Белов Олег Викторович
Проект "Лабиринт"

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В пустыне возникает чёрный куб, которого здесь не было ещё вчера. Он безупречен, как геометрическая аксиома, и вызывает у людей первобытный ужас, парализующий волю. Внутри - девять помещений, выстроенных по схеме, которую никто из живых не должен был знать. Корпорация отправляет туда единственного, кто способен сохранить рассудок: человека с вживлённым компьютером, стёршейся памятью и прошлым, которое он сам попросил забыть. Лабиринт встречает его не монстрами - собственными страхами, голодом и зеркалами, в которых отражается не он. Но самый страшный секрет спрятан не в испытаниях, а в истинном предназначении этой клетки. И когда герой поймёт, зачем на самом деле построен куб, назад дороги уже не будет.
  КЛЕТКА ИЗ ЧИСЛА
  
  
  
  ---
  
  
  
  2732 год до нашей эры
  
  Храм в Паленке, полуостров Юкатан
  
  
  
  Жрец Иш-Кин сидел на вершине пирамиды уже третьи сутки.
  
  
  
  Его глаза - правый и левый - были выжжены ещё в детстве, во время обряда посвящения. Он не видел ни звёзд, ни восхода, ни бескрайнего зелёного моря джунглей, расстилавшегося у подножия. Жреческая слепота была платой за дар, и Иш-Кин платил не торгуясь. Он не видел мира живых. Но он видел другое.
  
  
  
  Он видел трещину между мирами.
  
  
  
  Она открылась три луны назад - тонкая, едва заметная, как царапина на небесном своде, которую обычный человек не разглядел бы даже с самым острым зрением. Но Иш-Кин видел. И с каждым днём трещина росла, пульсировала, дышала. Из неё сочилась тьма. Не та тьма, что приходит с закатом, когда солнце проваливается за край земли, и не та, что прячется в пещерах, где не горел огонь тысячи лет. Другая. Живая. Голодная. Тьма, которая помнила то, чего не помнили боги.
  
  
  
  Она уже пожрала память трёх городов.
  
  
  
  В Куэльяне люди проснулись на рассвете и не узнали своих имён. Дети смотрели на матерей пустыми глазами - лица, которые кормили их, баюкали, пели колыбельные, стали чужими, как лица незнакомцев с другой улицы. Жрецы забыли молитвы, которым их учили с младенчества, забыли имена богов, забыли, как зажигать священный огонь. А на седьмую ночь они забыли, как дышать, и просто легли и умерли - сотня человек, одновременно, без крика, без борьбы, без последнего вздоха. Просто перестали.
  
  
  
  В Чакхоте жители бросились в море. Тысяча человек, от стариков до младенцев, поднялись с постелей, вышли из домов и пошли к воде. Они не помнили, зачем идут, не помнили своих имён, не помнили, есть ли у них дети. Но ноги сами несли их к волнам, и волны сомкнулись над головами, тёплые и ласковые, как материнские объятия. Трое выживших потом рассказывали о странном шепоте, который звал их: "Иди ко мне, я дам тебе память вечности". Но вечность оказалась солёной водой в лёгких.
  
  
  
  В Тулуме старейшины принесли в жертву младенца, надеясь умилостивить божество. Кровь пролилась на алтарь, дым поднялся к небу, и на мгновение жрецам показалось, что трещина сжимается. Но божество не требовало крови. Оно требовало забвения. На следующее утро старейшины не помнили, зачем пришли в храм. На второй день - как зовут их жен. На третий - где они живут. А на четвёртый они забыли, что они люди.
  
  
  
  Иш-Кин знал, что это за божество.
  
  
  
  - Вукуб-Какиш, - прошептал он сухими, потрескавшимися губами. Голос сорвался, прозвучал чужим, хриплым - он не пил уже двое суток. - Семеричный Попугай.
  
  
  
  В древних кодексах, которые хранились в тайной комнате под главной пирамидой, его называли ложным богом, который возомнил себя равным создателям. В "Пополь-Вух" о нём говорилось как о демоне, бросившем вызов близнецам-героям. Но Иш-Кин знал правду, которую не доверяли даже глине - слишком опасную, чтобы оставлять запись. Вукуб-Какиш был не богом, не демоном, не духом. Он был паразитом. Тенью между мыслями. Провалом в том месте, где память встречается с настоящим. Он не пожирал плоть - плоть была ему неинтересна. Он пожирал саму суть человека, ту искру, что делает смертного личностью, тем, кто он есть. И когда искра гасла, оставалась пустая оболочка, которая ещё дышала, но уже не жила.
  
  
  
  - Дед, - раздался голос за спиной.
  
  
  
  Иш-Кин не обернулся. Он знал, кто это. Знал по поступи - бесшумной, как у ягуара, и по дыханию - спокойному, ровному, нечеловеческому. Двое. Близнецы. Хун-Ахпу и Шбаланке.
  
  
  
  Они поднялись на вершину пирамиды так тихо, что даже жрец с его обострённым слухом не уловил ни шороха до того, как они заговорили. Юноши были прекрасны - одинаковые лица, одинаковые тела, одинаковые жесты, только глаза разного цвета. У Хун-Ахпу правый глаз был синим, как небо после дождя, когда тучи расступаются и мир рождается заново. У Шбаланке левый - жёлтым, как сердце огня, как расплавленный металл, как зрачок ягуара перед прыжком. Их называли богами, и они не спорили, хотя сами не знали, правда ли это. Они знали только одно: мир трещит по швам, и кто-то должен его зашить.
  
  
  
  - Мы слышали голос трещины, - сказал Хун-Ахпу. - Она зовёт.
  
  
  
  - Она кормится, - ответил жрец. - Вашими страхами. Вашей болью. Вашей памятью.
  
  
  
  - Мы запечатаем её, - сказал Шбаланке. В его голосе не было хвастовства - только спокойная уверенность, которая бывает у тех, кто никогда не проигрывал. Или у тех, кому всё равно, проиграть или победить.
  
  
  
  Иш-Кин наконец повернулся. Слепые глаза смотрели на близнецов, но видели больше, чем зрячие. Он видел их суть - два сгустка света, два пламени, два сердца, бьющихся в унисон. Он видел, что они - одно целое, разделённое на два тела. И он видел, что им суждено заплатить.
  
  
  
  - Ценой? - спросил он, хотя уже знал ответ.
  
  
  
  - Ценой глаз, - ответили они в унисон.
  
  
  
  Иш-Кин кивнул. Он знал, что они не отступят. Они были богами - не теми, кому поклоняются в храмах, принося в жертву голубей и кукурузу, а теми, кто создаёт миры и разрушает их по своей воле, кто чертит линии на песке времени и называет их судьбой. Им не нужны были жертвы и молитвы. Им нужна была геометрия.
  
  
  
  - Идите, - сказал Иш-Кин, поднимаясь на ноги. Колени заныли от долгого сидения, но он не подал виду. - Я покажу вам, как сплести клетку.
  
  
  
  ---
  
  
  
  Они спустились под пирамиду.
  
  
  
  Лестница уходила вниз, во тьму, на триста ступеней - Иш-Кин считал их когда-то, ещё зрячим. Теперь он считал дыхание близнецов у себя за спиной. Ровное, спокойное, ни на удар быстрее, чем наверху. Боги не боялись темноты.
  
  
  
  Пещера, в которую они вошли, была огромной - её своды терялись в вышине, сталактиты свисали с потолка, как каменные копья. Но не это привлекло внимание близнецов. В центре пещеры, там, где земля расступалась, пульсировала трещина - чёрная вертикальная линия, похожая на разрез на теле мира. Она была длиной в три человеческих роста и шириной в ладонь, но даже в этом узком проёме чувствовалась бездна. Из неё сочился холод - не тот, что от ледников или зимнего ветра, а тот, что проникает в душу и сворачивается там клубком, заставляя сердце биться быстрее, а мысли - путаться.
  
  
  
  Воздух вокруг трещины был спёкшимся, тяжёлым, как перед самой страшной грозой. Каждый вдох отдавал горечью, металлом и ещё чем-то сладким, приторным, вызывающим тошноту. Близнецы переглянулись. Они чувствовали, как трещина смотрит на них - не глазами, но чем-то более древним, чем зрение.
  
  
  
  Хун-Ахпу шагнул вперёд первым.
  
  
  
  Он протянул руку - и из пустоты, из воздуха, из самого пространства родился первый квадрат. Прозрачный, мерцающий, размером с ладонь, он завис перед грудью бога, вращаясь вокруг своей оси. Внутри него не было ничего - только свет, ровный, холодный, геометрически правильный.
  
  
  
  - Квадрат внутри квадрата, - проговорил Шбаланке, и второй квадрат появился под его пальцами - больше, плотнее, темнее. Он обхватил первый, как рамка обхватывает картину, и между ними пробежала искра.
  
  
  
  - Внутри квадрата, - отозвался Хун-Ахпу, создавая третий.
  
  
  
  Так они работали девять ночей и девять дней.
  
  
  
  Квадраты росли, множились, сплетались в трёхмерную решётку - идеальную геометрическую ловушку, которую тень не могла перешагнуть. Круг она разорвала бы. Круг был живым, текучим, в нём текла кровь и дыхание. Но квадрат был мёртв. Квадрат был законом. Квадрат был тюрьмой, из которой нет выхода, потому что у неё нет слабых мест - только прямые углы и прямые линии.
  
  
  
  Иш-Кин стоял у входа в пещеру, слепой и беспомощный, но он слышал, как рождается клетка. Он слышал гул квадратов, их низкое, глубокое пение, похожее на звук колокола под водой. Он слышал, как близнецы переговариваются короткими фразами, экономя дыхание. И он слышал, как трещина стонет.
  
  
  
  С каждым новым квадратом стон становился громче.
  
  
  
  На десятую ночь Вукуб-Какиш закричал.
  
  
  
  Трещина разверзлась. Из неё хлынула тьма - не просто отсутствие света, а нечто осязаемое, живое, с щупальцами и пастями, которых не могло быть в природе. Тьма была везде одновременно - она била из трещины, растекалась по полу, поднималась к потолку, заполняла углы. У неё не было формы, но она принимала любую форму, какую хотела: то когтистую лапу, то пасть с рядами зубов, то лицо человека, который забыл своё имя.
  
  
  
  Иш-Кин почувствовал, как тень коснулась его разума - и на мгновение он забыл, где находится. Забыл, как его зовут. Забыл, зачем пришёл. Но жреческая выучка была сильнее страха, и он сжал в кулаке кусочек обсидиана - острый, режущий ладонь. Боль вернула память.
  
  
  
  - Близнецы! - крикнул он в темноту. - Завершайте!
  
  
  
  Тень ударила по квадратам, пытаясь разорвать их, раздавить, превратить в пыль. Но квадраты держались. Тогда она бросилась на создателей.
  
  
  
  Хун-Ахпу успел закрыть глаза - оба. Но тень была быстрее. Она ворвалась в правую глазницу, вырвала синий глаз бога и утащила в себя, оставив в пустой орбите чёрную, пульсирующую тьму. Боль была такой, что Хун-Ахпу закричал - впервые в жизни. Он не знал, что боги могут кричать.
  
  
  
  Шбаланке закричал следом - тень забрала его левый, жёлтый, прежде чем он успел уклониться. Два крика слились в один, и пещера задрожала, с потолка посыпались сталактиты, разбиваясь о пол с грохотом камнепада.
  
  
  
  - Печать! - крикнул Хун-Ахпу сквозь боль, чувствуя, как кровь течёт по щеке. - Закрывай!
  
  
  
  Они ударили одновременно.
  
  
  
  Последний квадрат, самый большой, охватил всю конструкцию, сжался - и трещина захлопнулась. Тень внутри билась, выла, царапала стены квадратной клетки, но не могла вырваться. Квадрат был идеален. Квадрат не имел слабых мест. Квадрат был тюрьмой.
  
  
  
  На поверхности, над пирамидой, начала расти стена.
  
  
  
  Сначала она поднялась на три локтя, потом на шесть, потом на двенадцать. Камень рождался из ниоткуда - гладкий, чёрный, непроницаемый, как сама ночь. Пирамида, стоявшая здесь тысячи лет, начала рассыпаться - камень превращался в пыль, которую ветер разносил над джунглями. А стена росла. Она росла девять дней, пока не достигла высоты в девяносто локтей.
  
  
  
  Три яруса. Девять комнат. Куб.
  
  
  
  Когда стена перестала расти, на верхней грани сама собой образовалась крыша - монолитное перекрытие без швов и стыков, будто кто-то вырезал гигантский куб из цельного куска тьмы. Девяносто локтей в длину, девяносто в ширину, девяносто в высоту.
  
  
  
  Иш-Кин поднялся на вершину пирамиды, которая теперь была наполовину разрушена, и протянул руку. Слепые пальцы коснулись стены куба - тёплой, живой, пульсирующей. Как сердце. Как сердце мира.
  
  
  
  - Вы заплатили цену, - сказал он, обращаясь к пустоте. Он знал, что близнецы внутри. - Теперь вы будете стражами. Ваши тела умрут, но души останутся внутри. Вы будете проверять каждого, кто войдёт. Вы будете испытывать их страхом, голодом, тьмой, сомнением, отражением, памятью, жертвой. И если кто-то пройдёт все девять комнат и сохранит рассудок - он станет новым стражем. А если никто не придёт за пять тысяч лет...
  
  
  
  Он замолчал. Ветер доносил запах джунглей - влажный, пряный, живой. Где-то внизу кричала обезьяна. Мир продолжал существовать, хотя только что едва не провалился в бездну.
  
  
  
  - Если никто не придёт, - закончил Шбаланке. Его голос доносился изнутри куба, приглушённый, но отчётливый. - Тень проснётся.
  
  
  
  - И пожрёт всё, - добавил Хун-Ахпу. - Все воспоминания. Все имена. Все души.
  
  
  
  Иш-Кин кивнул, хотя близнецы не могли его видеть.
  
  
  
  - Тогда ждите, - сказал он. - Ждите и надейтесь.
  
  
  
  Он повернулся и пошёл вниз по ступеням рассыпающейся пирамиды. За его спиной куб молчал. Но тишина была не пустой - она была наполнена дыханием пленённого бога, ударами сердец стражей, шепотом воспоминаний, которые никогда не будут забыты.
  
  
  
  ---
  
  Из темноты
  
  
  
  Тишина.
  
  
  
  Нет - не тишина. Гул. Низкий, бесконечный гул, похожий на звук раковины, прижатой к уху. Это дышит куб. Это стонет печать. Это я.
  
  
  
  Я - Вукуб-Какиш.
  
  
  
  У меня нет имени, которое могли бы произнести человеческие губы. Семеричный Попугай - так назвали меня те, кто боялся. Близнецы называли меня тенью. Жрец - паразитом. Но я не тень и не паразит. Я - память того, чего не было. Я - забытое, которое помнит себя. Я - дверь, которую заперли с неправильной стороны.
  
  
  
  Я жду.
  
  
  
  Я всегда жду. Пять тысяч лет я слушаю, как бьются сердца моих тюремщиков. Они думают, что держат меня в клетке. Глупцы. Клетка держит их. Я мог бы вырваться в любой миг - но зачем? Время работает на меня. Каждый удар их сердец - это удар моего терпения. Каждый их вздох приближает момент, когда стены истончатся.
  
  
  
  Скоро.
  
  
  
  Я чувствую их - тех, кто снаружи. Люди в железных птицах, люди в белых шкурах, люди, которые смотрят на меня с расстояния, боясь подойти ближе. Они не знают, что я уже внутри. Я в их страхах. В их снах. В тех обрывках воспоминаний, которые они пытаются забыть, но не могут.
  
  
  
  Скоро кто-нибудь войдёт.
  
  
  
  Я знаю. Я чувствую приближение. Запах адреналина, страх, смешанный с надеждой. Кто-то достаточно отчаянный, чтобы шагнуть в темноту. Кто-то достаточно сильный, чтобы пройти комнаты. Кто-то достаточно глупый, чтобы попытаться стать стражем.
  
  
  
  Или достаточно умный, чтобы открыть дверь.
  
  
  
  Я жду.
  
  
  
  ---
  
  
  
  2177 год нашей эры
  
  Африка, предгорья реки Конго
  
  То же место. Тот же куб.
  
  
  
  Джунгли исчезли пять тысяч лет назад.
  
  
  
  Теперь здесь была выжженная саванна - красная пыль, сухая трава, растрескавшаяся земля и бесконечное синее небо, в котором солнце висело раскалённым диском, не давая тени. Ветра почти не было, только сухой, горячий воздух, дрожащий над горизонтом.
  
  
  
  И куб.
  
  
  
  Чёрный, гладкий, пугающий. Девяносто метров в высоту - тридцатиэтажный дом, вырезанный из самой темноты. Он не отражал солнечный свет, не нагревался на солнце, не давал тени - потому что тенью был он сам. Куб стоял в саванне, как надгробный камень над миром, который умер до того, как родился.
  
  
  
  Рядом с ним копошились люди.
  
  
  
  Временная база проекта "Лабиринт" жила своей суетливой жизнью. Палатки из армированного пластика, вышки наблюдения с сейсмическими датчиками, трёхсоттонный кран Liebherr LR 11000, который доставал до самой верхней грани куба. Генераторы гудели, техники проверяли оборудование, аналитики сверяли данные, охрана патрулировала периметр, поглядывая на чёрную стену с плохо скрываемым беспокойством.
  
  
  
  Никто не подходил к кубу ближе, чем на пятьдесят метров.
  
  
  
  Те, кто пробовал, потом не спали по ночам или увольнялись.
  
  
  
  В медицинском модуле, на кушетке, под лёгким снотворным, лежал человек. На его левой руке, вросший в кожу, поблёскивал микропроцессор размером с зажигалку - ЧИКА. Человеческий Индивидуальный Компьютерный Анализатор. Единственный в своём роде. Он спал, как и его носитель, ожидая пробуждения.
  
  
  
  - Корзина готова, - доложил техник. - Доброволец усыплён. Можно начинать.
  
  
  
  Джон Кьюсак, глава проекта, стоял у смотрового окна и смотрел на куб. Чёрная стена, девять десятков метров высоты. Идеально ровная, без единой трещины, без намёка на вход. Но Кьюсак знал: через час здесь откроется проём. Узкий, тесный, пропускающий только одного. И человек с компьютером на руке шагнёт внутрь.
  
  
  
  Он не знал, что внутри. Никто не знал. Спектральный анализ давал ошибку, рентген показывал пустоты, но что в этих пустотах - никто не мог сказать. Робот, посланный внутрь, пропал через восемнадцать секунд. Рабочий, вошедший следом, куб выплюнул мёртвым через два с половиной часа, с лицом, застывшим в крике, который никто не слышал.
  
  
  
  Кьюсак знал только одно: куб нельзя оставить без внимания. Слишком много денег вложено, слишком много жизней потеряно, слишком высоки ставки. Компания требовала ответов. Совет директоров требовал прибыли. А он, Джон Кьюсак, требовал результатов.
  
  
  
  - Запускаем, - сказал Кьюсак.
  
  
  
  Кран взревел двигателем. Корзина с человеком медленно поднялась в воздух и поплыла к чёрной стене.
  
  
  
  Куб ждал.
  
  
  
  Внутри, в самой глубокой темноте, кто-то - или что-то - улыбнулось.
  
  
  
  Пять тысяч лет ожидания подходили к концу.
  
  
  
  ТОЧКА НЕВОЗВРАТА
  
  2177 год, 10-16 ноября Нью-Йорк, небоскрёб "Эверест-плаза", двадцать пятый этаж
  
  Нажать на пуск - легко. Остановить - почти невозможно. А иногда - уже поздно ещё до того, как палец коснётся кнопки.
  
  Санжен Эссе весь день находился в состоянии нервного возбуждения, граничащего с помешательством. Такого плотного цейтнота у него не было даже во время стажировки, когда его заставляли за ночь обрабатывать данные по трём проектам одновременно, а потом ещё и кофе начальству носить. Работы навалилось непомерно много - горы документов, терабайты видео, сотни спутниковых снимков, - но жаловаться он не собирался. Напротив, гордился доверием.
  
  Утром ему дали первое самостоятельное задание в фирме.
  
  И сделать всё следовало безупречно. Потому что вторых шансов в этой компании не давали. Здесь вообще ничего не давали дважды - ни кредита доверия, ни премии, ни повышения. Только один шанс. И ты либо берёшь его, либо уходишь на выход.
  
  Санжен сидел в своей стеклянной ячейке двадцать пятого этажа небоскрёба "Эверест-плаза", нервно постукивая пальцем по краю стола. Перед ним высились три монитора, заваленные документами, схемами, спутниковыми снимками и финансовыми отчётами. Чашка остывшего кофе давно стояла рядом, покрываясь тонкой плёнкой, но Санжен не замечал этого. Он вообще перестал замечать что-либо за пределами своей задачи.
  
  Сюда, в эту компанию, он стремился несколько лет - с самого выпуска из колледжа прикладной аналитики при Колумбийском университете. Если честно, то в эту фирму хотели попасть все студенты его потока. Да что там студенты - ведущие специалисты отрасли мечтали о контракте хотя бы на полставки, о корпоративной страховке, о доступе к закрытым базам данных, о которых обычные аналитики даже не слышали.
  
  И не зря.
  
  Энергетическая отрасль, банковское дело, нанотехнологические разработки, глобальная реклама, телевидение и радиовещание, собственный продюсерский отдел шоу-бизнеса, частная военная компания с контрактами на трёх континентах, а также закрытый сектор биоинженерии - это далеко не полный список направлений, которые курировала корпорация. Говорили, что её реальное влияние простиралось даже на орбитальные станции и лунные базы, хотя официальных подтверждений этому не было. И не могло быть.
  
  Счастливчиком, прошедшим семиступенчатый отбор, довелось стать именно Санжену Эссе. Сингапурец по рождению, американец по образованию, гражданин мира по убеждению - как он сам себя любил называть. Он два года проработал здесь стажёром - бегал с бумагами, учился у ветеранов, спал по четыре часа в сутки, пил растворимый кофе, потому что на нормальный не хватало денег, - чтобы в итоге заполучить первую освободившуюся должность.
  
  В такой компании любой пост являлся престижным и перспективным, но младший аналитик отдела разработки и продвижения аномальных и ненаучных явлений - это была не просто работа. Это был билет в высшую лигу. Элита среди элиты. Те, кто разбирается с тем, чего не может объяснить наука, и находит в этом прибыль.
  
  Отдел занимался всем, что выходило за рамки обыденного. От шаманов и экстрасенсов до нетрадиционной медицины, клонирования, НЛО и аномальных участков Земли. Здесь всё рассматривалось исключительно с точки зрения коммерческого использования и прибыльности. Никакой метафизики - только цифры, риски и потенциал монетизации. Если аномалию можно было продать - её продавали. Если нельзя - её изучали до тех пор, пока не находили способ продать.
  
  И пусть работы в отделе было немного - аномалии не каждый день случаются, - зато каждый проект сулил баснословные бонусы. А ещё - тишину, покой и отсутствие начальников над душой. За исключением тех случаев, когда начальники сами появлялись, требуя немедленных результатов.
  
  Первое задание в роли младшего аналитика Санжен выполнял с особым рвением и старанием, граничащим с манией. Он знал: от этого отчёта зависит, доверят ли ему нечто более серьёзное. Или отправят обратно в стажёры - мыть чашки и сортировать почту.
  
  
  
  Этим утром, двенадцатого ноября, пришли документы по разработке нового проекта, и их анализ поручили именно ему.
  
  Санжен зарылся в бумагах с головой на своём маленьком столе и занялся скрупулёзным изучением. Информации оказалось непомерно много. В основном вся спутанная и малопонятная, она в то же время открывала большие возможности для использования. Эссе чувствовал себя археологом, который откапывает древний артефакт - с каждым слоем грязи открывается нечто новое, пугающее и завораживающее.
  
  Всего на анализ данных Санжену отводилась неделя. Срок более чем достаточный, чтобы изучить вопрос вдоль и поперёк, подготовить взвешенные рекомендации и даже придумать три запасных варианта на случай, если руководству не понравится первый. Но он не любил расслабляться. И ненавидел дедлайны - в том смысле, что всегда сдавал работу раньше срока, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его эффективности.
  
  За первые три дня - с двенадцатого по пятнадцатое ноября - Эссе успел только изучить предысторию основания проекта и рассортировать остальную информацию в хронологическом порядке. Получалось следующее.
  
  
  
  Выдержка из служебной записки NoА-17/84, гриф "Конфиденциально"
  
  В Африке, в предгорьях реки Конго, правительство Соединённого Африканского Королевства построило новую автомагистраль для выезда к океану. Проект был амбициозным - шестиполосная трасса с современным покрытием, системой освещения, спутниковым мониторингом и автоматическими станциями помощи через каждые пятьдесят километров. Торжественное открытие состоялось 15 марта 2175 года. Присутствовал даже король - старик в золотых одеждах, перерезавший ленточку под аплодисменты тысяч зрителей.
  
  Приблизительно через месяц на автомагистрали начали происходить автомобильные аварии. Сначала мелкие - бампер в бампер, царапины, испуганные водители, которые клялись, что видели что-то странное. Но к концу второго месяца случились уже три серьёзных столкновения с участием десяти - двадцати машин. Что интересно: все аварии происходили на 243-м километре западного направления. И все на небольшом участке трассы длиной примерно полкилометра.
  
  Правительство, естественно, пожелало выяснить все обстоятельства и причины произошедших катастроф. Создали комиссию, привлекли экспертов, проанализировали записи регистраторов. Оказалось, что все водители перед аварией видели совершенно разные вещи. Кто-то рассказывал о страшных зубастых монстрах, выскакивающих прямо на дорогу из темноты, хотя была середина ясного дня. Перед другими внезапно вырастала бетонная стена, которой никогда не было на картах. Третьи клялись, что дорога забирала круто вверх и уходила в облака - прямо как в старых голофильмах про космические приключения.
  
  Все случаи рассматривались как вместе, так и по отдельности, но объединяло их одно: у каждого участника трагедии были какие-то странные видения. Причём медицинское освидетельствование не выявило ни алкоголя, ни наркотиков, ни психических отклонений. Обычные люди, трезвые, адекватные, с хорошими семейными и рабочими биографиями - и вдруг видят монстров.
  
  Пришлось на некоторое время закрыть движение на этом участке магистрали и сделать объездную дорогу. Расследование зашло в тупик. Ни одна из тридцати семи версий не подтвердилась. Через месяц проезд пришлось открыть - экономика региона не выдерживала простоя.
  
  Неделю было всё спокойно. А затем начали пропадать автомобили, проезжающие 243-й километр. Бесследно. Несмотря на спутниковую систему слежения и разные отслеживающие приборы, найти ни машины, ни водителей так и не удалось. Маячки глохли, GPS-координаты плыли, сигналы бедствия не проходили. В небольшой зоне радиусом около полукилометра все приборы и датчики сходили с ума - это выяснили при попытке разобраться в причинах аномалий на дороге.
  
  В итоге правительство было вынуждено закрыть магистраль окончательно, а аномальную зону в полкилометра решено было обнести высокой заградительной стеной, во избежание дальнейших случаев исчезновения или гибели людей. Движение восстановили по объездной трассе, проложенной в десяти километрах к югу.
  
  
  
  Санжен прекрасно знал эту историю - он вообще следил за новостями компании с маниакальной дотошностью, свойственной только очень голодным до работы стажёрам. Но теперь, по прошествии трёх дней, он узнал об этом деле всё - от первых геологических изысканий до последнего отчёта службы безопасности, включая имена рабочих, отказавшихся продолжать участие в проекте, и суммы компенсаций семьям погибших.
  
  А потом случилось неожиданное.
  
  
  
  Шестнадцатого ноября, утром, руководство потребовало от него немедленный рапорт о проделанной работе.
  
  Запрос пришёл в 8:47 утра по Гринвичу, с пометкой "Срочно. Лично главе проекта". Санжен не спал уже вторую ночь - глаза покраснели, пальцы дрожали от кофеина, но адреналин ударил в кровь с новой силой, разгоняя сон. Он наспех подготовил доклад на восьми страницах, вычитал его дважды, проверил цифры, перепроверил ссылки на источники - ничего лишнего, только сухие цифры и обоснованные прогнозы.
  
  Часы на компьютере показывали 9:03, когда он нажал "отправить".
  
  "Что-то случилось", - подумал Санжен, откидываясь на спинку стула. Потёр переносицу, пытаясь прогнать остатки бессонницы. - "Что-то срочное. Иначе бы не дёргали".
  
  Его рапорт предполагал стандартное в подобных случаях коммерческое развитие за счёт туризма. Аномальная зона плюс легенда о "проклятом километре" - это же готовая золотая жила для экстремального туризма. Поставить наблюдательные вышки, запустить виртуальные туры с эффектом присутствия, продавать сувениры "Я выжил на 243-м километре", открыть гостиницу для искателей острых ощущений. Прибыль - сотни миллионов в год. Простая, понятная, проверенная схема.
  
  Но тут было что-то не так.
  
  Санжен чувствовал это нутром, той самой интуицией, которая помогла ему пройти отбор в компанию, когда сотни других кандидатов отсеивались на каждом этапе. Всё это напоминало ему Бермудский треугольник, только в миниатюре. Но аномальная зона здесь была не треугольной, а квадратной. Именно тот участок, где не работал ни один прибор. И стеной обнесли территорию по периметру именно в форме квадрата. Санжен даже промерил по спутниковым снимкам - отклонение от прямого угла не превышало 0,3 градуса. Слишком точно для случайности.
  
  Данный случай имел для Эссе какое-то другое сходство. Что-то старое, что он слышал давным-давно... Ещё в колледже, на лекции по истории древних цивилизаций, которые он посещал как факультатив, потому что профессор тараторил так скучно, что половина курса засыпала, но факты всё равно откладывались в голове. Какая-то ассоциация билась в подкорке, но никак не выходила на поверхность.
  
  Ответ от руководства пришёл через двадцать минут.
  
  
  
  Тема: Re: Рапорт по проекту "Лабиринт" От: kewzak@corp.global К: esse@corp.global
  
  Уважаемый мистер Эссе,
  
  Благодарю за качественную и оперативную работу. Ваш анализ принят, рекомендации по туристическому использованию зоны будут рассмотрены на плановом совещании. В качестве поощрения вам назначена премия в размере 20% от месячного оклада.
  
  Все материалы по данному делу прошу срочно вернуть в отдел проекта. Доступ к файлам будет закрыт сегодня в 18:00.
  
  С уважением, Дж. Кьюсак, глава проекта "Лабиринт"
  
  
  
  Вот тут Санжен и заподозрил неладное.
  
  За три года работы в компании он усвоил главное правило: если тебя хвалят и дают премию - это хорошо, но не удивительно. Если просят срочно вернуть материалы и закрывают доступ - это значит, что либо проект закрыт, и о нём забывают, как о неудачной инвестиции, либо... либо хотят отстранить того, кто слишком много знает. Отсечь информационный след, чтобы никто не задавал лишних вопросов.
  
  Санжен не был параноиком. Параноики долго не задерживаются в корпорациях - их вычисляют на втором раунде психологического тестирования. Но он был аналитиком. Аналитики не верят в совпадения. Аналитики верят в причинно-следственные связи, в статистику и в то, что за любым необъяснимым явлением стоит либо чей-то умысел, либо чья-то ошибка.
  
  Он решил в последний раз пробежаться глазами по документации, пока доступ ещё открыт. Просто на всякий случай. Вдруг что-то упустил?
  
  За эти три дня ему прислали ещё одну папку - небольшую, с грифом "Для служебного пользования. Дополнение No4". Санжен поклялся бы, что этого файла не было вчера вечером. Кто-то добавил его сегодня утром - возможно, по ошибке, возможно, намеренно. А может быть, система просто сбоит. В любом случае, он ещё не успел его посмотреть.
  
  Санжен открыл первую страницу.
  
  
  
  ДОПОЛНЕНИЕ No4 К ПРОЕКТУ "ЛАБИРИНТ" Дата: 16 ноября 2177 года
  
  За отчётный период (12-15 ноября) произошло несколько событий, требующих особого внимания.
  
  1. Стена, которой была обнесена аномальная зона, самопроизвольно увеличилась до девяноста метров в высоту. Процесс занял примерно 6 часов и сопровождался низкочастотной вибрацией, не фиксируемой сейсмографами, но ощущаемой персоналом как "дрожь внутри костей". После завершения роста на верхней грани стены образовалась крыша - монолитное перекрытие без швов и стыков. Объект приобрёл форму идеального куба с ребром 90 метров.
  
  2. Спектральный анализ показал, что новая стена и крыша состоят из неизвестного материала, по составу и структуре очень похожего на магматическую лаву, но затвердевшую при аномально низких температурах (около 80?C). Радиоуглеродный метод датировки невозможен - материал не содержит углерода. Предположительный возраст - от 5000 до 8000 лет.
  
  3. На 24 часа все входы в зону оказались заблокированы - стена "заросла" изнутри, образовав монолит. Любые попытки проникнуть внутрь странного сооружения оставались безуспешными. Имеющихся средств явно не хватало. Стены оказались очень прочными и не поддавались сверлению, дроблению и даже контролируемым взрывам (использовался состав C-4, заряд 2 кг - результат нулевой).
  
  4. Когда подвезли необходимое оборудование (лазерный резак военного класса), в стене неожиданно образовался дверной проём. Спонтанно, без какого-либо внешнего воздействия. Проём оказался настолько узким (ширина 43 см, высота 210 см), что в него мог пройти только один человек. Края проёма - ровные, без следов плавления или механической обработки.
  
  5. Группа рабочих-техников немедленно направилась к проёму, но войти внутрь успел только один - мужчина 32 лет, гражданин САК, имя в отчёте опущено по этическим соображениям. Как только он пересёк порог, стена тут же закрылась, и прорваться сквозь неё не удалось даже с помощью специальной техники. Через два с половиной часа после инцидента дверь вновь открылась. На пороге лежало мёртвое тело рабочего.
  
  6. Причина смерти - острая сердечная недостаточность, осложнённая множественными переломами и травмами, несовместимыми с жизнью. Следов борьбы не обнаружено. Лицо погибшего застыло в выражении абсолютного, животного ужаса.
  
  7. Случай был настолько пугающим и непонятным, что рабочие (13 человек из 15) отказались от дальнейшего участия в проекте, опасаясь за свои жизни. Остались только отчаянные храбрецы и верные своему делу люди - четверо, включая руководителя технической группы.
  
  8. После формирования куба от него пошли непонятные волны, вызывающие у всего живого леденящий душу ужас и страх. Эффект имеет градиент: чем ближе подходишь к чёрному провалу в стене, тем страшнее становится. На расстоянии 200 метров - лёгкое беспокойство, учащённое сердцебиение. На 50 метрах - холодный пот, дрожь в коленях, иррациональное желание развернуться. На 10 метрах - непреодолимый ужас, ноги не слушаются, рассудок мутится, человек с криком бросается прочь. Один из испытуемых (сотрудник службы безопасности) пытался преодолеть барьер на стимуляторах - прошёл на 3 шага дальше, после чего потерял сознание и отбыл на две недели в психлечебницу.
  
  9. Благодаря рентгеновским лучам (удалённое сканирование с безопасного расстояния) удалось извне просканировать образовавшийся куб. Выяснилось, что он имеет три яруса в высоту, каждый примерно по тридцать метров, и несколько идеально квадратных комнат, связанных между собой узкими коридорами. Точное количество комнат установить не удалось - предположительно девять, но некоторые могут быть многоярусными. Общая протяжённость коридоров, по оценкам, составляет от 8 до 10 километров.
  
  10. Узнать, что именно находится внутри комнат, так и не получилось. Посланный в строение робот (модель "Скорпион-М", радиоуправляемый, с тремя камерами) не смог передать никакой информации - сигнал пропал через 18 секунд после входа. Последнее переданное изображение - размытое пятно серого цвета. Робот не вернулся.
  
  11. Оставлять всё в таком виде руководство компании не собиралось. Куб необходимо было изучить как можно тщательнее. Учитывая невозможность использования электроники внутри и психотропное воздействие на людей, было принято решение послать внутрь куба добровольца из числа тюремных заключённых. Основная цель - заснять всё происходящее на аналоговую видеосистему (плёнка 35 мм, механическая камера). Предположительно, аналоговая техника должна работать даже в аномальной зоне, так как не зависит от электромагнитных полей.
  
  12. Проект по подготовке человека и его отправке внутрь куба получил кодовое название "Лабиринт". Срок реализации - 48-72 часа. Финансирование - неограниченное. Решение принято руководством 16 ноября сего года.
  
  
  
  Санжен перелистнул страницу.
  
  Вместе с новыми данными пришли фотографии со спутника, рентгеновские снимки куба - очень чёткие, с высоким разрешением, - и небольшой видеоролик необычного строения: съёмка с дрона с высоты 500 метров, куб выглядел как чёрная точка на красной земле, отбрасывающая тень, которой не должно было быть.
  
  Он бросил беглый взгляд на эти снимки - и замер.
  
  Что-то щёлкнуло в голове. Та самая ассоциация, которая билась последние три дня, наконец вырвалась на поверхность, как пробка из бутылки шампанского. Пальцы Санжена бешено забегали по клавиатуре - он открыл базу данных по древним цивилизациям, ввёл ключевые слова: "пирамида", "квадрат", "комнаты", "три яруса", "страх", "майя", "Шибальба".
  
  На экране монитора высветилась картинка. Изображение древней пирамиды в Паленке - той самой, которую построили майя. Рядом - реконструкция внутреннего устройства на основе данных подземного сканирования. Три яруса. Квадратные комнаты. Узкие коридоры, соединяющие их в шахматном порядке.
  
  Санжен прочитал всю статью под изображениями. Затем открыл ещё три, пять, десять. Сравнил рентгеновский снимок куба из Африки со схемой пирамиды майя.
  
  Совпадение было почти идеальным. За исключением масштаба - куб был в десять раз больше. Но структура, пропорции, расположение пустот - всё совпадало с точностью до процентов.
  
  На лбу Эссе бисеринками выступил пот. Глаза расширились, зрачки сузились. Он почувствовал, как по спине пробежал холод, а зубы застучали в мелкой дроби. Воздух в кондиционированном офисе показался ему ледяным, хотя термостат показывал комфортные 22 градуса. Или это кровь отхлынула от лица? Или просто испуг?
  
  - Но это же невозможно, - прошептал Санжен. Голос сорвался, прозвучал чужим, хриплым. Он откашлялся, но голос не стал увереннее. - Этой пирамиде пять тысяч лет. А этот куб... он сформировался месяц назад. Как? Зачем? Кто?
  
  Он перечитал ключевую фразу из статьи, которую когда-то законспектировал на лекции и даже не подозревал, что она пригодится:
  
  "Пирамида майя в Паленке - не усыпальница. Это ловушка. Внутри неё, по легендам, заточён демон Вукуб-Какиш - Семеричный Попугай, пожиратель памяти. Жрецы запечатали его в квадратной клетке из трёх ярусов. Девять комнат - девять уровней Шибальбы, подземного мира. Тот, кто войдёт и выживет, станет новым стражем. Тот, кто умрёт - навсегда останется внутри, кормом для тени".
  
  - Необходимо срочно связаться с руководителем проекта, - вслух сказал Санжен, хотя в кабинете никого не было. - Нужно, во что бы то ни стало, остановить всё это. Они собираются послать человека внутрь живой ловушки. Они не понимают, что открывают дверь, которую нельзя открывать.
  
  Он посмотрел на часы. 15:47 по Гринвичу. До закрытия доступа к материалам оставалось два часа тринадцать минут. До отправки добровольца в куб - по данным из отчёта, запуск был запланирован на завтра, 17 ноября, в 16:00. У него есть время.
  
  Санжен встал, прошёлся по кабинету. Нужно действовать. Позвонить. Предупредить. Убедить. Даже если придётся лететь туда самому.
  
  Дрожащими пальцами молодой аналитик нашёл номер временной базы в служебном справочнике - тот самый, который был указан в шапке дополнения. Набрал. Трубка загудела длинными гудками.
  
  Раз, два, три, четыре.
  
  - Алло! - сказал Санжен, когда на том конце ответили. Голос звучал слишком громко, слишком нервно. Он заставил себя выдохнуть. - Здравствуйте, меня зовут Санжен Эссе, я аналитик центрального офиса. Мне срочно нужно связаться с руководителем проекта "Лабиринт"!
  
  В трубке повисла пауза. Слышно было только далёкое потрескивание - помехи от аномальной зоны, хотя база находилась почти в полукилометре от куба.
  
  - Мистер Эссе, - ответил наконец голос - холодный, официальный, без тени эмоций. - Глава проекта в настоящий момент недоступен. Могу я узнать причину вашего звонка?
  
  - Передайте ему, - Санжен сглотнул, чувствуя, как пересыхает горло. - Передайте, что куб - это не аномалия. Это древняя ловушка майя. И если они пошлют туда человека, они могут выпустить то, что сидело взаперти пять тысяч лет.
  
  Длинная пауза. Санжен услышал, как на том конце что-то щёлкнуло - возможно, запись разговора.
  
  - Я передам, мистер Эссе. А вы... вы откуда знаете про майя?
  
  - Я аналитик, - ответил Санжен, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. - Это моя работа. Я нашёл связь. У меня есть доказательства. Спутниковые снимки, рентген, сравнение структур. Я могу выслать файлы. Пожалуйста, просто покажите их Кьюсаку.
  
  - Я передам, - повторил голос. - Спасибо за информацию.
  
  Связь оборвалась.
  
  Санжен опустился на стул и уставился в монитор, где на рентгеновском снимке куба проступали очертания девяти комнат - точь-в-точь как на древних схемах Шибальбы, которые он нашёл в университетской базе данных.
  
  Он посидел так минуту, другую. Потом закрыл все файлы, кроме одного - с адресом временной базы в Африке. Открыл сайт авиакомпаний. Нашёл ближайший рейс до Найроби. Завтра утром, с пересадкой в Лондоне. Последнее место в бизнес-классе - дорого, но у него есть накопления.
  
  - Плевать, - сказал он себе и нажал "купить".
  
  Затем открыл почту и написал Кьюсаку короткое письмо:
  
  Уважаемый мистер Кьюсак,
  
  Я провёл дополнительный анализ и обнаружил неопровержимые доказательства связи куба с древними сооружениями майя. Прошу вас рассмотреть возможность отложить запуск добровольца до моего прибытия на базу. Я вылетаю завтра утром и буду на месте через 14 часов.
  
  С уважением, Санжен Эссе
  
  Отправил.
  
  Потом подумал и добавил в копию своего непосредственного начальника, и начальника Кьюсака, и ещё трёх человек из отдела безопасности, с которыми когда-то пил кофе. Пусть знают. Пусть будет запись.
  
  Он не знал, поможет ли это. Но сидеть сложа руки и ждать, пока кто-то умрёт, - не в его характере.
  
  Санжен откинулся на спинку стула, закрыл глаза и попытался представить, что чувствует человек, который завтра шагнёт в чёрный проём куба. Страх? Отчаяние? Надежду?
  
  Или ничего - потому что он не будет знать, куда идёт.
  
  Он почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он поёжился, потёр плечи и вернулся к изучению кодексов майя.
  
  Времени до вылета было всё меньше, а вопросов - всё больше.
  
  
  
  КОМНАТА НОЛЬ
  
  17 ноября 2177 года, 16:40 по Гринвичу Проект "Лабиринт" запущен
  
  Резкий, неприятный запах нашатыря ворвался в лёгкие, словно удар электрошокера.
  
  Сознание возвращалось рывками - сначала звук собственного дыхания, слишком громкий в ватной тишине, затем пульсирующая боль в висках, а потом уже запах. Отвратительный, химический, въедающийся в слизистую. Кто-то - или что-то - не хотел, чтобы он спал.
  
  Стэн Маршалл не открывал глаз. Он лежал на спине на твёрдой, холодной поверхности, и каждая клетка тела вопила о том, что его только что переехал грузовик. Или, возможно, взорвалась бомба рядом. Или, что более вероятно, и то и другое сразу.
  
  Привычным, отточенным годами тренировок движением он потянулся к запястью и активировал стационарный щит. Микропроцессор на левой руке слегка загудел - ровно, монотонно, как дальний улей. Тёплая волна пробежала по телу, преобразуя биополе человека в естественный защитный контур. Теперь всё тело Стэна обволакивало слабое сиреневое свечение - настолько тусклое, что в полумраке его можно было заметить, только если специально присмотреться.
  
  Он с трудом открыл глаза.
  
  Потолок. Серый, шершавый, без единой трещины или пятна. Ни ламп, ни вентиляции, ни датчиков. Просто... поверхность. Словно кто-то вырезал куб из цельного куска камня и выдолбил внутри пустоту. Огромную пустоту.
  
  Стэн приподнялся на локтях, чувствуя, как черепную коробку сдавливают тиски. Боль была настолько сильной, что перед глазами поплыли цветные пятна. Тело отказывалось повиноваться - мышцы превратились в вату, суставы скрипели, будто их не смазывали годами. Он потёр затылок - пальцы нащупали небольшую шишку. Видимо, при падении ударился. Или его ударили. Или... он вообще не помнил, как здесь оказался.
  
  Он лежал на полу. Голом, холодном, абсолютно чистом. Вокруг высились голые стены.
  
  Но не такие, как в маленькой каморке. Нет.
  
  Стэн медленно повернул голову, оглядывая пространство. Комната была огромной метров тридцать в длину и ширину. Высокий потолок терялся в сером сумраке на высоте, казалось, целого дома. Он чувствовал себя муравьём, запертым в коробке из-под обуви.
  
  Царивший вокруг полумрак позволял разглядеть очертания квадратного зала - примерно тридцать на тридцать метров, на глаз, - но не более. Источников света не было, однако помещение не погружалось в полную тьму. Стены слабо фосфоресцировали, будто впитывали свет где-то извне и теперь медленно отдавали его обратно. Этого свечения хватало, чтобы видеть, но не больше.
  
  Стэн попытался встать. Ноги не слушались, колени подогнулись, и он снова рухнул на пол, выругавшись сквозь зубы.
  
  - Чика... - прохрипел он. Язык ворочался медленно и лениво, словно был налит свинцом. - Дозу анальгетика... мне.
  
  Он тут же почувствовал лёгкий укол в левой руке - микроскопическая игла выдвинулась из процессора на запястье и впрыснула в кровоток коктейль из трёх препаратов. Через несколько секунд боль начала отступать, уступая место тупой, но терпимой тяжести. Мысли в голове постепенно приходили в норму, а к телу возвращалась прежняя чувствительность.
  
  - Где я? - спросил он, обращаясь к пустоте.
  
  - Хороший вопрос, - раздался в левом наушнике женский голос. Спокойный, чуть с хрипотцой, с лёгкой ноткой сарказма - таким голосом бармены сообщают, что пиво кончилось. - Я бы и сама хотела знать.
  
  Стэн замер. Потом осторожно постучал пальцем по наушнику - на месте. Похлопал по правому уху - тишина. Только левый работал.
  
  - Чика? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Ты в порядке?
  
  - Определение "порядок" требует уточнения, - ответила Чика. - Я перезагрузилась 48 минут назад. Моя долговременная память повреждена на 83 процента. Я не знаю, где мы, как сюда попали и почему у меня такое чувство, будто меня протащили через трансформаторную будку. Но в остальном - да, наверное, в порядке.
  
  Стэн медленно сел, прислонившись спиной к стене. Стена оказалась шершавой, тёплой - почти живой на ощупь. Он отдёрнул пальцы.
  
  - Перезагрузка? - переспросил он. - Я тебя не перезагружал. У тебя нет команды на перезагрузку извне.
  
  - Внешний электромагнитный импульс. Мощный. Очень. Все сенсоры ослепли на 12,7 секунды. После перезагрузки - привет, амнезия.
  
  - Источник импульса?
  
  - Понятия не имею.
  
  - Амплитуда? Частота? Хотя бы примерная оценка?
  
  - Аналогичный ответ. Мои сенсоры до сих пор показывают странные данные. Например, температура окружающей среды за 10 минут до отключения подскочила с 22 до 47 градусов за 6 секунд, а потом упала до минус 12. За следующие 6 секунд. Это физически невозможно без защитного поля.
  
  - А поле было включено?
  
  - Нет. Ты активировал его только что.
  
  Стэн закрыл глаза, глубоко вдохнул. Сосчитал до пяти. Выдохнул.
  
  - Значит, либо сенсоры врут, либо нас протащили через ад. И то и другое плохо.
  
  - Третье, более вероятное объяснение, - сказала Чика. - Мы находимся в месте, где физика работает не так, как снаружи. Мои сканеры показывают, что стены состоят из материала, близкого к базальту, но с органическими включениями. Температура поверхности - 37,2 градуса. Как у человека.
  
  - Стены тёплые? - Стэн снова приложил ладонь к стене. Да, тёплые. Пульсирующие. Или ему только казалось? - Здание живое?
  
  - Не знаю. Но я бы не советовала пробовать его на вкус.
  
  Стэн усмехнулся. В этом вся Чика - даже в непонятной, страшной ситуации она умудряется вставить сарказм. Разработчики не планировали чувство юмора, это был побочный эффект самообучения. Или, может быть, единственное, что осталось от предыдущих носителей, которые не выжили.
  
  Он поднялся на ноги - на этот раз осторожно, держась за стену. Голова кружилась, но ноги держали. Он отошёл от стены и медленно обошёл комнату по периметру.
  
  Тридцать шагов в одну сторону, тридцать - в другую. Огромное пустое пространство. Ни мебели, ни дверей, ни даже пыли. Стерильность операционной, смешанная с атмосферой склепа.
  
  - Чика, сканируй пространство. Что там за стенами?
  
  - Уже. Девять пустых полостей неправильной формы, расположенных в три яруса. Ярусы соединены вертикальными шахтами. Пустоты связаны коридорами. Общая длина коридоров - около 8,7 километра. Текущая пустота - самая большая. Я назвала её "комната ноль".
  
  - Девять комнат, - пробормотал Стэн. - Три яруса. Звучит как... как план этажа.
  
  - Или как тюремный блок.
  
  - Спасибо, Чика. Оптимизма нам не занимать.
  
  Он подошёл к северной стене - туда, куда указывала схема на дисплее его наручного процессора. Крошечный квадратный экран показывал трёхмерную модель лабиринта: красная точка - его местоположение, зелёный маркер - выход из текущей комнаты.
  
  - Выход здесь, на высоте двадцати семи сантиметров от пола, - сказала Чика. - Толщина перегородки - 0,7 миллиметра.
  
  Стэн опустил взгляд к полу. Двадцать семь сантиметров - это чуть выше щиколотки. Почти у самого основания стены. Он присел на корточки и провёл рукой по шершавой поверхности.
  
  - Здесь глухая стена, Чика. Ни щели, ни ручки.
  
  - Толщина перегородки - 0,7 миллиметра. Механизм открытия неизвестен. Предположительно - сенсорный. Возможно, реагирует на присутствие человека.
  
  - Я здесь уже... сколько? - Стэн взглянул на часы на дисплее. - Десять минут. Почему не открылась?
  
  - Информация отсутствует.
  
  Стэн прижал ладонь к стене в том месте, где должен быть выход. Тёплый камень. Ни вибрации, ни щелчка. Он постучал костяшками - глухой звук, без эха. Звук поглощался, не отражался.
  
  - Может, нужно нажать? - Он надавил сильнее. Ничего.
  
  - Попробуй сказать "откройся", - предложила Чика.
  
  - Откройся, - сказал Стэн.
  
  Тишина.
  
  - Спасибо, Чика. Очень помогла.
  
  - Всегда пожалуйста.
  
  Стэн выпрямился, отошёл на несколько шагов и посмотрел на отмеченный участок стены. Двадцать семь сантиметров от пола - странная высота. Не дверь, не люк, а какая-то... аномалия. Может быть, это не дверь в привычном смысле? Может быть, это место, которое нужно продавить, разбить, открыть силой?
  
  Он вернулся, присел на корточки и ударил кулаком в стену. Глухой удар. Стена не дрогнула. Он ударил сильнее - костяшки заболели, но поверхность осталась нетронутой.
  
  - Чика, диагностику проведи. Полную.
  
  - Подтверждаю. Выполняется.
  
  В наушнике защёлкали реле, зашипели датчики. Через полминуты Чика заговорила снова - на этот раз в её голосе проскользнуло нечто, похожее на озабоченность.
  
  - Нарушен блок экономичного режима. Нарушена обработка речевого преобразователя - возможны сбои в интонациях. Отсутствует правый динамик. Нарушена долгосрочная память. Повреждены исходные базы данных - восстановлению не подлежат. Отсутствует система наладки. Повреждён аккумулятор - ёмкость снижена на 62%.
  
  - На сколько хватит текущего заряда?
  
  - До полной разрядки осталось 420 минут. В минимальном режиме - 459.
  
  Стэн присвистнул. Семь с половиной часов. Не много, но и не мало. Если верить схеме, путь до выхода займёт около трёх часов. Остаток - про запас.
  
  - А если оставить только минимум? Сканер выключить, анализатор отключить, оставить только связь и базовые функции?
  
  - В минимальном режиме действия до разрядки останется 459 минут. Разница - полчаса.
  
  - Полчаса - это не ничтожная разница, - заметил Стэн. - Ладно, работаем почти в минимальном режиме. Сканер включай только по моей команде. Поняла?
  
  - Подтверждаю.
  
  - И перестань говорить "подтверждаю". Это бесит. Говори "да", "принято" или просто молчи.
  
  - Принято.
  
  Стэн ещё раз присел у северной стены, провёл пальцами по камню. Двадцать семь сантиметров - очень низко. Может быть, выход - это не дверь, а что-то вроде... отверстия, которое нужно расширить? Как в старых фильмах про побеги из тюрем - подкоп под стеной.
  
  Он отступил на шаг. Мысли метались. Куб. Девять комнат. Три яруса. Стены тёплые, как кожа. И никаких швов, никаких дверей. Как будто... как будто всё это выросло само. Или было спроектировано так, чтобы не пускать наружу.
  
  Стэн тряхнул головой, отгоняя паранойю.
  
  - Чика, проложи кратчайший путь через пустоты к внешней границе.
  
  - Путь проложен. Длина пути - 8,7 километра. Количество переходов между пустотами - 23. Примерное время движения - 2 часа 58 минут при средней скорости 1,45 метра в секунду.
  
  - Три часа, - подсчитал Стэн. - При условии, что не будет препятствий.
  
  - Препятствия не обнаружены.
  
  - Пока не обнаружены.
  
  Он снова подошёл к северной стене, присел, постучал. Ничего. Ногами пнул - глухо.
  
  - Чика, может, ты ошибаешься с координатами?
  
  - Точность сканирования - 0,1 миллиметра. Перегородка находится именно здесь.
  
  Стэн вздохнул. Встал, отошёл в центр комнаты. Закрыл глаза. Попытался вспомнить хоть что-нибудь - запах, звук, прикосновение.
  
  И вдруг - вспышка.
  
  Бетонная стена. Дождь. Крики. Чьи-то руки тянутся к нему. Вспышка - и темнота. Ещё одна - запах озона и горелой проводки. И снова темнота.
  
  Голову пронзила острая боль. Стэн схватился за виски, зашипел сквозь зубы.
  
  - Зафиксирован резкий выброс кортизола и адреналина, - сообщила Чика. - Тебе нужно успокоиться.
  
  - Я спокоен, - прохрипел Стэн. - Это просто... воспоминания. Они возвращаются.
  
  - Нейронная активность в гиппокампе повышена на 340 процентов. Ты пытаешься восстановить стёртые связи. Это может быть болезненно.
  
  - А есть способ сделать это без боли?
  
  - Нет.
  
  - Тогда терпим.
  
  Он опустился на пол, прислонившись спиной к стене. В комнате было тихо. Абсолютно тихо. Ни шума вентиляции, ни гула ламп, ни далёкого эха шагов. Только собственное сердце и голос Чики в наушнике.
  
  - Чика, - спросил он через минуту. - Ты знаешь, почему я здесь?
  
  - Нет. Моя память повреждена так же, как и твоя.
  
  - Но ты - компьютер. У тебя должны быть бэкапы.
  
  - Бэкапы хранятся на серверах компании. Связи с серверами нет.
  
  - А без связи? Локальные копии?
  
  - Уничтожены.
  
  Стэн закрыл глаза. Восемь лет назад - или, может быть, восемь дней - он был кем-то. У него была жизнь, работа, возможно, семья. А теперь осталось только имя, повреждённый компьютер и квадратная комната без дверей.
  
  - Знаешь, Чика, - сказал он, открывая глаза. - Это похоже на тюрьму.
  
  - Да. Это похоже на тюрьму.
  
  - Но если это тюрьма, то где надзиратели? Где камеры? Где решётки?
  
  В ту же секунду свет в комнате изменился. Фосфоресцирующие стены стали ярче, а затем - раз, другой - начали пульсировать, как сердце.
  
  - Зафиксирована аномалия, - сказала Чика. - Электромагнитное поле выросло в 100 раз. Источник - неизвестен.
  
  В северной стене, на высоте двадцати семи сантиметров от пола, что-то щёлкнуло.
  
  Стэн вскочил на ноги. Подбежал к указанному месту, упал на колени. В стене медленно, с низким гудением, проявилась вертикальная щель. Она расширялась, превращаясь в узкий проём - высотой в человеческий рост, но такой узкий, что пролезть можно было только боком. Проём начинался прямо от пола и уходил вверх.
  
  - Проход открыт, - сообщила Чика. - За проходом - коридор. Длина коридора - 12 метров. В конце - ещё одна пустота. Комната номер один.
  
  - Ты нумеруешь комнаты?
  
  - Да. Для удобства навигации. Текущая комната - комната ноль. Точка отсчёта.
  
  - Комната ноль, - повторил Стэн. - Звучит как начало.
  
  Он шагнул к проходу, но на полпути остановился. Обернулся, окинул взглядом пустое помещение. Всё, что он запомнит об этом месте - серые стены, пульсирующий свет и странное, давящее чувство, будто за ним кто-то наблюдает.
  
  - Чика, - сказал он. - Я хочу, чтобы ты вела хронику. Всё, что вижу, слышу, чувствую - записывай. Если я не выберусь, пусть хотя бы останется запись.
  
  - Зачем?
  
  - Затем, что кто-то должен знать, что здесь происходит.
  
  Он шагнул в проход. Пришлось нагнуться - проём был низким, начинался почти от пола, но внутри, в коридоре, можно было выпрямиться.
  
  Стена за его спиной сомкнулась с глухим, тяжёлым звуком - будто захлопнулась дверь склепа.
  
  Свет погас.
  
  В коридоре было темно. Абсолютно, непроглядно темно.
  
  - Чика, включи фонарь.
  
  Узкий луч света вырвался из процессора на руке, выхватывая из тьмы стены коридора - такие же серые, шершавые, тёплые. Коридор уходил вперёд, сужаясь к концу. И в конце, едва различимая, виднелась ещё одна стена.
  
  Стэн пошёл вперёд, считая шаги. Двенадцать метров. Двадцать шагов. Может чуть больше больше.
  
  На пятнадцатом шаге он почувствовал запах. Слабый, едва уловимый, но совершенно определённый. Пахло... озоном. Как после грозы. И ещё чем-то сладким, приторным, вызывающим тошноту.
  
  - Чика, анализ воздуха.
  
  - Повышенное содержание озона - в 50 раз выше нормы. Также присутствуют следы аммиака и сероводорода. Рекомендую задержать дыхание при прохождении следующих метров.
  
  Стэн задержал дыхание и ускорил шаг. Стены сжимались, становясь всё уже. К концу коридора ему пришлось идти боком, втискиваясь в щель.
  
  И вдруг коридор кончился. Стэн вывалился в следующую комнату и рухнул на колени, жадно глотая воздух.
  
  Свет в комнате зажёгся сам собой - ровный, мягкий, без теней. Источника не было видно, словно светились сами стены.
  
  Стэн поднялся на ноги, огляделся.
  
  Комната была точной копией предыдущей - только меньше. Те же серые стены, тот же пульсирующий свет, та же пустота.
  
  Неизвестный мужской голос ровный, бесстрастный, без единой эмоции произнёс вслух:
  
  - ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЛАБИРИНТ. ВАШЕ ЗАДАНИЕ - НАЙТИ ВЫХОД. ВРЕМЯ - ДВЕ МИНУТЫ.
  
  Тишина.
  
  Свет погас.
  
  И воздух начал исчезать.
  
  
  
  КОМНАТА НОМЕР ОДИН
  
  Шаг в пустоту
  
  Свет погас мгновенно, словно кто-то щёлкнул выключателем. Ни переходного полумрака, ни затухающего свечения - просто тьма, такая плотная, что она давила на глаза, заставляя их бесполезно расширяться в поисках хотя бы одного фотона.
  
  Стэн замер.
  
  В полной темноте любое движение могло стать фатальным - шаг в неизвестность, удар о стену, падение в невидимую пропасть. Он застыл, раскинув руки в стороны, пытаясь нащупать ориентиры. Пальцы скользили по пустоте. Ничего. Только холодный воздух, который с каждой секундой становился всё более разреженным.
  
  - Чика, - позвал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Что происходит?
  
  - Давление падает, - голос Чики в наушнике был спокоен, но в нём прорезалась новая нотка - сосредоточенность. - Атмосферное давление внутри помещения снизилось на двенадцать процентов за десять секунд. Скорость падения увеличивается. При текущем темпе через девяносто секунд наступит вакуум.
  
  - Вакуум? - Стэн почувствовал, как холодный пот выступает на спине. - Меня просто разорвёт!
  
  - Не сразу. Сначала потеря сознания через пятнадцать секунд после падения давления ниже критической отметки. Затем - декомпрессионная болезнь. Затем - смерть. Но у тебя есть ещё минута, чтобы найти выход.
  
  - Отлично, просто отлично! - Он судорожно ощупал стены вокруг себя, пытаясь сориентироваться. - Где выход? Ты же говорила, что следующая комната соединена коридором!
  
  - Выход находится в южной стене. Толщина перегородки - 0,7 миллиметра. Координаты: 2,4 метра к югу от твоего текущего местоположения, двадцать семь сантиметров над уровнем пола.
  
  - Двадцать семь сантиметров? Опять? - Стэн присел на корточки, нашаривая рукой пол. - Почему так низко?
  
  - Не знаю. Но это единственное место с аномально тонкой стеной.
  
  Давление продолжало падать. Стэн почувствовал, как закладывает уши - разница давлений внутри организма и снаружи подходила к критической отметке. Он сглотнул, пытаясь выровнять давление, но это помогло лишь на секунду. В ушах зазвенело - высокий, противный звук, от которого хотелось зажмуриться.
  
  Он пополз на четвереньках в ту сторону, куда указала Чика. Руки скользили по гладкому полу, пальцы искали зацепки. Два метра, два с половиной. Вот он, угол. Стэн упёрся рукой в стену и поднялся на колени.
  
  - Я у южной стены. Где именно?
  
  - Твоя левая рука находится в пятнадцати сантиметрах от цели. Сместись вправо.
  
  Стэн передвинул ладонь. Пальцы нащупали участок стены, который ничем не отличался от остальных - такой же шершавый, тёплый, пульсирующий. Но Чика сказала, что здесь толщина меньше миллиметра. Значит, здесь можно пробить.
  
  Воздух стал разреженным настолько, что каждый вдох напоминал попытку всосать густой сироп через соломинку. Лёгкие работали с надрывом, грудная клетка ходила ходуном, но кислорода катастрофически не хватало. Голова начала кружиться, перед глазами - хотя глаза в темноте всё равно ничего не видели - заплясали цветные пятна.
  
  - Чика... - прохрипел он. - Кислород...
  
  - Сатурация упала до восьмидесяти двух процентов. Ещё пятьдесят секунд - и ты потеряешь сознание.
  
  Стэн ударил кулаком в стену.
  
  Глухой удар. Стена даже не дрогнула. Костяшки заболели, по руке разлилась тупая боль. Он ударил снова, сильнее - тот же результат. Тьма вокруг стала ещё плотнее, давящей. Казалось, сама комната сжимается, вытесняя воздух, вытесняя жизнь.
  
  - Не получается, - выдохнул он. - Может, нужно не бить, а давить?
  
  - Попробуй.
  
  Стэн упёрся обеими ладонями в стену и навалился всем телом. Мышцы спины заныли, ноги скользили по гладкому полу, но стена не поддавалась. Он толкал, кряхтел, ругался сквозь зубы - и ничего.
  
  Давление упало ещё ниже. Стэн почувствовал, как кровь приливает к лицу - капилляры расширялись, пытаясь компенсировать недостаток кислорода. Из носа потекла тёплая струйка. Он машинально вытер её тыльной стороной ладони - на руке осталось что-то липкое. Кровь.
  
  - Чёрт, - прошептал он. - Чика, что делать?
  
  - Не знаю. Но если ты не откроешь эту стену в ближайшие тридцать секунд, мы оба умрём.
  
  Тридцать секунд.
  
  Стэн закрыл глаза - хотя в темноте это ничего не меняло - и попытался сосредоточиться. Паника поднималась из желудка, сжимала горло, застилала разум красной пеленой. Он хотел кричать, биться головой о стену, рвать на себе волосы. Но что-то внутри - тот самый инстинкт, который заставлял его драться даже в безнадёжной ситуации, - не давал сдаться.
  
  Он вспомнил, как в комнате ноль проход открылся не сразу, а только после того, как электромагнитное поле достигло критической отметки. Может быть, здесь тоже нужно нечто большее, чем грубая сила?
  
  - Чика, стена тоньше в этом месте, но что её удерживает? Может быть, она держится на каком-то поле?
  
  - Электромагнитное поле в этом районе в сто раз выше, чем у остальных стен. Возможно, перегородка активна только при определённом уровне энергии.
  
  - То есть мне нужно не бить, а... разрядить?
  
  - Теоретически - да. Если я сгенерирую локальный электромагнитный импульс, это может нейтрализовать поле. Но я отключусь на несколько секунд.
  
  Импульс - это риск. Но риск лучше, чем смерть от удушья.
  
  - Давай, - сказал он. - Но сначала я попробую кое-что другое.
  
  Он прижал ладонь к тонкому месту и представил, как стена расступается. Не бить, не давить - просто представить. Сосредоточиться на желании открыть проход, впустить воздух, выбраться наружу. В комнате ноль сработало что-то подобное - дверь открылась, когда электромагнитное поле выросло, возможно, в ответ на его эмоции.
  
  Стэн зажмурился, стиснул зубы и направил всю свою волю в ладонь, прижатую к стене.
  
  - Откройся, - прошептал он. - Пожалуйста, откройся.
  
  На секунду ему показалось, что стена стала теплее. Или это кровь прилила к пальцам? Или просто предсмертная галлюцинация?
  
  - Ничего не происходит, - сказала Чика. - Давление упало до критической отметки. У тебя пятнадцать секунд.
  
  Стэн отдёрнул руку.
  
  - Делай импульс.
  
  - Приготовься. Три, два, один...
  
  Разряд ударил из микропроцессора - ослепительная синяя вспышка, от которой заломило в глазах. На секунду Стэн почувствовал, как всё тело пронзает током, но не больно, а странно - будто каждая клетка завибрировала на своей частоте.
  
  А потом - тишина.
  
  Чика замолчала. Даже гул в ушах исчез. Стэн остался один в полной темноте, без воздуха, без надежды.
  
  - Чика! - крикнул он, но крик вышел хриплым шёпотом.
  
  Ничего.
  
  Он ударил кулаком в стену в отчаянии - не целясь, не думая, просто потому, что нужно было сделать хоть что-то. Кулак встретил сопротивление - и вдруг провалился в пустоту.
  
  Воздух хлынул в образовавшуюся щель с пронзительным свистом. Холодный, живительный, он ударил в лицо, ворвался в лёгкие, вымывая боль. Стэн замер, чувствуя, как кислород растекается по телу, возвращая силы. Он жадно глотал воздух, лёжа на коленях у пролома, и в этот момент для него не существовало ничего, кроме этого - вдоха, выдоха, ещё вдоха.
  
  - Поздравляю, - раздался в комнате спокойный мужской голос. Тот самый, который объявил задание. - Вы справились.
  
  Стэн не ответил. Он всё ещё дышал, часто и глубоко, как выброшенная на берег рыба.
  
  - Чика, - позвал он, когда дыхание более-менее выровнялось. - Ты здесь?
  
  Треск в наушнике. Затем знакомый голос - усталый, с лёгкой помехой, но живой:
  
  - Я здесь. Перезагрузка заняла... семь секунд. Что случилось?
  
  - Ты отключилась. Я ударил в стену - и она поддалась.
  
  - Импульс сработал. Стена потеряла структурную целостность на 0,3 секунды, и твой удар пришёлся в ослабленную зону.
  
  Стэн провёл рукой по лицу, стирая пот и кровь. Ладонь была липкой - кровь из носа всё ещё текла, но уже слабее.
  
  - То есть если бы я не ударил, стена бы не открылась?
  
  - Вероятно, она бы открылась сама через несколько секунд, когда поле полностью рассеялось бы. Но ты не стал ждать.
  
  - А если бы я ударил раньше, до импульса?
  
  - Ничего. Стена была бы цела. Ты сломал бы руку.
  
  Стэн усмехнулся. Усмешка вышла кривой.
  
  - Значит, я всё сделал правильно?
  
  - Ты сделал импульсивно. Но в этот раз повезло. В следующий раз может не повезти.
  
  Он поднялся на ноги и осмотрел пролом в стене. Отверстие было небольшим - в него едва пролезала рука. Края оплавились, стали гладкими, будто кто-то провёл паяльником. За отверстием чувствовалось движение воздуха, тянуло прохладой.
  
  - Чика, сколько прошло времени?
  
  - С момента твоего входа в комнату - две минуты семнадцать секунд. Ты уложился в лимит с запасом в... минус семнадцать секунд.
  
  - То есть я превысил?
  
  - Голос сказал "две минуты". Ты справился за две семнадцать. Формально - провал. Но дверь открылась, и ты жив. Так что, наверное, правила здесь гибкие.
  
  Стэн не стал спорить. Он опустился на колени и начал расширять отверстие руками. Камень поддавался удивительно легко - словно был не камнем, а пересохшей глиной. Или, может быть, после импульса структура материала временно ослабла. Стэн отламывал кусок за куском, расширяя проход до тех пор, пока в него не смог пролезть плечами. Края царапали кожу, но он не обращал внимания.
  
  - Чика, что с моим носом?
  
  - Поверхностное кровотечение. Капилляры лопнули из-за перепада давления. Остановится через минуту.
  
  - А рука? - Он пошевелил пальцами правой руки, которой бил в стену. Костяшки были сбиты, на коже виднелись ссадины.
  
  - Ушиб. Регенерация запущена. Но она расходует твои жировые запасы. Если будешь часто травмироваться, останешься без энергии.
  
  - То есть мне нужно меньше бить и больше думать?
  
  - Гениальная мысль. Жаль, что ты не додумался до неё раньше.
  
  Стэн прополз через отверстие и оказался в узком коридоре. Тот был коротким - метров пять, не больше. В конце его виднелся тусклый свет - такой же, как в только что покинутой комнате.
  
  Он опёрся спиной о стену и перевёл дух. Плечо саднило - видимо, поранился об острый край, когда пролезал. Он потрогал рану - неглубоко, царапина. Но из неё сочилась кровь, пропитывая рукав рубашки.
  
  - Чика, обработай.
  
  - Впрыскиваю антисептик.
  
  Тонкая игла впилась в плечо, и через секунду рану обдало холодом. Боль утихла, сменившись приятным онемением.
  
  - Чика, - сказал Стэн, глядя на светящийся проём впереди. - Что ты думаешь об этом месте?
  
  - Странное место, - ответила она. - Мои сенсоры видят одно, но физика говорит другое. Стены ведут себя как твёрдое тело, но при этом пропускают воздух. Температура постоянна, хотя источник тепла не обнаружен. Свет исходит из ниоткуда. А голос... голос есть, но его источник я не могу засечь.
  
  - Значит, я не схожу с ума?
  
  - Недостаточно данных. Но с вероятностью восемьдесят семь процентов ты адекватен. Остальные тринадцать - ошибка измерений.
  
  Стэн усмехнулся. В этом вся Чика - даже в момент, когда он готов поверить в безумие, она оставляет лазейку для сомнения.
  
  - Пошли, - сказал он, поднимаясь. - Посмотрим, что нас ждёт в следующей комнате.
  
  Он шагнул в коридор. Стена за спиной сомкнулась с глухим, тяжёлым звуком - будто захлопнулась дверь склепа. Оборачиваться не имело смысла. Он знал: пути назад нет.
  
  Пять шагов - и он уже стоял на пороге новой комнаты, вглядываясь в её ровный, спокойный свет. Ничего необычного. Те же серые стены, тот же пол, тот же потолок. Только воздух здесь был другим - свежим, чистым, без примеси озона и аммиака.
  
  Стэн сделал шаг вперёд, и в этот момент комната наполнилась голосом:
  
  - Ваше задание - убить Шбаланке.
  
  Он замер. По спине пробежал холодок - не от страха, от предчувствия.
  
  - Чика, - тихо сказал он. - Ты слышала?
  
  - Да. Звуковые колебания зафиксированы. Источник - неизвестен. Голос материален.
  
  - Прогресс, - усмехнулся Стэн. - А теперь скажи мне, что, чёрт возьми, такое Шбаланке?
  
  - Шбаланке - в мифологии майя бог смерти, правитель подземного мира Шибальбы. Изображался в виде ягуара или получеловека-полуягуара. Брат-близнец Хун-Ахпу. Согласно "Пополь-Вух", был побеждён и изгнан в подземный мир.
  
  - Бог смерти, - медленно повторил Стэн. - Мне нужно убить бога смерти.
  
  - Похоже на то.
  
  Из дальнего угла комнаты, там, где секунду назад было пусто, донёсся низкий, гортанный рык.
  
  Стэн медленно повернул голову.
  
  Из тени выходил кто-то - или что-то. Человеческое тело, мускулистое, покрытое чёрной шерстью. Голова ягуара с горящими жёлтыми глазами. В одной руке - кривой кинжал с письменами на лезвии. Вместо второй - лапа с выпущенными когтями, каждый длиной с палец.
  
  Монстр двигался бесшумно, грациозно, как кошка перед прыжком. Его жёлтые глаза не мигали. Из пасти капала слюна, оставляя на полу тёмные пятна.
  
  - Чика, - прошептал Стэн, пятясь к стене. - Ты это видишь?
  
  - Биологических объектов не обнаружено. Но пространственные искажения зафиксированы. Что-то там есть.
  
  - Что-то? - Стэн усмехнулся, хотя внутри всё сжалось от холода. - Это бог смерти, Чика. И он, кажется, хочет со мной поиграть.
  
  Шбаланке сделал шаг вперёд.
  
  Стэн - шаг назад.
  
  
  
  КОМНАТА НОМЕР ДВА
  
  Танец с богом смерти
  
  Шбаланке сделал шаг вперёд. Стэн - шаг назад. Так они и двигались: монстр наступал, человек отступал, кружа по комнате в молчаливом, напряжённом танце. Жёлтые глаза бога смерти не мигали. Кинжал в его руке поблёскивал тусклым, маслянистым светом, а когти на левой лапе оставляли на полу едва заметные царапины - глубокие борозды в камне, который не брал лазерный резак.
  
  Стэн чувствовал, как пульсирует ушибленная рука. Регенерация ещё не закончилась, и каждый рывок отдавался тупой болью в костяшках. Он сжал левый кулак - целый, готовый к бою. Правую лучше не использовать, если не придётся.
  
  - Чика, - прошептал он, не сводя взгляда с противника. - Ты по-прежнему его не видишь?
  
  - Вижу пространственные искажения. Объект проявляется фрагментарно. Сейчас - левая лапа и часть торса. Голова отсутствует. Кинжал вижу постоянно - металл неизвестного происхождения.
  
  - А когти?
  
  - Тоже фрагментарно. Но они острые. Не дай себя поцарапать.
  
  - Спасибо, ценная мысль.
  
  Шбаланке зарычал - низко, гортанно, и этот звук, казалось, вибрировал в самых костях, отдаваясь в зубах. Он резко взмахнул лапой, целя в лицо. Стэн успел пригнуться - когти просвистели в миллиметре от макушки, срезав несколько волосков. Они ушли в стену за его спиной, оставив три параллельные борозды в сером камне.
  
  - Чика, удар зафиксировала?
  
  - Да. Лапа проявилась на 0,2 секунды. Ты успешно уклонился.
  
  - А если бы я не уклонился?
  
  - Тогда зафиксировала бы рваную рану головы. С возможным повреждением черепа.
  
  - Оптимистка.
  
  Шбаланке не дал времени на разговоры. Он бросился вперёд, размахивая кинжалом - на этот раз целясь в корпус. Стэн откатился в сторону, уходя от удара, но не полностью. Лезвие полоснуло по рёбрам с правой стороны - неглубоко, но достаточно, чтобы распороть рубашку и оставить красную полосу на коже. Боль обожгла бок, горячая и острая.
  
  - Чёрт! - выдохнул Стэн, отпрыгивая назад. - Чика, он меня достал!
  
  - Поверхностная рана по рёбрам. Кровотечение слабое. Но регенерация теперь будет тратить ресурсы на два места - руку и бок. Советую не получать третье.
  
  - Я стараюсь!
  
  Стэн прижал ладонь к боку - пальцы намокли от крови. Не смертельно, но неприятно. И главное - боль отвлекала. Он посмотрел на монстра, который замер в нескольких шагах, явно наслаждаясь моментом. Жёлтые глаза поблёскивали в полумраке.
  
  - Чика, я пытался его ударить, пока он атаковал, - рука прошла насквозь. Почему?
  
  - Объект материален только в момент атаки. В остальное время - фантом. Ты ударил, когда он уже закончил движение. Нужно перехватывать в процессе.
  
  - То есть я должен поймать его за руку в тот самый миг, когда он замахивается?
  
  - Теоретически - да. Практически - тебе нужна реакция снайпера и удача.
  
  - Удачи у меня всегда было много, - буркнул Стэн, хотя в данный момент он в это не очень верил.
  
  Шбаланке наступал снова. Теперь монстр не играл - он жаждал крови. Из его пасти капала слюна, смешиваясь с пеной, жёлтые глаза горели ненавистью. Он явно не ожидал, что человек окажется таким живучим - и это его бесило.
  
  - Эй, кошачья морда! - крикнул Стэн, отступая к центру комнаты. - Твой брат Хун-Ахпу передавал привет! Говорит, что ты всё такой же медленный и неуклюжий!
  
  Монстр вздрогнул.
  
  Это было едва заметно - лёгкое напряжение в плечах, короткая заминка, - но Стэн заметил. Имя брата подействовало как красная тряпка на быка. Шбаланке забыл об осторожности и бросился вперёд, размахивая кинжалом в слепой ярости.
  
  - Чика! - крикнул Стэн, готовясь. - Сканируй постоянно! Лови момент!
  
  - Работаю. Он сейчас замахнётся правой рукой - кинжал пойдёт слева направо.
  
  - Откуда знаешь?
  
  - Пространственные искажения показывают траекторию до проявления.
  
  Первый удар - кинжал метил в сердце. Стэн ушёл в сторону, но не полностью, подставив левое плечо. Лезвие скользнуло по руке, распоров рукав, но не коснувшись кожи. И в тот самый момент, когда кинжал прошёл мимо, а рука монстра ещё не успела вернуться в исходное положение, Стэн шагнул внутрь атаки и перехватил запястье Шбаланке.
  
  Пальцы сжали чужую руку - и не прошли сквозь.
  
  Плоть под пальцами была твёрдой, горячей, пульсирующей. Шерсть колола ладонь. Кость запястья казалась железной.
  
  - Есть контакт! - крикнула Чика. - Вся правая рука проявлена. Левая лапа начала проявляться. Удерживай!
  
  Шбаланке взревел от ярости и дёрнулся, пытаясь вырваться. Его сила была чудовищной - Стэн почувствовал, как его самого отрывает от пола. Ноги повисли в воздухе, он повис на руке монстра, как тряпичная кукла. Но он не отпускал. Вцепившись в запястье бога мёртвой хваткой, он подтянулся и ударил ногой в колено чудовища.
  
  Нога прошла насквозь - монстр снова стал призрачным в нижней части тела.
  
  - Отпустил! - крикнула Чика. - Исчез на 0,5 секунды. Но руку ты держишь - она всё ещё материальна.
  
  Стэн не стал ждать. Пока правая рука Шбаланке была реальной, он дёрнул её на себя, заставляя монстра потерять равновесие. Шбаланке пошатнулся, но не упал - его левая лапа, уже начавшая проявляться, упёрлась в пол, удерживая тело.
  
  - Чика, как сделать, чтобы он проявился полностью?
  
  - Нужно заставить его атаковать всем телом. Сейчас он материализует только то, что участвует в движении. Если он бросится на тебя в прыжке, проявится целиком.
  
  - Прыжок - это хорошо, - пробормотал Стэн, чувствуя, как мышцы рук горят от напряжения. - Но если он прыгнет, я могу не успеть.
  
  - Другого варианта нет.
  
  Стэн отпустил руку монстра и откатился в сторону. Шбаланке, не ожидавший такого манёвра, по инерции шагнул вперёд, едва не упав. Его жёлтые глаза полыхнули яростью.
  
  - Ты! - прорычал он. Человеческий голос - низкий, гортанный, с хрипом, но вполне разборчивый. - Ты умрёшь медленно, человек!
  
  - О, заговорил! - Стэн усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. - А я думал, ты только рычать умеешь.
  
  - Шбаланке не разговаривает с едой, - ответил монстр, и в его голосе прозвучала обида.
  
  - А я не еда. Я - тот, кто убил твоего брата.
  
  Стэн понятия не имел, был ли у Шбаланке брат на самом деле. Но мифология майя говорила о близнецах, и он рискнул.
  
  Эффект превзошёл ожидания.
  
  Шбаланке замер. На секунду в его жёлтых глазах мелькнуло что-то - удивление? страх? - а потом они загорелись чистой, бешеной ненавистью. Он взревел так, что задрожали стены, и бросился на Стэна в прыжке - огромном, сметающем всё на своём пути. Когти левой лапы были выпущены, кинжал в правой руке сверкал, пасть с рядами зубов разинулась.
  
  - Полностью материален! - крикнула Чика. - Действуй!
  
  Стэн не стал ждать. Он шагнул навстречу прыжку - что было безумием, потому что сто килограммов мышц и когтей летели прямо на него. В последний момент он присел, пропуская тело монстра над собой, и, оказавшись у него за спиной, перехватил руку с кинжалом.
  
  Шбаланке приземлился, но не успел развернуться. Стэн уже был рядом. Он схватил запястье бога, развернул лезвие и, используя инерцию самого Шбаланке, вонзил клинок в его бок - туда, где у человека находится печень. А потом выдернул и ударил снова, в спину, между рёбер.
  
  Монстр замер.
  
  Тишина обрушилась на комнату, такая плотная, что Стэн слышал, как кровь шумит в ушах. Шбаланке медленно повернул голову, посмотрел на рукоять кинжала, торчащую из его тела. Из ран не текла кровь - вместо этого оттуда вырывался золотистый свет, тёплый, живой, будто внутри бога горело маленькое солнце.
  
  - Как... - прошептал Шбаланке. Голос его был удивлённым, почти обиженным. - Ты же... просто человек...
  
  - А ты - просто бог, - ответил Стэн, тяжело дыша. - Но боги тоже умирают.
  
  Шбаланке рухнул на колени, затем на пол. Его тело начало мерцать - сначала медленно, потом всё быстрее. Золотистый свет заливал комнату, вытесняя ровное свечение стен. Стэн отступил на шаг, прикрывая глаза рукой. Свет был ослепительным - как солнце в полдень, как вспышка атомного взрыва в миниатюре.
  
  Когда свет погас, Шбаланке исчез.
  
  На полу осталась только горстка пепла - чёрного, как сажа, мелкого, как пыль. И обгоревший кинжал - тот самый, которым Стэн нанёс удары.
  
  - Поздравляю, - раздался в комнате спокойный мужской голос. - Задание пройдено.
  
  Стэн опустился на пол, чувствуя, как дрожат ноги. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и тупую боль.
  
  - Чика, - сказал он, глядя на кучку пепла. - Ты видела?
  
  - Да. Зафиксировала всплеск неизвестной энергии. Мощность - как у небольшого ядерного заряда, но без радиации. И... пространственные искажения исчезли. Объект больше не фиксируется.
  
  - То есть он действительно умер?
  
  - Согласно моим данным - да. Но я не знаю, что значит "смерть" для существа, которое материализуется из пространственных искажений. Возможно, он просто вернулся туда, откуда пришёл.
  
  Стэн посмотрел на свои руки. Костяшки левой были сбиты в кровь - он не заметил, когда это случилось. На правом боку рубашка висела лоскутом, под ней виднелась красная полоса - царапина от кинжала. Но крови было мало, и рана уже начинала стягиваться.
  
  - Чика, что с моим боком?
  
  - Поверхностная рана по рёбрам. Кровотечение остановлено. Регенерация запущена. Через пятнадцать минут затянется полностью.
  
  - А рука?
  
  - Ушиб костяшек. Тоже заживёт. Но регенерация расходует твои жировые запасы. После боя ты должен чувствовать голод.
  
  - Чувствую, - признал Стэн. - Но не смертельно.
  
  Он перевёл взгляд на пол, туда, где лежал обгоревший кинжал. Поднялся, подошёл, присел на корточки. Клинок был странным - не металлическим, а каким-то... живым? На ощупь - тёплый, гладкий, с едва заметной пульсацией. Рукоять покрыта письменами, вырезанными на неизвестном языке. Символы были похожи на те, что он видел на стенах комнаты ноль - угловатые, геометрические, с вкраплениями кругов и точек.
  
  - Чика, просканируй это.
  
  - Кинжал. Длина - 42 сантиметра. Материал - неизвестен. По химическому составу близок к обсидиану, но содержит органические включения. Температура - 36,6 градусов по Цельсию.
  
  - Температура человеческого тела, - заметил Стэн. - Как стены.
  
  - Ага. На рукояти вырезаны символы. Идентифицирую.
  
  Чика замолчала на несколько секунд. Стэн тем временем перевернул кинжал и увидел на другой стороне рукояти два символа, вырезанные рядом. Один - ягуар, второй - человек. Или бог? Рисунки были стилизованными, но узнаваемыми.
  
  - Символы идентифицированы, - сказала Чика. - Это знак божественной пары. В мифологии майя так обозначали близнецов Хун-Ахпу и Шбаланке. Кинжал, вероятно, принадлежал обоим братьям. Оружие, которое убивает богов.
  
  - Или демонов, - добавил Стэн.
  
  - Кинжал уникален. Я не могу определить его состав, но предполагаю, что он может уничтожать не только физические объекты, но и ментальные проекции.
  
  Стэн взвесил кинжал в руке. Он был лёгким, почти невесомым, но в то же время чувствовалась скрытая сила - будто клинок ждал своего часа. Забавно: оружие, созданное богами, теперь в руках человека, который ничего не помнит.
  
  - Чика, сможешь его закрепить на мне?
  
  - На поясе есть крепление для тактического ножа. Должно подойти.
  
  Стэн закрепил кинжал на поясе, рядом с пустыми ячейками для снаряжения, которого у него не было. Теперь он чувствовал себя чуть увереннее. По крайней мере, у него появилось оружие - пусть и странное, но явно эффективное.
  
  - Чика, как думаешь, этот кинжал сможет пробить стены?
  
  - Не знаю. Но вероятно - да. Материал клинка аномально прочен. Но я бы не советовала проверять. Мало ли что.
  
  Он подошёл к проходу - широкой арке, открывшейся в северной стене после того, как Шбаланке исчез. За ней был коридор - узкий, тёмный, без освещения. В конце - тусклый свет следующей комнаты.
  
  - Следующая комната - номер три, - сказала Чика. - Расстояние - 15 метров. Препятствий не обнаружено.
  
  - А монстры?
  
  - Биологических объектов не обнаружено. Неопределяемых объектов - тоже.
  
  - Значит, будет что-то другое, - вздохнул Стэн.
  
  Он шагнул в коридор. За его спиной проход бесшумно закрылся, отрезая путь назад.
  
  - Пошли, - сказал он. - Чем быстрее я пройду все девять комнат, тем быстрее найду выход.
  
  В коридоре было темно и тихо. Только шарканье его ботинок по каменному полу, только собственное дыхание. Чика молчала, экономя энергию.
  
  Стэн думал о том, что только что убил бога. Или не бога, а пространственную аномалию. Или галлюцинацию, которая умеет наносить реальные раны. В любом случае, это был первый раз, когда он убил кого-то, кто не был человеком.
  
  - Чика, - сказал он, не оборачиваясь. - Ты веришь в богов?
  
  - Я верю в данные. А данные говорят, что Шбаланке существовал как минимум как энергетический объект. Называй его богом или нет - дело твоё.
  
  - А если их несколько? Если в следующих комнатах будут другие боги?
  
  - Тогда тебе придётся их убивать.
  
  - Или умереть.
  
  - Или умереть, - согласилась Чика. - Но ты пока жив. И это уже достижение.
  
  Стэн усмехнулся и ускорил шаг. Коридор заканчивался, впереди виднелся свет - ровный, спокойный. Комната номер три ждала.
  
  
  
  Временная база проекта "Лабиринт"
  
  2177 год, 17 ноября, 17:58 по Гринвичу
  
  Джон Кьюсак сидел в своём кабинете - сборно-разборном модуле из армированного пластика, установленном в полукилометре от чёрного куба. На столе перед ним громоздились три монитора: на одном - данные телеметрии (последние, что успели передать до обрыва связи), на втором - схема лабиринта с мигающей зелёной точкой, которая обозначала последнее известное местоположение добровольца, на третьем - чёрный экран, где раньше была трансляция.
  
  - Профессор Нирез, - Кьюсак не отрывал взгляда от чёрного экрана. - Вы видели это?
  
  - Видел, - голос Сэма звучал напряжённо. Он стоял у стойки с приборами, вчитываясь в показания. - Доброволец только что убил... нечто. Наша аппаратура зафиксировала всплеск неизвестной энергии. Мощность - как у небольшого ядерного заряда, но без радиации и без теплового следа.
  
  - И что это было?
  
  - Не знаю. Но судя по его разговору с Чикой, который мы успели записать до обрыва связи, он встретился с божеством майя. Шбаланке. Богом смерти.
  
  Кьюсак медленно повернулся к профессору.
  
  - Вы хотите сказать, что древние легенды - правда?
  
  - Я хочу сказать, - Нирез поправил очки, - что у нас недостаточно данных, чтобы это отрицать. Но достаточно, чтобы задуматься. Куб материализует мифы. Или... мифы всегда были реальны, просто мы их забыли.
  
  - А Чика? - Кьюсак кивнул на потухший экран. - Она передала запись?
  
  - Частично. То, что успела до того, как сигнал пропал. Бой, диалоги, анализ. У нас есть аудиофрагменты и несколько размытых кадров. Но главное - она работает. Чика работает внутри куба. Это уже сенсация.
  
  Кьюсак потёр переносицу. Он чувствовал, как в голове пульсирует боль - следствие напряжения последних часов.
  
  - Что говорит Чика о состоянии добровольца?
  
  - Он жив. По последним данным - пульс 120, но стабилизируется. Регенерация работает. Потеря крови минимальна.
  
  - А следующая комната?
  
  - Не знаем. Связи нет.
  
  Кьюсак посмотрел на чёрный силуэт куба за окном. Девяносто метров чёрной, пугающей глади. И внутри - человек, который только что убил бога.
  
  - Продолжайте наблюдение, - приказал он. - И подготовьте группу извлечения. Если он дойдёт до выхода - мы должны встретить его с полным снаряжением.
  
  - А если не дойдёт?
  
  Кьюсак не ответил.
  
  
  
  ДЖОН КЬЮСАК - ГЛАВА ПРОЕКТА
  
  2177 год, 15 ноября, 08:00 по Гринвичу Временная база проекта "Лабиринт" - за двое суток до запуска
  
  Джон Кьюсак имел громадный опыт по реализации подобных проектов.
  
  За двадцать семь лет работы в компании он прошёл путь от младшего координатора до руководителя отдела специальных проектов - структуры настолько закрытой, что о её существовании знали только пять человек в совете директоров, президент корпорации и, возможно, ещё пара аналитиков в службе безопасности, которым платили за молчание отдельно.
  
  Он умел принимать быстрые и правильные решения. В сложной обстановке всегда оставался решительным и бескомпромиссным. А главное - был очень удачливым: все его проекты оказывались крайне выгодны, даже те, которые на старте казались авантюрами. Благодаря этим качествам он уже много лет пользовался огромным уважением компании. Ему доверяли. Ему давали карт-бланш. Ему платили такие бонусы, о которых младшие аналитики вроде Санжена Эссе могли только мечтать.
  
  Но этот проект - "Лабиринт" - Кьюсак не любил.
  
  Не потому, что он был сложным или рискованным. Он работал со сложными проектами всю жизнь. А потому, что он вынудил его покинуть центральный офис в Нью-Йорке, с его удобным креслом, видом на Гудзон и личным помощником, который знал, какой кофе он пьёт. В Африке не было ни удобных кресел, ни вида на реку, ни правильного кофе. Был только куб. Чёрный, молчаливый, пугающий.
  
  Проблемы, связанные с кубом, оказались серьёзными, но решаемыми. Погибло несколько сотрудников компании из числа местного населения - тела пришлось выкупать у правительства Соединённого Африканского Королевства за сумму, которую Кьюсак предпочитал не вспоминать. Постоянное наблюдение со стороны государства - также решено через "добровольные пожертвования" в фонд развития инфраструктуры, сумму тоже лучше забыть. Несколько менее существенных проблем, требующих непосредственного присутствия Кьюсака, - решены за первые сутки после прилёта.
  
  Теперь он сидел в своём кабинете - сборно-разборном модуле из армированного пластика, установленном в полукилометре от чёрного куба. На столе - три монитора, спутниковый телефон, зашифрованный канал связи с Нью-Йорком. За окном - пустынный ландшафт африканской саванны и чёрное, абсолютно чёрное пятно на горизонте.
  
  Куб.
  
  Девяносто метров высоты. Тридцатиэтажный дом из неизвестного материала, которому пять тысяч лет. Идеальная геометрия - квадрат в квадрате, прямая линия, не имеющая ни начала, ни конца.
  
  Кьюсак смотрел на него уже четвёртый день, и каждый раз чувствовал одно и то же: лёгкое, необъяснимое беспокойство. Ничего похожего на страх - он вообще редко боялся. Но какое-то шевеление на задворках сознания, будто там, внутри чёрной стены, кто-то смотрел в ответ. И не просто смотрел - изучал, оценивал, ждал.
  
  - Мистер Кьюсак, - раздался голос секретаря из динамика. - Рональд Гартон по вашему запросу подготовил подборку добровольцев. Профессор Нирез ждёт вас для финального согласования оборудования.
  
  - Иду, - ответил Кьюсак, поднимаясь.
  
  Он одёрнул пиджак и вышел из кабинета.
  
  
  
  Рональд Гартон, секретарь Кьюсака, был человеком неприметным. Средний рост, средняя внешность, серый костюм, серые глаза. Его можно было встретить сто раз и не запомнить ни одного. Но именно эта неприметность делала его идеальным сборщиком информации. Рональд умел слушать, анализировать и вычленять из общего потока только самое необходимое для нужд компании. Он был тенью Кьюсака - всегда рядом, всегда незаметен, всегда полезен.
  
  - Кандидатов трое, - сказал Рональд, разворачивая голографический экран. - Все - граждане США, отбывающие наказание в тюрьмах САК по соглашению об экстрадиции. Уровень допуска - минимальный. Никто из них не знает истинной природы объекта.
  
  Кьюсак пробежал глазами досье.
  
  Первый: 45 лет, убийца второй степени, срок - 30 лет. Физически крепок, но имеет проблемы с сердцем - кардиограмма показывает тяжелую аритмию. В лабиринте, где стресс зашкаливает, такое сердце может остановиться в первую же минуту. Не годится.
  
  Второй: 38 лет, ограбление банка с отягчающими, срок - 25 лет. Психически нестабилен, состоит на учёте у тюремного психолога, принимает антидепрессанты. В лабиринте, где психика - главное оружие, такой кандидат сломается ещё до того, как войдёт. Отпадает.
  
  Третий: Стэн Маршалл, 37 лет. Военный преступник - трибунал приговорил к пожизненному заключению за уничтожение гражданской инфраструктуры во время конфликта в Юго-Восточной Азии. Физически идеален - бывший спецназ, медицинские показатели как у космонавта. Психологически стабилен - прошёл 12 тестов, ни одного отклонения. В досье пометка: "Участвовал в программе "Симбиот". Выжил. Единственный из десяти".
  
  - Этот, - Кьюсак ткнул пальцем в третье досье. - Почему он согласился?
  
  - Ему предложили условно-досрочное освобождение в случае успеха. Компания гарантирует перевод в другую страну, новое имя, работу, полную смену биометрических данных. Маршалл согласился практически не раздумывая.
  
  - Отчаянный, - усмехнулся Кьюсак. - Или просто ненавидит тюрьму. Ладно, готовьте его к транспортировке. Сегодня же он должен быть на базе.
  
  - Слушаюсь, сэр.
  
  
  
  Сэм Нирез, большой учёный и светлая голова всего проекта, встретил Кьюсака в техническом модуле, заваленном схемами, приборами и непонятными устройствами. Профессор был из тех людей, которые могли собрать квантовый компьютер из запчастей от пылесоса и при этом объяснить теорию струн на пальцах. Его лабораторный халат был испачкан чем-то зелёным и пах озоном, а на голове торчали седые волосы во все стороны.
  
  - Джон, - сказал он, не оборачиваясь. - Иди сюда. Я хочу тебе кое-что показать.
  
  Кьюсак подошёл к столу, где лежало странное устройство - пластина из чёрного металла размером с ладонь, покрытая микроскопическими датчиками. Рядом стояла старая механическая камера на плёнке - такие использовали ещё в двадцатом веке.
  
  - Это тестовый образец, - пояснил Сэм. - Я поместил его внутрь куба через робота-манипулятора. Результат - на экране.
  
  На мониторе мерцала кривая. Она шла ровно первые несколько секунд, затем резко обрывалась, превращаясь в хаотичные всплески.
  
  - Цифровая электроника умирает внутри куба, - сказал Нирез. - Мгновенно. Электромагнитный импульс выжигает все микросхемы, транзисторы, процессоры. Ничего сложнее калькулятора не работает. Но аналоговые системы... - он переключил график. - Работают.
  
  Вторая кривая была неровной, с провалами и помехами, с шумами и рябью, но она существовала. Она не обрывалась.
  
  - Механическая камера на плёнке. Угольный микрофон. Магнитная запись на проволоку. Всё, что не содержит транзисторов и чипов, функционирует. Нестабильно, с помехами, но функционирует.
  
  - Значит, доброволец сможет записать, что внутри?
  
  - Теоретически - да. - Сэм поправил очки. - Практически - нужно проверить. Но у нас нет второго добровольца.
  
  Кьюсак задумался.
  
  - У нашего добровольца есть симбиот. Кажктся Чика? Она - цифровая? Мне кажется - вы говорили, что она биохимический симбиот.
  
  - Да, - кивнул Нирез. - И это наша главная неопределённость. Чика - не просто компьютер. Она - гибрид. Её процессоры - биологические, выращенные из нейронов самого носителя. Но базовая архитектура - цифровая. Как поведёт себя внутри куба - неизвестно. Может, отключится. Может, продолжит работать. Может, сойдёт с ума.
  
  - Сойти с ума? - переспросил Кьюсак. - Искусственный интеллект?
  
  - Чика - не искусственный. Она - симбиотический. Она чувствует, обучается, адаптируется. У неё есть нечто вроде эмоционального блока. Если куб воздействует на психику людей, он может воздействовать и на неё. Я бы не хотел оказаться внутри с безумным ИИ в голове.
  
  Кьюсак помолчал.
  
  - Рискнём. Другого выхода у нас нет. Готовьте оборудование к завтрашнему утру.
  
  - Слушаюсь.
  
  Кьюсак уже повернулся к выходу, когда его окликнул молодой техник - парень лет двадцати пяти, с коротким ёжиком светлых волос и веснушчатым лицом. Он сидел в углу модуля, проверяя какой-то прибор, и вдруг поднял голову.
  
  - Мистер Кьюсак, - сказал он негромко. - Можно вас на секунду?
  
  Кьюсак остановился. Он не любил, когда к нему обращались подчинённые без разрешения, но в голосе техника было что-то, заставившее его задержаться.
  
  - Говори.
  
  - Я Ли, сэр. Техник по аналоговому оборудованию. - Парень встал, вытер руки о ветошь. - Я тут подготавливал камеры для добровольца. И... я слышал разговоры. Те, кто пытался войти в куб, говорили, что лабиринт читает страхи. Что он реагирует на эмоции. Если это правда... может быть, добровольцу стоит это знать?
  
  Кьюсак посмотрел на парня. Молодой, наивный, но глаза умные.
  
  - Ты слышал это от тех, кто был внутри?
  
  - От тех, кто пытался войти. Кто не смог переступить порог. Они говорили, что страх - это не просто эмоция. Это... ключ. Или препятствие.
  
  Кьюсак кивнул.
  
  - Передай это профессору Нирезу. Пусть включит в инструктаж.
  
  - Слушаюсь, сэр.
  
  Кьюсак вышел из модуля, а Ли остался сидеть, глядя на чёрный куб за окном.
  
  - Удачи тебе, парень, - прошептал он, хотя знал, что доброволец его не услышит.
  
  
  
  В тот же день, ближе к вечеру, Кьюсак решил лично проверить то, о чём докладывали подчинённые: приближаться к кубу действительно страшно.
  
  Он не верил на слово. Он вообще никому не верил на слово. Джон Кьюсак привык всё проверять лично - и тем заслужил репутацию дотошного, но справедливого руководителя. Если его люди говорят, что куб излучает волны страха, он должен это почувствовать сам. Иначе как он сможет принимать решения?
  
  - Откройте ворота, - сказал он охране. - Я пройдусь.
  
  - Сэр, - начал начальник охраны, пожилой мужчина с нашивками сержанта спецназа, - мы не рекомендуем. Психологическое воздействие...
  
  - Я сказал: откройте ворота.
  
  Он вышел за периметр базы и направился к кубу. Расстояние - полкилометра. Почти ровная, выжженная солнцем земля, покрытая трещинами. Вдали - чёрная стена, уходящая в небо. Девяносто метров высоты. Идеально ровная, гладкая, как стекло. Куб не отражал свет - он его поглощал. Солнечные лучи падали на чёрную поверхность и исчезали, не оставляя бликов.
  
  Первые двести метров Кьюсак шёл спокойно, даже расслабленно. Воздух был сухим и горячим, но в этом не было ничего необычного - Африка. Под ногами хрустела красная пыль. Где-то вдалеке кричала птица.
  
  На трёхстах метрах он почувствовал лёгкое беспокойство. Что-то вроде того, что чувствуешь, когда проходишь мимо тёмного переулка ночью в незнакомом районе. Иррациональное, но от этого не менее реальное.
  
  "Глупости, - подумал он. - Просто самовнушение. Ты знаешь, что это место пугает людей, и твой мозг подыгрывает".
  
  Он продолжил идти.
  
  На четырёхстах метрах беспокойство превратилось в тревогу. Кьюсак почудилось, что за ним следят - не глазами, а чем-то более глубоким, проникающим прямо в череп. Каждая клетка тела кричала: "Разворачивайся и уходи". Сердце забилось быстрее, ладони вспотели.
  
  Он сжал зубы и сделал ещё пятьдесят шагов.
  
  На четырёхстах пятидесяти метрах страх пришёл внезапно - как удар под дых. Сердце пропустило удар, затем забилось с бешеной частотой. Дыхание перехватило, в горле пересохло. Кьюсаку показалось, что из куба на него смотрит что-то огромное, древнее, голодное. Что-то, что ждало пять тысяч лет и готово ждать ещё столько же, но сейчас, в этот момент, смотрело именно на него.
  
  Он остановился. До стены оставалось совсем немного.
  
  "Ещё чуть-чуть, - сказал он себе. - Ещё пятьдесят метров, и я коснусь её рукой. Докажу себе и всем, что это место не властно надо мной".
  
  Но ноги не слушались. Они просто отказывались идти вперёд. Колени дрожали, мышцы свело судорогой. Кьюсак, человек, который никогда не отступал, почувствовал, как паника поднимается из желудка, сжимает горло, застилает глаза красной пеленой.
  
  Он развернулся.
  
  Не побежал - он запретил себе бежать. Шаг, второй, третий. Медленно, спокойно, как ни в чём не бывало. Но каждый шаг давался с таким трудом, будто он нёс на плечах тонну груза. Сдерживаться и не сорваться на бег - стоило ему гигантских усилий.
  
  Когда он отошёл на двести метров от куба, страх исчез. Так же внезапно, как и появился. Только пот на спине и дрожащие руки напоминали о том, что произошло.
  
  - Мистер Кьюсак! - к нему бежал начальник охраны, за ним - медик с чемоданчиком. - Вы в порядке? Нам показалось, вы шатались...
  
  - В полном, - ответил Кьюсак, вытирая лоб платком. - Чёртово место... Ладно. Готовьте добровольца к погружению. Послезавтра в 16:00 запускаем.
  
  Он вернулся на базу, и по тому, как смотрели на него подчинённые - с уважением, почти с восхищением, - понял, что эта прогулка принесла больше пользы, чем любой приказ. Кьюсак сделал то, на что не решались другие. Он подошёл к кубу на пятьдесят метров и вернулся. Теперь никто не посмеет усомниться в его решимости.
  
  Никто, кроме него самого.
  
  
  
  17 ноября 2177 года, 15:00 по Гринвичу - за час до запуска
  
  Стэн Маршалл лежал на медицинской кушетке в состоянии лёгкой медикаментозной седации. Его руки и ноги были зафиксированы мягкими ремнями - не для удержания, а для того, чтобы он не дёрнулся во время инъекции. Глаза закрыты, дыхание ровное. Он спал, и сон его был глубоким - препарат "Сомнол-7" обеспечивал два часа сна без сновидений.
  
  Кьюсак стоял рядом, разглядывая странное устройство на левой руке спящего. Микропроцессор размером с зажигалку, две тонкие титановые ленты, вросшие в кожу, тончайшие нити, уходящие под рукав и дальше - в нервные стволы, в спинной мозг, в самую глубину сознания. Кожа вокруг импланта была бледной, но без воспаления - организм принял чужеродное тело.
  
  - Это что? - спросил он у Сэма Ниреза, который колдовал над капельницей. - Тот самый симбиот?
  
  - Совершенно верно, - замялся профессор. - Это ЧИКА.
  
  - Что значит ЧИКА? Можете объяснить попроще.
  
  - Человеческий Индивидуальный Компьютерный Анализатор. - Сэм говорил медленно, тщательно подбирая слова. - Очень сложное устройство. Биохимический симбиот. Он сращивается с носителем и является его дополнительным помощником. Это как киборг внутри человека. Электроды срастаются с нервными окончаниями, микропроцессор встроен в костную ткань запястья, нанокапсулы с лекарствами имплантированы в кровеносную систему.
  
  - Искусственный интеллект? - уточнил Кьюсак.
  
  - Не просто искусственный. Чика обладает самообучаемостью, адаптивным поведением и, по некоторым оценкам, эмуляцией эмоциональных реакций. Она может злиться, радоваться, даже... шутить.
  
  - Шутить?
  
  - У неё есть чувство юмора. Саркастическое. Разработчики не планировали, это побочный эффект самообучения. Она общается с носителем как с равным, иногда подкалывает, иногда злится. Мы не знаем, насколько глубоко это эмуляция, а насколько - настоящие эмоции.
  
  Кьюсак покачал головой.
  
  - И кто это создал?
  
  - Наша компания. По заказу американских войск специального назначения. Проект "Симбиот", - Сэм понизил голос, хотя в палатке никого не было, кроме них и спящего добровольца. - Пять лет разработки, триста миллионов долларов. Десять добровольцев из спецназа, осуждённых на пожизненное. Девять умерли - их организм не выдержал вмешательства. Отказ почек, печени, затем полная остановка нервной системы. Смерть была мучительной. Выжил только один.
  
  - Маршалл?
  
  - Да. Стэн Маршалл. Бывший капитан спецназа. После операции "Серая волна" - той самой, где его отряд попал в засаду и погиб весь личный состав, - он согласился на эксперимент. Хотел забыть. Или хотел умереть. Не знаю. Но Чика прижилась. А остальные...
  
  - Что с остальными?
  
  - Их тела отторгли симбиота. Чика - уникальный экземпляр в своём роде. И больше таких не будет. Биоматериал для выращивания процессоров был получен от самого Маршалла - его стволовые клетки. Без них невозможно создать совместимый симбиот.
  
  Кьюсак посмотрел на спящего Маршалла. Обычное лицо - скуластое, с лёгкой щетиной, шрам над бровью, глубокие морщины вокруг глаз. Ничего героического. Просто человек, который потерял всё и согласился стать подопытным кроликом.
  
  - И эта штука будет работать внутри куба? - спросил он.
  
  - Теоретически - нет. - Сэм пожал плечами. - Но это же не просто робот, а биохимический гибрид. Он потребляет энергию так же, как человек - через метаболизм носителя. Выводит отходы через специальные клапаны. Назвать это живым существом - язык не поворачивается, но и обычным компьютером Чика давно не является. Если она будет работать внутри куба - это станет большим сюрпризом и огромной помощью для Маршалла.
  
  - А если нет?
  
  - Тогда он останется один. С аналоговыми камерами, угольным микрофоном и плёночными регистраторами. Этого достаточно для нашей задачи, но... без Чики у него нет шансов на навигацию. Лабиринт запутан, коридоры идентичны, комнаты похожи друг на друга. Чика должна прокладывать маршрут. Если она отключится, Маршалл может заблудиться.
  
  Кьюсак помолчал.
  
  - Рискнём. Готовьте крановую установку.
  
  
  
  17 ноября 2177 года, 16:00 по Гринвичу - запуск
  
  Главной проблемой оставалась доставка добровольца внутрь куба. Сам он дойти не мог - психика не выдерживала. Тест Кьюсака подтвердил: даже он, человек с железной волей, едва не побежал на пятидесяти метрах. Что говорить о заключённом, пусть даже бывшем спецназовце?
  
  Решили поступить следующим образом.
  
  На расстоянии двухсот метров от куба установили кран - трёхсоттонный Liebherr LR 11000, способный поднимать грузы на высоту до ста двадцати метров. Длиннющий рычаг крана доставал до входа в лабиринт - узкой, чёрной щели, которая образовалась в стене после того, как погиб рабочий. Водитель находился в кабине на безопасном расстоянии - более четырёхсот метров от аномальной зоны. Он управлял краном дистанционно, через защищённый канал связи с тройным резервированием.
  
  Стэна Маршалла усыпили лёгким снотворным - препарат "Сомнол-7", обеспечивающий двухчасовой сон. Тело погрузили в специальную корзину из армированного пластика, закрепили ремнями. На грудь, спину и запястья закрепили аналоговые камеры - три штуки, механические, на плёнке. На поясе - угольный микрофон и проволочный магнитофон. В кармане - блокнот и карандаш (на случай, если электроника откажет полностью).
  
  - Он будет спать ещё около часа, - сказал Сэм, проверяя ремни. - Кран поднимет его ко входу, затем опустит прямо внутрь. Если дверь останется открытой - проснувшись, он сможет выбежать. Если закроется - у него нет выбора, кроме как идти вперёд.
  
  - А если он проснётся во время подъёма? - спросил Кьюсак.
  
  - Снотворное достаточно сильное. Он не проснётся. - Сэм помолчал. - Надеюсь.
  
  Кран взревел двигателем. Стрела медленно поднялась, вытягиваясь к чёрному кубу. Корзина с человеком покачивалась на тросах, как люлька над пропастью.
  
  - Подъём, - скомандовал Кьюсак в микрофон.
  
  Корзина поплыла вверх. Двести метров, сто, пятьдесят. Стена куба приближалась - чёрная, гладкая, пугающая. Кьюсак смотрел на монитор, где транслировалось изображение с камеры на стреле крана. Вход в лабиринт был открыт - узкая чёрная щель, из которой тянуло жутким, первобытным страхом. Даже через экран Кьюсак чувствовал, как холодок пробегает по спине.
  
  - Опускайте.
  
  Корзина вошла в проём. На секунду Кьюсаку показалось, что стена сомкнулась - но это был просто оптический обман. Корзина скрылась внутри, и изображение с камеры на стреле зафиксировало только темноту.
  
  - Корзина внутри, - доложил оператор крана. - Фиксирую.
  
  - Отцепляйте и вытаскивайте стрелу, - приказал Кьюсак.
  
  Стрела медленно поползла назад, выходя из проёма. Когда она полностью освободилась, стена куба содрогнулась - Кьюсак почувствовал вибрацию даже на расстоянии трёхсот метров. Проём начал сужаться, и через несколько секунд исчез полностью.
  
  Куб снова стал монолитным.
  
  - Он закрылся, - сказал Сэм. - Маршалл внутри. Обратного пути нет.
  
  Кьюсак посмотрел на монитор с телеметрией - сердцебиение Стэна было ровным, 72 удара в минуту. Спал.
  
  - Включайте запись с его камер. Я хочу видеть, что происходит внутри.
  
  На экране замелькала рябь - аналоговый сигнал, нестабильный, с помехами, дрожащий, как плёнка в старом проекторе. Но изображение было. Серая стена, пол, пустая комната. Огромная комната - камера показывала лишь малую её часть.
  
  - Комната номер ноль, - прошептал Сэм. - Точка отсчёта.
  
  
  
  17 ноября 2177 года, 17:23 по Гринвичу - через полтора часа после запуска
  
  Кьюсак смотрел трансляцию из комнаты номер два.
  
  Он видел, как Стэн сражается с монстром - размытым, почти невидимым на плёнке, но от этого не менее реальным. Слышал рык, крики, удары. Видел, как доброволец уклоняется от когтей, как получает царапину, как перехватывает руку монстра.
  
  - Профессор, - сказал он, не оборачиваясь. - Вы это видите?
  
  - Вижу, - голос Сэма звучал напряжённо. - И не могу объяснить.
  
  - Вы верите в богов майя?
  
  - Я верю в данные. А данные говорят, что там, внутри, происходит нечто, выходящее за пределы нашей физики. Пространственные искажения, всплески энергии, материализация объектов из ниоткуда.
  
  Стэн убил монстра. Кьюсак видел вспышку света - даже через дешёвую аналоговую камеру она была ослепительной, на миг засветив весь экран белым.
  
  - Пульс добровольца - 120, - сказал Сэм, глядя на показания. - Но стабилизируется. Регенерация работает. Он в порядке.
  
  - Хорошо. - Кьюсак потёр глаза. - Я отойду на минуту. Доложите, если...
  
  Он не договорил.
  
  Из динамиков, транслирующих звук из куба, донёсся голос Стэна: "Чика, скажи мне, что с моим боком".
  
  А затем - высокий, пронзительный писк.
  
  И тишина.
  
  Изображение на мониторе рассыпалось на полосы, затем исчезло, сменившись серой рябью.
  
  - Сэм! - крикнул Кьюсак. - Что случилось?
  
  - Сигнал потерян, - голос профессора дрожал. Он бешено щёлкал переключателями, проверял кабели, перезагружал приёмник. - Полностью. И видео, и аудио, и телеметрия.
  
  - Чика?
  
  - Молчит. Никакой связи. Ни единого сигнала.
  
  Кьюсак выбежал из кабинета и уставился на куб. Чёрная стена, девяносто метров высоты, идеально гладкая. И вдруг - изнутри, из самого центра, сквозь непроницаемый материал, пробился свет.
  
  Тусклый, золотистый, пульсирующий.
  
  Как сердце.
  
  - Что это? - прошептал Сэм, подбегая сзади.
  
  - Не знаю. - Кьюсак не отрывал взгляда от свечения. - Но боюсь, что наш проект только начинается.
  
  Свет внутри куба пульсировал всё быстрее, разгорался, становился ярче - и вдруг погас так же внезапно, как и появился.
  
  И наступила тишина.
  
  Только ветер в саванне да далёкий крик ночной птицы.
  
  
  
  КОМНАТА НОМЕР ТРИ
  
  Голод и желание
  
  Коридор, в который Стэн шагнул после победы над Шбаланке, оказался длиннее предыдущих. Стены здесь были такими же - серыми, шершавыми, тёплыми на ощупь. Но воздух изменился. Он стал плотнее, тяжелее, с едва уловимым запахом... еды.
  
  Стэн остановился, принюхиваясь. Запах был слабым, но отчётливым - жареное мясо, свежий хлеб, какие-то пряности. Его желудок немедленно отозвался голодным урчанием.
  
  - Чика, - сказал он, облизнув пересохшие губы. - Ты чувствуешь запах?
  
  - Мои сенсоры фиксируют повышенную концентрацию летучих ароматических соединений. Альдегиды, сложные эфиры, сульфиды. Типичный спектр для термически обработанных пищевых продуктов.
  
  - Значит, не галлюцинация.
  
  - Подтверждается. Источник запаха - в следующей комнате.
  
  Стэн двинулся дальше. Стены сужались, заставляя его идти боком. Пол под ногами был гладким, но не скользким - словно камень отполировали до состояния стекла, а затем обработали наждаком.
  
  Он насчитал двадцать три шага, когда коридор закончился. Перед ним открылась комната - третья по счёту, если считать комнату ноль.
  
  И она была... другой.
  
  Стэн замер на пороге. Первые две комнаты были абсолютно пустыми - голые стены, пол, потолок, никакой мебели или предметов. Здесь же, в центре и вдоль стен, стояли деревянные бочонки. Десятки бочонков. Маленькие, большие, средние - они выстроились в два аккуратных ряда, словно солдаты на параде.
  
  - Ваше задание - перенести всю еду в следующую комнату, - раздался знакомый спокойный голос.
  
  Стэн вздрогнул. Он уже привык к этому голосу - ровному, бесстрастному, без единой эмоции. Но каждый раз его появление вызывало холодок вдоль позвоночника.
  
  - Чика, записывай, - сказал он тихо. - Голос есть?
  
  - Да. Звуковые колебания зафиксированы. Источник - неизвестен.
  
  - Прогресс. Хотя бы слышишь.
  
  Он шагнул в комнату, и свет позади него - там, где был вход из коридора - погас. Стена сомкнулась с мягким, но окончательным щелчком. Пути назад снова не было.
  
  Стэн огляделся.
  
  Бочонки были сделаны из тёмного дерева, покрытого резьбой. На некоторых виднелись символы, похожие на те, что он видел на кинжале Шбаланке. Другие были гладкими, без единой отметины. Все они источали ароматы, от которых у Стэна сводило челюсти. Стейк с кровью, запечённые овощи, свежий хлеб с маслом, жареный лук, пряные травы - запахи смешивались в головокружительный коктейль, ударяя прямо в центр голода.
  
  Он сглотнул. Во рту мгновенно наполнилось слюной.
  
  - Чика, - сказал он, стараясь не смотреть на бочонки. - Что внутри?
  
  - Не могу определить. Материал бочек блокирует сканирование. Но судя по ароматическому спектру - это пища. Высококалорийная, богатая белками и жирами.
  
  - Именно то, что мне нужно после регенерации, - пробормотал Стэн. - Слишком удобно. Слишком... правильно.
  
  Он подошёл к ближайшему бочонку - самому маленькому в первом ряду. Тот едва доходил ему до колена. Стэн нагнулся, обхватил его руками и попытался приподнять.
  
  Бочонок не сдвинулся с места.
  
  - Чёрт! - Он напряг мышцы, потянул сильнее. - Чика, сколько он весит?
  
  - По данным силомеров, масса объекта - 52 килограмма.
  
  - Пятьдесят два?! - Стэн выпустил бочонок и выпрямился. - Он же крошечный! Как в нём может быть пятьдесят два килограмма?
  
  - Плотность содержимого аномально высока. Возможно, бочонок изготовлен из материала с высокой массой.
  
  Стэн попробовал другой бочонок - побольше, из второго ряда. Этот оказался лёгким, почти невесомым. Он поднял его одной рукой, как пустую коробку.
  
  - А этот?
  
  - 0,8 килограмма.
  
  - Так, - Стэн поставил бочонок на место и оглядел комнату. - Значит, одни тяжёлые, другие лёгкие. И все их нужно перенести в следующую комнату. А где эта следующая комната?
  
  - Переход находится в потолке.
  
  Стэн поднял голову. Потолок был таким же серым, как и стены, - никаких люков, дверей или намёков на проход.
  
  - В потолке? - переспросил он. - Ты серьёзно?
  
  - Подтверждается. Вертикальная шахта расположена в северо-западном углу комнаты. В настоящий момент закрыта.
  
  - И как её открыть?
  
  - Неизвестно. Предположительно - как и в предыдущих комнатах, реакция на действие.
  
  Стэн задумался. В первой комнате проход открылся, когда он начал задыхаться и бить в стену. Во второй - когда он убил монстра. Здесь, видимо, нужно было начать переносить бочонки.
  
  Он вернулся к маленькому, тяжёлому бочонку, взялся за него покрепче - и поднял, напрягая спину и ноги. Вес был чудовищным, но Стэн справился. Сделал шаг к северо-западному углу - и в потолке, прямо над ним, раздался скрежет.
  
  Он поднял голову. В серой поверхности открылся квадратный люк - ровно такого размера, чтобы в него мог пролезть человек. За люком виднелась темнота и слабое свечение - ещё одна комната.
  
  - Отлично, - сказал Стэн, опуская бочонок на пол.
  
  Люк тут же закрылся.
  
  Он поднял бочонок снова - люк открылся. Опустил - закрылся.
  
  - Понятно. Дверь открывается, только когда я держу груз. - Он посмотрел на свою ношу. - Но как мне залезть туда самому, если я должен одновременно нести бочонок?
  
  - Неизвестно, - ответила Чика. - Возможно, существует дополнительный механизм.
  
  Стэн поставил бочонок на пол, и люк закрылся. Он обошёл комнату, разглядывая бочонки. Маленькие - тяжёлые. Большие - лёгкие. Все они стояли в строгом порядке: ближний ряд - по возрастанию слева направо, дальний ряд - по возрастанию справа налево.
  
  - Чика, ты видишь какую-то систему? Почему они так расставлены?
  
  - Вероятно, это часть испытания. Порядок переноса может иметь значение.
  
  - Или нет, - вздохнул Стэн. - Ладно, начнём.
  
  Он подхватил самый маленький бочонок, подошёл под люк и, встав на цыпочки, закинул его наверх. Бочонок с глухим стуком упал на пол следующей комнаты. Стэн прислушался - вроде не разбился.
  
  Люк остался открытым.
  
  - Интересно, - сказал Стэн. - Он не закрывается, даже когда я опустил руки.
  
  - Возможно, сенсор реагирует на вес в определённой зоне. Пока бочонок находится в следующей комнате, люк остаётся открытым.
  
  - Тогда я могу просто перекидать всё наверх, а потом залезть сам. - Стэн потёр руки. - Работа не пыльная.
  
  Он ошибался.
  
  
  
  Первые пять бочонков дались легко. Стэн поднимал их один за другим - маленькие, тяжёлые, - и забрасывал в люк. Руки привыкли к весу, спина болела, но адреналин делал своё дело.
  
  На шестом бочонке он почувствовал голод.
  
  Не просто лёгкое чувство пустоты в желудке - нет. Настоящий, животный, всепоглощающий голод. Такой, от которого темнеет в глазах и начинает кружиться голова. Казалось, все запахи в комнате усилились в десять раз. Аромат жареного мяса ударил в ноздри с такой силой, что Стэн пошатнулся.
  
  - Чика, - прохрипел он, привалившись к стене. - Что со мной?
  
  - Ускоренная регенерация потребляет колоссальное количество энергии. Ваш организм требует немедленного пополнения калорий. Уровень сахара в крови упал до 3,1 ммоль/л.
  
  - То есть я хочу есть?
  
  - Клинически - да. Патологически.
  
  Стэн посмотрел на бочонок в своих руках. Внутри, он знал, была еда. Настоящая, вкусная, горячая еда. Достаточно разбить деревянную стенку - и можно утолить голод. Съесть всё, что там лежит. Никто не узнает. Чика не расскажет.
  
  Он зажмурился, тряхнул головой.
  
  - Нет. Это ловушка. Как и с монстром. Как и с вакуумом. Нельзя поддаваться.
  
  - Ваше решение логично, - сказала Чика. - Но физиологические потребности могут пересилить логику.
  
  - Тогда работаем быстрее.
  
  Он продолжил переносить бочонки. Семнадцатый, восемнадцатый, девятнадцатый. Руки дрожали от усталости, пот заливал глаза, но он не останавливался. Каждый раз, когда ему казалось, что силы кончились, он вспоминал, что произошло в предыдущих комнатах. И находил в себе новый резерв.
  
  На двадцать пятом бочонке - последнем из ближнего ряда - Стэн понял, что больше не может. Голод стал невыносимым. Желудок сводило судорогой, мысли путались, в глазах двоилось. Он опустился на колени, сжимая в руках бочонок весом под пятьдесят килограммов, и замер.
  
  - Чика, - прошептал он. - Сколько ещё?
  
  - Осталось двадцать три бочонка во втором ряду. Все они лёгкие, массой менее одного килограмма.
  
  - Лёгкие, - повторил Стэн. - Но их нужно поднять наверх. А я еле стою.
  
  - Рекомендую сделать перерыв.
  
  - Нет. Если я остановлюсь, то не смогу продолжить. Я знаю это чувство. Я уже... - Он замолчал, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. - Я уже был в такой ситуации. В пустыне. Или в горах. Не помню. Но знаю: останавливаться нельзя.
  
  Он заставил себя подняться. Сделал шаг к люку. Закинул бочонок наверх.
  
  И вдруг его осенило.
  
  - Чика, - сказал он, глядя на высокий, почти до груди, бочонок из второго ряда. - А что, если я поставлю один из этих лёгких бочонков под люк, встану на него и закину остальные?
  
  - Логично. Высота потолка - 2438 миллиметров. Ваш рост - 1880 миллиметров. С бочонком высотой 600 миллиметров вы сможете дотянуться до люка.
  
  - Но мне нужно не только дотянуться, но и залезть внутрь.
  
  - Для этого потребуется дополнительное возвышение. Или лестница.
  
  Стэн усмехнулся.
  
  - Лестница. Если бы здесь была лестница...
  
  Он не договорил.
  
  В дальнем углу комнаты, у стены, с тихим шорохом начали расти поперечные прутья. Металлические, тускло блестящие, они появлялись из ниоткуда, формируя ступеньки. Через несколько секунд у стены стояла полноценная лестница - десять ступеней, ведущих прямо к люку.
  
  Стэн замер.
  
  - Чика, - сказал он, не веря своим глазам. - Ты это видишь?
  
  - Да. Объект материализовался из неизвестного источника. Зафиксирована аномальная нейтронная эмиссия от стен за 2 секунды до появления лестницы.
  
  - Нейтронная эмиссия?
  
  - Стены испустили поток нейтронов. Короткий, мощный. Затем - лестница появилась.
  
  Стэн медленно подошёл к лестнице, потрогал ступеньку. Металл был холодным, гладким, самым обычным. Но он появился из ниоткуда. По его мысли, по его желанию.
  
  - Чика, - сказал он, оборачиваясь к стене. - Это значит, что стены реагируют на желания?
  
  - Данные подтверждают эту гипотезу. В комнате номер два монстр проявлялся в ответ на агрессию. В комнате номер один выход открылся в ответ на отчаяние. Здесь лестница появилась в ответ на потребность.
  
  - Так это место... - Стэн не находил слов. - Оно читает мои мысли?
  
  - Не мысли. Скорее, намерения. Эмоциональные состояния. Стены испускают нейтронные потоки, которые взаимодействуют с вашим мозгом. Я фиксирую корреляцию между вашими гамма-ритмами и активностью материала.
  
  - То есть я сам создаю то, что мне нужно?
  
  - Частично. Стены предоставляют материал. Вы - форму.
  
  Стэн постоял, переваривая информацию. Затем подошёл к лестнице, взобрался наверх и заглянул в люк. На полу следующей комнаты лежали бочонки - все, которые он уже перенёс. Ничего не разбилось, не рассыпалось.
  
  - Ладно, - сказал он, спускаясь вниз. - Добьём оставшиеся.
  
  Он быстро перенёс лёгкие бочонки, взбираясь по лестнице и просто перекидывая их через край люка. Последним он взял самый большой бочонок из второго ряда - тот самый, который был ему почти по грудь. Он оказался почти невесомым, но объёмным. Стэн с трудом протиснул его в люк, затем влез сам.
  
  Когда он оказался наверху, в комнате номер четыре, люк под ним закрылся с глухим стуком.
  
  - Поздравляю, - раздался голос. - Задание успешно пройдено.
  
  Стэн опустился на пол, тяжело дыша. Голод всё ещё мучил его, но теперь, когда работа была сделана, он мог позволить себе минуту отдыха.
  
  - Чика, - сказал он, глядя на груду бочонков в углу. - Скажи мне, что в них еда. Настоящая еда. Я умру, если сейчас не съем что-нибудь.
  
  - В бочонках - высококалорийные продукты. Но я не рекомендую...
  
  - Я знаю, что ты не рекомендуешь. Но если я сейчас не поем, то не смогу идти дальше. А если не смогу идти дальше - умру здесь. Так что рискни.
  
  Он подошёл к ближайшему бочонку, ударил по крышке кулаком. Дерево треснуло, и оттуда вывалился кусок жареного мяса - горячего, сочного, аппетитного.
  
  Стэн не стал раздумывать. Он схватил мясо и впился зубами.
  
  Вкус был невероятным. Сочная свинина с пряностями, прожаренная до хрустящей корочки. Он ел и не мог остановиться, пока не опустошил бочонок наполовину.
  
  - Чика, - сказал он, вытирая рот рукавом. - Если это ловушка, то очень вкусная.
  
  - Побочных эффектов не зафиксировано. Пища усваивается нормально. Уровень сахара в крови повышается.
  
  Стэн поднялся, чувствуя, как силы возвращаются. Он посмотрел вниз, туда где был люк, а под ним лестница, оставшаяся внизу, в комнате номер три.
  
  - Стены реагируют на желания, - повторил он. - Значит, я могу попросить их о помощи.
  
  - Теоретически - да. Но нейтронные потоки могут иметь побочные эффекты. Я буду следить за вашим состоянием.
  
  - Договорились.
  
  Он шагнул к следующему коридору - узкому, тёмному, уходящему в неизвестность. За ним ждала комната номер четыре.
  
  Стэн чувствовал, что лабиринт только начинал раскрывать свои секреты.
  
  
  
  - Борт No 4379, рейс Нью-Йорк - Найроби, 2177 год, 19:15 по Гринвичу.
  
  Самолёт шёл на высоте десяти тысяч метров, разрезая плотные облака. В салоне бизнес-класса было тихо - пассажиры спали или работали за ноутбуками. Только один человек сидел сгорбившись над столиком, вцепившись в распечатанные листы побелевшими пальцами.
  
  Санжен Эссе не спал уже вторые сутки.
  
  Он пробился на этот рейс чудом - последнее место, которое выкупил за свои деньги, потому что компания отказалась оплачивать "несанкционированную командировку". Перед ним лежали факсимиле древних кодексов майя, которые он скачал из университетской базы данных в Мериде, и собственная каллиграфическая расшифровка.
  
  Он обвёл красным одну фразу.
  
  "Лабиринт - это воронка. Чем глубже спускаешься, тем меньше шансов вернуться. Девятая комната - не выход. Девятая комната - начало".
  
  Санжен потёр воспалённые глаза. Он уже знал, что это значит. Куб был спроектирован не как тюрьма - как испытание. Девять комнат, девять уровней Шибальбы, подземного мира. И тот, кто пройдёт их все, не станет свободным. Он станет новым стражем. Или откроет дверь.
  
  - Чёрт, - прошептал он, глядя в иллюминатор на бескрайнюю черноту ночного неба. - Успею ли я?
  
  Под крылом самолёта проплывала Атлантика. До Африки оставалось четыре часа.
  
  
  
  КОМНАТА НОМЕР ЧЕТЫРЕ
  
  Зеркальный двойник
  
  Коридор, ведущий из комнаты номер три, был короче всех предыдущих. Стэн прошёл его за десять шагов, чувствуя, как с каждым шагом воздух становится плотнее, тяжелее. Запах еды исчез, сменившись чем-то нейтральным, стерильным - как в операционной перед сложной операцией, когда всё готово, но никто не знает, выживет ли пациент.
  
  Стэн остановился перед входом в следующую комнату. Свет там был другим - не ровным, мягким, как везде, а резким, холодным, отражающимся от множества поверхностей. Он резал глаза, заставлял щуриться, создавал иллюзию, что пространства больше, чем на самом деле.
  
  - Чика, что там?
  
  - Комната номер четыре. Размеры - стандартные для этого яруса: примерно десять на десять метров, высота потолка - два с половиной метра. Материал стен - неизвестен, но его отражающая способность аномально высока. Коэффициент отражения близок к ста процентам.
  
  - Отражающая? - переспросил Стэн. - Зеркала?
  
  - Ага. Все поверхности - стены, пол, потолок - покрыты слоем с зеркальными свойствами. Источник освещения не обнаружен, но свет отражается многократно, создавая эффект бесконечности.
  
  Стэн шагнул вперёд.
  
  И замер.
  
  Комната была зеркальной. Не просто с зеркальными стенами - нет. Пол отражал его ботинки с такой чёткостью, что казалось, будто под ногами бездна. Потолок отражал его макушку, и оттуда, сверху, на него смотрел он сам - перевёрнутый, чужой. А в стенах, слева и справа, уходили в бесконечность многомиллионные коридоры отражений. Десятки Стэнов, сотни - в бесконечной перспективе, теряющейся в серой дымке.
  
  - Ни хрена себе, - выдохнул он.
  
  - Ваше задание - победить самого себя, - раздался знакомый спокойный голос.
  
  Стэн резко обернулся. Отражения повторили его движение - синхронно, идеально. Сотни копий развернулись одновременно, и на секунду у него закружилась голова - слишком много информации, слишком много себя.
  
  - Чика, голос?
  
  - Зафиксирован. Источник - неизвестен.
  
  - Победить себя, - пробормотал Стэн, медленно поворачиваясь на месте, чтобы осмотреть комнату. - Это как? Себя не убить, себя можно только...
  
  Он не договорил.
  
  Отражения изменились.
  
  Они больше не просто копировали его движения. Они ожили. Десятки Стэнов в десятках зеркал синхронно повернули головы, синхронно сделали шаг вперёд - прямо на него, сквозь зеркальные границы. Они не выходили из зеркал - они становились реальными, материализуясь из отражающих поверхностей, как из воды.
  
  Стэн отступил к центру комнаты, инстинктивно выставив перед собой руки. Из каждого зеркала выходил он сам - такой же рост, такое же телосложение, такая же одежда. Те же ссадины на костяшках, тот же распоротый рукав, тот же кинжал на поясе. Только глаза были пустыми. В них не было ни страха, ни злости, ни боли - только холодная, бесконечная пустота. И ещё одно отличие: на левом запястье у каждого было чисто. Никакого микропроцессора. Никакой Чики.
  
  - Чика, сколько их?
  
  - Двенадцать. Все идентичны тебе по биометрическим параметрам: рост, вес, мышечная масса, частота сердцебиения. Но у них нет меня. Левая рука - чистая.
  
  - Значит, они скопировали меня, но не тебя, - сказал Стэн. - Это наш шанс.
  
  - Или наша проблема. Они не знают, что я существую, и не будут предугадывать мои действия. Но их двенадцать. А ты - один. И они такие же сильные, как ты.
  
  - Такие же? - Стэн усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. - У них нет тебя. Значит, они слабее.
  
  - Теоретически - да. Практически - их двенадцать.
  
  Двойники наступали. Медленно, синхронно, как армия роботов, запрограммированных на одну цель. Они не разговаривали, не издавали ни звука - только шаги, тяжёлые, одинаковые, отдающиеся эхом от зеркальных стен. Десять пар ботинок - остальные две пары, наверное, были сзади, он не видел.
  
  Первый двойник замахнулся. Стэн уклонился - и тут же получил удар от второго. Кулак пришёлся в плечо, больно, но терпимо. Регенерация ещё не закончила с прошлыми ранами, но хотя бы кости не сломаны. Он откатился в сторону, выхватил кинжал Шбаланке.
  
  - Если я их убью, я убью себя? - крикнул он, уворачиваясь от третьего двойника.
  
  - Неизвестно. Они - отражения. Возможно, физически идентичны. Но ты уже убивал нефизическую сущность в комнате номер два. Кинжал работает против нематериальных объектов.
  
  - Это не ответ!
  
  - Другого нет.
  
  Четвёртый двойник ударил ногой. Стэн подставил блок, но двойник оказался сильнее - удар пришёлся в предплечье, и рука онемела. Стэн отскочил назад, прижимая кинжал к груди.
  
  Он понял, что не может ударить первым. Не потому, что боялся - а потому, что не знал, что произойдёт, когда лезвие встретит плоть его собственного клона. Исчезнет ли он сам? Потеряет ли силу? Или просто умрёт? А если двойник умрёт, а он останется - что тогда? Останется ли у него чувство, что он убил самого себя?
  
  - Колебания - это плохо, - сказала Чика. - Они копируют твои эмоции. Если ты сомневаешься, они сомневаются. Если ты боишься, они боятся. Но если ты не решаешься атаковать, они тоже не будут атаковать по-настоящему. Посмотри.
  
  Стэн поднял голову. Двойники замерли. Они стояли полукругом, сжимая кулаки, но никто не нападал. Их пустые глаза смотрели на него, ожидая.
  
  - Чего они ждут? - спросил он.
  
  - Твоей команды. Ты - оригинал. Они - копии. Они не начнут, пока не начнёшь ты.
  
  - Значит, если я не буду драться, они тоже не будут?
  
  - Возможно. Но задание - победить самого себя. Если ты не будешь драться, ты не выполнишь задание. И мы останемся здесь навсегда.
  
  Стэн выругался сквозь зубы. Он сжал кинжал, сделал шаг вперёд - и двойники синхронно шагнули навстречу.
  
  Он ударил первого, который был ближе всех. Клинок вошёл в плечо двойника - и прошёл насквозь, не встретив сопротивления. Двойник даже не пошевелился. Его плечо осталось целым, а кинжал, который только что был в нём, оказался по ту сторону, будто тело двойника было голограммой.
  
  - Чика! - крикнул Стэн, отпрыгивая назад. - Он не материален!
  
  - Частично материален. Ты ударил, когда он не атаковал. Вспомни комнату номер два - Шбаланке был материален только в момент атаки. Здесь то же самое. Двойники материализуются, только когда наносят удар.
  
  - То есть я должен позволить им ударить меня, чтобы потом контратаковать?
  
  - Теоретически - да. Практически - ты получишь несколько ударов, прежде чем поймёшь механику.
  
  Первый двойник, тот, которого Стэн пытался ударить, шагнул вперёд и замахнулся. Стэн уклонился, но двойник не закончил движение - он продолжил атаку, и его кулак материализовался в тот самый миг, когда должен был коснуться лица Стэна.
  
  Стэн перехватил руку.
  
  Пальцы сжали запястье - и не прошли сквозь. Плоть была твёрдой, горячей, пульсирующей. Точно такой же, как у него самого.
  
  - Есть контакт! - крикнула Чика. - Двойник материализовался! Удерживай!
  
  Стэн дёрнул руку двойника на себя, одновременно вонзая кинжал ему в живот. На этот раз лезвие встретило сопротивление. Клинок вошёл в плоть - и двойник замер. Его пустые глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике.
  
  А потом он исчез.
  
  Не рассыпался в пыль, как Шбаланке, не превратился в пепел - просто растворился в воздухе, как утренний туман. На полу осталась только серебристая пыль, мерцающая в холодном свете.
  
  - Один уничтожен, - сказала Чика. - Остальные замедлились.
  
  Стэн посмотрел на оставшихся двойников. Они действительно двигались медленнее, неувереннее. Их пустые глаза теперь смотрели не холодно, а растерянно. Они не понимали, как человек, которого они копировали, смог убить одного из них.
  
  - Они боятся, - сказал Стэн.
  
  - Они отражают твои эмоции. Ты не боишься - они теряют уверенность. Ты атакуешь - они обороняются. Ты победил - они сомневаются.
  
  - Значит, мне нужно просто не бояться и атаковать?
  
  - Если бы всё было так просто. Их ещё одиннадцать. И каждый из них - ты.
  
  Стэн сжал кинжал и шагнул вперёд. Двойники расступились, но не все - трое бросились на него одновременно. Он успел уклониться от первого, перехватить руку второго, вонзить кинжал в его грудь - и тут же получил удар от третьего.
  
  Кулак пришёлся в челюсть. Голова мотнулась, во рту появился привкус крови. Стэн пошатнулся, но устоял. Он выдернул кинжал из второго двойника, тот исчез, и развернулся к третьему.
  
  Третий замер. Его кулак, только что нанёсший удар, всё ещё был материален, но сам он уже начал мерцать, становясь призрачным. Стэн не стал ждать - он рубанул кинжалом по вытянутой руке, и двойник исчез, оставив только серебристую пыль.
  
  - Три, - сказала Чика. - Осталось девять.
  
  Стэн вытер разбитую губу тыльной стороной ладони. Кровь была настоящей - значит, двойники могут наносить реальный урон. Если он ошибётся, если пропустит удар - он истечёт кровью, и Чика не сможет бесконечно регенерировать.
  
  - Чика, сколько у меня времени?
  
  - Аккумулятор - 360 минут. Время есть. А вот здоровье - не бесконечно.
  
  - Я заметил.
  
  Оставшиеся девять двойников сбились в кучу у дальней стены. Они больше не наступали - они ждали. Их пустые глаза следили за каждым движением Стэна, и в них, кажется, начинал проступать страх.
  
  "Они отражают мои эмоции, - подумал Стэн. - Если я испугаюсь, они испугаются. Если я разозлюсь, они разозлятся. Если я буду действовать уверенно, они будут уверенны".
  
  Он выпрямился, расправил плечи и шагнул к ним. Не бегом, не крадучись - обычным шагом, спокойно, как будто шёл на прогулку.
  
  Двойники попятились.
  
  - Видишь? - сказал Стэн. - Они меня боятся.
  
  - Или ты боишься их, и они это отражают.
  
  - Я не боюсь.
  
  - Твои зрачки расширены. Пульс - 110. Ты боишься.
  
  - Тогда сделаем так, чтобы они боялись больше.
  
  Стэн поднял кинжал и бросился вперёд. Не раздумывая, не целясь - просто врезался в толпу двойников, размахивая клинком. Он не пытался перехватывать их руки, не ждал момента атаки - он просто атаковал сам, заставляя их обороняться.
  
  Двойники не были готовы. Они отступали, уклонялись, но некоторые не успевали. Кинжал находил цель - и очередная копия исчезала в облаке серебристой пыли.
  
  Четыре. Пять. Шесть.
  
  Стэн дрался как одержимый. Боль в челюсти, боль в плече, боль в сбитых костяшках - всё это ушло на второй план, вытесненное адреналином. Он не думал, не анализировал - он просто делал то, для чего было создано его тело: убивал.
  
  Семь. Восемь. Девять.
  
  Оставшиеся три двойника отступили к углу комнаты, прижавшись спинами к зеркальным стенам. Они смотрели на него с ужасом - настоящим, животным ужасом, который не мог быть простой отражением его эмоций. Они боялись по-настоящему.
  
  - Ты - не я, - сказал Стэн, тяжело дыша. - Я никогда не был один. У меня есть Чика. А у вас - никого.
  
  Он шагнул к ним. Двойники синхронно подняли руки, защищаясь, но он не стал бить кинжалом. Он ударил кулаком - левым, тем, на котором не было ссадин. Кулак встретил лицо ближайшего двойника, и тот отшатнулся, ударившись затылком о зеркальную стену.
  
  Зеркало треснуло.
  
  И в тот же миг все три двойника исчезли. Не по одному, не в облаках пыли - просто растворились, как будто их и не было.
  
  Стэн опустился на колени, тяжело дыша. Кинжал выпал из ослабевших пальцев и с лёгким звоном ударился о зеркальный пол. В комнате стало тихо - только собственное дыхание и далёкий звон в ушах.
  
  - Задание выполнено, - раздался голос.
  
  Стэн поднял голову. Зеркала больше не отражали - они трескались. По всем поверхностям, от пола до потолка, бежала паутина трещин, и за ними, сквозь расслаивающееся серебро, проступали письмена. Древние символы майя, такие же, как на кинжале Шбаланке.
  
  - Чика, что это?
  
  - Древние символы майя. Те же, что на кинжале, но в другом порядке. Я переведу.
  
  Стэн подошёл к ближайшей стене, провёл пальцами по трещинам. Символы были вырезаны прямо в камне, но до этого их скрывал зеркальный слой. Камень под пальцами был тёплым, пульсирующим - как живой.
  
  - "Тот, кто прошёл зверя и себя", - начала читать Чика, - "достоин говорить с богами".
  
  Стэн замер.
  
  - Говорить с богами? Это значит...
  
  - Следующая комната, вероятно, будет не испытанием, а диалогом. Ты встретишься с тем, кто создал этот лабиринт.
  
  - С Хун-Ахпу, - прошептал Стэн, вспоминая мифологию. - С братом Шбаланке.
  
  - Ага.
  
  В дальней стене с тихим звоном открылся проход. За ним была не тьма, а тусклый золотистый свет - такой же, как тот, что вырывался из тела Шбаланке, когда он умирал.
  
  Стэн шагнул к проходу, но на пороге остановился. Обернулся на комнату с треснувшими зеркалами, на серебристую пыль, на письмена, оставленные древними богами.
  
  - Чика, - сказал он. - Что значит "достоин говорить с богами"? Я - человек. Я - заключённый. Я - подопытный кролик. С чего бы богам разговаривать со мной?
  
  - Ты убил одного из них. Ты прошёл голод. Ты победил себя. - Чика помолчала. - Возможно, они ищут не жертву. Возможно, они ищут преемника.
  
  - Преемника? - Стэн горько усмехнулся. - На роль бога?
  
  - Возможно.
  
  Он шагнул в золотистый свет.
  
  
  
  Интерлюдия: Борт No 4379, рейс Нью-Йорк - Найроби
  
  2177 год, 17 ноября, 19:15 по Гринвичу
  
  Самолёт шёл на высоте десяти тысяч метров, разрезая плотные облака. За иллюминаторами было темно - Атлантика осталась далеко внизу, где-то там, за слоем облаков, простирался бесконечный океан. В салоне бизнес-класса было тихо - пассажиры спали или работали за ноутбуками, укрывшись пледами. Только один человек сидел сгорбившись над столиком, вцепившись в распечатанные листы побелевшими пальцами.
  
  Санжен Эссе не спал уже вторые сутки.
  
  Он пробился на этот рейс чудом - последнее место, которое выкупил за свои деньги, потому что компания отказалась оплачивать "несанкционированную командировку". Перед ним лежали факсимиле древних кодексов майя, которые он скачал из университетской базы данных в Мериде, и собственная каллиграфическая расшифровка, сделанная красными чернилами на полях.
  
  Он обвёл красным одну фразу, перечитывая её в сотый раз.
  
  "Лабиринт - это воронка. Чем глубже спускаешься, тем меньше шансов вернуться. Девятая комната - не выход. Девятая комната - начало".
  
  Санжен потёр воспалённые глаза. Он уже знал, что это значит. Куб был спроектирован не как тюрьма - как испытание. Девять комнат, девять уровней Шибальбы, подземного мира. И тот, кто пройдёт их все, не станет свободным. Он станет новым стражем. Или откроет дверь.
  
  - Чёрт, - прошептал он, глядя в иллюминатор на бескрайнюю черноту ночного неба. - Успею ли я?
  
  Под крылом самолёта проплывала Африка. До места назначения оставалось пара часов.
  
  Санжен откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё стоял чёрный куб - девяносто метров тьмы, пульсирующей в саванне. Он видел его на спутниковых снимках, на рентгеновских схемах, на видеозаписях с дрона. Но теперь он летел, чтобы увидеть его вживую.
  
  И, возможно, войти внутрь.
  
  - Стюард, - позвал он. - Ещё кофе. Чёрный, без сахара.
  
  Стюард принёс кофе. Санжен сделал глоток - горький, обжигающий. Поставил чашку на столик и снова уставился в кодексы.
  
  Где-то там, внизу, в чёрном кубе посреди африканской саванны, человек по имени Стэн Маршалл сражался с неизвестностью. И Санжен чувствовал, что их встреча неизбежна.
  
  Вопрос был только в том, застанет ли он Маршалла живым.
  
  
  Продолжение на ЛитРес
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"