2177 год, 15 ноября, 08:00 по Гринвичу Временная база проекта "Лабиринт" - за двое суток до запуска
Джон Кьюсак имел громадный опыт по реализации подобных проектов.
За двадцать семь лет работы в компании он прошёл путь от младшего координатора до руководителя отдела специальных проектов - структуры настолько закрытой, что о её существовании знали только пять человек в совете директоров, президент корпорации и, возможно, ещё пара аналитиков в службе безопасности, которым платили за молчание отдельно.
Он умел принимать быстрые и правильные решения. В сложной обстановке всегда оставался решительным и бескомпромиссным. А главное - был очень удачливым: все его проекты оказывались крайне выгодны, даже те, которые на старте казались авантюрами. Благодаря этим качествам он уже много лет пользовался огромным уважением компании. Ему доверяли. Ему давали карт-бланш. Ему платили такие бонусы, о которых младшие аналитики вроде Санжена Эссе могли только мечтать.
Но этот проект - "Лабиринт" - Кьюсак не любил.
Не потому, что он был сложным или рискованным. Он работал со сложными проектами всю жизнь. А потому, что он вынудил его покинуть центральный офис в Нью-Йорке, с его удобным креслом, видом на Гудзон и личным помощником, который знал, какой кофе он пьёт. В Африке не было ни удобных кресел, ни вида на реку, ни правильного кофе. Был только куб. Чёрный, молчаливый, пугающий.
Проблемы, связанные с кубом, оказались серьёзными, но решаемыми. Погибло несколько сотрудников компании из числа местного населения - тела пришлось выкупать у правительства Соединённого Африканского Королевства за сумму, которую Кьюсак предпочитал не вспоминать. Постоянное наблюдение со стороны государства - также решено через "добровольные пожертвования" в фонд развития инфраструктуры, сумму тоже лучше забыть. Несколько менее существенных проблем, требующих непосредственного присутствия Кьюсака, - решены за первые сутки после прилёта.
Теперь он сидел в своём кабинете - сборно-разборном модуле из армированного пластика, установленном в полукилометре от чёрного куба. На столе - три монитора, спутниковый телефон, зашифрованный канал связи с Нью-Йорком. За окном - пустынный ландшафт африканской саванны и чёрное, абсолютно чёрное пятно на горизонте.
Куб.
Девяносто метров высоты. Тридцатиэтажный дом из неизвестного материала, которому пять тысяч лет. Идеальная геометрия - квадрат в квадрате, прямая линия, не имеющая ни начала, ни конца.
Кьюсак смотрел на него уже четвёртый день, и каждый раз чувствовал одно и то же: лёгкое, необъяснимое беспокойство. Ничего похожего на страх - он вообще редко боялся. Но какое-то шевеление на задворках сознания, будто там, внутри чёрной стены, кто-то смотрел в ответ. И не просто смотрел - изучал, оценивал, ждал.
- Мистер Кьюсак, - раздался голос секретаря из динамика. - Рональд Гартон по вашему запросу подготовил подборку добровольцев. Профессор Нирез ждёт вас для финального согласования оборудования.
- Иду, - ответил Кьюсак, поднимаясь.
Он одёрнул пиджак и вышел из кабинета.
Рональд Гартон, секретарь Кьюсака, был человеком неприметным. Средний рост, средняя внешность, серый костюм, серые глаза. Его можно было встретить сто раз и не запомнить ни одного. Но именно эта неприметность делала его идеальным сборщиком информации. Рональд умел слушать, анализировать и вычленять из общего потока только самое необходимое для нужд компании. Он был тенью Кьюсака - всегда рядом, всегда незаметен, всегда полезен.
- Кандидатов трое, - сказал Рональд, разворачивая голографический экран. - Все - граждане США, отбывающие наказание в тюрьмах САК по соглашению об экстрадиции. Уровень допуска - минимальный. Никто из них не знает истинной природы объекта.
Кьюсак пробежал глазами досье.
Первый: 45 лет, убийца второй степени, срок - 30 лет. Физически крепок, но имеет проблемы с сердцем - кардиограмма показывает тяжелую аритмию. В лабиринте, где стресс зашкаливает, такое сердце может остановиться в первую же минуту. Не годится.
Второй: 38 лет, ограбление банка с отягчающими, срок - 25 лет. Психически нестабилен, состоит на учёте у тюремного психолога, принимает антидепрессанты. В лабиринте, где психика - главное оружие, такой кандидат сломается ещё до того, как войдёт. Отпадает.
Третий: Стэн Маршалл, 37 лет. Военный преступник - трибунал приговорил к пожизненному заключению за уничтожение гражданской инфраструктуры во время конфликта в Юго-Восточной Азии. Физически идеален - бывший спецназ, медицинские показатели как у космонавта. Психологически стабилен - прошёл 12 тестов, ни одного отклонения. В досье пометка: "Участвовал в программе "Симбиот". Выжил. Единственный из десяти".
- Этот, - Кьюсак ткнул пальцем в третье досье. - Почему он согласился?
- Ему предложили условно-досрочное освобождение в случае успеха. Компания гарантирует перевод в другую страну, новое имя, работу, полную смену биометрических данных. Маршалл согласился практически не раздумывая.
- Отчаянный, - усмехнулся Кьюсак. - Или просто ненавидит тюрьму. Ладно, готовьте его к транспортировке. Сегодня же он должен быть на базе.
- Слушаюсь, сэр.
Сэм Нирез, большой учёный и светлая голова всего проекта, встретил Кьюсака в техническом модуле, заваленном схемами, приборами и непонятными устройствами. Профессор был из тех людей, которые могли собрать квантовый компьютер из запчастей от пылесоса и при этом объяснить теорию струн на пальцах. Его лабораторный халат был испачкан чем-то зелёным и пах озоном, а на голове торчали седые волосы во все стороны.
- Джон, - сказал он, не оборачиваясь. - Иди сюда. Я хочу тебе кое-что показать.
Кьюсак подошёл к столу, где лежало странное устройство - пластина из чёрного металла размером с ладонь, покрытая микроскопическими датчиками. Рядом стояла старая механическая камера на плёнке - такие использовали ещё в двадцатом веке.
- Это тестовый образец, - пояснил Сэм. - Я поместил его внутрь куба через робота-манипулятора. Результат - на экране.
На мониторе мерцала кривая. Она шла ровно первые несколько секунд, затем резко обрывалась, превращаясь в хаотичные всплески.
- Цифровая электроника умирает внутри куба, - сказал Нирез. - Мгновенно. Электромагнитный импульс выжигает все микросхемы, транзисторы, процессоры. Ничего сложнее калькулятора не работает. Но аналоговые системы... - он переключил график. - Работают.
Вторая кривая была неровной, с провалами и помехами, с шумами и рябью, но она существовала. Она не обрывалась.
- Механическая камера на плёнке. Угольный микрофон. Магнитная запись на проволоку. Всё, что не содержит транзисторов и чипов, функционирует. Нестабильно, с помехами, но функционирует.
- Значит, доброволец сможет записать, что внутри?
- Теоретически - да. - Сэм поправил очки. - Практически - нужно проверить. Но у нас нет второго добровольца.
Кьюсак задумался.
- У нашего добровольца есть симбиот. Кажктся Чика? Она - цифровая? Мне кажется - вы говорили, что она биохимический симбиот.
- Да, - кивнул Нирез. - И это наша главная неопределённость. Чика - не просто компьютер. Она - гибрид. Её процессоры - биологические, выращенные из нейронов самого носителя. Но базовая архитектура - цифровая. Как поведёт себя внутри куба - неизвестно. Может, отключится. Может, продолжит работать. Может, сойдёт с ума.
- Сойти с ума? - переспросил Кьюсак. - Искусственный интеллект?
- Чика - не искусственный. Она - симбиотический. Она чувствует, обучается, адаптируется. У неё есть нечто вроде эмоционального блока. Если куб воздействует на психику людей, он может воздействовать и на неё. Я бы не хотел оказаться внутри с безумным ИИ в голове.
Кьюсак помолчал.
- Рискнём. Другого выхода у нас нет. Готовьте оборудование к завтрашнему утру.
- Слушаюсь.
Кьюсак уже повернулся к выходу, когда его окликнул молодой техник - парень лет двадцати пяти, с коротким ёжиком светлых волос и веснушчатым лицом. Он сидел в углу модуля, проверяя какой-то прибор, и вдруг поднял голову.
- Мистер Кьюсак, - сказал он негромко. - Можно вас на секунду?
Кьюсак остановился. Он не любил, когда к нему обращались подчинённые без разрешения, но в голосе техника было что-то, заставившее его задержаться.
- Говори.
- Я Ли, сэр. Техник по аналоговому оборудованию. - Парень встал, вытер руки о ветошь. - Я тут подготавливал камеры для добровольца. И... я слышал разговоры. Те, кто пытался войти в куб, говорили, что лабиринт читает страхи. Что он реагирует на эмоции. Если это правда... может быть, добровольцу стоит это знать?
Кьюсак посмотрел на парня. Молодой, наивный, но глаза умные.
- Ты слышал это от тех, кто был внутри?
- От тех, кто пытался войти. Кто не смог переступить порог. Они говорили, что страх - это не просто эмоция. Это... ключ. Или препятствие.
Кьюсак кивнул.
- Передай это профессору Нирезу. Пусть включит в инструктаж.
- Слушаюсь, сэр.
Кьюсак вышел из модуля, а Ли остался сидеть, глядя на чёрный куб за окном.
- Удачи тебе, парень, - прошептал он, хотя знал, что доброволец его не услышит.
В тот же день, ближе к вечеру, Кьюсак решил лично проверить то, о чём докладывали подчинённые: приближаться к кубу действительно страшно.
Он не верил на слово. Он вообще никому не верил на слово. Джон Кьюсак привык всё проверять лично - и тем заслужил репутацию дотошного, но справедливого руководителя. Если его люди говорят, что куб излучает волны страха, он должен это почувствовать сам. Иначе как он сможет принимать решения?
- Откройте ворота, - сказал он охране. - Я пройдусь.
- Сэр, - начал начальник охраны, пожилой мужчина с нашивками сержанта спецназа, - мы не рекомендуем. Психологическое воздействие...
- Я сказал: откройте ворота.
Он вышел за периметр базы и направился к кубу. Расстояние - полкилометра. Почти ровная, выжженная солнцем земля, покрытая трещинами. Вдали - чёрная стена, уходящая в небо. Девяносто метров высоты. Идеально ровная, гладкая, как стекло. Куб не отражал свет - он его поглощал. Солнечные лучи падали на чёрную поверхность и исчезали, не оставляя бликов.
Первые двести метров Кьюсак шёл спокойно, даже расслабленно. Воздух был сухим и горячим, но в этом не было ничего необычного - Африка. Под ногами хрустела красная пыль. Где-то вдалеке кричала птица.
На трёхстах метрах он почувствовал лёгкое беспокойство. Что-то вроде того, что чувствуешь, когда проходишь мимо тёмного переулка ночью в незнакомом районе. Иррациональное, но от этого не менее реальное.
"Глупости, - подумал он. - Просто самовнушение. Ты знаешь, что это место пугает людей, и твой мозг подыгрывает".
Он продолжил идти.
На четырёхстах метрах беспокойство превратилось в тревогу. Кьюсак почудилось, что за ним следят - не глазами, а чем-то более глубоким, проникающим прямо в череп. Каждая клетка тела кричала: "Разворачивайся и уходи". Сердце забилось быстрее, ладони вспотели.
Он сжал зубы и сделал ещё пятьдесят шагов.
На четырёхстах пятидесяти метрах страх пришёл внезапно - как удар под дых. Сердце пропустило удар, затем забилось с бешеной частотой. Дыхание перехватило, в горле пересохло. Кьюсаку показалось, что из куба на него смотрит что-то огромное, древнее, голодное. Что-то, что ждало пять тысяч лет и готово ждать ещё столько же, но сейчас, в этот момент, смотрело именно на него.
Он остановился. До стены оставалось совсем немного.
"Ещё чуть-чуть, - сказал он себе. - Ещё пятьдесят метров, и я коснусь её рукой. Докажу себе и всем, что это место не властно надо мной".
Но ноги не слушались. Они просто отказывались идти вперёд. Колени дрожали, мышцы свело судорогой. Кьюсак, человек, который никогда не отступал, почувствовал, как паника поднимается из желудка, сжимает горло, застилает глаза красной пеленой.
Он развернулся.
Не побежал - он запретил себе бежать. Шаг, второй, третий. Медленно, спокойно, как ни в чём не бывало. Но каждый шаг давался с таким трудом, будто он нёс на плечах тонну груза. Сдерживаться и не сорваться на бег - стоило ему гигантских усилий.
Когда он отошёл на двести метров от куба, страх исчез. Так же внезапно, как и появился. Только пот на спине и дрожащие руки напоминали о том, что произошло.
- Мистер Кьюсак! - к нему бежал начальник охраны, за ним - медик с чемоданчиком. - Вы в порядке? Нам показалось, вы шатались...
- В полном, - ответил Кьюсак, вытирая лоб платком. - Чёртово место... Ладно. Готовьте добровольца к погружению. Послезавтра в 16:00 запускаем.
Он вернулся на базу, и по тому, как смотрели на него подчинённые - с уважением, почти с восхищением, - понял, что эта прогулка принесла больше пользы, чем любой приказ. Кьюсак сделал то, на что не решались другие. Он подошёл к кубу на пятьдесят метров и вернулся. Теперь никто не посмеет усомниться в его решимости.
Никто, кроме него самого.
17 ноября 2177 года, 15:00 по Гринвичу - за час до запуска
Стэн Маршалл лежал на медицинской кушетке в состоянии лёгкой медикаментозной седации. Его руки и ноги были зафиксированы мягкими ремнями - не для удержания, а для того, чтобы он не дёрнулся во время инъекции. Глаза закрыты, дыхание ровное. Он спал, и сон его был глубоким - препарат "Сомнол-7" обеспечивал два часа сна без сновидений.
Кьюсак стоял рядом, разглядывая странное устройство на левой руке спящего. Микропроцессор размером с зажигалку, две тонкие титановые ленты, вросшие в кожу, тончайшие нити, уходящие под рукав и дальше - в нервные стволы, в спинной мозг, в самую глубину сознания. Кожа вокруг импланта была бледной, но без воспаления - организм принял чужеродное тело.
- Это что? - спросил он у Сэма Ниреза, который колдовал над капельницей. - Тот самый симбиот?
- Совершенно верно, - замялся профессор. - Это ЧИКА.
- Что значит ЧИКА? Можете объяснить попроще.
- Человеческий Индивидуальный Компьютерный Анализатор. - Сэм говорил медленно, тщательно подбирая слова. - Очень сложное устройство. Биохимический симбиот. Он сращивается с носителем и является его дополнительным помощником. Это как киборг внутри человека. Электроды срастаются с нервными окончаниями, микропроцессор встроен в костную ткань запястья, нанокапсулы с лекарствами имплантированы в кровеносную систему.
- Искусственный интеллект? - уточнил Кьюсак.
- Не просто искусственный. Чика обладает самообучаемостью, адаптивным поведением и, по некоторым оценкам, эмуляцией эмоциональных реакций. Она может злиться, радоваться, даже... шутить.
- Шутить?
- У неё есть чувство юмора. Саркастическое. Разработчики не планировали, это побочный эффект самообучения. Она общается с носителем как с равным, иногда подкалывает, иногда злится. Мы не знаем, насколько глубоко это эмуляция, а насколько - настоящие эмоции.
Кьюсак покачал головой.
- И кто это создал?
- Наша компания. По заказу американских войск специального назначения. Проект "Симбиот", - Сэм понизил голос, хотя в палатке никого не было, кроме них и спящего добровольца. - Пять лет разработки, триста миллионов долларов. Десять добровольцев из спецназа, осуждённых на пожизненное. Девять умерли - их организм не выдержал вмешательства. Отказ почек, печени, затем полная остановка нервной системы. Смерть была мучительной. Выжил только один.
- Маршалл?
- Да. Стэн Маршалл. Бывший капитан спецназа. После операции "Серая волна" - той самой, где его отряд попал в засаду и погиб весь личный состав, - он согласился на эксперимент. Хотел забыть. Или хотел умереть. Не знаю. Но Чика прижилась. А остальные...
- Что с остальными?
- Их тела отторгли симбиота. Чика - уникальный экземпляр в своём роде. И больше таких не будет. Биоматериал для выращивания процессоров был получен от самого Маршалла - его стволовые клетки. Без них невозможно создать совместимый симбиот.
Кьюсак посмотрел на спящего Маршалла. Обычное лицо - скуластое, с лёгкой щетиной, шрам над бровью, глубокие морщины вокруг глаз. Ничего героического. Просто человек, который потерял всё и согласился стать подопытным кроликом.
- И эта штука будет работать внутри куба? - спросил он.
- Теоретически - нет. - Сэм пожал плечами. - Но это же не просто робот, а биохимический гибрид. Он потребляет энергию так же, как человек - через метаболизм носителя. Выводит отходы через специальные клапаны. Назвать это живым существом - язык не поворачивается, но и обычным компьютером Чика давно не является. Если она будет работать внутри куба - это станет большим сюрпризом и огромной помощью для Маршалла.
- А если нет?
- Тогда он останется один. С аналоговыми камерами, угольным микрофоном и плёночными регистраторами. Этого достаточно для нашей задачи, но... без Чики у него нет шансов на навигацию. Лабиринт запутан, коридоры идентичны, комнаты похожи друг на друга. Чика должна прокладывать маршрут. Если она отключится, Маршалл может заблудиться.
Кьюсак помолчал.
- Рискнём. Готовьте крановую установку.
17 ноября 2177 года, 16:00 по Гринвичу - запуск
Главной проблемой оставалась доставка добровольца внутрь куба. Сам он дойти не мог - психика не выдерживала. Тест Кьюсака подтвердил: даже он, человек с железной волей, едва не побежал на пятидесяти метрах. Что говорить о заключённом, пусть даже бывшем спецназовце?
Решили поступить следующим образом.
На расстоянии двухсот метров от куба установили кран - трёхсоттонный Liebherr LR 11000, способный поднимать грузы на высоту до ста двадцати метров. Длиннющий рычаг крана доставал до входа в лабиринт - узкой, чёрной щели, которая образовалась в стене после того, как погиб рабочий. Водитель находился в кабине на безопасном расстоянии - более четырёхсот метров от аномальной зоны. Он управлял краном дистанционно, через защищённый канал связи с тройным резервированием.
Стэна Маршалла усыпили лёгким снотворным - препарат "Сомнол-7", обеспечивающий двухчасовой сон. Тело погрузили в специальную корзину из армированного пластика, закрепили ремнями. На грудь, спину и запястья закрепили аналоговые камеры - три штуки, механические, на плёнке. На поясе - угольный микрофон и проволочный магнитофон. В кармане - блокнот и карандаш (на случай, если электроника откажет полностью).
- Он будет спать ещё около часа, - сказал Сэм, проверяя ремни. - Кран поднимет его ко входу, затем опустит прямо внутрь. Если дверь останется открытой - проснувшись, он сможет выбежать. Если закроется - у него нет выбора, кроме как идти вперёд.
- А если он проснётся во время подъёма? - спросил Кьюсак.
- Снотворное достаточно сильное. Он не проснётся. - Сэм помолчал. - Надеюсь.
Кран взревел двигателем. Стрела медленно поднялась, вытягиваясь к чёрному кубу. Корзина с человеком покачивалась на тросах, как люлька над пропастью.
- Подъём, - скомандовал Кьюсак в микрофон.
Корзина поплыла вверх. Двести метров, сто, пятьдесят. Стена куба приближалась - чёрная, гладкая, пугающая. Кьюсак смотрел на монитор, где транслировалось изображение с камеры на стреле крана. Вход в лабиринт был открыт - узкая чёрная щель, из которой тянуло жутким, первобытным страхом. Даже через экран Кьюсак чувствовал, как холодок пробегает по спине.
- Опускайте.
Корзина вошла в проём. На секунду Кьюсаку показалось, что стена сомкнулась - но это был просто оптический обман. Корзина скрылась внутри, и изображение с камеры на стреле зафиксировало только темноту.
- Отцепляйте и вытаскивайте стрелу, - приказал Кьюсак.
Стрела медленно поползла назад, выходя из проёма. Когда она полностью освободилась, стена куба содрогнулась - Кьюсак почувствовал вибрацию даже на расстоянии трёхсот метров. Проём начал сужаться, и через несколько секунд исчез полностью.
Куб снова стал монолитным.
- Он закрылся, - сказал Сэм. - Маршалл внутри. Обратного пути нет.