У стеночки поставив в ряд
Портреты орлеанской Жанны,
Деды сидят, жадно едят
Поджаренные баклажаны,
И каждый увлечен едою,
И жаждой мучится давно,
Им сводит скулы молодое
Недоигравшее вино.
Толкуют старики-разбойники
О выгодных делах своих
И черный кот на подоконнике
Глядит, прищурившись, на них.
И думает: "Вся ночь свободна,
Дневные кончены труды.
Пойду, наверное, сегодня
На Патриаршие пруды".
Свалившись на пол тюком драпа,
Он сядет чинно в уголке,
И, умываясь, лижет лапу,
Как петушка на палочке.
Степенно, как немецкий бюргер,
В укроп и мяту он уйдет,
А ночью силуэт, как флюгер,
Над лунной крышей проскользнет.
Еще, казалось бы, не поздно
Добавить строчечку к строфе,
А он стоит, приблизясь к звездам,
В своих шерстяных галифе.
Под ним - деды в морщинах - полосах,
Они молчат. Задор иссяк.
И шевелит седые волосы
В окно ворвавшийся сквозняк.
Окт. 1987