ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
платформа 166 км
***
Зная, что точность - это, что-то похожее на "вежливость королей", и, в душе презирая монархию - Злочевский опаздывал на полтора часа.
-"Господи, ну, подумаешь, что значит каких-то несколько минут, по сравнению, хотя бы с очередью за пивом?"- думал он, притворяясь спящим в электричке, чтоб не навести на себя подозрение, и мысленно посылая проклятия двум, "видавшим виды" кондукторшам.
-"Мо-о-оло-дой человек!" - противно повторяла непонятливая старушка. "Ваш билет!"
Желая потянуть время, Злочевский попытался всхрапнуть, но тут же получив недвусмысленный толчок уголочком кирзового сапожка "прощай молодость" по ноге, вынужден был открыть глаза.
-"Что ж вы делаете, фашисты, я ж со смены..." - глупо скривился Дмитрий, желая пронять бабок подобием рабоче-крестьянского происхождения. Шутка не прошла.
-"Нет, ну вы видели этого засранца!"- закричала на весь вагон бОльшая из контролеров, видно, работавшая в года "лихой молодости" подъемщицей портового крана. - "Это он-то со смены, а я, по-твоему, голу-у-убчик, с чего?!"
Не желая вступать в дискуссию, да, и, знать, откуда, собственно, появилась бабка, Злочевский полез в карман за мелочью.
-"Подавись, сволочь!" - сквозь зубы процедил он и отвесил бабкам подобие обворожительной улыбки. "Будьте прокляты!" - мелькнуло в голове, - "Хорошего вам дня, женщины!" - Добавил Дмитрий вслух, протягивая семьдесят копеек и, считая разговор законченным.
-"Нет, Люся, ты посмо-о-отри на этого..." - не унималась кондукторша, - "Шапку нацепил, усы отрастил, а туда же, хо-о-орошего дня... Сволочь!" Женщина со всего размаху двинула Дмитрия ветеранской палочкой.
Толком не понимая, что произошло, и чувствуя легкое головокружение, Злочевский вскочил.
-"Что ж вы, гады, делаете?"- на лице Дмитрия смешивалось крайнее удивление с зачатками собственной гордости. За более чем пятилетнее катание в университет на электричке, номер со "спящим студентом" всегда "проходил"...
-"Что вы де-е-елаете?!" - подражая подруге, и отправляя мощным апперкотом нерадивого пассажира обратно на лавку, вступила в разговор Люся. -"Биле-е-еты проверяем!" - также "на распев" проблеяла она, потирая покрасневший кулачек.
-"Бабки - суперстар! Бей, зайца! Мочи, козла!!!" - послышались с задних рядов подбадривающие крики пассажиров, до которых, пока не дошли кондукторы. Злочевский побледнел.
-"Тетеньки... я ж заплатил..." - пытался протестовать Дмитрий.
-"Запла-а-атил..." - передразнила его Люся, закатывая рукав, - "Запла-а-атил...". Женщина сделала резкий шаг к нарушителю.
-"Милиция!!!" - отчего-то заорал Злочевский, сам, не веря своим ушам.
Что-то беззвучно мелькнуло в воздухе, и в этот момент, мир предстал перед Дмитрием в виде картинки его старого "Панасоника", за починку которого, после выведения тараканов не желал браться не один мастер, и разводя руками, как-то быстро покидал квартиру.
-"Заплати-и-и-л", - прошептал Злочевский, и представляя эту надпись под известным плакатом - "Родина мать, зовет" потерял сознание.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Платформа 168 км
****
-"Раздевайсь!" - голос старшего инспектора линейного отделения милиции выдавал несколько похотливых желаний, где в "списке первоочередных полезных дел" значилось: "показать этой дуре, кто в доме главный!", и, по возможности, найти заначку.
-"Чё?" - пошатываясь, не поняв вопроса, и прикинувшись дурачком, переспросил Дмитрий.
-"Снимай, дурында, пояс, и шнурки!" - повторил требование милиционер.
-"Дата выпуска?", - инспектор почесал затылок, и, как показалось Дмитрию, в тот момент паровоз на шевроне линейщика "пустил легкий дымок".
-"Чё?!" - Злочевский больше не притворялся...
-"Семен..." - обратился инспектор к кому-то за спиной Дмитрия, - "объясни мальчику..."
Играючи орудуя гаечным ключом, немного икая, и сплевывая через дыру в передних зубах, немногословный Семен быстро растолковал непонятливому Злочевскому, что на его, "лоха безбилетного - гражданском языке, дата выпуска означает год рождения". Кроме того, поднимаясь с пола, Дмитрий уже знал, что, ступая на "шаткую дорогу закона", перефразируя Семена, "нам здесь не надо кошек - мышек", надо вести себя осмотрительней. Также впадая в отчаяние, и находясь под стулом, Злочевский сделал для себя еще одно важное открытие: надо рассказывать все как можно подробнее.
-"Тысяча девятьсот семьдесят седьмой, от Рождества Христова!" - выпалил он, как новоизбранный пионер на дружинной линейке. -"Двадцать четвертое августа!". Дмитрий даже попытался улыбнуться. "Место рождения - город... Как сейчас помню, мама и папа..."
-"Семен!" - инспектор сделал какой-то жест...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Платформа "Выселки - Левое"
Обведенная красной краской на заплесневевшей стене надпись "Слава КПСС", вероятно, обязывала вселять ужас на "всяк входящий" в помещение, и явно гармонировала, со сделанной чьим-то отчаявшемся ногтем припиской: "А Люся - корова беСрогая!" Злочевский осмотрелся. Из всех детективов, прочитанных им на нудных лекциях по логике, Дмитрий помнил, что в таких местах главное "не дать себя сломить", а посему, растопырив пальцы и, выставив вперед ногу, решил сразу перейти в наступление:
-"Здорово, уркаганы, как жизнь половая?", - и уже представляя себя Робеспьером, добавил:
-"Развлекаемся?"
Восемь пар внимательных и пытливых глаз, оторвавшись от самодельной колоды, уставились на вошедшего. В этот момент, может быть впервые в жизни, до Злочевского дошел смысл Пушкинской фразы: "...Что-то слышится родное в грустной песне ямщика...", и уже совсем зловещее "...то...раздолье, удалое, то - сердечная тоска...".
-"Интересно, а не сболтнул, ли я чего лишнего..." - подумал Дмитрий и начал пятиться.
-"Ну, здравствуй... мальчик..." - почти хором, и какими-то, как показалось Дмитрию, уж очень отеческими голосами, выдавили задержанные...
Злочевский бросился на дверь...
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
...И тут, мне, стало его как-то жалко...
Автор
******
-"Мо-о-оло-дой человек!" - противно повторяла непонятливая старушка. "Ваш билет!"
Злочевский всхрапнул, но тут же получив недвусмысленный толчок уголочком кирзового сапожка "прощай молодость" по ноге, вынужден был открыть глаза. Ужас происходящего мгновенно вернул его к реальности.
-"Бабу-у-у-лички, милые..." - Дмитрий рвал на себе карманы, рассыпая монеты по металлическому полу электрички.
-"Я все отдам, все отдам, я очень, очень люблю КПСС..." - судорожно повторял он, под удивленные взгляды пассажиров задних рядов, до которых пока не дошли кондукторы.
Зашипев, тепловоз плавно остановился у края перрона.
-"Только не к Семену!!!" - заорал Дмитрий, и, сбрасывая на ходу шапку, рванулся к выходу.
-"Бедне-е-е-нький" - тихо, "на "распев", сказала бОльшая из контролеров, видно, работавшая в года "лихой молодости" подъемщицей портового крана.
- "Это он, наверное, со смены, голу-у-убчик..." - подражая подружке, поддержала разговор Люся, пряча в вязаную варежку маленький кулачек.