Этот рассказ о своей службе в Советской армии я уже начал в первой части под названием "Так проходила служба". Однако вспоминаются некоторые подробности, которые остались в памяти.
После распределения по взводам в сержантской школе, нас стали обучать разным необходимым мелочам, которые должен был знать каждый солдат. Всё начиналось от понятия и правильного исполнения команд "Отбой!" и "Взвод, подъём!".
Да, на отбой давалось 45 секунд. Сержант зажигал спичку и ждал, пока догорит. За это время все должны быть в постели под одеялом, а форма лежать на скамейке в нужном порядке. Если не укладывались, то процедура повторялась до тех пор, пока успевать начинали все. Сержанты говорили, что из нас должны получиться младшие командиры, специалисты связи. Что нам придётся обучать других солдат особенностям службы, таким же, какие испытываем мы. Началось изучение уставов.
Устав внутренней службы Вооружённых Сил прописывал общие права и обязанности военнослужащих, правила взаимоотношений между ними, обязанности должностных лиц подразделений и базовый порядок внутренней службы.
Дисциплинарный устав пояснял, что такое воинская дисциплина, какие бывают поощрения и дисциплинарные взыскания, как они могут быть применены.
Устав гарнизонной и караульной служб устанавливал организацию гарнизонной и караульной службы.
Строевой устав Вооружённых Сил устанавливал правила по строевым приёмам, движение в строю (без оружия и с оружием), порядок выполнения воинского приветствия, проведения строевого смотра.
Параллельно с уставами и практическими занятиями по строевой подготовке изучался и текст воинской присяги.
От нас требовалось, чтобы ещё до присяги принимали базовые правила жизни в армии, знали свои обязанности и могли ориентироваться в повседневной службе. Это помогало быстрее влиться в коллектив и избежать нарушений.
Занятия на плацу по строевой подготовке проводились ежедневно и по нескольку часов, в любую погоду. Асфальтовое покрытие постоянно ремонтировалось, так как почва в месте расположения войсковой части была зыбкой, болотистой. Ямка, вырытая на штыковую лопату, через тридцать минут заполнялась водой. Интересно было смотреть, когда во время развода, под звуки духового оркестра полк проходил строевым шагом перед начальником школы. Асфальт колыхался в резонансе с ударами солдатских сапог. Так и казалось, что произойдёт какой-то провал этого асфальта и прекратятся эти мучительные вышагивания с поворотами и отданием воинской чести, с оружием и без оного. Всё успокаивалось после удаления подразделений на занятия по учебным классам.
Одеваться после подъёма научились быстро. Чтобы застегнуть гимнастёрку, научились рассверливать проёмы для пуговиц авторучками. Пуговица заскакивала на своё место быстро и оставляла чуть-чуть выступающий край белого воротничка, подшитого с вечера.
Однако команда: "Взвод, подъём! Форма одежды номер два, выходи строиться!" - предполагала, что утро начинается с физической подготовки - пробежки вместе с сержантом по плацу - несколько кругов в любую погоду, или по пересечённой местности, что случалось реже. Пробежка заканчивалась несколькими подтягиваниями на перекладине, оправкой, а затем все направлялись к умывальникам для принятия личного моциона, чтобы затем строем направиться в столовую на завтрак. Завтрак длился пятнадцать минут, как и ужин. На обед отводилось минут двадцать. Всё необходимо было делать обязательно и быстро.
После завтрака начинался развод подразделений, в соответствии с поставленными задачами на учебный день. Через месяц все новобранцы приняли военную присягу на плацу в торжественной обстановке, с оружием в руках.
Командиром взвода был капитан Казанцев, уже не молодой, сухощавый мужчина, всегда строг, подтянут, хорошо физически развит (подтягивался на перекладине довольно долго, делал легко различные упражнения). Он был лучшим командиром взвода в нашей роте, справедлив, учил нас мужскому делу. Однако по какой-то причине не очень нравился руководству, в связи с чем стал выпивать, что ещё сильнее усугубило его биографию. Говорят, что после нашего выпуска из школы, за грубое возражение на замечание командира, он был понижен в звании и направлен в какую-то боевую часть из школы. Казанцев был превосходным радистом, мог на слух принимать целые предложения на морзянке - он был мастером спорта в скорости передачи и приёма телеграмм.
В учебном классе капитан терпеливо и настойчиво указкой выстукивал ритм звучания буквы или цифры об пол, а мы должны были это повторить ключом Морзе, закреплённым у каждого из нас на столе. "Куда ты пошла?", "Я на горку шла!", "Купите сахар!" - так напевал нам командир цифры - один, два, три...
Мы повторяли и запоминали мелодии. "Чи-та-те-ли..." - звучала буква "Л" или "тё-тя-ка-тя..." - что означало букву "Ф". Таким образом постепенно осваивалась морзянка. Закреплялось всё на ближнем полигоне, тут же на территории школы имелась площадка с несколькими автомобильными будками, в которых находились радиостанции небольшой мощности. Курсанты передавали и принимали телеграммы с помощью морзянки и кодовых знаков, отрабатывали навыки радиообмена.
Удача в радиоиграх вдохновляла нас, добавляла надежду на успешное завершение учёбы. На телеграфных аппаратах "СТ-35" работали реже. Там было проще. Клавиатура работала под девятью пальцами (кроме большого левой руки). На клавиатуру смотреть запрещалось. Для каждого пальца на каждую букву была своя роль. Например, чтобы сработала буква "Щ", необходимо было произвести три нажатия. Поднять каретку, нажать букву и опустить каретку.
Для проверки (виртуозности) телеграфиста печатался специальный текст, где есть все буквы алфавита: "Да, в чащах юга жил был цитрус, но фальшивый экземпляр". Этот текст пропечатывался для разминки и правильного восприятия не только на телетайпе, но и на радиостанциях. Был хорошим упражнением и для радистов.
Этот текст приходилось в последующие годы использовать для взятия образцов почерка у подозреваемых лиц перед отправкой на экспертизу. В этом предложении задействованы все буквы русского алфавита.
На завершающем этапе обучения зачёт по радиообмену проводился на дальнем полигоне, расположенном в лесу на расстоянии нескольких километров от ближнего (школьного) полигона.
В лесу на большой поляне стояли десять автомобильных вагончиков, недалеко друг от друга. Связь проводилась между полигонами. Надо было услышать свой позывной и вступить в радиообмен. Радиостанции были небольшой мощности, работали от свинцово-кислотных аккумуляторов в деревянных корпусах.
Однажды, после такого радиообмена на полигоне оставили двух дневальных с целью охраны, до следующего приезда курсантов. Эта смена должна была произойти на следующий день. В этот караул одним из двух был назначен и я. Мы поделили для охраны вагончики поровну. От скуки, слушали на своей аппаратуре передачи центральных радиостанций, музыку. Холодало. Вагончики закрывались на замки, но, чтобы неповадно было местному населению интересоваться военным имуществом, было строго приказано никого близко не пускать на территорию. Приходилось бодрствовать. Шинель сбросил на стол с радиостанцией и аккумулятором. Достал сухой паёк и с напарником стали его разогревать на костре, недалеко от вагончика.
Когда решили немного отдохнуть - было прохладно, шёл конец октября, разошлись по своим кабинам. Подняв шинель, обнаружил в ней большую дыру. Кислота аккумулятора просочилась и нанесла шинели непоправимый ущерб.
Уже после прибытия в часть старшина Гусаренко категорически отказался заменять шинель, заявляя, что я и в боевую часть поеду в этой дырявой. Предложил мне делать заплатку. Пришлось просидеть целый вечер, упражняясь в швейном мастерстве.
Однако, через неделю было принято решение об участии школы в параде на день Великой Октябрьской Революции седьмого ноября 1969 года. Шинель старшина вынужден был выдать новую.
Седьмого ноября выпал первый снег. Было сыро, холодно, но шинель грела. Строевой шаг на параде согревал всё тело. Тут вспомнился анекдот: "Бабушка спрашивает солдата: "Сынок, тебе не жарко в шинели, ведь лето, тепло?" Он отвечает: "Нет, бабуля, шинель - то суконная, всего лишь.". Встречает бабка этого солдата зимой и спрашивает: "Не холодно ли тебе сынок в шинели, мороз ведь?" - "Да что ты, бабуля, она же суконная!"- отвечал солдат.
С этим дальним полигоном связано ещё одно событие. По полной выкладке в обмундировании и с карабинами надо было пробежать эти пять километров в установленный срок, на выносливость. Зачёт делался по последнему прибежавшему. Некоторых слабеньких курсантов в таком случае другие силачи тащили ремнями, закреплёнными за пояс слабака, ускоряя его продвижение. Это вдохновляло на взаимовыручку и взаимодействие в бою.
Кроме разряда спортивного по радиоспорту, многие получили и разряд по лёгкой атлетике по преодолению кросса на пять километров.