Беляева Нина Tlailaxu
Источник силы. Главы 20-23

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Насмешливый изумрудный взгляд не сомневается в том, что ты не откажешься от шанса стать сильнее. Ты знаешь об этом лучше всех на свете. Но неужели ты думаешь, что путь к тайным знаниям - будет легким и... понятным? Осень буквально утопает в бессмысленности происходящего. И всё же, чтобы обмануть противника, читающего мысли, первым делом, следует запутать себя.
  

20. Сказочная

  Пришел он в Тихий Омут с юга -
  В деревню на краю лесов.
  Хоть и чужак - никто не думал
  Закрыть ворота на засов.
  И лишь пришельца острый взор,
  Горящий, как на солнце снег,
  Поведал людям, что пришелец -
  Уже совсем не человек.
  "Тихий Омут", миртанское сказание

  
  На сей раз полоса света из-под ворот гаража дразнила Врана, в точности как её проекция во снах. Он пришёл сюда не для того, чтобы колебаться, и всё же, чувство нереальности происходящего заставило парня на мгновение замереть на пороге. Затем он выдохнул и решительно распахнул ворота.
  За ними удивительным образом не оказалось ничего интересного: даже пресловутого чёрного мотоцикла - лишь доверху заваленное хламом помещение, освещенное одинокой свисающей с потолка лампочкой. В попытках унять бешено заходящееся в тревоге сердце Вран осмотрелся: забрести вот так на территорию чьей-то частной собственности было бы столь же нежелательно, как и объяснять потом хозяевам, что заставило его считать себя вправе вломиться к ним посреди ночи.
  В углу помещения, относительно свободного от хлама, обнаружилась откидная дверь в подвальный этаж. Наступив на хвост своим страхам, Вран двинулся вперёд, к изрядно потрёпанному временем деревянному люку.
  Сам гараж от тысячи своих собратьев по всей Дарре ничем не отличался, но подвал, вопреки ожиданиям, представлял собой комнатушку, в которой вполне можно было жить: пусть и задымленная, заваленная тетрадями и бумагами, она, по крайней мере, исправно отапливалась и даже освещалась. Комнату можно было даже с натяжкой назвать уютной, однако Вран всё равно старался не торопиться с выводами. В слабом свете лампы помещение размывалось по углам густой тьмой и немного пугало своей непредсказуемостью.
  Салазар валялся на старом ободранном - некогда белом - диване и лениво раскуривал длинную - длиннее, чем Врану когда-либо приходилось встречать, − трубку. В распахнутой мятой рубашке, с растрёпанной косой, посреди всего этого погрома, он уже не казался прежним клубным щёголем. Впрочем, от этого парень не стал ему больше доверять.
  - О, так ты пришёл? - раздался из недр подвала удивлённый возглас. - А я уже и забыл про тебя.
  Ложь эта прозвучала так, словно её даже и не пытались выдать за истину. Пока Вран искал слова в ответ, Салазар курил с такой увлечённостью, словно в этом заключался смысл жизни. Но вся небрежность и безобидность этого нового образа рассыпалась, стоило Врану нарваться на острый, как грань изумруда, оценивающий взгляд колдуна. Укоряя себя за малодушие, парень торопливо отвёл глаза.
  "...и душу вон тому, кого одарит
  Сияньем колдовским коварный глаз..."
  - А, "Тихий Омут", - догадался Салазар. - Недурно. Получается, тебе и объяснять ничего не нужно будет?
  - А вот это навряд ли. Ты же не ждёшь, что я возьму и поверю в эту сказочку до последнего слова буквально? - Эффект от новой ипостаси белого колдуна давал о себе знать: теперь у Врана не поворачивался язык обращаться к нему уважительно на "вы", как к преподавателю в универе. И самого колдуна это, как ни странно, полностью устраивало.
  - Глаза прячешь - значит, уже поверил. Так чего же тебе ещё надо?
  Сказание о некоем злобном колдуне, забредшим в миртанскую деревню, произвело на Врана большое впечатление, но он и думать не собирался руководствоваться им как пособием по общению со странным зеленоглазым "жрецом". В конце концов, судить о прошлом и настоящем, опираясь исключительно на легенды предков, были способны только неотёсанные миртанцы. Если верить свалившейся на его голову книжонке, предки современных миртанцев - ныне почитаемые как "хранители" - жили в Мире и трудились на его благо века напролёт, тогда как их потомки сейчас, за всеми тяготами жизни без магических удобств, по слухам, едва доживают до сорока. Если верить "Тихому Омуту", колдун с неестественно светящимся взором - подобный Салазару - способен в одиночку разорить целое поселение, обратив его жителей в мертвецов - а мертвецов, в свою очередь, в послушных рабов его воли - и всё это едва заглянув жертве в глаза. Однако Салазар явно предпочитал до последнего валять дурака, вместо того, чтобы хоть немного прояснить ситуацию. Поэтому Вран решил зайти с другой стороны:
  - Допустим, у меня есть деревня с мертвецами. С ними я застрял в чёртовой глуши посреди леса: делать там решительно нечего, а уходить после затраченных усилий жалко. Так зачем мне это всё? Если мне были нужны рабы, то у себя на юге - в Полуденной - как члену жреческой касты они мне и так по статусу положены.
  - С чего это ты решил, будто у тебя есть рабы? - Салазар, судя по тону, веселился от души, слушая его умозаключения.
  - Хотя крестьяне ещё толком не знали, как с колдуном бороться, лорд почти сразу выслал вооружённый отряд за его головой - так что легенда явно из эпохи накануне миртанского вторжения. Жречество же в ту пору ещё находилось у власти в рабовладельческой Полуденной. В чём проблема иметь рабов при таком раскладе?
  - То есть, по-твоему, этот демон - непременно жрец?
  В сказании употреблялся исключительно один термин: "чёрный колдун", - а "колдунами" миртанцы презрительно именовали всех магов без разбора. Поскольку магия в Валории пошла именно от жречества, то сделать выводы, сопоставив эпохи, оставалось нехитрым делом. По крайней мере, на первый взгляд. Оговорка Салазара заставила взглянуть на дело под иным углом.
  В эпоху расцвета Полуденной Империи слово "демон" было напрочь лишено того притягательно-инфернального ореола, сформировавшегося под влиянием фантастических романов последней сотни лет. Тогда оно означало ужасающую потустороннюю сущность, по природе чуждую роду людскому и стремящуюся во что бы то ни стало ему навредить. Именно противостоянию демонам и были посвящены помыслы и деяния жреческого сословия на заре становления Империи. Есть ли в этих легендах хоть доля истины, Вран никогда не задумывался, поскольку официальные хроники государства ничего подобного всерьёз не упоминали, и пресловутые демоны так и остались лишь на страницах религиозных текстов древности, с грехом пополам переведенных археологами.
  - А что, к тому времени жрецы ещё не всех демонов извели? - Играть приходилось по салазаровым правилам, угадывая свой следующий шаг при помощи чистой интуиции.
  - Отнюдь. - Белокосый снова затянулся дымом из своей чудной трубки. - Им это было, мягко скажем, не под силу.
  - А миртанцам, выходит, под силу? - Новость о том, что всемогущее жречество, на чьи технологии и магические изыскания Валория самозабвенно ориентировалась все века своего существования, так и не выполнило главную задачу, обозначенную в собственных же священных текстах, Врана озадачила.
  - У этих шансов было куда как больше.
  Вран нервно тряхнул головой. Теперь он окончательно запутался. Ранее он полагал, что ясноглазый "колдун" из сказания и Салазар - это одного, так сказать, гроба черви, - и жаждал услышать больше подробностей относительно того, чему же этот жуткий тип собирался его учить. Но теперь в память настойчиво стучалась его издевательская реплика о намерении "уничтожить ужасающее зло" - и теперь это уже не казалось такой уж глупой шуткой.
  - Что ж. - Белокосый, изобразив звуки старческого кряхтения, вдруг поднялся с дивана. Вытряхнул пепел из трубки прямо на ковёр под ногами. - Пора и мне собираться по делам. Раз ты так и не понял, зачем чёрному колдуну мертвецы, говорить нам не о чем.
  - Источники силы, да? - выпалил Вран, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Миртанские легенды, в отличие от научно-магических конспектов, вполне ясно давали понять, что именно в их мире считается средоточием силы человека - и заодно объектом страстного желания любого залётного с юга колдуна. Вран собирался придержать это знание при себе, в надежде выудить из Салазара больше информации, но эта решимость тут же испарилась, едва желанная возможность стать сильнее вознамерилась уплыть из его рук. - "Мертвецы" - это лишь отработанный материал, оставшийся после того, как "демон" забрал души селян себе.
  Салазар, развивший было бурную деятельность по "сборам", замер, внимательно слушая именно то, что и хотел услышать от кандидата в свои ученики.
  - Это я понял, - упавшим голосом добавил Вран. - Ну а сами-то мертвецы ему зачем?
  - Если это всё, что тебя смутило в этом деле, то хорошо, покажу тебе парочку таких "мертвецов" позже - поймёшь.
  - Так значит, ты... действительно именно это имел в виду под "источниками силы"?
  - Восхищён твоей решимостью блефовать, будучи настолько неготовым, однако в этом и есть вся суть вступительного испытания. Провалишь его, откажешься - и мы друг друга больше никогда не узнаем.
  - "Серьёзная магия требует серьёзных энергетических вложений", - повторил парень утверждение белокосого колдуна дословно. - Насколько серьёзных энергетических вложений потребует обучение?
  Салазар равнодушно пожал плечами.
  - Это зависит исключительно от тебя. Скажу лишь, что возможности демона шире ровно во столько раз, сколько энергоединиц у него в кармане.
  − Что, прямо в карманах и носите? - Вран крайне смутно представлял себе процесс пленения душ. О моральной стороне вопроса в легендах было сказано много, но вот о самой технологии авторы текста не имели ни малейшего понятия.
  − Можем перейти и к технологии, - усмехнулся Салазар, выгибая белую бровь дугой, - но ты уверен, что после не станешь надоедать мне нытьём о бесчеловечности и прочей ерундой?
  − Ты там, вроде, собирался куда-то, - напомнил Вран в тон. - Уверен, что у тебя есть время возиться со мной?
  − Не так много, как ты думаешь, - не остался в долгу тот. - Поэтому выбирай вопросы осмотрительнее.
  
  
  Логово Салазара встретило его короткой запиской, нацарапанной жреческими рунами. Сверившись со словарём, Вран выяснил общий смысл написанного. "Ушёл в баню" − гласило послание с долей ехидства. Именно туда парень в сердцах послал наставника накануне. Послал мысленно, конечно, - но способности белого колдуна читать мысли ученика, как с листа, последнего уже давно перестали удивлять.
  Что касается самих рун, то именно они и стали первым заданием Врана на его пути ученика демона. Древняя, утраченная ныне письменность жрецов дразнила ум Врана с самого детства, но если прежде парень и не надеялся когда-нибудь отыскать ключи к разгадке тайны, то Салазар просто выложил перед ним скромный томик в зелёной обложке - в первый же вечер после подписания контракта. Без каких-либо пояснений и указаний. И если в указаниях сверху Вран и не нуждался: перед ним лежал полноценный учебник утерянного магического языка, а уж что с ним нужно делать, парень точно знал, - то пояснения относительно самой книженции были бы нелишними.
  Всё дело в том, что издание учебника датировалось 5289 годом - то есть, было почти ровесником самого Врана. Едва ли столь свежее издание можно считать наследием древних жрецов, которое валоры благополучно сгноили в хранилищах за века. Кроме того, этот учебник был явно не для валоров, а совсем наоборот: "Валорийский язык с нуля" - для тех, кто владел только рунами. Само существование подобной книги полностью переворачивало враново мировосприятие с ног на голову - если это не сон, то книга должна быть родом из какого-нибудь параллельного мира, где люди ходят по потолку и с годами только молодеют. Поверить в это не позволял лишь знакомый с детства штампик издательства - сверкающая золотом паутинка на форзаце.
  Другие книги Салазара, разбросанные по подвалу в полном беспорядке, ничуть не приближали к разгадке тайны, зато ясно давали понять, зачем белокосому вообще понадобилось обучать новоиспечённого ученика древнему языку столь срочно: более половины его библиотеки была составлена жреческими рунами. Прежде чем браться за освоение глубин древней магии, Врану следовало научиться говорить на её языке.
  "Тогда он мог бы попытаться и словами объяснить", - подумалось тогда Врану, потому как сам Салазар умчался по делам, предоставив ученика самому себе. Впрочем, надолго это недовольство в душе парня не задержалось: он привык учиться сам и не испытывал с этим особых затруднений.
  Примерно в таком ключе и строилось их дальнейшее сотрудничество. В то время, пока Вран был занят рунами, Салазар утруждал себя ролью наставника не так уж и часто, изредка поправляя ему произношение и снисходительно толкуя смысл некоторых слов.
  Происхождение учебника колдун не прокомментировал никак, только хмыкнул загадочно на предположение о "параллельном мире". К теме происхождения магии они тоже больше не возвращались. За время, проведённое рядом с зеленоглазым, парень понял, что к жречеству этот тип не только не принадлежит, но и относится весьма скептически. Руны, покрывающие развалины древних храмов и страницы его книг, Салазар называл загадочным словом "исходник" и всё чаще говорил о "демонье", скорее, как о данности, чем о чудесных реликтах, сошедших со страниц религиозных текстов.
  Поначалу студент пытался добиться от наставника прямых ответов на вопрос, кто он такой и во что собирается его втянуть, но быстро понял, насколько всё это бесполезно.
  − Напомни мне, зачем ты пришёл сюда?
  − Стать сильнее, естественно.
  − Ещё раз. Не расслышал.
  − Стать сильнее тебя, естественно.
  − Уже лучше. И где тут, скажи мне, связь между твоей целью и моим происхождением?
  − Ну, вообще-то... - Вран хотел было сказать, что нельзя одолеть противника, не зная о нём ничего, но вовремя осознал, что при его нынешнем уровне знание о природе наставника действительно мало что даст. В конце концов, жрец он, демон или ещё кто, значения не имело - Вран, в любом случае, не захотел бы отказываться от своего шанса. И Салазар был осведомлён об этом лучше всех.
  
  Прошёл час, за ним другой, а наставник всё не появлялся. Основную программу своего учебника "для чайников" Вран уже освоил, и хотя оттачивать языковое мастерство можно было до бесконечности, спустя две недели непрерывной зубрёжки, от "исходника" студента уже мутило.
  Ожидая возвращения Салазара, Вран бесцельно бродил по коморке, сунул нос в записи на разрозненных бумажках, в немногочисленные книги на родном языке - с вензелями других известных типографий: морской узел Дельтаса, солнечный полумесяц Сиатанга. Никакого интереса у парня эти издания не вызвали, поскольку представляли собой, в основном, учебники по педагогике и управлении в сфере образования. В варианте Салазара эта увлечённость преподаванием выглядела нелепо: ловить учеников на улицах и ставить на них педагогические опыты - довольно странное хобби, хотя это объясняло бы многое.
  Плюнув на странности белого колдуна, к которым за время сотрудничества уже успел притерпеться, Вран, наконец, улёгся на диван и принялся читать миртанские легенды. Книжку эту он не отдал ни Гилару, ни обратно в библиотеку - и сам толком не прочёл из-за свалившейся на него нежданно дополнительной учёбы по ночам.
  Древнейшие "сказания Мира" посвящались подвигам дружин храбрых воинов. Самую первую, об основании государства богами, сошедшими на холодные северные берега с их знаменитой ладьи читать было совершенно невозможно: текст, написанный стихами, напрочь лишённых рифмы, изобиловал символами, понятными только самим миртанцам, и потому казался редкостной мутью; по уровню же пафоса сказание перегнало даже патриотические радиопередачи в самый "день Валории". Единственное, что Вран оттуда для себя уяснил - что пресловутая Ежовая Шкура - это бог-хранитель границ Мира от всякой нечисти и иноземных захватчиков. Пренебрежением именно его заветами Винни и пеняла роду Бальдвин.
  Ближе к концу сборника, колдуны проявляются в самой мерзкой ипостаси, какую только могли измыслить суеверные миртанцы, и становятся одной из главных проблем Мира. Сказочка "Тихий Омут" в прошлый раз понравилась Врану больше всего: деревенька, в которую забрёл главный герой (то есть, в местном варианте, главный злодей) по уровню дремучести живо напомнила парню его родной Рубеж (без лесов, зато с такими же колоритно-крестьянскими рожами). А уж устроенный чёрным колдуном внеплановый "Час Мертвецов" со злобными заклятиями и расчленёнкой при повторном прочтении повеселил студента вдвойне. Закончилась история для колдуна весьма плачевно - чего и стоило ожидать от Миртании: на костре, куда следом отправили всех его прислужников-мертвецов. Силы местного добра вызывали у Врана стойкую скуку - все поголовно типичные вояки, в список доблестей которых включено всё, что угодно, кроме мозгов. Как им удалось победить настолько прокачанного колдуна, да ещё с целой деревней мертвецов в придачу - загадка. Впрочем, сказка - она на то и сказка, чтобы, не вдаваясь в излишние подробности, учить людей жизни, а приоритеты в сем произведении были расставлены вполне конкретно.
  
  
  

21. Огни и камни

  Легенды эпохи героев и могучих королей при прочтении Вран пропустил. Это был, так сказать, золотой век Миртанской империи, коим сильно вдохновлялись потом, уже при Октаре Югоборце, признанным ныне эталонным миртанским королём.
  Сказка о противостоянии Октара и Короля-Чернокнижника в сборнике тоже была - но её Вран и так знал с детства. Поэтому сейчас, наконец, принялся перечитывать легенду, ради которой он вообще вцепился в этот сборник. "К истоку всех времён и началу всех путей" - она оказалась настоящей находкой, хотя бы потому, что вела рассказ о поисках бессмертия.
  
  Одним прекрасным утром по весне двое побратимов покидают родные края и отправляются к "сердцу северных гор", к "истоку всех времён и началу всех путей", "откуда род богов пошёл", дабы отыскать секрет бессмертия для своего народа. Старший из них - могучий воин Арнэ - конечно же, благородный миртанский дворянин, без страха и упрёка, как положено. Младший, Рован - вообще местный король (восшествию этого короля на престол Мира было отведено целое отдельное сказание), прямой потомок богов,- довольно нестандартный персонаж: он не так силён, как Арнэ, зато обладает гибким умом, острым языком, плюс почти непозволительной для миртанца хитростью. В пути, полном опасностей, братьев преследует дух неуловимой колдуньи по имени Найта. Колдунья настойчива и двулична: она спасает путников, когда король Рован в опасности, но строит пакости лично Арнэ, когда он один. В конце концов, она обещает вывести побратимов прямиком к истоку, при условии, что король подарит ей своё сердце. Но, выбираясь из очередной ловушки ведьмы, Арнэ встречает в горах мудрого Старца с седыми орлиными перьями вместо волос, и тот предупреждает героя о плачевных последствиях сделки. Потеряв сердце, король навеки станет рабом лживой Найты, а вслед за ним и вся страна падёт во зло и разор. В последний момент Арнэ успевает удержать побратима от рокового шага и изгоняет колдунью. Таким образом, путь к истоку оказался для них навсегда потерян. Огорчённые путники возвращаются домой, но там короля встречает то, чего он дома у себя не знал, - его маленький сын-копия, истинный источник бессмертия...
  
  Мораль легенды была, конечно, самая миртанская - иного Вран от неё и не ожидал: не ищи иного бессмертия, кроме продолжения рода, и, главное, не верь колдунам. Однако образ колдуньи, сулящей бессмертие в обмен на сердце, парня взволновал.
  Айя не сулила ему бессмертия и сердца не просила, но она всё ещё продолжала цепляться за него, барахтаясь в своём немом отчаянии, и это вселяло надежду когда-нибудь всё изменить.
  В последнее время они виделись реже, и Айя даже начала предпринимать нечто, похожее на шаги. Сколь ни был Вран измотан своей новой жизнью, радоваться даже таким мелочам он ещё не разучился. Он находил для неё время всегда, когда не был занят в гараже. Впрочем, гараж с аппетитом пожирал всё оставшееся на сон время, а тотальный недосып, в свою очередь, - здоровье и душевный покой. Вот и теперь парень, урвав несколько редких минут тишины, бессовестно дремал на диване, прикрыв книжкой глаза от неровного подвального света.
  До тех пор, пока не явился Салазар − неожиданно, как чёрт из мешка.
  − О, ты уже здесь? - удивился, узрев на своём диване сонного ученика.
  Вран, захлопнув книгу, сердито кивнул на часы, на которых стрелка близилась уже к двум. Демон тоже бросил взгляд на время, но не выказал ровным счётом никакого намерения заострять на нём внимание. Похоже, задержался он, и в самом деле, в бане − его выдавали влажные волосы, заколотые на затылке. Факт наличия на улице промозглой октябрьской погоды демона нисколько не смущал, похоже, его уровень владения магией позволял ему путешествовать, не показываясь на улице вообще.
  Никаких объяснений не последовало и далее. Сосредоточенно осмотрев логово, Салазар направился к перекошенному комоду и развернул в нём полномасштабную поисковую операцию. Вран с интересом наблюдал за ним. Крайне довольный собой, демон выкопал большое махровое полотенце, закутался в него и принялся сушить волосы. Не прерывая процесса, повернулся к ученику.
  − Хм, и снова в чёрном, − проговорил демон, окидывая его оценивающим взглядом. - Что с твоим вкусом?
  − Тебе-то... какое дело? - тут же вскинулся Вран, изрядно ошеломлённый составом претензий.
  − Мне ж тебя учить. Спорит ещё, посмотрите на него.
  − А какое отношение к обучению магии имеет моя одежда?
  − Сказал же: самое прямое! - рявкнул Салазар, мигом теряя весь свой лоск. - Ещё и полное отсутствие манер, работы непочатый край... − добавил тут же страдальческим тоном.
  − Ну уж извиняй темноту деревенскую, − сердито пробормотал парень.
  Салазар ещё раз вздохнул, отбросил полотенце в сторону, пригладил ставшие в один момент подозрительно сухими волосы, те мгновенно, по одному велению его руки улеглись в аккуратную косу. Извлёк из воздуха свою длинную курительную трубку и скомандовал:
  − На выход.
  Вран не рискнул переспрашивать и послушно вышмыгнул из логова. Наверху, в гараже, мотоцикла снова не оказалось. Парень ещё ни разу его здесь не видел, что-то подсказывало, что настоящей машины здесь никогда и не было, а он в своё время просто повёлся на иллюзию.
  − Куда это мы? - спросил парень у спины Салазара, что гордо устремилась вперёд, игнорируя препятствие в виде нерасторопного ученика, мнущегося на пороге.
  − На прогулку.
  Это Врана совсем не успокоило. Зеленоглазый демон казался слишком уж беспечным, и это заставляло насторожиться. На улице собиралось дождить, а наставник облачился в лёгкое кремовое - явно не по погоде - пальто, щёгольское, с иголочки, и главное, без единой лишней складки. Как он смог откопать такое в своём бедламе, Вран решительно не понимал. Надо полагать, это тоже достигалось с помощью пресловутой демонической магии.
  Что ж, если ему охота мёрзнуть, пускай, но Вран уж точно не рассчитывал на продолжительные прогулки под скверным октябрьским дождём.
  Салазар шагал, молча и с явным удовольствием вдыхая влажный ночной воздух. Несмотря на то, что Вран давно успел облазить здесь всю округу, дорога, которой вёл его белый колдун, показалась ему совсем незнакомой.
  Наконец, они вышли на просторную мощёную булыжником площадку, с которой открывался великолепный вид на Дарру. Врану никогда ещё не доводилось видеть столицу всю, как на ладони, с высоты, которой в этом городе, казалось бы, и места не было. Такой многоликий, сейчас этот зверь спал, но спал очень чутко. Тёмную шкуру его рассекали яркие полосы улиц, пестрели беспорядочные жёлтые пятна окон. На минуту Врану вспомнился догорающий костёр, в глубине которого то вспыхивали, то исчезали искры, он даже почти физически чувствовал внутреннее дыхание огня под чёрными углями ночных зданий.
  − Видишь эти огни? - наконец подал голос Салазар, раскуривая свою невесть откуда взявшуюся трубку. - У нас на родине есть поверье, что огней в городе должно быть по числу свободных душ.
  Врану эти рассуждения показались ещё более странными, чем его заминка на слове "родина".
  − Все же спят - значит, и окон горит совсем мало. Кроме того, как насчёт того, что в одной квартире живёт несколько человек? А вот это вообще уличные фонари...
  − Я просил тебя спорить со мной? Со слухом проблемы? Или ты не знаешь слова "поверье"? Вроде бы, уже экспертом по фольклору должен быть!
  − А, так это поэтический образ?
  − Вообще-то, нет. В отличие от Дарры, там никто никогда не спит. И жить в однушке толпой там тоже не принято.
  − Ага, а ещё ходят вверх ногами и с возрастом только молодеют! - В атмосфере клубящегося вокруг него безумия парень был только рад возможности пристроить свою абсурдную теорию в хорошие руки. - И разговаривают только на "исходнике".
  − Кстати, об этом. Как успехи?
  − Тебе не понравится, конечно, но справляюсь кое-как.
  Вран договорил - и лишь тогда спохватился, что не помнит, в какой момент разговора Салазар перешёл на "исходник". Ответить наставнику тем же не составило большого труда - но вместо логичного удовлетворения от хорошо проделанной работы парня накрыло волной стихийного ужаса. Он знаком с этим - мягко скажем, не самым простым в освоении - языком всего две недели - вжиться в него настолько, чтобы свободно разговаривать, он никак не мог, если только Салазар не применял в процессе обучения каких-нибудь демонических хитростей.
  − Я же... Я же не говорил на нём в универе? В общаге? - Его знакомые однозначно удивились бы, перейди Вран в один прекрасный момент на неведомый язык. Раз ничего такого не произошло, значит, он держал себя в руках, правда же?
  − Откуда бы мне знать, что происходит в твоём универе? Ты привык к "исходнику", потому что есть предрасположенность - вот и всё. Думаешь, я просто так, наугад учеников выбираю?
  − А, ага. - Признаться, именно так Вран и думал, потому что поверить в большее означало льстить себе слишком сильно. Сам Салазар крайне редко баловал его такими откровениями. От осознания, что к науке белокосого демона тоже нужна особая предрасположенность - как и к полётной магии, - у парня начала кружиться голова.
  − Но ты губу-то сильно не раскатывай, - тут же поспешил исправиться Салазар. - Подумаешь, две недели. Я рассчитывал, что уж за одну ты всяко уложишься - но куда там.
  − Эй, я, вообще-то ещё и в универ хожу, - напомнил Вран.
  − Это в ДМУ-то? И как, тебе ещё не надоело?
  − ДМУ предоставляет общагу на пять лет и диплом специалиста после выпуска, - отрезал студент. У него были и другие причины не бросать университет, но обсуждать их с демоном он не собирался. - У тебя есть предложение получше?
  − Можешь ещё на работу устроиться, - выдал демон ехидно. - Ну, чтоб прям на полную катушку жить, а то скучно как-то, не правда ли? Или женись - это вообще беспроигрышный вариант. Тогда тебе ещё и квартиру снимать придётся.
  Впервые на памяти Врана наставник говорил правильные вещи, но делал это таким тоном, что в ответ хотелось молча врезать по зубам.
  − Ладно, я тебя понял, - отмахнулся парень раздражённо. - Нагрузи меня ещё больше, если угодно. Когда там, кстати, нормальная учёба начнётся? Не помню, чтобы я чисто на языковую школу подписывался.
  − Не прикидывайся совсем уж последним олухом, и так умом не блещешь. Если ты думаешь, что "исходник" - это всего лишь шифр для записи формул, но всё немного не так. Это древнейший из языков мира. Его возраст измеряется так же, как и нынешнее летоисчисление: пять с лишним тысяч лет. Без него в наших кругах ты будешь похож на глупого жизнерадостного интуриста, которого любой торговец посчитает своим долгом обобрать. Хотя пока что с тебя и взять-то нечего, кроме одной бесполезной энергоединицы...
  − Так вот, к чему ты клонишь. Следующим номером будем захватывать деревню?
  − А тебе уже не терпится, да? Брось эту миртанскую чушь, пожалуйста. Таким разбоем, как в Тихом Омуте, уже давно никто не занимается.
  − Потому что всех желающих храбрые миртанцы пустили на дрова для костров?
  − Не умничай. Всё потому что миртанцы - бестолковые и упёртые пеньки. С ними вообще не договоришься.
  − Не такие уж и бестолковые, раз нашли способ дать вам отпор.
  − Просто хочу предупредить, что это не наша клиентура.
  − Слушай, тебе не кажется, что если бы я хотел работать с клиентами, то пошёл бы учиться на Бытовой факультет?
  − Стало быть, теперь ты признаёшь свой нынешний факультет как собственный выбор?
  На это Врану возразить было нечего.
  − Скажи мне, воронёнок, − проговорил демон, едва потрудившись вынуть трубку изо рта. Парень чуть было не взбрыкнул: он и не думал, что слышать это прозвище от наставника будет настолько мерзко. - Ты жаждешь силы. Но зачем она тебе?
  Готового ответа у Врана не было, и он подумал, что стоит уже завести себе что-нибудь короткое, понятное и логичное, но совсем не обязательно честное.
  Но если подумать. Сила - для того, чтобы выжить в стае своего собственного факультета? В последнее время быки залегли на дно, и проблема сама собой отошла на второй план. Угроза от Баташа Варуна всё ещё чувствовалась, но уже не так остро, как раньше - а с приходом в жизнь Врана белого демона это и вовсе перестало казаться такой уж большой бедой.
  Сила - для того, чтобы уметь отстоять границы свободы своей воли? Но ведь если с Гиларом он как-то сумел справиться сам, то чем, позвольте спросить, он занимается сейчас - с Салазаром? Неужели защитой от чужого влияния? Ха, как бы не так.
  Сила - для того, чтобы удержать Айю? Куда как теплее. Он действительно верил, что сможет понять её лучше, если начнёт смотреть на мир с позиций не пассивно-агрессивной жертвы, но охотника. Если сумеет докопаться до корня того, что сделало её такой неприступной, выяснить, что ею движет... А что потом? Как воспользоваться этим знанием в своих целях? Гарантирует ли это её любовь? У Врана дико заломило в висках. Нет, он совсем не был уверен в исходе, поэтому едва ли мог считать Айю своим главным мотиватором. А тем более - причиной, которую можно было озвучивать наставнику вслух.
  − Нет, на деревню в ближайшее время мы не пойдём - как бы тебе ни хотелось, - заявил Салазар, не дожидаясь внятного ответа. - Ты ещё и близко не готов к такому. Однако пищу для размышлений я тебе дам.
  На ладони демона возник массивный перстень. Серебряная оправа поддерживала квадратный камень такого чёрного цвета, что рядом с ним ночь делалась яркой и очень даже светлой. Чернота эта приковывала к себе взгляд и не желала отпускать. Вран сразу же почувствовал, что в целом мире едва ли нашлось что-то более подходящее ему... Заворожённый глубоким блеском граней, Вран протянул к сокровищу руку, но Салазар и не думал поощрять хватательные рефлексы ученика, снова спрятав перстень в нутрях своего пальто.
  − Это лит, - объявил демон ещё более торжественно.
  − Нет, − возразил Вран, с трудом выходя из транса. - Это нихилит. - Словно сама душа шепнула ему имя перстня: нихилит, Отрицающий.
  − Ну, тебе виднее. Исключительная получилась вещица. Когда ковал её, вместо камня вышло чёрт знает что, а ведь хроматическая реакция обычно идёт на цвет глаз... Впрочем, неважно. Лит, как ты, вероятно, понял, − это и есть сосуд для энергозапаса. К нему привязывается добыча сразу же после выполнения сделки... И не строй мне тут жалкое лицо - тебе не так плохо, как кажется, раз в нём ещё нет ни одной твоей энергоединицы. Отдам, когда придёт время.
  Врану действительно неведомым образом поплохело, стоило взгляду расстаться с загадочным перстнем. Откуда в душе взялась такая пустота после встречи и, главное, расставания с ним, парень очень хотел бы знать, но Салазар и не думал посвящать его в секрет сущности этого "сосуда". Во всяком случае, сегодня.
  В попытке отвлечься от назойливых мыслей о нихилите, парень поднял глаза к небу. Небо совсем не походило на осеннее. Маслянисто-чёрные грозовые тучи клубились, словно дым наоборот. Как будто неизвестный бог сложил костёр на обратной стороне небесного купола и теперь сидит возле него и греет руки, а дым тянется вниз, к земле. Таким небо бывало во время летних гроз, а никак не на склоне осени. Юноша впервые видел, как стремительно "дым" облаков приближается к земле, − от этого казалось, что небо буквально падает на землю.
  Сморгнул вспышку. Она показалась чем-то воображаемым, пока не грянул гром и не доказал, что это и вправду была молния. Тяжёлый ливень ударил следом, и на минуту Вран зажмурился от восторга. В эту минуту ему казалось, что ни Салазар, ни весь преподавательский состав университетских магов ничего не понимают в силе, а истину понял только он один и только сейчас: не в формулах и не в "энергоединицах" сила. Истинная сила - вот она: ничем не сдерживаемая мощь стихии.
  Рядом Салазар тихонько посмеивался над его мыслями. Обернувшись, Вран заметил, что ливень демона не задевает − он стоял в своем щёгольском пальто совершенно сухой. Прикинул, что проще заколдовать: дождь или пальто, и пока студент склонялся ко второму варианту, наставник достал трубку и снова невозмутимо затянулся.
  Дождь не переставал хлестать. Ветер усилился, и иногда о брусчатку бились целые волны ливня. Впрочем, всю патетику момента смыло уже давно, Вран отчаянно мёрз, хлюпая водой в ботинках. Спрашивать об отгоняющей дождь формуле было уже поздно, ибо парень промок до нитки, но как укрыться хотя бы от ледяного ветра?.. Он подозревал, что как только дождь закончится, коварный демон спокойно отправится в свое логово, а самому студенту ещё предстоит не заболеть назавтра. И верно: как только тучи уронили последние капли последнего в этом году ливня, у белокосого, кажется, кончился табак, так что он спрятал свою трубку и попросту растворился в воздухе.
  
  
  

22. Ноябрьская

  Вран всегда, сколько себя помнил, ненавидел ноябрь. Серость и неопределённость - вот какими были главные признаки этого месяца. Уже сама атмосфера не вызывала в душе ничего, кроме беспросветного уныния. Даже если дождь не лил в открытую, он всегда ощущался в воздухе - влажном и промозглом до предела. Называть такую погоду можно было только одним-единственным словом из всех: "мерзость". Простыть в неё не стоило ничего, но если Вран ещё был приучен к закидонам климата Метрополии, то стойкая миртанка, закалённая северными морозами, расклеилась в первую же неделю.
  Состояние лёгкой сопливости доводило гордую дворянку до белого каления: она была недостаточно больна, чтобы не ходить на пары, но здоровой и полноценной себя тоже не чувствовала. Бессилие - даже самое незначительное - в её миртанском понимании уже представлялось серьёзной душевной катастрофой, так что в этот период к рыжей не рисковали лезть даже самые близкие друзья. Вран тоже не лез - лишь с долей зависти наблюдал со стороны. Его дела на душевном фронте обстояли немногим лучше, однако он не мог выражать это столь же открыто, как подруга.
  Его ноябрь начался с довольно крупной ссоры с Салазаром.
  Как только с основами "исходника" было покончено, наставник перешёл к следующему этапу обучения - как ему казалось, - невероятно важным вещам. Стоило Врану худо-бедно освоиться с древним жреческим языком, Салазар вдруг решил, что на этом фоне ученику было бы неплохо подтянуть и родной, валорийский. Услышав это заявление, парень ушам своим не поверил:
  - Это такая шутка юмора была, да? Ты ж сам говорил, что программа ДМУ никуда не годится? Так в универе нам хотя бы изредка что-то рассказывают на тему формул и магии. А это... у меня даже слов нет!
  - В этом-то и проблема. У образованного демона всегда, на любой случай жизни есть слова. И слова правильные - если ты понимаешь, о чём я. Хотя о чём это я. Куда тебе, темноте деревенской, такое понимать. Или я неправ? Тогда скажи мне словами: кто ты?
  - В смысле, кто? - опешил Вран. - Тебе из метрики данные прочесть? На кой чёрт, ты ж и так всё знаешь?
  Наставник демонстративно закатил глаза.
  - Если данные из метрики - это всё, что ты можешь предложить, твои дела просто критически плохи. Ты - это то, что ты есть.
  - И это ответ? - сощурился парень, стараясь выглядеть хотя бы в четверть не таким уязвлённым, каким был.
  - Это вопрос. Какой ответ ты дашь мне, я ещё послушаю, а до тех пор сделай, пожалуйста, одолжение и вспомни текст контракта, в котором было чётко прописано, как называются стороны договора. Это было буквально в самом начале, так что ты точно, при всей своей лени, читал.
  "Салазар Белый Змей, именуемый в дальнейшем "Наставник", с одной стороны и Вран Обри, именуемый в дальнейшем "Ученик", с другой стороны, совместно именуемые "Стороны", заключили настоящий договор о нижеследующем...". Он - "Наставник", Вран - "Ученик". Это означало, что последний не имеет права оспаривать методы обучения, какими бы бредовыми те ему ни казались. Перекипев изнутри немного, парень уговорил себя смириться: в конце концов, этому типу действительно должно быть виднее, чего он в итоге хочет добиться от своего "ученика" - а Врану всё ещё было интересно взглянуть на результат. Но то, что последовало далее, превысило все имеющиеся у юноши пределы терпения.
  Салазара не устраивал не только вранов уровень владения родным языком. Критике подверглось буквально всё: жесты, походка, манера держать себя и, конечно же, стиль одежды.
  - Да твою-то медь! - взвинченный придирками самозваного наставника, парень чуть не сорвался на более крепкую миртанскую ругань. - И какого чёрта я должен с этим что-то делать? Ты меня на подиум сдать планируешь или куда? Мало ли, что тебе не нравится - твоё здесь какое дело вообще?
  - Значит, главное, чтобы тебя всё устраивало, так? - Хитрый прищур демона, поименованного в договоре "Белым Змеем", Врану совсем не понравился.
  Кончилось дело тем, что демон потащил ученика на ужин - и не просто так, а в самый дорогущий ресторан Дарры. На фоне иллюминации входа в это заведение в памяти Врана мгновенно поблёкли все его былые сомнения на пороге клуба "Д-14". На сей раз студент, конечно, не выглядел вымокшей под дождём вороной, но стойкое ощущение себя неумытым бомжом, случайно забредшим на чужой праздник, преследовало парня неотступно. Охранники, конечно, пропустили "бомжа" без вопросов - ведь его сопровождал белый колдун, - однако цепкие взгляды недоумения на грани с брезгливостью говорили красноречивее любых слов.
  - И нечего светиться, будто что-то мне доказал, - огрызнулся Вран, едва им удалось отделаться от общества официанта, висевшего над душой до тех пор, пока гости не расположились удобно за столиком и не погрузились в изучение меню. - Чувствовать себя неуютно в таких пафосных местах - совершенно естественно для нищеброда, вроде меня. У меня нет ни денег на всю эту роскошь, ни желания в ней находиться.
  - Ты - это то, что ты есть, - произнёс Салазар нараспев издевательски.
  - Так я действительно бомж, у которого даже угла своего нет! К чему пыль в глаза пускать: всё так и есть!
  - Что ж, раз тебя это устраивает, тогда я ничем не могу помочь. - Салазар величественно захлопнул меню и оглянулся на караулящего свою добычу официанта.
  Врану на миг показалось, будто он собирается уйти, и хотя к подобным акциям белокосого он уже почти привык, душу охватили одновременно чувство облегчения, что пытка роскошью закончится, не начавшись толком, и страх окончательно разочаровать своего взбалмошного наставника.
  - Мне - утиную печень по-таирски и салат "Батискаф". Бутылку белого "Марэ". Урожай 76 года есть у вас?
   - Отыщем, господин, - отвечает официант с таким достоинством, будто он сам лично в 76 году собирал виноград и бутылку закупоривал тоже сам.
  - Великолепно. Ах да, этому - воды.
  - Будет сделано, - кивнул официант всё так же невозмутимо и удалился передавать заказ поварам.
  - Что? - Салазар наслаждался произведённым эффектом. - Ты же не думал, что я буду тебя кормить? Это... как вы там, молодёжь, любите говорить: "на халяву"? Привыкай. В нашей среде так не принято. Ты всегда будешь обязан чем-либо заплатить. Ну, а поскольку я уже знаю, что ты - бомж без копья за душой, наслаждайся, так сказать, преимуществами этого статуса.
  - Странно, что вода бесплатная, - попытался съязвить Вран в ответ, но мина, которую скроил белокосый, вновь выражала крайнюю степень неудовлетворённости результатами его мыслительной деятельности:
  - Именно это я и имел в виду под словом "преимущества" - а ты что подумал?
  
  По итогам их "полевой практики" Вран твёрдо усвоил одну вещь: в ближайшее время планы Салазара никак не предусматривали для него такого пункта как изучение магии. С другой стороны, демон заблаговременно натаскал ученика в понимании "исходника" и никак не ограничивал его любознательность в пределах гаража. Из всего этого напрашивался вывод: хочешь изучать формулы - пожалуйста, никто не запрещает. Где взять на всё это силы и время? Ну, тут уж дело твоё.
  Для того, чтобы всё успеть, необходимо было всего лишь правильно расставить приоритеты. В результате в жизни Врана сложилось более-менее стабильное расписание.
  Первые две пары занятий студент бессовестно просыпал (в общаге или аудитории - значения не имело), оставшиеся просиживал за чтением салазаровых книжек. Уже ко второй неделе ноября руническое письмо жрецов воспринималось им уже едва ли не естественнее родного. Обед в столовке теперь казался ему завтраком, зато к вечерним тренировкам Вран уже полностью входил в рабочий ритм. До полуночи оставалось несколько часов на общение с Айей и её друзьями, а после начиналась ночная учёба - и именно она пожирала большую часть его сил и нервов.
  Как-то раз, вынырнув из этого потока посреди ноября, Вран внезапно обнаружил, что изменения, произошедшие в нём, со стороны намного заметнее, чем он предполагал. Конечно, он отдавал себе отчёт, что его отсутствие по ночам не станет секретом от соседа, ведущего ночной же образ жизни, но вот то, что Ирсаю будет до этого хоть какое-то дело, никак не ожидал. Некоторое время Ирсай молча присматривался к поведению соседа и анализировал, после чего выдал:
  - На работу устроился?
  - А? Ага. - Этот вариант был лучшим, потому что избавлял от необходимости пускаться в совершенно неправдоподобные объяснения о демонах и всей той ерунде, которой парень сейчас занимался в действительности.
  - Ашант, - одобрительно отметил пилот по-нарански. - Хотя выглядишь ты в последнее время как наркоман, если честно. Хорошо, если показалось. Варун не достаёт?
  Вран, загруженный своими делами и слегка ошеломлённый подозрениями Ирсая, чуть было не спросил, кто это. Но, опомнившись, покачал головой.
  - Не видел его очень давно. Похоже, он на меня забил.
  - Я бы на твоём месте не расслаблялся слишком сильно. Таиры жутко злопамятные ребята. Если вылетишь из универа, он будет очень рад.
  - Так я, вроде, не собираюсь...
  - Однако все шансы у тебя на руках. Работа - это хорошо, деньги - ещё лучше. Но если начнёшь забивать на учёбу слишком откровенно, держать тебя тут никто не станет.
  - Мне всего-то и надо, что сдать экзамены в конце семестра, верно?
  - Не говори об этом так уверено, словно ты чёртов гений. Преподы любят тех, кто маячит у них перед глазами каждую лекцию, а не тех, кто с наглым видом заявляет, будто знает всё сам.
  ?- А мы тут ради любви преподов учимся, что ли?
  - Не будь таким наивным, ради святой халявы! Переобщался с Айей, тоже мне! Она хоть и заявляет такое, но торчит в аудитории за первой партой с восьми нуль-нуль. Половину экзаменов автоматами сдаёт только потому, что преподы видят её работу своими собственными глазищами. А тут ты им на голову такой свалишься: "Здрасьте, профессор как-вас-там, давайте я сегодня вместо вас экзамен приму!".
  Об учёбе ему теперь только ленивый не говорил вслух, но намекал уж точно каждый первый. Вран и сам понимал справедливость этих упрёков: рисковать своим местом в университете ради... - хотелось бы знать, ради чего именно, - со стороны выглядело большой ошибкой. Порой ему и самому всё казалось бессмысленным, но просто так взять и не прийти к Салазару, когда тот взялся за него настолько всерьёз?..
  Период, когда Салазар вспоминал о существовании ученика раз в три ночи, прошёл вместе с "языковой школой". Теперь Врана каждый вечер ждали всё новые педагогические эксперименты от белого демона.
  Первую неделю после посещения злосчастного ресторана он таскал ученика по всевозможным ночным бутикам, пытаясь привить тому вкус. Умение разбираться в винах, искусстве, мобилях, одежде и девушках ставилось Салазаром едва ли не выше количества собранных демоном душ. Впрочем, Вран, по его мнению, практически не поддавался дрессировке.
  Дальше не стало легче. Покончив с ознакомительной экскурсией по светской изнанке города, Салазар принялся натаскивать Врана в совершенно диких - на взгляд последнего - вещах: танцах. В гараже развернуться было негде, поэтому ради дела демон разорился на целую студию на верхнем этаже какого-то бизнес-центра. По ночам студия пустовала, так что можно было предположить, что разорение не слишком сильно ударило по его карману. Впрочем, Вран не был уверен, платил ли колдун натуральными копьями вообще хоть за что-нибудь - с его-то талантом пудрить людям мозги.
  Белый Змей оставался в своём репертуаре и занятия вёл с изощрённой жестокостью. В качестве партнёрши он где-то добыл молчаливую и неизменно улыбающуюся - словно кукольную - танцовщицу. Сэн - как звал её колдун, даже не пытаясь придать кличке подобия имени, - была на диво покладиста и беспрекословно выполняла все указания придирчивого наставника.
  Даже на перерывах Сэн не выходила из роли куклы. На все попытки Врана её расшевелить, девушка отвечала неизменно вежливо и отстранённо. В ней совершенно не чувствовалось эмоций, - и заклинание эмолокатора тоже непривычно молчало, словно поломанное радио. Биолокатор реагировал ещё подозрительнее: он отмечал присутствие биологически живой плоти, однако с изнанки мира девушка не светилась жизнью и технически ничем не отличалась от деревьев в лесопарке. Души у Сэн не было. Оставшееся тёплым тело, во всём покорное воле хозяина души, подобно мертвецам из Тихого Омута, больше не могло считаться полноценным человеком. После этого эксперимента Вран долго пытался избавиться от омерзения, приближаясь к партнёрше.
  Впрочем, дело своё кукла Салазара знала хорошо. В проблесках сознания бесконечные вальсовые круги напомнили Врану о муках строевой подготовки, впрочем, размышлять об этом более пристально не хватало сил. Даже когда пытка заканчивалась, голова всё ещё кружилась в такт занудному "раз-два-три, раз-два-три"...
  Чтобы придать своему нынешнему существованию хоть немного смысла, Вран решительно взялся за раздел магии, интересовавший его более прочих. Насколько он знал, в ДМУ чтение мыслей осваивали не раньше аспирантуры - далеко не все, а, в лучшем случае, Научный факультет - и то, как подозревалось Врану, на уровне создания ментаграмм. Зато в подвале у Салазара книг по ментальной магии валялись целые горы - в полном беспорядке и без присмотра. Естественно, сложенные на "исходнике" того уровня, к которому Вран ещё близко не подобрался. Впрочем, кое-что разобрать было, всё-таки, возможно, поэтому в последние две недели ноября студент ломал голову преимущественно над символикой, скрытой за жреческими закорючками.
  Сам Салазар считал чтение мыслей сущей ерундой и даже не пытался заострять внимание на том, что видит ученика насквозь. Врана же сам факт полной беззащитности перед демоном бесил сверх всякой меры, способов же закрыться от колдовского взгляда он не находил без понимания принципа работы исходного заклинания.
  Белый демон буквально любовался его терзаниями, раз или два в неделю стабильно предлагая развеяться за игрой в карты. Поначалу Вран успешно отбивался от этой сомнительной чести. Его скромные картёжные таланты ограничивались "рыбацким набором", в который резалось поголовно всё мужское население его родного Рубежа: "Бараном", "Кузькиной заводью" и "Моряцким вистом". Всё это Салазар воспринимал как в чём-то милое и прелестное, но, всё же, баловство - даже позволил обыграть себя во всех партиях подряд. На этот трюк Вран не купился, предчувствуя новую серию экспериментов над собой. Впрочем, вскоре стало совсем очевидно, что покончив с нищебродскими развлечениями, наставник собирался перейти на новый уровень.
  Визит в роскошное даррийское казино с нескромным названием "Дикая удача" знаменовал начало следующего, так сказать, "модуля" обучения. В заведении Салазара, конечно же, знали, но на порог пускали крайне неохотно.
  - Будешь и теперь утверждать, что я учу тебя совершенно бесполезным вещам?
  - Нет. Откуда ты берёшь деньги, я теперь понял. Это полезно. В конце концов, про работу я ребятам уже наврал, так что если через месяц я всё ещё буду нищим, это вызовет вопросы.
  - Какая очаровательная мотивация! - умилялся Белый Змей, польщённый тем, что ученик, наконец, начал разговаривать с ним о подобных вещах вслух.
  - Но пока что вопросы есть у меня. Ты, в самом деле, собрался учить меня "Шуту"? А каким, прости, образом? Опять пустого болванчика притащишь с заточкой на картёжничество? У тебя таких знакомых должно быть немало...
  - Вот ещё! - фыркнул Салазар презрительно. - Перед тобой, неблагодарный ты змеёныш, один из лучших игроков Шестого Круга, между прочим!
  - Да я, блин, догадываюсь, что это так! Поэтому и уточняю. Играть в "Шута" с типом, который мысли читает, как дышит? Ты прикалываешься, что ли?
  - Было бы чего там читать. Лучше бы правила учил, а отговорки приберег для своих друзей!
  Вран только скривился подобному напутствию, однако уже через пару дней, и в самом деле, обнаружил себя с карточной колодой в руках в компании, спонтанно собранной Ирсаем по случаю внеочередного выходного на День Валории.
  
  
  

23. Почти детективная

  - Так, всем карты раздали?
  Ирсай оглядел игроков цепким взглядом карих наранских глаз. Так плотно на памяти Врана их скромная общажная комната ещё не набивалась. Соседу-пятикурснику же такие сборища были явно не в новинку - Ирсай рассадил своих крылатых подопечных по углам так ловко, что подсмотреть чужие карты не мог никто, кроме него самого, возвышающегося на спинке своего любимого кресла. В самом кресле с удобством и почётом расположилась Миела, ради случая отложившая в сторону даже вышивку. Доставшуюся ей карту беловолосая целительница держала легко и изящно, словно веер, однако понять, какая роль досталась девушке в этой партии, не удавалось ни по движениям, ни по выражению лица.
  - Правила игры все поняли? Приняли и осознали? - продолжал Ирсай.
  На подоконнике - не без вызова - гнездилась Винни. Свою карту девчонка пожирала жёлтыми глазищами почти с ненавистью. Разочарованное рычание прямо-таки рвалось в мир из-за стиснутых звериных клыков. В игре, где решающим умением являлась способность скрывать свои карты и морочить соперникам голову, прямой, как рельса, и честной, как топор, Винни долго протянуть не грозило. Вран уже давно понял, что хранить секреты - отнюдь не конёк его рыжей подруги, - а потому как серьёзного соперника её не рассматривал.
   Свою кровать Врану удалось застолбить за собой: промедли он хоть немного - сосед перетасовал бы посадочные места между гостями так же, как и карты в колоде. Айя, к примеру, сидела не рядом с ним, а резко напротив - в ногах ирсаевской кровати, бок о бок со Стожаром. Белобрысый пилот явно ничего не имел против - глядел из-под своей длинной чёлки с таким самоуверенным видом, будто сам всё так и спланировал. Впрочем, ему как раз-таки посчастливилось оказаться неподалёку от подоконника с Винни и получить возможность безнаказанно дразнить рыжую, не сходя с места и даже не раскрывая рта.
  Что касается Айи, то она не выказывала никаких предпочтений, с кем сидеть: с момента раздачи карт все присутствующие в комнате игроки из товарищей превратились для неё в потенциальных врагов. Всё это порядком злило Врана, тем более, что вместо Айи на его собственном одеяле развалился и мозолил глаза совершенно незнакомый ему пилот.
  Этот здоровяк, Кибир, приходился Стожару однокурсником, а Ирсаю - соплеменником и, так сказать, учеником. В общаге наран вовсе и не жил, на тренировки к Ирсаю бегал, так же, как и Стожар, из города - по секретным тропам через мост и лесопарк. В их комнате Кибир прежде не появлялся, впрочем, Вран ничуть не был удивлён нежеланием крылатых "учеников" своего соседа светить личностью перед посторонним, вроде него - первокурсником Боевого факультета, чудом прибившимся к их компании. В универе увалень получил прозвище "Копуша" - и Вран не решался спросить, за какие заслуги. Практика показывала, что этот наран обладал хваткой достаточной, чтобы заслужить среди студентов славу безумного картёжника - и речь, разумеется, вовсе не о навигатских картах, а увлечении гораздо более азартном. Общажным уставом азартные игры строго порицались, впрочем, сегодня Кибира это не остановило. Именно он был тем, кто притащил в компанию набор карт игры, известной в Валории как "Преступление и наказание", аргументируя это тем, что "Прест/Наказ", всё же, не "Шут", и денежных ставок здесь никто делать не собирается,
  - Готовы? - важно провозгласил Ирсай. - Тогда начинаем!
  
  
  После ночной смены Врану пришлось тащить своё уставшее тело на чёртово городское собрание. Он едва успел сменить свои невзрачные рабочие тряпки на наряд, худо-бедно подобающий случаю. Поговаривали, что на собрании будет выступать сам председатель, а значит, следует ждать и других уважаемых в городе людей. Светить перед ними своей непрезентабельной бедностью Врану не хотелось.
  В глухом провинциальном городишке парень обитал уже около полугода и подвизался сторожем на складе, но едва ли кто-нибудь из горожан знал, что склад - всего лишь прикрытие для офицера полиции, призванного искоренить бандитскую заразу, весьма цепко пустившую корни в этом, на первый взгляд, спокойном местечке. Впечатляющие мешки под глазами были для Врана одновременно и издержками профессии, и прекрасной маскировкой.
  А кто тут у нас? Сонные и усталые граждане, которых созвали на центральную площадь с утра пораньше неизвестно зачем. Зевают и ёжатся от утреннего морозца все, - однако кто-то из них сегодня вовсе не спал, замышляя жестокое убийство. Всего лишь замышляя? Странно, ночью Вран отчётливо слышал свист фаер-снаряда - и, тем не менее, на собрание явились без исключения все.
  - Друзья мои, - взял слово председатель городской администрации, Ирсай. В своём модном - с иголочки - красном костюме он резко выделялся на фоне разношёрстной толпы сограждан всех мастей и классов. - Я собрал вас всех здесь, чтобы объявить о небывалой напасти, обрушившейся на наш мирный город. Сегодня ночью на одного из жителей было совершено покушение.
  - И куда только полиция смотрит? - буркнула сквозь зубы Айя.
  Эта суровая дама держала небольшую похоронную контору, доставшуюся ей от покойного мужа. Облачённая в строгое деловое - неизменно траурно-чёрное - платье, как в доспехи, молодая вдова всегда вела себя так, словно ни мертвецы, ни бандиты её не страшили. А вот перспектива остаться без работы - очень даже, поэтому сегодняшним утром она держалась максимально непримиримо по отношению к бездействующей полиции, лишь бы скрыть досаду из-за уплывшей из рук добычи. Вран поймал себя на мысли, что эта трогательная неискренность с собой оказалась ему очень близка.
  - К счастью, - продолжил председатель, неодобрительно покосившись на комментатора, прервавшего его речь, - современное целительское искусство творит чудеса. Мы сумели сохранить жизнь пострадавшего гражданина - и в целях обеспечения его дальнейшей безопасности не станем раскрывать его личность.
  - Мне кажется, или правительство слишком много на себя берёт? - подал голос Кибир Копуша. Недовольный наран даже не потрудился смыть с лица заводскую копоть, прибыв на собрание. Вран мигом узнал в толпе такого же любителя ночных смен, как и он сам. - Не вы спасали жизнь - для этого в городе есть целители. А вы, если быть честными, вообще ничем не рисковали, сидя в своей администрации!
  - Давайте послушаем, что скажет господин председатель, - мягко потушила спор красавица с белыми, как соль, волосами. - Мне кажется, это очень важно.
  Госпожа Миела приходилась наследницей одному из самых богатых и уважаемых людей города. Пока отец пропадал в столичных командировках, дочь занималась здесь благотворительностью, поэтому городок знал её не только как первую модницу среди всех дам, но и как обладательницу одного из самых веских голосов общественного собрания.
  - Рамат, госпожа Миела, - по-нарански поклонился ей Ирсай с благодарностью. - Да, гражданин Кибир, вы совершенно правы: героем сегодняшней ночи можно считать целителя, однако мне известно, что злоумышленник до сих пор находится среди нас, поэтому я не имею морального права обнародовать имя героя до тех пор, пока мы не выведем преступника на чистую воду и не передадим в руки правосудия.
  Вран пригляделся к собранию внимательнее. По мучительной бледности на обескровленном лице и гримасе праведного гнева - на нём же, - было слишком очевидно, что пострадавшим "гражданином" являлась Виния, нисколечки не трудившаяся скрывать свои бурные эмоции от общественности. Рыжая девчонка рано потеряла родителей и работала на заводе с малых лет в качестве "дочери полка". Благодаря неуёмной жажде жизни и поистине детской непосредственности, эту беспокойную сиротку в городе знали все - и не только лишь с лучшей стороны. Тут не нужно быть гениальным сыщиком, чтобы понять, - и бандитом тоже быть необязательно, чтобы захотеть пристрелить эту фурию, когда её заносит. О том, что Винни - девица, хоть и решительная, но политически безвредная, из числа мирных жителей, за которых некому заступиться в случае чего, знали все, и злоумышленник действовал наверняка. Целитель - тоже. Тот, кто сколько-нибудь умел пользоваться мозгами, должен был спасать именно её. Выходит, и бандит, и целитель с самого начала пошли по наиболее очевидному пути.
  "Как же скучно мы тут живём, в этой глуши".
  - Так значит, преступник среди нас? - снова выступила Айя. - Что всё это значит, господин председатель? Вы так уверенно заявляете, будто бы в курсе, кто он такой!
  - К сожалению, городская администрация не столь всесильна, как нам того хотелось бы, - скорбно выдохнул председатель Ирсай. - Впрочем, я верю в силу народной воли, избравшей меня на этот пост. Быть может, кому-нибудь из присутствующих известны подробности о личности злоумышленника. Это помогло бы нам разобраться в ситуации и наказать преступника по закону!
  Собравшиеся нервно запереглядывались.
  - И пошустрее, пожалуйста! - недолго думая, заявила Винни. - Кто знает, кто станет его следующей жертвой!
  Насчет следующей Вран не был уверен, но то, что до рыжей бандит рано или поздно доберется, не сомневался ничуть.
  - Ты можешь назвать кого-то конкретного? - спросил Вран. - Ты сумела его рассмотреть?
  - К-кого рассмотреть, В-ворон? - возмущённо вскипела Винни. - Я, в отличие от некоторых, по ночам по городу не шляюсь!
  Подозрительные взгляды сограждан обступили Врана со всех сторон.
  - Эй, не надо смотреть на меня так, словно это я в неё стрелял! Да у меня всего семь классов школы за плечами - умов не хватит соорудить этот ваш фаер-снаряд!
  - Председатель не называл имени пострадавшего, - тихо произнесла госпожа Миела. - Знать о том, что стреляли именно в неё, могли только сам злоумышленник и целитель.
  - Верно, - закивали сограждане. - Это подозрительно.
  - Повесить - и дело с концом! - тут же разбушевалась пострадавшая. - Видали мы таких подозрительных!
  - Погодите, - запротестовал здоровяк Кибир. - Вы ведь не называете имени целителя только потому, что сами не знаете, не так ли? Будь я проклят, если это не так! Иначе героический целитель уже давно стоял здесь, перед городским собранием и жал бы руку председателю. Благодарил бы администрацию, например, за ремонт больницы в прошлом году, да?
  - Нет, - сухо отрезал председатель Ирсай. - Мы не раскрываем имени целителя исключительно по соображениям безопасности. Время церемоний настанет после того, как мир в городе будет восстановлен.
  Но воинствующего пролетария было уже не остановить.
  - Да сколько можно кормить народ сказками про общественную безопасность! Просто признайте: неизвестный напал на девчонку посреди ночи - и неизвестный же вылечил её! Вы все сейчас на пацана накинулись только потому, что он в городе недавно. Но что если он и есть неизвестный целитель?
  - Боженьки разберутся и упокоят с миром, коли так! - Миртанская кровожадность рыжей превосходила все ожидания, жертва покушения была готова своеручно тут всех перестрелять, будь то в её власти.
  - Эй, но если это целитель - он же тебе жизнь спас! - возмутился, в свою очередь, Стожар.
  Статный, интеллигентного вида молодой человек тоже работал на заводе, но не в цеху, а в конструкторском бюро. В отличие от всклокоченных усталых работяг, явившихся на собрание после ночной смены - либо же после ночных приключений, - Стожар в это утро только собирался отправляться на работу: в скромном, но чистом и выглаженном костюме, аккуратно зачёсанной назад светлой чёлкой и с дивной свежестью лица выспавшегося человека.
  Весь вид инженера излучал снисходительность счастливчика, никогда не сталкивавшегося с жизненными трудностями, - что ещё больше бесило Винни:
  - Ага, зашибись логика! Спас - а потом спалил перед всеми, чтобы меня завтра наверняка добили?!
  - Даже если господин... сторож? - я же верно запомнила? - снова взяла слово госпожа Миела. - Даже если господин сторож сделал это ненамеренно, раскрывать личность пострадавшей - в то время, когда администрация всеми силами старалась оградить жертву от дальнейшего преследования, - было крайне неэтичным поступком. Однако не скрывается ли за этим большего? Сей господин знал не только о том, кто жертва, но и способ, которым было совершено преступление. Вариантов тут возможно всего два: он либо преступник, либо "неведомый целитель", оказавший пострадавшей первую помощь. Его слова о "семи классах школы" были призваны отвести от себя подозрения в использовании боевой магии, но в таком случае говорить о владении целительской тем более неуместно.
  - Эй, госпожа Миела. - Даже сквозь усталость и недосып Вран понял, к чему клонится дело. - Ты как-то слишком рьяно стремишься от меня избавиться. Если даже целитель знал, кого лечить, прежде, чем произошло преступление, разве все остальные были не в курсе? Ну же, признайте, все же знали, кого убьют первым, разве нет? А ты рассуждаешь так, будто тебе неважно, целитель я или кто, лишь бы за решёткой сидел!
  - Так ты целитель? - спрашивает Миела в лоб.
  - Разве раскрывать личность целителя перед всем городским собранием было бы этично? - усмехнулся Вран, возвращая ей любезность.
  - Подумать только, целитель с семью классами образования! - демонстративно усмехнулась хозяйка похоронного бюро. Со стороны могло бы показаться, что Айя возмущена ситуацией так же, как и прочие жители города, однако нездоровый блеск в чёрных глазах заставлял Врана усомниться в этом. - Любой из моих клиентов подтвердит, что целитель-недоучка недалеко от бандита ушёл! Всё так, как и говорила госпожа Миела: ты должен сидеть в любом случае.
  - Хорошо, тогда я - целитель. И если я не сяду сегодня, назавтра пристрелят не эту рыжую зверюгу, а меня.
  - Тогда тебе будет безопаснее сидеть, да? - Миела даже в такой ситуации продолжала думать о чужой безопасности.
  - А вы прям настаиваете? - Стожар скосил глаза на молодую госпожу. - С лицензией или нет, целитель справился с задачей. Что будет, если по какой-либо причине город его потеряет?
  - Итак, что же решило наше собрание? - подытожил председатель Ирсай. - Кого из нас стоит изолировать от общества? Прошу высказаться всех по очереди.
  Винни: - Ворона! Ворона изолировать! И ещё повесить, для надёжности!
  Миела: - Я более чем уверена, что стрелял Вран. Он - чужак. Про семь классов школы мы знаем только с его слов, а раз так, никто не поручится за то, что фаер-снаряды ему не по зубам.
  Стожар: - Насчёт этого к кому угодно придраться можно. Вас, госпожа Миела, мы тут всю жизнь знаем, - а, смотри-ка, похоже, всё ещё недостаточно хорошо!
  Ирсай: - Всё это лирика, господин Стожар. Ваш голос?
  Стожар: - Господин председатель, как вы собираетесь подсчитывать голоса, если они разделятся поровну?
  Ирсай: - Не вижу к этому предпосылок.
  Стожар: - Тогда я внесу элемент расщепления в массив нашего единодушия. Что если я поставлю под сомнение чистоту намерений госпожи Миелы? Найдётся ли среди всех граждан кто-нибудь, разделяющий это мнение? Или я останусь один - и на следующее утро сяду за решётку за подобную дерзость?
  Ирсай: - Ваши эксперименты, господин инженер, сейчас выглядят крайне неуместно. У нас ведётся серьёзное расследование.
  Кибир: - А где, в таком случае, спит наша доблестная полиция? Почему всё, что они могут, это сажать простых работяг по наводке власть имущих? Стожар всё правильно сказал: нечисто здесь что-то. Так что я с ним - а там будь что будет!
  Айя: - Вы что, с ума посходили, господа заводчане? На Миелу голос подымать? Это при мне-то, живой!
  Ирсай: - Так кого же выберет госпожа Айя?
  Айя: - Что за странные вопросы вы задаёте, председатель? С Миелой мы всю жизнь дружны, а этот, со склада, откуда взялся вообще? Только раздор сплошной от него. Пусть-ка остудит голову в каземате.
  Как и предполагал Стожар, голоса разделились. До патовой "ничьей" остался всего один голос - наиболее заинтересованного в исходе расследования лица. Обычно в подобных случаях спор следовало вести, пока кто-нибудь из уже проголосовавших не изменит своего мнения.
  Вран внимательно оглядел лица своих противников и союзников. Да, он тут, конечно, чужак: за полгода, показавшиеся лично ему целой жизнью, он так и не смог влиться в общество, где каждый знал друг друга "всегда". Да, он, конечно, казался подозрительным своими попытками играть в логику на ином уровне, нежели здесь привыкли. С чего он вдруг решил, что "всем" будут настолько же очевидны выводы, которые он сделал для себя сам?
  Убийцей здесь мог оказаться кто угодно, но именно смирная госпожа Миела вцепилась в него обвинениями, стоило только раскрыть рот в свою защиту. Старалась ли она оборонять свой мир от вмешательства извне, или же за этим скрывалось нечто большее?
  Местная полиция нужна только для вида - потому-то его и прислали сюда из центрального управления с расследованием. Но для того, чтобы разобраться в происходящем, он должен, в первую очередь, остаться в живых. Дело закручивалось настолько лихо, что Вран не был уверен, что проснётся к завтрашнему собранию, даже если сумеет выкрутиться из цепких лап местного закона. "Значит, тебе будет безопаснее сидеть?" - сказали внимательные глаза цвета морской волны.
  Ирсай: - Собрание ждёт вашего голоса, гражданин.
  Вран: - Даже госпожа Айя не верит в мою невиновность. И это после всего, что нас связывало все эти полгода?
  - А ты подлец, - не преминула ответить на выпад честная вдова. - Кто бы сомневался.
  Вран: - Что ж. В таком случае, мой голос едва ли что-то решит. В каземат так в каземат. Вы же не против, если я прямо там и вздремну? Очень хочется знать, чем кончится дело наутро.
  "А ещё - посмотреть, как вы планируете справиться без единственного в городе полицейского" - с этими мыслями Вран заснул прямо посреди камеры с зарешёченным окном в цоколе здания городской администрации. Вид из окошка как раз охватывал площадь, где проходили собрания.
  Проспав, как убитый, целый день, парень пришёл в себя под торжественное объявление председателя:
  - Город заснул. Просыпаются бандиты.
  Наручники, что на него накрутили, сковывали малейшую возможность применить направленный фаер-снаряд, так что изменить ход событий из своей камеры он никак не мог. Оно и к лучшему. Раз с его поимкой волнения в городе до сих пор не улеглись, наутро всем будет очевидно, что в каземат отправили невиновного. Палить фаер-снарядами сейчас было бы всё равно, что расписаться в преступлении, которого не совершал. Узнать же истину о ночной изнанке этого города - такой была его первостепенная задача, и для неё сейчас всё складывалось как нельзя более удачно.
  Сквозь решётку в подвал падал белый лунный свет. В этом свете площадь просматривалась ясно, как полуденная степь.
  Теперь, когда Вран оказался в гуще событий, он не упустил момента, когда их бессменный председатель нежно поцеловал ладонь госпожи Миелы, отчего-то бодрствующей в столь неурочный час. Кроме них, на площади не было ни души, так что никто не смог помешать беловолосой красавице проникнуть в дом инженера Стожара. На сей раз свиста снаряда Вран не услышал, но понял, что отныне в их маленьком городке стало на одного целителя меньше.
  Председатель, тем временем, продолжал выполнять свои обязанности:
  ?- Просыпается целитель...
  Но целитель уже никогда не сможет проснуться.
  - Просыпается полиция...
  "Полиция уже давно не спит, чтоб тебя!"
  Вран нетерпеливо покосился на восток, ожидая рассвета, который расставит все точки над ё в этом деле, однако ночь не желала заканчиваться. На площади внезапно появилась Айя, сменившая вдовье платье на широкие рабочие брюки и просторную - не по размеру - куртку. Вместо строгой причёски деловой уважаемой дамы, почти до середины лопаток спускалась простая русая коса. Чёрные - обычно безразличные к происходящему вокруг - глазища сегодня сверкали особой сосредоточенностью и охотничьим азартом.
  Обескураженный абсурдностью происходящего, Вран всё равно не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться на Айю в такой неожиданной ипостаси - вернее, на Айю, в кои-то веки ожившую в своей собственной стихии. И всё же, сон, настойчиво, как никогда, навалился на парня, заставив забыть обо всём до самого рассвета.
  - Просыпается город! - Вопреки здравому смыслу, голос председателя Ирсая звенел бодростью и какой-то нездоровой энергией. - Дорогие мои сограждане! Мне больно говорить об этом, но зло продолжает свирепствовать в нашем славном городе! Сегодня ночью мы потеряли незаменимого друга и товарища, героя, спасшего не одну жизнь!
  - На самом деле, только одну! - зачем-то подал голос Стожар. - И то непонятно зачем.
  - Заткнись, мёртвые не разговаривают! - цыкнул на него Ирсай. - Гхм. Сегодня мы потеряли целителя, сограждане! Полиция попыталась провести задержание злоумышленника, но застала только тело его жертвы.
  "Она что, пыталась арестовать Стожара? И вообще, какого чёрта происходит?! Это я здесь полицейский!".
  - Мы были близки к успеху, но теперь снова вернулись к началу. Что скажете на это, дорогие сограждане?
  - Председателя на мыло! - не преминул высказаться Кибир. - В городе творится полный бардак, уже в домах собственных режут ни за что ни про что! А администрация вместо того, чтобы решать проблемы, перекладывает выбор на нас? Только налоги собирать и умеете!
  - Прости, - прищурилась Миела. - Ты сказал: "режут"? Господин председатель, разве в нашего целителя не стреляли?
  - Увы, - вздохнул Ирсай скорбно. - На этот раз убийца действовал наверняка. Полиция обнаружила в теле жертвы нож. Без отпечатков пальцев - говорю на всякий случай.
  Миела перевела красноречивый взгляд на гражданина Копушу. Вран хотел было высказаться вместо неё, однако язык словно присох к нёбу, ни слова не вырвалось из горла. Мёртвые не разговаривают, - сказал председатель, олицетворяющий в этом городе закон. И заключённые, кажется, тоже.
  - Твою медь, реально проговорился, чёрт летающий! - возопила Винни. - Так ты у нас ещё и по ночам летаешь, оказывается?
  - Это к делу не относится, - строго одёрнул её Ирсай. - Гораздо важнее: господин Кибир, почему вы решили, что жертва была зарезана?
  - Ну, блин, не слышал я фаер-снарядов сегодня, что ещё можно было подумать?
  - Вы должны были спать в отведённое для этого время.
  - Вы издеваетесь, что ли? Какое там спать, когда в городе такое творится!
  - Это противоречит правилам.
  - Но я из дома не выходил! Больной я, что ли, когда там бандиты разгуливают!
  - Ты сам бандит, не отмазывайся теперь! - самозабвенно кипела Винни. - Кто, кроме тебя, мог знать, что Путеводителя прирезали?
  "Шум, да ты сама хуже всех бандитов! Какого чёрта ты только и делаешь, что уводишь следствие в тупик? Ты должна была помереть здесь первой, а вместо этого своей болтовней загоняешь приличных людей в подвал!".
  "Должна помереть первой?" У Врана резко заломило в висках. И почему он так уверен, что первой жертвой должна была стать именно рыжая? Если это настолько очевидно, то почему он не был на месте преступления в ту, первую ночь? Потому что он не знал точно, кто убийца? А звук фаера слышался как наяву. Казалось, прямо вот тут, на соседней улице... Или даже не соседней...
  Вран в немом ужасе покосился на свои руки в наручниках. Следов, подтверждающих его безумные догадки, на них, конечно, не обнаружилось, но чувство, будто ладони до сих пор помнят тепло боевого заклинания, не отпускало ни на миг.
  "Ещё бы, это же моя работа, в конце концов!.." - сделал разум робкую попытку оправдаться перед собой. Но чувство нереальности происходящего продолжало мучить парня изнутри.
  Кибир, которого городское собрание уже успело осудить, скрутить и бросить сюда же, в подвальную камеру с зарешёченным окном, смотрел на соседа откровенно недружелюбно. Для человека, отстаивавшего его невиновность на первом голосовании и убеждённого в том, что ночной убийца - это госпожа Миела, Кибир вёл себя с собратом по несправедливому заключению, слишком странно. Хотя, с другой стороны, сегодня город уже наверняка выяснил, что нелюдимый сторож не являлся целителем и тоже водил сограждан за нос.
  "Да кто же я, чёрт возьми?!"
  - Город засыпает!..
  Руки сами собой нащупали в нагрудном кармане карточку из плотной бумаги.
  - ...Просыпаются бандиты!
  Перед широко распахнутыми глазами Врана на карте красовалось изображение "Бандит". Но... почему? Нельзя же просто взять и заставить себя забыть то, что увидел однажды! А после ещё и убедить себя в прямо противоположном... Он ведь совершенно точно знал о своём назначении сюда... вот только чем являлось его "центральное управление"? Разве полицией? Он прибыл сюда, чтобы нарушить баланс сил, посеять хаос среди обывателей и заставить конкурента, управлявшего этим городом, выйти из тени. В какой же момент он решил выбросить из головы свою истинную роль в спектакле и пойти иным путём? Что всему виной: путающий мысли вечный недосып, или же он уже давно и незаметно сходит с ума? Эта игра для того, чтобы морочить головы соперникам, а никак не самому себе! Неужто он решил, что сыграет правдоподобнее, если сам начнёт верить в свою игру? Собрав все осколки событий воедино, Вран с ужасом осознал, что в попытке обмануть других переиграл только себя: легенда внутри легенды показалась остальным слишком мудрёной - так что сограждане, недолго думая, попросту избавились от наиболее мутного элемента в своём сообществе.
  На площади тем временем развернулась картина, достойная какого-нибудь провинциального балаганчика. Айя собиралась с духом, чтобы выстрелить боевым заклинанием в Миелу; Миела, в свою очередь, хладнокровно взирала на явившуюся по её душу подругу.
  - Сейчас не очередь просыпаться полиции! - сварливо заметил председатель Ирсай. - Ты противоречишь правилам.
  - Будем ждать, пока она зарежет меня и захватит весь город? Кто придумал правило, по которому полиция обязана дышать преступникам в спину - и только?
  Кибир мог бы многое рассказать о тех, кто придумывает правила в этом городе, но, как добропорядочный гражданин, дрых в камере без задних ног.
  - Я могу тебя дисквалифицировать за неподчинение властям.
  - И тогда она зарежет Винни - и победит?
  - Не стоит заходить так далеко, господин председатель, - берёт слово Миела. - Сейчас мой ход, так что действовать буду я.
  - Нож против фаера - не лучший расклад, - пожала плечами Айя со знанием дела.
  - Это не имеет значения. Сейчас мой ход, Айя: ты не сможешь выстрелить.
   Айя всё ещё целилась в злоумышленницу, но с каждой минутой всё менее уверенно. В том, что, при всей её суровости и непримиримости, она не сумеет выстрелить в лучшую подругу, Вран был уверен, а вот Миела за время этих тревожных событий раскрылась ему с совершенно новой стороны - и теперь парень не имел понятия, чего от неё можно ожидать.
  Тем временем, Вран осознал, что совсем скоро всему настанет конец: победа останется за бандитами, а Айя, скорее всего, не доживёт до завтрашнего утра. В кромешной тьме ночного подвала, в глазах у парня почернело ещё больше.
  - Так ты, значит, вмешаться хочешь? - Голос Винни раздался откуда-то снаружи решётки.
  - А ты чего вдруг не спишь, Шум?
  - Я - зверь ночной, мне положено. Да и спать, когда вокруг такое твориться? За кого ты меня держишь, Ворон?
  - Так помешай им, раз не спишь!
  - Идёт. Я здесь как раз за этим. А вот на чьей стороне сейчас ты?
  - А сама-то как думаешь?
  - Почему я должна думать за того, кто совсем недавно в меня стрелял?
  - Потому что если сейчас застрелят Айю - твой голос наутро больше не будет весить ничего. Председатель уже выбрал победителя, мы можем выжить, только пойдя против правил!
  - Л-ладно, - насупилась миртанка в попытках уловить в его словах понятную ей логику. - Но учти, обманешь - загрызу, к чёртовой матери, и безо всяких правил: усёк?
  Звякнули ключи, которые она каким-то неведомым образом успела стащить у председателя. Руки и путь Врана, наконец-то, оказались свободными.
  Дальнейший план действий складывался у него в голове прямо на бегу, по пути на площадь. Внезапное появление осуждённого преступника перед всем оставшимся в живых собранием действительно вогнало сограждан в ступор, однако дальше события понеслись совсем иначе, нежели задумывались.
  Всеобщая заминка позволила Миеле отправить свой нож в полёт в сторону отвлёкшейся Айи. Вран, рванул наперерез, не чувствуя расстояния, и успел поймать лезвие плечом. Удар получился тяжёлым, но, вопреки ожиданиям, совсем не смертельным. Хладнокровная преступница... промахнулась?
  Всё случилось слишком быстро, но вовсе не из добрых намерений, кои за Миелой когда-то водились: в спину убийце вцепилась всклокоченная рыжая фурия со звериными глазами и повадками. Это на некоторое время заняло Миелу и настолько ошарашило Айю, что Врану без труда удалось под шумок сплести формулу фаер-снаряда и нацелиться прямиком на источник всех неприятностей этого провинциального городишки.
  - Игра окончена, господин председатель.
  
  - Ашант. Действительно окончена, - объявил Ирсай. - Бандиты победили и сумели захватить город.
  - Чегоо? - возмущённо завопила Винни. - Победили мы, а не бандиты!
  - Я именно это и имел в виду, братцы-маньяки: одни бандиты захватили город у других. Такой расклад вас устроит? Теперь вы можете назваться как угодно, и город это примет.
  - Тогда в следующий раз председателем буду я, идёт? - Врана вполне устраивал озвученный Ирсаем расклад. Победа есть победа, как их назовут потом, значения не имело.
  Айя, не привыкшая проигрывать даже в малом, вскочила со своего места и исчезла, не попрощавшись. Ирсай, глядя на эту молчаливую истерику, равнодушно пожал плечами.
  - Только не в мою смену. Раз захотелось на вершину, тебе стоило застрелить меня, когда была такая возможность. Однако полночь наступила, дорогие сограждане: студгородок заснул, просыпаются крылатые.
  И все трое крылатых безропотно выдвинулись на тренировку вслед за вожаком, последней комнату покинула Миела, всё ещё не вышедшая из образа, так что сейчас её загадочная улыбка, скорее, леденила кровь, чем успокаивала.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"