Сегодня славный день; студент сегодня донор,
Декан не выдаст и завкафедрой не съест.
Мы ляжем под иглу за деревянный доллар, Пока заварит чай советский Красный Крест.
Все опрокинулось, и зеркало уткнулось
В кровавые комки на мраморном полу.
Ты подошла легко, как джокер улыбнулась,
И показала мне красавицу - иглу.
И жилу мне прожгло безжалостное жало,
И окунулась в вечность вялая рука,
А там был полдень, и шел сейнер от причала,
И тихо было все, и жизнь была легка.
Кто на корме курил, держа кота под мышкой,
Кто с мостика следил за стаей скумбрии,
Кто в кубрике сидел за богословской книжкой,
А кто-то вспоминал зеленые твои.
Мы шли туда, куда показывала карта,
И в россказнях о нем веселое лабали,
А Рыба-На-Песке скончалась от инфаркта,
А ворон в темноте разбился о шлагбаум.
Тотальное вранье нам охмуряло души,
И было не вздохнуть в скелетиках трущоб,
И стая дураков мохнатейшие уши
В отдушины уткнув, укуталась плащем.
От ханки с огурцом революционея,
Страна блюет, кривясь, уткнувшись в стену лбом,
И кажут нам кукиш плебеи с Мавзолея:
Не хочешь подыхать - свободен быть рабом!
Тот - мученик судьбы, тот - баловень идеи,
В груди бубновый туз, червовый - на губах,
Чего уж там вертеть - плебеи есть плебеи,
И в ноздри нам летит их ядовитый прах.
А половой инстинкт вспухает каждый вечер,
И каждый вечер дрожь французского следа,
И сладко умирать в снах сексуальных женщин,
Которых ты уже не встретишь никогда.
Я отставал от них на отблеск меха норки,
На каплю коньяка, на лезвие греха,
А прошлогодний снег пах апельсинной коркой,
И жарко грызла грудь материя стиха.
Сны появляются и пляшут как котята,
И полдень слился с белой пеной талассы,
Сбежало двести грамм, и наготове вата,
В невидимой руке качаются весы.
Забытые слова - немой судьбы укоры,
Потерянная ночь стократно нелегка,
Я лишь во сне сигал через твои заборы,
И стыла на ветру запретная рука.
Из доменных печей летели дым и сажа,
Я был на робость зол и сам себе смешон,
А в город шел самум. И в переулке каждом
Мелькал твой силуэт распахнутым плащем.
И ночь оснулась лба, и ветер обессилел,
И дождь прошел на норд, и обессилел дождь,
И ветви на ветру бессильно голосили,
Что скоро сны уйдут, и с ними ты уйдешь.
И вот они ушли за реки и туманы,
И вынули иглу, и брызнул яркий свет.
И верить было в них пронзительно и странно,
Но вот они ушли, их больше нету. Нет.