Приказал Господь Ною: "Войди ты в ковчег
И с собой прихвати всё семейство,
Ибо в роде своём ты был праведней всех,
В бизнес-классе теперь твоё место.
От всех чистых скотов отбери ты окрест
По семь пар, от нечистых - по двое".
(Так для чистых скотов исключил Бог инцест,
Для нечистых - сойдёт и такое.)
Семь попарно отобранных божеских птах
Взять с собой приказал наш Создатель.
(А нечистым, выходит, нет места в верхах?
Извините, а как птеродактиль?
По ошибке отбора забрался вандал
В синевы непорочной обитель.
Ной с собой эту мерзость в ковчег не забрал.
Так и сгинул тот скот в неолите.)
Предписаний благих не ослушался Ной,
Благоверным не зря слыл пред Богом,
С генофондом коробки грузил по одной
И акцизы наклеивал строго.
Всех двуполых развёл на второй-первый сорт,
Оформленья решил все вопросы.
Однополые тайно проникли на борт,
А не то бы их Ной - дихлофосом.
Кто в собачьей шерсти, кто поглубже в щелях,
А микробы в мокроте и в пыли...
Все, кому плот из брёвен всего лишь топляк,
Те с дельфинами рядом поплыли.
До потопа прожил Ной шестьсот полных лет
И, похоже, не мучила грыжа,
А иначе, свершив этот труд на земле,
На воде бы он просто не выжил.
Подготовившись славно к великой беде,
Справил свой юбилей патриарх наш.
Через месяц потом на семнадцатый день
Страшно сделалось даже папаше.
На седьмой день недели, как Бог обещал,
Враз разверзлись все хляби и щели.
И на землю рванула такая моща
Накопившегося возмущенья,
Что в момент всё живое, залитое сплошь,
Уже булькало клизмою в попе.
Сорок дней и ночей нескончаемый дождь
Превратил в безнадёжные топи
Всё. Где раньше служили земле тополя,
Море волны свои распластало.
И зелёная наша планета Земля
Голубой на мгновение стала
По космическим меркам. Хватило вполне
Тех затопленных дней мирозданья
Жизни дух утопить в набежавшей волне,
Человеческое сбить дыханье.
Сорок дней прибывала вода всё сильней.
Да, рванул на груди Бог рубашку.
И уж горы ушли на пятнадцать локтей
Ниже волн залихватских барашков.
Истребилось всё то, что пора истребить.
И вулканы уже не дымились...
(Здесь хотелось бы мне, атеисту, спросить
Вы довольны собой, Ваша Милость?
Рубанули с плеча, но ребёнка слеза,
Может, всё-таки что-нибудь значит?
Повалился весь мир как под корень лоза...
А не нельзя было как-то иначе?
Как сказали бы Дарвин, Руссо и Вольтер:
У природы в достатке работы...
Впрочем, эти умы здесь не авторитет -
У Вас с ними особые счёты.
Революции дух Вы сумели поднять -
Вмиг решить все проблемы строптивых...
И начтёт по земле бесовщина гонять
На истории локомотивах.
Свой у Вас, извините, к творенью подход -
Эволюция для богохульцев,
Шашки наголо и над поверхностью вод
Всё крушить на летающем блюдце.
Препираться с Творцом, даже если ты прав, -
Что носить на поля воду в сите.
Раз у Бога такой неуступчивый нрав,
Почему Он тогда наш Спаситель?
Сделать мир в интересах одних "лучше всех"
Если Бог приложил все старанья,
То откуда тогда (жалко, что не у всех)
К братьям меньшим взялось состраданье?
Видит свет кто - ещё не ослеп до конца.
Да услышит, имеющий уши.
В колпаке атеиста и весь в бубенцах
Я крещённый, но очень заблудший.
Из богатства души не отдал ничего,
На амвон не принёс ни рубля я.
Но Творца даже в самый момент ключевой
Озабоченность я представляю.)
Как там Ной в окружении коз, поросят
Переносит невзгоды погоды?
Из пробоины в небе дней сто пятьдесят
Вниз струились и множились воды.
Новой жизни Господь заварил свой бульон.
А как Отче кухарничать бросил,
Что за вести несёт голубок-почтальон -
Мы узнаем в главе номер восемь.
ГЛАВА8
Бог заскучал по Ною, вспомнил он
О всех скотах, затворниках ковчега.
Так захотелось, выйдя на балкон,
Привычное услышать тега-тега.
Пять месяцев безбожно дождь хлестал
И струи лил в распахнутые окна.
Навёл Бог ветер, то есть дунул так,
Что хляби все как форточки захлопнул.
В дни очищенья страшного суда
Вращение Земли не прекращалось,
И центробежной силою вода
Обратно на орбиту возвращалась
В источник бездн, резервуар небес
Или в ещё какие там ангары,
Чтоб доблестные силы МЧС
Могли тушить таёжные пожары.
Корабль закончил бороздить простор
Числа - семнадцатого, месяца - июля.
Кошачьи лапы Араратских гор
Ковчег за днище мягко цапанули.
(Ну, цапнули, не велика беда.
Не я один теряю чувство меры.
Какую только цену иногда
Ни платят дураки ради размера.
Про дурочек я просто промолчу,
Бедняжек осуждать - немного кайфа.
Чтоб влезть в размер, готовы пить мочу
Иль просто умереть от герболайфа.)
Два месяца ещё скрывался брег
И воды постепенно убывали.
Лишь в октябре, наплававшись, ковчег
Конкретно сел на горном перевале.
Прошло ещё, быть точным, сорок дней
С кончины ненасытного потопа,
И на поминках участи своей,
Не чокаясь, Ной опрокинул стопку.
Открыл отверстие, где в локоть шириной
Представилось очищенное небо
От ноосферы мерзости земной,
От птеродактилей и прочей непотребы.
Прочь ворон вылетал и прилетал,
Промокший возвращался на оконце.
Так без синоптиков Ной узнавал -
Насколько землю просушило солнце.
Три раза ворон рвался на простор,
Исследовал скалистую махину,
Сливался с очертаньем чёрных гор,
Пока в них окончательно не сгинул.
Ковчег покинуть ног не замочив,
Узнать - сошла ль вода с землицы лица,
Не простудиться, наконец, в ночи -
Ной выпустил в полёт иную птицу.
Покой не обретя для ног своих,
Над головою Ноя голубь кружит.
Пар поднимается и ветер стих,
Но вся земля - одна сплошная лужа.
Ной-патриарх по милости своей
Прощает птице, не нашедшей брода,
На семь томительных и долгих дней
Сажает голубка на хлеб и воду.
Повременив ещё недельный срок,
Ной обратился вновь к услуге птичьей.
И вот уже под вечер голубок
Во рту приносит лист ему масличный.
Так Ной узнал, что с гор сошла вода.
Ещё семь дней - и вновь взмывает птица,
Чтоб ни с листом, ни с ветвью никогда
В родной ковчег уже не возвратиться.
На радостях наш славный патриарх
Справляет шестьсот первый день рожденья.
А ворону и голубю в веках
Господь найдёт иное примененье.
Зверей не выпускал Ной с корабля,
И не одна скотина в трюмах сдохла.
Но лишь к двадцать седьмому февраля
Земля от вод достаточно просохла.
И Бог сказал: "Оставь, Ной, свой ковчег,
Жена твоя и сыновья с тобою.
Вручаю вам навечно белый снег,
Зелёный бор и небо голубое.
Всех заклинаю именем Меня -
Всё то, что вам торжественно вменяю,
Пусть ваши дети бережно хранят
И добрым словом Бога вспоминают.
С собою выведи наружу всех -
Животных, пресмыкающихся, гадов.
Тюрьмой им стал спасительный ковчег,
Свободой будет зелени прохлада.
Соскучилась по ним моя земля.
Плодятся пусть без всякого пригляда".
(Позволю от себя добавить я:
Не человек, природы не загадят.)
С ковчега Ной со всей своей семьёй
Сошёл на брег. Скарб вынесли невестки.
В поля рвануло прочее зверьё
И песней огласились перелески.
От птиц, животных с мыслию благой
От чистых всех собрал Ной понемногу,
На жертвеннике разложил огонь
И в жертву их принёс во славу Бога.
Создатель обонял сей чудный дух,
Словил в ноздрях мясца благоуханье.
Трещали шкварочки, ласкали слух,
Склонив Творца к решеньям эпохальным.
Бог Землю впредь не будет проклинать
За злые человека помышленья.
Простит заблудшим нам природа-мать
Отроческие наши прегрешенья.
От юности всё человека зло,
А значит быть нам с возрастом добрее.
И хочется молиться, чтоб пришло
То времечко как можно поскорее.
За мерзость впредь не будет поражать
Всего живущего, как сделал Бог однажды.
(Действительно, какого, брат, рожна
Нам битым быть из-за соседской кражи?
Другое дело - неугодный класс,
Где ты не человек, а представитель.
Тогда под корень вырезают нас
Или - в Гулаг, в тюремную обитель.
Дождём прибило лагерную пыль.
Тварь кровососная - из грязи в князи,
И сколько ты промежности ни мыль,
Не выведешь её без серной мази.
Семь тысяч лет мир зрел, но не добрел.
Зло юности, знать, глубоко впиталось.
Раз переросток наш не поумнел -
На человечества я ставлю старость.
Но травмы родовой нам не забыть.
Неверие во мне вопит истошно:
Зла юности вовек нам не избыть
И гниде быть законченною вошью.
Писание нас множить род зовёт.
И что призыв нам выполнить мешает?
Мэр Волгограда в роскоши живёт,
А матерей пособия лишают.
Последний вальдшнеп пискнул и исчез,
На Францию подлец сменил отчизну...
Чем дальше в лес меня ведёт прогресс,
Тем меньше поводов для оптимизма.
Из ямы пессимизма атеист
Не может видеть Божьей перспективы:
На горизонте маяки зажглись,
Подмигивая путнику игриво.
И вот уже очередной Колумб
Рвёт горизонт как на груди рубаху.
А мне всё кажется, что бог акул
Нам уготовил новую клоаку.
В предложенное новое ярмо
Мы с любопытством лезем словно дети.
Всё запоздалой юности дерьмо
Всплывает, извините, в Интернете.)
Бог призывает двигаться вперёд,
Земле родить ядрёную пшеницу
И обещает: дней круговорот
В одно мгновенье впредь не прекратится.
(Но в голове моей проснулся царь:
Что если передумает Создатель
И с миною брезгливого Творца
Перестирнёт вновь самобранку-скатерть?
Для атеиста ожидать конца
От наводнения в России глупо.
Поддавшись уговорам мудреца,
Я снёс в утиль от Ноя мокроступы.)
Про радугу, завет и договор
Меж Ноем с Господом и многое другое
В главе девятой будет разговор,
И краешком про опьяненье Ноя.
Полная версии Библии в стихах размещена на "Персональном сайте Валерия Белова" http://belovbiblevirsh.ru/