Приближался новый год. Народ в райцентре суетился перед праздником, покупая продукты к праздничному столу, подарки детям. Все находились в приподнятом настроении, в предвкушении чего-то нового. Дети готовились к новогодним каникулам, а их папы и мамы готовили отчёты о работе за последний квартал уходящего года. Всё шло своим обычным чередом. Ближе к самому торжественному дню готовились все. Во дворах устанавливались елки, в окнах светились гирлянды и елочные украшения. Молодежь готовилась к новогоднему карнавалу и шила костюмы, так как должны были вручать призы победителю за лучший костюм.
В то время имел большую популярность художественный фильм "Карнавальная ночь". Образцы проведения праздничного вечера, номеров концертной программы и виды карнавальных костюмов брались именно из этого фильма. Важнейшим видом искусства было кино. Оно являлось средством агитации и пропаганды. Так везде обозначалось на плакатах и в газетах.
На улицах и площадях появлялись большие плакаты с новогодними поздравлениями и красочные афиши о проведении фильмов и концертов на новогодних праздничных днях.
Особая нагрузка в такие дни ложилась на работников Дома культуры. Методисты и музыканты готовили праздничные номера. Репетировали своё выступление Дед Мороз и Снегурка. Украшалось здание изнутри различными гирляндами, картинками, наклейками на окнах. В большом фойе должна быть установлена ёлка, а вокруг планировалось проведение танцев и конкурсов.
Не было главного героя - самой ёлки.
Руководство районного отдела культуры обеспокоенно названивало и спрашивало о готовности к проведению праздника. Сообщали, что в ближнем лесничестве была договоренность на вырубку елки необходимой четырехметровой высоты и красивой конфигурации. Оставалось за малым: на чём доставить ёлку и кто это может сделать для Дома культуры.
Штатных сотрудников было мало и все были заняты этой праздничной суетой.
Тут вспомнили, что в котельной работает Иван Клеймёнов - художник, готовивший различные афиши с названиями фильмов и одновременно исполнявший работу кочегара. Сама котельная была построена недавно из красного кирпича, довольно просторная, с большими двумя котлами и высокой металлической трубой, возвышающейся позади двухэтажного Дома Культуры, на несколько метров. Отапливалось помещение со сценой и зал на двести посадочных мест, а также большое фойе с вестибюлем, фотолабораторией, раздевалкой и билетной кассой. На втором этаже находилась киноаппаратная, кабинеты методистов, директора и две библиотеки.
В просторном помещении котельной размещались различные столярные принадлежности художника, так как он готовил подрамники для плакатов, для афиш: две ножовки, топорики, гвозди, молотки, рубанки и много различных реек и брусков. У стены стоят несколько вёдер с различной краской из разбавленной гуаши.
В углу приставлена тачка, груженная антрацитом и на металлическом листе навалена куча другого темного угля, смоченного водой. В котле потрескивал раскаленный уголь, было тепло и стоял специфический запах душной гари: сажи и висел металлический привкус от раскалённых труб и топки.
На старом клубном диване, выброшенном в своё время на свалку, но, по-хозяйски, определенном в котельную, лежал Иван и почитывал местную газету "Маяк".
Иван не отличался разговорчивостью, больше отмалчивался, когда его о чем-либо спрашивали. Однако был трудолюбив, его художественные изделия отличались своеобразным колоритом и фантазией. Когда он готовил афиши для анонса фильмов в разных местах райцентра, он использовал кадры этого фильма, заранее просматривая кинопленку в аппаратной киномеханика на свет. Выбирая сцены главного героя, вырисовывал их на афишу. Получалось у него отменно.
Смесь угольной пыли, дыма и тепла от котлов сделали его лицо закаленным, обветренным, похожим на чищеный чугунок. Кончик носа был рассечён давним шрамом Семьи у него не было. Поэтому часто ночевал в котельной, где и приводил себя в порядок, мылся, брился, питался. Выходил в райцентр в связи с необходимостью установить афиши и закупить продуктов. Платили ему хорошо. Часто удавалось и подкалымить, делая плакаты для различных сторонних организаций. Многие услуги оплачивались ему спиртным. Он не отказывался. Постоянно находился в легком состоянии бодрости. Но иногда и покачивался. Ходили слухи, что он был судим за убийство и отбыл срок в лагерях в течение десяти лет. Спрашивать его об этом сотрудники боялись, постоянно в легком опьянении, а вдруг! Решился однажды, а что помешает повторить эту решимость и другой раз?
Остановился директор Дома культуры на его кандидатуре. Водитель нашего автоклуба заболел-воспаление легких. Ремонтировал автомашину в сильный мороз лежа на снегу, вот и последствия.
Вторым номером выбор пал на меня-семнадцатилетнего заведующего автоклубом.
Лошадь подогнали к десяти часам утра. Наша бригада из двух человек готова была к решительным действиям в этот пятнадцатиградусный мороз проехать в лесничество на расстояние восемнадцать километров и забрать подготовленную ёлку. В розвальни взяли большой брезент, чтобы завернуть зелёную красавицу, веревку, оделись теплее и поехали. Иван правил лошадью довольно исправно, чувствовалась рука сельского человека. Возле первого продовольственного магазина была сделана остановка. Иван передал вожжи мне, а сам скрылся за дверью. Вернувшись, он положил сумку с продуктами под сено и отдельно прикрыл две бутылки водки под шубой.
Я молчал, молчал и он, так как не умел или не очень хотел разговаривать. Проехали километра три по проселочной пустынной дороге, обильно посыпанной снегом. Дорога не чистилась давно, особенно из-за последнего снегопада. Иван достал бутылку. Порезал сала и хлеб, с головкой лука, купленные в магазине, стал предлагать мне покушать. Он пояснил, что сильный мороз и холод могут затруднить добывание ёлки. Чтобы не замерзнуть, надо подогреть организм. Я от выпивки отказался, пояснив, что рановато мне по возрасту, да и не тянет желание. Сало попробовал, было вкусно. Он после выпивки стал меня расспрашивать почему я молчу, боюсь его, что ли.
-Ну, я знаю, что твой батя работает в милиции, он у тебя крутой. Он знает, что ты за ёлкой поехал?
- Да, я позвонил домой, сказал, что надо ёлку привозить из лесничества. А почему я должен бояться Вас? Почему Вы спрашиваете об этом?
- Ну, ведь многие знают, что я сидел за убийство, сторонятся меня.
- А Вы и правда сидели за убийство? Кого убили-то? Или это всё выдумки?
- Да, правда, от звонка до звонка, десять лет. Вот уже прошло десять лет после освобождения, а народ сторонится.
Легкая возбудимость после спиртного дала толчок к откровенному разговору. Вряд ли он разговорился бы в другом случае. Получалось, что он освободился в 1956 году, а загремел в 1946 году.
Он мне сказал, что дорога длинная и расскажет всю свою историю, пока будем ехать, чтобы не замерзнуть от холода.
- Родился я в 1928 году здесь, в местной деревне. В семье было пятеро детей. Три сестры младшего возраста и старший брат Николай. Николай был старше всего на полтора года, но мы очень любили друг друга и защищались от недругов вместе.
К началу Великой Отечественной войны мне исполнилось тринадцать лет. Отец ушел на фронт по призыву ещё в 1939, в декабре. Там на Финской он и погиб. Мать долго болела и во время оккупации в 1942 году умерла. Её похоронили на нашем деревенском кладбище. Мы дети оставались проживать одни. Питались, чем могли, чем помогали другие родственники и соседи. Иногда удавалось подкопать картошки на чьем-то поле, иногда, в силки удавалось поймать зайчика. Устраивали пир. Так и жили. Летом было еще ничего. Где-то на полях можно было нарвать подсолнухов, кукурузы или выкопать свёклу. Было много фруктовых садов с хорошими яблоками. Собирали грибы и ловили рыбу.
Но тут узнали, что появился закон об уголовной ответственности за хищение колхозного имущества, в том числе колосков, он был принят ещё в 1932 году.
Имущество колхозов и кооперативов (урожай на полях, общественные запасы, скот, кооперативные склады и магазины и т. п.) приравнивалось по значению к государственному имуществу.
За хищение колхозного и кооперативного имущества предусматривалась высшая мера социальной защиты - расстрел с конфискацией всего имущества. При смягчающих обстоятельствах наказание могло быть заменено лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества.
Осуждённые по этому постановлению не подлежали амнистии.
Дядя Иван тяжело вздохнул и продолжал:
- Этот закон нередко применялся чрезмерно жёстко. Например, колхозники могли быть осуждены за сбор нескольких колосьев или горсти зерна, оставшихся после уборки урожая. Были случаи приговоров за незначительные хищения, совершённые из-за голода или по несознательности.
Однако, надо было как-то жить нашей семье. В 1946 году мне исполнилось уже 18 лет, а брату шел двадцатый. Объездчик полей пшеницы на лошади заметил брата на краю поля и поскакал за ним. Брату удалось забежать во двор дома. Он успел выбросить колоски еще на поле, но оправдываться было уже поздно. Когда объездчик схватил брата за руку и потянул к лошади, я бревном огрел его по голове. Тот дух и испустил. Мне стало страшно, что брата могут посадить на очень длительный срок, фактически за несовершенное преступление. Деревенские люди видели объездчика, сразу поняли, что произошло. Сообщили в милицию. Меня тут же забрали. Брат оставался на свободе, так как никаких доказательств его виновности не было. Мне дали 10 лет за убийство. Судили районным судом. Сослали аж на Урал. Приехал, а на работу по справке не берут. Судимые никому не нужны. Хорошо, что устроился истопником.
- Дядя Ваня, а где ты так научился хорошо рисовать? - спросил я его в затянувшуюся паузу.
- Да, в колонии всё, там приходилось разные малярные работы делать, лозунги писать. Научился обращаться с красками, так и пошло. Вот и пригодилось.
- Ну, а что стало с сестрами и братом. Сестры повыходили замуж, а брат завербовался на целину трактористом. Писал мне письма.
Скрип полозьев по снегу и не слабеющий мороз пробирали до костей. Приходилось нам вскакивать с саней и бежать по колее ногами, чтобы не замерзнуть. Вторая половина дня становилась пасмурной, закат наступал ранний. Мы стали бояться, что не успеем выполнить намеченное. Казалось, что Иван и не спешил, не беспокоился. Когда проехали на территорию лесничества, то дали лошади сена и пошли искать руководство. Лесник нас ожидал и чертыхался, что задерживаем его. Его давно ждут дома наряжать елку, а тут надо ехать на делянку, пилить елку.
Помогла оставшаяся в бутылке водка. Он быстро привёл нас на полянку, отмеченную ранее.
Спиленную ель уложили на брезент, замотали вокруг ветвей, повязали веревками, а затем затянули на сани комлем, закрепив, чтобы держалась и отправились домой.
Дорога в обратный путь оказалась намного сложнее. Ель на брезенте скользила по снегу не создавая проблем, но на поворотах приходилось вскакивать и придерживать ветви, чтобы не привезти ободранный скелет. Дядя Иван захмелел, стал двигаться медленнее, спрашивал, не заблудились ли мы, не сбились ли с дороги. Я уже не чувствовал ног от мороза, начинал колотить озноб. Иван открыл вторую бутылку и заставил меня глотнуть пару глотков, давая на закуску кусок сала с хлебом. Пришлось заедать эту выпивку чистым снегом, вместо воды, так как горело всё внутри. Также пришлось бежать возле саней вприпрыжку, чтобы совсем не замерзнуть. Наконец, издалека показался наш посёлок, настроение приподнялось, в голове шумело, руки в рукавицах не слушались, а ноги подкашивались. Мороз к вечеру усиливался, наверняка достигая двадцатиградусной отметки.
Наконец приехали. Заехав во двор Дома культуры, ближе к котельной, стали распрягать лошадь. Она также устала и промерзла, как и мы. Иван не отпустил меня домой, а заставил зайти в теплую котельную, полностью отогреться, так как я мог бы заболеть от простуды. Вначале он набрал теплой воды в ведро и пошел напоить лошадь, а затем, подогрев в алюминиевой кружке водку на горячих углях, заставил меня выпить сто граммов и попрыгать, чтобы разогреть кровь. Ноги не слушались. Я никогда так ещё не выпивал спиртного. Почему-то не хмелел, только гудело в ушах. В Иване оказалось много обычного человеческого. Просто он оказался рабом своей собственной судьбы. Как говорят: "Всё предначертано!" Наконец, окончательно согревшись, побежал домой. Когда дома расслабился в тепле, то мгновенно заснул. Уже утром, придя на работу, узнал, что елку занесли в фойе и в заготовленную крестовину устанавливали её уже несколько человек вместе Иваном. Все хвалили нас за стройную ёлочку-красивое украшение новогоднего праздника. Всё было готово к детскому утреннику на следующий день. 21.05.26г.