Аннотация: Вообще это явно часть более длинной истории, но она мне по большей части пока не приснилась. А этот сон вполне самостоятелен.
Чистое зло
Меня разбудил глухой звук рога. Тройной сигнал. Такое пропускать нельзя. Это знак отчаяния. Встаю со своего ложа. Оглядываю покои. Всё как и раньше. Всё на своих местах. Видать, слуги отчаялись привести моё обиталище в человеческий вид. Доспехи валяются грудой в углу. Ткань гобеленов покрылась пылью и паутиной. Морщусь от яркого солнечного света, проникающего через узкую щель под потолком. Смотрю на свои сухие и сморщенные руки. Пытаюсь понять, куда делись ногти. Смутно вспоминаются какие-то пытки, где потный бородатый урод мне их вырывал. Неужели все? Наверное так. Это было давно.
Надо собираться. Замок в осаде. Раз протрубили, значит скоро будет последний штурм. Хочу позвать слуг, но голоса нет. Бреду к столу в поисках вина. Все кубки пусты и покрыты паутиной. Трясу найденную бутылку. Безуспешно. Только пыль. Нахожу лохань для мытья, стоящую у стены. Там дождевая вода. Жадно лакаю её как зверь. В голове проясняется.
Мокрой рукой стираю пыль с бронзового ростового зеркала. Мутная поверхность показывает меня не в лучшем состоянии. Тощий. Серокожий. С белыми глазами без зрачков. Готов ли я к бою?
Я надеваю свои доспехи сам. Никто не рискнёт ко мне прикоснуться. Чёрная сталь, прокопчёная осадными кострами, плохо отражает свет, но не оставляет следов на пальцах. Без особых усилий я влезаю в просторную кирасу. Шнуровка сбоку, поэтому могу достать. Узел получается так себе. Это было самое трудное место. Наконец нахлобучиваю свой шлем, похожий на ведро, которое забыли в печи. Оглядываю себя в зеркало. Пытаюсь понять, всё ли в порядке. Но перед глазами уже стоит красноватый голодный туман.
Смотрю на щит. Где-то под слоем сажи должен быть мой герб. Надо отчистить, чтобы его увидеть. На это нет сил. Оставляю щит у стены. Беру два меча. Почему они тоже чёрные? Неужели я проспал пожар? С сомнением размахиваю тем, что побольше. Бью им по опротивевшему зеркалу. Ожидал, что меч развалится, но нет. На зеркале появляется глубокая борозда.
Выхожу из своих покоев, пинком ноги открыв тяжёлую дубовую дверь. Оказывается она была заперта снаружи на засов. С недоумением оглядываю валяющиеся рядом дорогие металлические замки. Это меня пытались запереть? Осмотрительно, хоть и бесполезно. Как и слова молитв, накарябанные на створках углём.
Двор замка полон перепуганного народа. Разумеется, боятся меня. Грязные перекошенные лица ищут, как бы на меня не смотреть. Закидываю оба меча на плечо и медленно иду через толпу к воротам. Люди расступаются с такой скоростью, словно передо мной вышагивают герольды. Только один из двух караульных остаётся на своём месте, судорожно сжимая копьё.
Храбрец зажмурил глаза. Под ним явственно расплывается лужа. Прохожу мимо. Останавливаюсь перед решёткой, но кто-то смышлёный уже подал команду, и она начинает неторопливо подниматься. Жду. Оборачиваюсь обратно. Люди осеняют себя треугольником. Многие встали на колени и молятся. Какой-то маленький ребёнок не понимает, чего все боятся. Он вырвался с рук у матери и бежит ко мне.
Храбрец караульный встаёт между мной и ребёнком. Он берёт кроху на руки и отдаёт матери. Не вмешиваюсь.
Иду к воротам, стараясь не вслушиваться в крики, молитвы и проклятья, клубящиеся над толпой. Подвесной мост явно видал времена и получше. Иду осторожно, чтобы не провалиться в ров вместе с этим гнильём. Замок явно давно не подвергался нападениям. Как же долго я спал?
Перед воротами стоит вражеское войско, разбудившее меня. Я вижу нескольких рыцарей на лошадях. Чуть меньше сотни неплохо одетых латников с алебардами. У некоторых даже настоящие латы, а не кольчуги. Вчетверо больше лучников. Хотя луки так себе. Короткие. Для неумех. Полноценной конницы вообще нет. Зато валяются какие-то лестницы и большие деревянные щиты. К замку осаждающие пока не приближаются, не хотят подставляться под залпы со стен. Видать, ждут выхода войска защитников для правильного сражения, раз ворота открылись. А вышел только я. И этого достаточно.
Не торопясь иду через поле к осаждающим. Лучники готовятся проверить мои доспехи на прочность, но один из рыцарей властно их останавливает. Думает, что я парламентёр. Что ж, если хочет поговорить, то я не против. Останавливаюсь на отдалении и жду, решится ли он.
Трое конных устремляются ко мне. У одного шикарное знамя на древке. Но я не могу различить цвета, в глазах всё уже совсем красное от голода. Троица останавливается передо мной. Рыцарь снимает шлем и что-то говорит на незнакомом языке. Не понимаю ни слова. Жестами показываю ему, чтоб он и его люди проваливали отсюда и побыстрее. В меня летит перчатка. Потом ещё две. Вспоминаю, что забыл снять шлем. Переговоры не задались.
Перехватываю мечи поудобнее и жду, пока кто-нибудь из них нападёт. Первым вперёд выступает самый высокий. Он что-то кричит, указывая на лошадь. Пожимаю плечами. Мне всё равно, будет ли он на лошади. Он решает драться со мной пешим. Я и без перевода вижу его благородство. Лучше бы он был трусом. Парирую первый выпад правым мечом, уворачиваюсь от второго и сношу ему голову левым мечом.
Второй уже не стесняется атаковать меня прямо с лошади. Подрубаю ей ноги, и он падает на землю, запутавшись в дорогом плаще. Добиваю его, не давая подняться, пока третий храбро скачет к своим воинам. Иду за ним.
Лучники начинают тренировать на мне свою меткость. Отдаю должное нескольким. Особенно тому, чья стрела попала мне прямо в смотровую щель шлема. Выдираю её, поскольку мешает видеть. Пока вожусь, подступают латники. Чувствую, как в них поднимается привычный для меня страх. Алебарды слаженно окружают меня со всех сторон.
Проламываюсь через первый ряд и начинаю косить латников быстрыми точными ударами. Как и все люди они двигаются слишком медленно и тяжеловесно в сравнении со мной. Их бесполезные доспехи лишь мешают им самим. А в тесноте от алебард никакого проку. От моих мечей, разрубающих морёные древка, кольчуга защищает не лучше тряпки. С ног до головы покрываюсь чужой кровью. Вздыхаю освежённым.
Прежде чем выжившие латники разбегаются, успеваю вырезать едва четверть. Передо мной остаются только перепуганные лучники и их конный командир. Понимаю, что всё же немного запыхался и останавливаюсь передохнуть, пока лучники стреляют по мне в упор. Часть стрел втыкается в сочленения доспехов. Лениво обламываю стрелы.
Наконец их осеняет идея, что меня можно сжечь. Кто-то катит в мою сторону кипу соломы, спешно поливая её смолой. Смотрю на их затею с любопытством. Поджигают. Толкают ко мне. Перепрыгиваю через огненный шар и оказываюсь в рядах лучников. Разумеется, они разбегаются. Их командир скачет первым, стремительно удаляясь от меня. Кидаю вдогонку левый меч. Он падает с коня. Не торопясь иду за своим мечом.
Похоже, осада закончилась. Я сыт до икоты. Возвращаюсь в замок. Но ворота передо мной закрыты. Теперь это не проблема. Я полон сил. Доспехи тесны мне. Разогнавшись перепрыгиваю через ров и стену. Оказываюсь во дворе замка. Люди сгрудились у стен. Сжимают оружие. Деревянные вилы. Цепы. Косы. Это от меня?
Через толпу проталкивается пожилой дворянин в старых доспехах. На потёртом сюрко смутно знакомый герб. Жёлтая птица на синем поле. Где я это видел? Он бухается передо мной на колени прямо в грязь. Вздевает руки. Бухтит что-то на незнакомом наречии. Понимаю отдельные слова. Качаю головой. Отворачиваюсь.
Иду в свои покои, не глядя на перепуганных обитателей замка. Оставляю за собой кровавые следы. Отшвыриваю обломки засова от своих дверей и захлопываю их за собой. Захожу в приятный сумрак своих покоев. Сдираю с себя доспехи. Мои руки полны мощи. В зеркале отражается молодой статный мужчина с красными глазами. Одежда вот только обтрепалась, почти истлела. Сдираю с себя кусок этой рвани и повинуюсь внезапному порыву — счищаю тряпкой сажу со своего щита. Вижу жёлтую птицу на синем поле.
Срываю с себя остатки ткани и залезаю в лохань. Кровь смешивается с затхлой водой.
Теперь я чистое зло.