеральными властями программа переселения близка к завершению, приток переселенцев скоро иссякнет, и на что мы тогда будем жить? На родине сейчас больше всего собирают в казну за счет земельного налога, может, и нам стоит его ввести?

- На родине давно уже стало так тесно, что каждый клочок земли имеет своего хозяина и хозяину этому некуда больше деться, остается только платить за право его использования и проживания. Но у нас-то тут еще полно свободной земли, которая формально никому не принадлежит и даже не размежевана. Ну, кто-то, положим, привязан к своей работе на предприятии или в какой-то конторе и потому вынужден жить в близкой транспортной доступности от оных. Но у нас же и разнообразных фрилансеров сейчас полно, в том числе и тех, кто работает в сети через спутник. Прижмешь их налогом, так они немедленно съедут за городские пределы, отстроятся, и что ты им тогда предъявишь? Лучше было бы ввести подоходный налог, ведь когда все денежные операции ведутся через сеть, никакие доходы точно не скроешь. И, наконец, провинциальные власти могут иметь свою долю от внешней торговли. У нас тут уже столько уникальных товаров появилось, аналогов которым на родине просто нет и которые по этой причине можно продавать много дороже себестоимости даже с учетом расходов на перевоз, что деньги при правильной организации дела потекут к нам рекой.

- Да, с земельным налогом стоит пока погодить, - признал Анобилат, - но в будущем его все равно когда-нибудь придется вводить, поскольку свободные территории у нас все же не бесконечны, а приток переселенцев со временем обязательно возобновится. Мы же уже сейчас в состоянии прокормить в разы больше населения, чем пока реально имеем, а ведь освоены еще далеко не все площади, пригодные для сельскохозяйственного производства. А что на родине прирост населения никак не останавливается, нам прекрасно известно из расспросов свежих переселенцев, так что эту проблему им все равно придется решать и наверняка за наш счет.

- Ну, когда ситуация у нас здесь станет сравнима с той, что сейчас имеет место быть в Лиановесе и Бэнане, тогда, конечно, введем, - кивнул Вескер, - но, как говорится, не стоит бежать впереди электровоза.

- Кстати, об электровозах, - подхватил Анобилат. - Не кажется ли уважаемому собранию, что железнодорожное и морское сообщение стоит дополнить авиационным? Да, знаю, что это обходится много дороже, но иногда время важнее. Ну, ладно, с Канкубиллатом мы все же связаны скоростной железной дорогой, но как быть с Прирзиатом и Росксатом? Да, суда отправляются туда каждый день, но само плавание занимает уж слишком много времени, а на самолете туда можно будет добраться за день.

- А на родине-то все еще предпочитают путешествовать не по воздуху, - возразил кто-то.

- Ну, там-то все проживают на одном континенте, так что все существующие города удалось связать сетью железных и шоссейных дорог, - разъяснил Анобилат. - Перевозки по морю тоже имеют место быть, но только в соседние порты. Никому в голову не приходит огибать половину континента. Орсиза, конечно, существенно мешает, но и в ней есть пролом. С другой же стороны алюминий там достаточно дорог, так что строить большие самолеты для массовых перевозок кажется слишком накладным. Ни и консерватизм в бытовых привычках никуда не денешь. Но у нас-то тут, сограждане, три населенных континента, которые нуждаются в быстрой и надежной связи между собой, независимой ни от каких штормов, а алюминий, напротив, весьма дешев и может быть выплавлен в любых потребных количествах. Мы уже многие традиции здесь у себя сломали, почему бы ни отказаться и от этой?

Анобилат оказался настолько убедителен, что вскоре было принято решение о строительстве в Тергате авиационного завода, а во всех четырех существующих на планете городах стали расчищать места под аэродромы. Столь быстрое перемещение с места на место усилило ощущение единства всех обитателей планеты и сделало Тергат ее настоящей столицей, где при необходимости можно решить любые вопросы. Вот только культурные различия между городами вовсе не спешили стираться, так что планету в скором будущем ожидали новые радикальные реформы.

В 862-ом году на Ригвиле широко отпраздновали тридцатую годовщину высадки на планете первых переселенцев и основания Тергата. В кинотеатрах по всей планете демонстрировались документальные фильмы, основанные на съемках тех времен. Переселенцы, появившиеся здесь много позже, валом валили на эти сеансы и с трудом верили, что здесь такое действительно было. Непроходимые заросли вокруг приземлившегося корабля, люди, вырубающие эти деревья топорами, ряды легких деревянных хижин на месте нынешних капитальных производственных корпусов, развалины, оставшиеся от этих хижин после землетрясения, первая электростанция, смахивающая на мельничную запруду, стрельба по огромным ящерам на том самом месте, где сейчас высится Канкубиллатский университет.

Вексан и сам уже не до конца верил в реальность тех событий, словно не с ним это все происходило, не с его родными и друзьями. Но вот же он сам стоит с топором и со зверским выражением лица примеряется, как бы поэффективнее тюкнуть по древесному стволу! И не узнаешь в этом поджаром молодом человеке с буйной шевелюрой нынешнего степенного, уже начавшего седеть промышленного магната! А этот мелкий пацан в красных плавочках, что путается под ногами у лесорубов? Кто догадается, что это тот самый Миклан, знаменитый первопроходец, исследователь всех четырех континентов планеты, известнейший охотник на ящеров, нашедший на Дотленке первобытное поселение укрывшихся в горах разведчиков? Теперь у него у самого сын старше этого возраста, в этом году школу заканчивает и собирается поступать на геологический факультет Прирзиатского университета, планируя заняться изучением вулканов.

Ну да, вся эта семейка, осевшая на Дотленке, не представляет себе жизни без странствий. Когда родители и в сорок лет легки на подъем и каждый год уходят в дальние походы, то что ждать от сына-подростка, к тому же росшего вместе с теми самыми дикарятами, которых отыскал его отец? Тирни вырос крепким парнем, не боящимся никаких трудностей, и все так же ловко, как в детстве, взбирается на высоченные деревья, разве что в юбке из листьев больше не бегает. Девчонки вокруг него так и вьются, так что холостяком от точно не останется и собственных детей постарается воспитать в том же духе, как воспитывали его самого. Он жалеет только, что нехоженых мест на планете остается все меньше, разве что на Вуктуле, но болота его не привлекают, ему горы подавай, которые тоже уже в основном исхожены и особых загадок не таят, за исключением как раз вулканов, которые редко просыпаются, но раз за разом подбрасывают сюрпризы. Ну, остается только порадоваться за внука, что он нашел свое место в жизни, хотя дело самого Вексана не продолжит.

Впрочем, Вексану с Кихоне грех жаловаться, у них и другие внуки есть. Дочь Толве, профессионально занявшаяся ботаникой и вышедшая замуж за своего университетского преподавателя, к своим двадцати восьми годам успела родить уже трех детей, старший из которых, Лимки, в этом году уже пойдет в школу. Вексан задался целью не упустить хоть этого наследника и сделать своим продолжателем, ради чего уже года три демонстрирует ему увлекательные химические опыты. Малец, похоже, серьезно ими увлекся, вытребовал себе набор юного химика и уже пытается что-то сделать сам. Деду остается только следить, чтобы юный экспериментатор не спалил что-нибудь и не подорвал. Если и четырехлетняя Тануве, что сейчас хвостом ходит за бабушкой, унаследует ее страсть к кулинарии, то можно считать, что семейный бизнес когда-нибудь окажется в надежных руках.

Да, спустя тридцать лет, им, ветеранам покорения Ригвилы, есть что вспомнить. Вон на экране, и тоже с топором в руках, известный бэнанский поэт Бисхор, ставший здесь основателем Канкубиллата и его первым градоначальником, а также ректором местного университета, сделавшим из него совершенно невероятное учебное заведение, единственное теперь во всей Федерации, где изучают древние языки и культуру их носителей. Бисхор всего четыре года назад отошел от дел по болезни и, увы, не дожил до этих торжеств. Год назад он скончался, завещав сжечь его тело и распылить прах над Канкой. Вексан и сам участвовал в этой церемонии прощания. Бискор был старейшим в той первой партии переселенцев и, если не считать скрывавшихся на Дотленке разведчиков, стал первым здесь, кто помер из-за одряхления, а не в результате несчастного случая. Ну, что же, потом и нам всем предстоит этот путь...

Но какие бы изменения ни произошли с первыми переселенцами за эти тридцать лет, их не сравнить с тем, что случилось с основанным ими городом. Маленький поселок на пять тысяч душ за короткий исторический период вырос до гигантского мегаполиса, превышающего по площади не только знакомый Вескеру Бэнан, но даже и сам Лиановес. Ну да, там же земля дорогая, налоги на нее зверские, вот и приходится людям тесниться в многоэтажках, деля налог на занимаемый домом участок на обитателей всех этажей. Здесь двадцатиэтажные здания пока возводятся только в престижном городском центре, остальные же районы застраиваются малоэтажными зданиями, в основном коттеджами на одну семью с приусадебными участками. Садоводство, здесь, конечно, тяжкий труд, не сравнить с теми условиями, что есть в Канкубиллате или даже в Прирзиате, но люди и от доходной работы отрываться не хотят, и при этом реализуют свои инстинкты землевладельцев, на что у них не было никаких шансов на их родной перенаселенной планете.

Центр же Тергата выглядит сейчас как конфетка. Каменные здания, скрепленные вольфрамовыми конструкциями и крытые перликстом, на крыши которых нанесен слой почвы, на которой уже вовсю растут разнообразные деревья из местных джунглей, а стены увиты цветущими лианами. До конца отстроена гигантская оранжерея, в которую продолжают свозить растения со всех четырех континентов Ригвилы и где уже начали высаживать семена, доставленные с родной планеты переселенцев. Огромный университет, в котором есть теперь полный набор факультетов, раскинулся с ней по соседству. Здесь же рядом улицы, застроенные административными зданиями и офисами промышленных концертов, рестораны, кинотеатры, концертные залы, спортивные комплексы. Даже здешний гварданский клуб отстроил себе роскошное здание. Ближе к морю расположен здоровенный космопорт - парадные ворота Тергата и всей Ригвилы. К нему подходит железная дорога, развозящая пассажиров по всей восточной равнине, а также в Канкубиллат. Нашлось здесь место и для аэродрома, с которого в Прирзиат и Росксан летают весьма вместительные самолеты здешнего производства. На родине о таких пока только мечтают.

Другие города, что помоложе и поменьше Тергата, выглядят пока не столь презентабельно, но упорно тянутся за ним. Даже Канкубиллат, который все меньше становится похож на череду сросшихся сельских поселений и все больше - на цивилизованный город со всем набором городских функций и развлечений. А культурной столицей Ригвилы он уже стал. Да, наверное, и не только Ригвилы, но и всей Федерации, поскольку даже в Лиановесе не найти столько книжных издательств и специализирующихся на культуре журналов, сколько успели наоткрывать здесь. Трудно сказать, правда, на что они там все существуют и почему не банкротятся, но ведь живут как-то и создают неповторимую атмосферу этого творческого города. Там чистая атмосфера, на каждом шагу сады, а промышленные объекты вынесены далеко на окраины, благодаря чему город растянулся на две тысячи километров по берегам Канки.

Прирзиат уже догнал по населению Канкубиллат, при этом более компактен, выглядит куда более строго, не пестует "аристократию духа", живет за счет работы крупных промышленных предприятий, а население его больше увлекается альпинизмом и горным туризмом. Ну, тут уж просто рельеф окружающей местности тому способствует.

Росксат пока еще сильно отстает от более старших городов, на продажу может предложить только фруктовые консервы собственного производства и изделия легкой промышленности, но тоже уже возводит собственный университет и гварданский клуб, в который записались, кажется, все энтузиасты охоты на ящеров. На Дотленке последние уже загнаны в труднодоступные горы, на Баргжене - на северное побережье с его неплодородными каменистыми почвами и прилегающие острова. На Покстэне подобные неудобья практически отсутствуют, делиться с ящерами участками плодородной земли людям страсть как не хочется, так что крупные пресмыкающиеся на этом континенте, похоже, обречены, если их для сохранения биологического разнообразия не переселят на тот же Баргжен.

Федеральные власти решили все же побыстрее завершить плановое переселение на Ригвилу, расщедрились на строительство дополнительных космических кораблей к уже имеющимся десяти тысячам, так что в последние годы поток переселенцев еще более возрос, и как раз к юбилею подгадали прибытие их последней партии. Вексану, как одному из самых компетентных членов провинциального совета, поручили встретить этих новичков, ознакомить со здешними реалиями и расселить по домам временного проживания. Когда освоятся и найдут себе подходящую работу, пусть сами решают, оставаться ли им в Тергате или перебраться в один из других городов.

Сатлима, возглавляющего эту партию переселенцев, в Тергате поражало все. Здания необычной архитектуры, увитые зеленью, аэродром со стоящими там здоровенными летающими судами, гигантский купол оранжереи, порт с колоссального размера кораблем, только что доставившего металлический прокат из Прирзиата и стоящего под разгрузкой. В обратный рейс он повезет продукцию, произведенную в Тергате, в том числе строительные конструкции из вольфрама, без которых зданиям не устоять при сильных землетрясениях.

- Это то, о чем судачат по всему Бэнану? - спросил он, показывая рукой на уже завезенные в порт конструкции.

- Вы имеете в виду наш вольфрам? - уточнил Вескер. - Да, он действительно здесь у нас необыкновенно дешев, но без него здесь ничего капитального не выстроить.

- Да, я слышал, что у вас тут сотрясается сама земля, - кивнул Сатлим, - но мне все же трудно представить, как люди соглашаются жить в таких условиях.

- Как видите, все же соглашаются, хотя имеют полную возможность перебраться в Канкубиллат или в Росксат, где и не трясет, и климат не такой дождливый. Но, как видите, наша планетарная столица все же остается самым популярным местом проживания. Земные толчки случаются, может быть, раз в десятилетие, а к постоянному дождю со временем привыкаешь.

- А сколько народа сейчас живет в вашем Тергате?

- С вами будет сто сорок миллионов. В других трех городах в сумме лишь миллионов шестьдесят наберется.

- Поразительно! Наш с вами родной Бэнан стал сейчас вдвое меньше Тергата!

- Да неужто оттуда большую часть народа поразогнали?! Может, он сейчас уже и не второй город планеты по численности населения?

- Ну да, добрую сотню миллионов жителей оттуда к вам перевезли. Естественный прирост, конечно, никто не отменял, да и приток сельского населения все еще присутствует, так что второе место пока еще за Бэнаном, хотя столицы северных провинций и впрямь уже приближаются к нему по численности населения.

- А что там в Лиановесе? Оттуда же не меньше народа везли?

- Так там его и жило во много раз больше. Приток населения в столицу хронически больше оттока, а теперь, когда уже снесли значительную часть Орсизы и тем самым решили транспортные проблемы, рост населения только ускорится.

- И что, новых переселенцев оттуда мы больше не увидим?

- Разве что недолгое время, - усмехнулся Сатлим. - Там теснота и масса молодежи, которая не знает, к чему приложить свои руки. И если Бэнан, допустим, уже выгнал сюда всех своих пассионариев, то про Лиановес и приморские города этого отнюдь не скажешь. Да и северные города, оказавшись в роли провинциальных центров, стали расти уж слишком быстро, так что ждите скоро гостей и оттуда. По мнению простого народа здесь же у вас настоящие чудеса творятся! От вас же не только вольфрам везут, но и дорогущий инбизит, который у нас там только в лабораторных условиях пока производят, да еще это ваше уникальное покрытие для крыш и дорог под названием перликст, да плюс к тому консервы из экзотических фруктов. А тут я еще вижу технику, до которой там у нас просто не додумались или, по крайней мере, не имеют подходящих для ее строительства материалов. А ваши просторы! Нет, поток переселенцев ничем уже не остановить, дайте только время!

Проконсультировав новых переселенцев, Вексан отправился на конфиденциальную встречу с Анобилатом, у которого тоже были новости.

- Вот, доставили послание от федеральных властей, - промолвил тот, показывая другу на распечатанный конверт. - Там на носу выборы в Высший экономический совет, где мы тоже должны принять участие. В первые наши выборы, как ты помнишь, у нас было там всего одно место, но сейчас мы так разрослись, что нам отвели целых шесть!

- Будем делить планету на избирательные округа?

- Будем, конечно, но нам пора задуматься и об изменении нашего внутреннего устройства. Канкубиллат и Прирзиат разрослись настолько, что могут претендовать на собственных прецессов в Высшем экономическом совете. Не пора ли сделать их отдельными провинциями? Там, по сути, уже есть все, чем должны обладать провинциальные центры, включая экономическую базу для сбора налогов, административные органы, университеты, гварданские клубы, мощные узлы Национальной информационной системы, наконец. И интересы их жителей давно уже расходятся с интересами населения Тергата. Так пусть тогда избирают себе собственные провинциальные власти и сами решают свои проблемы. Росксат в этом плане, конечно, пока отстает, но это ненадолго. Процесс переселения продолжится, в этом в Лиановесе уже никто не сомневается, так что людей хватит и для Росксата.

- Но у нас же здесь единственный на всю планету космопорт!

- Так другого и не надо. И планетарный узел НИС должен быть всего один, чтобы через него проходила вся значимая информация. Тергат должен остаться планетарной столицей, но перестанет быть единственным провинциальным центром. У нас нет физической возможности участвовать в подавляющем большинстве федеральных мероприятий, но мы должны иметь право проводить здесь аналогичные, пусть и в меньшем масштабе. Вон, наши гварды хотят уже запустить планетарный чемпионат с участием четырех имеющихся здесь клубов. Мы должны иметь право присваивать профессиональные квалификации и звания, не дожидаясь, пока их утвердят в Лиановесе. За федеральными властями должна остаться только эмиссия сетпера при условии, что мы будем иметь в этом процессе свою законную долю.

- А разве все это предусмотрено в Конституции?

- Так скорректируют ее по нашей просьбе, как уже делали четверть века назад! Права граждан изменению не подлежат, но административное устройство Федерации должно соответствовать сложившимся реалиям. Уверен, что наши аргументы найдут там понимание.

- Но тогда надо будет провести границы между новыми провинциями.

- Тоже мне проблема! Прирзиату отходит весь континент Дотленк, Росксату - континент Покстэн, остается лишь разделить континент Баргжен между нашим Тергатом и Канкубиллатом. Последний специализируется на сельскохозяйственном производстве, ну так пусть ему отойдут все земли сельхозназначения, а нам - Терга и северное побережье, где надо будет учредить национальный парк. Никому не нужный Вуктул пусть считается федеральной территорией, от нас не убудет.

- И что, если в итоге эти твои предложения примут, наша родная планета поставит Тергат наравне с Лиановесом? Это же тоже будет теперь планетарная столица?

- Ну да, но только выполняющая к тому же роль общефедерального центра. И, Вески, я бы перестал уже называть ее родной планетой. Да, большинство нынешних ригвильцев родилось именно там, но все больше становится тех, кто появился на свет именно на Ригвиле. У многих из нас, первых переселенцев, здесь уже не только дети, но и внуки родились! С какой радости они должны называть своей родиной планету, которую они даже никогда не видели и, скорее всего, так и не увидят?

- А как же ее тогда называть-то?

- А пусть будет Старой планетой! Она ведь в геологическом плане действительно старая, куда старше нашей Ригвилы, почти остывшая внутри и завершившая свою эволюцию, а мы пока еще молодой развивающийся мир!

- Так ты и это намереваешься в Конституцию пропихнуть? Думаешь, примут?

- Может не сразу, но должен же быть какой-то официальный термин для ее наименования, раз теперь в составе Федерации целых две планеты и вторая собственное название уже имеет. Сомневаюсь, что они там сумеют предложить более адекватное наименование. А пока мы так и будем в своих документах называть ее Старой планетой. Как тебе такая идея?

- Знаешь, я в принципе согласен, - усмехнулся Вексан. - Но раз мы теперь признаем своей родиной Ригвилу, стало быть, мы здесь уже укоренились?

- Да, укоренились и никуда отсюда не уйдем, - припечатал Анобилат. - Это теперь наша земля, и именно мы здесь хозяева. И мы передадим эту землю своим потомкам. Этап покорения Ригвилы благополучно нами завершен, пора переходить к нормальной жизни. Я завтра внесу свои предложения на заседание провинциального совета. Если там их поддержат, ознакомим с ними всех граждан Ригвилы, чтобы сделали это наказом своим будущим прецессам.

- И я почему-то уверен, что у тебя все получится, - промолвил Вексан, прощаясь. Откуда у него взялась такая уверенность, он и сам пока не понимал, но она точно была. Сама атмосфера молодого мира, где им удавались все их задумки, тому способствовала. А значит, они добьются своего и в этот раз.

КОНЕЦ

---

Оставить комментарий © Copyright Беляков Евгений (lian@front.ru) Размещен: 16/09/2026, изменен: 16/09/2026. 229k. Статистика. Повесть: Фантастика

Ваша оценка: не читать очень плохо плохо посредственно терпимо не читал нормально хорошая книга отличная книга великолепно шедевр

---

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"