Аннотация: 1985-й год. Приключения студентов второго курса, решивших проехать на лошадях по родной области. Излагается в форме дневника одного из участников похода, найденного через 30 лет после описанных событий. (Все совпадения случайны)
ПРЕДИСЛОВИЕ СЕРГЕЯ
Подруга моей жены вышла замуж. Казалось бы, банальнейшая ситуация, но! Именно это обстоятельство заставило меня взяться за перо. Объясню по-подробнее. После свадьбы мы стали дружить семьями. Ну, значит, ходить в гости друг к другу, в кино, шашлычки на природе и всякое такое. Тут ещё праздники подвалили, новогодние - государство расщедрилось, целых десять дней. После встречи Нового Года суматоха улеглась, на улице морозяка в двадцать градусов, гулять не тянет, на работу не надо.
Так что, собрались мы в очередной раз у молодожёнов, сидим пиво пьём. То есть, мы с Лёнчиком пьём, а жёнушки наши любимые на кухне хохочут, типа, еду готовят. Телик, естественно, балаболит, мы на него одним глазом иногда посматриваем, он нам темы для задушевной беседы подкидывает. Одна полторашечка уже по кружечкам растеклась, под сушёного язя, и тут по телику стали что то про нашу армию показывать: то ли она доблестная, то ли долбанная, я точно не помню, мы вообще-то о спорте рассуждали, а в разговоре образовалась пауза, пока горло промачивали, и тут ворвался этот телевизор. Лёнчик замер и вдруг говорит: "Серёга, ты ж вроде писатель?". "Да какой я писатель, пару раз в журнал заметки писал! Это моя увлекается!" - отшучиваюсь я. "Ну, неважно, кто из вас - какая разница?"
А любопытство проснулось. "Чё это ты про писательство заговорил?" А Леонид замялся на пару секунд, покосился на телик, и говорит: "Услышал про армию и вспомнил. Я в армии в медчасти служил, фельдшером. В конце первого года пришёл туда работать. У меня ветеринарное образование, между прочим. Я как раз перед армией технарь закончил. А у нас фельдшер дембельнулся. Ну, вот меня временно и поставили на его место, да так и не сменили, до дембеля там отпахал. Передал мне наш, уже бывший, фельдшер всю документацию оптом, на шкафы рукой махнул - там, мол, карты медицинские, в этом - журналы посещений, литература в помощь, и так далее. По описи мы только матчасть передавали - лекарства, инструменты.... Приступил я к обязанностям и стал потихоньку в шкафах документы разбирать. И среди журналов и книжек по медицине попалась мне одна папочка, вся вензелями разрисованная. Я папочку-то развязал, посмотреть, что там внутри, а там... Короче, я начал читать....в общем, сейчас... "
Он вышел и через пару минут вернулся с картонной папкой с белыми завязочками. "Не знаю, кто это оставил там, но я её домой увёз, рисунки очень понравились, - протянул он мне папку, - Вот тебе идея для твоего какого-нибудь будущего романа. Дома глянешь. Мне..." Тут в зал зашли наши девчонки с тарелками и разговор оборвался.
На следующее утро я развязал беленькие тесёмочки и открыл папку. Общая тетрадь альбомного формата. На обложке нарисован берёзовый лес ранней осенью. Под ней такая же, в нераскрашенной обложке, потом рисунки на альбомных листах: карта какой-то местности, портреты лошадей с подписями внизу - "Рыжий", "Дикий", "Радуга". Одна лошадь была нарисована полностью, бегающая в загоне из голубых труб. Внизу было написано "Ворон", Я так понял, что это были их клички. Над головой "Радуги" была нарисована настоящая радуга. На шее у "Дикого" была затянута зелёная верёвка. Ещё был рисунок цветка с пятью полукруглыми лепестками разных цветов. В серединке был нарисован летящий среди облаков Пегас, держащий в зубах такую же разноцветную ромашку, в серединке с Пегасом с разноцветной ромашкой во рту. Пегас был улыбающийся и смешной, но шибко худой. В самом низу лежала ещё одна общая тетрадь в коричневой дермантиновой обложке.
Я раскрыл первую тетрадь....Каллиграфический почерк, фиолетовые чернила... Вторая тетрадь тоже исписана таким же почерком. Коричневая тетрадь исписана карандашом. Какие-то закорючки, мелкий-мелкий почерк, написано в каждой клеточке, часто встречаются просто отдельные заглавные буквы - в общем, нечитаемо. Или зашифровано? Ладно, пока вернёмся к тому, что можно легко прочесть...
ТЕТРАДЬ ПЕРВАЯ
28 июля 1985 года, воскресенье. Вчера в Москве состоялось открытие XII Всемирного Фестиваля молодёжи и студентов.
9-30 утра. Утром приехали в Чик, в контору. Я и Комсорг. Аркаши нет, хотя обещал быть как штык.
10 часов утра. Аркаши нет. Комсорг в бешенстве. Я - в унынии. Сегодня намечали отправление в путь. Но, не тут-то было!
10-30 утра.. Аркаши нет. Комсорг посылает меня за ним. Я сразу же прихожу в себя: ехать в город, а потом тащиться в райком, а, может, и к нему домой - такая перспектива меня отрезвляет. Уныние моё как рукой сняло. Предлагаю Комсоргу самому попробовать. Так как он в бешенстве, то он соглашается. Спустя 40 минут появляется Аркаша, который ехал с театралами на следующей после нас электричке. Но они проспали. Не только Чик, но и "93 километр", и проснулись в Коченёво. Хорошо, что электричка шла только до туда, а то.... Они подождали, пока она уйдёт обратно и проснулись окончательно. Пришлось им там сидеть около сорока минут, дожидаясь следующей. Вдобавок, Аркаша показал театралам из окна не дорогу на конюшню, а тропу неизвестно куда, причём, в противоположном направлении, он потом только понял (показывал - то из обратной электрички, хи-хи). Очень сокрушался по этому поводу. Стукал себя кулаком по лбу и говорил "Какой я дурак!" Я не препятствовала. Особенно, когда поняла из его объяснений, что произошло.
Я позвонила из конторы Комсоргу домой и попросила его отца передать ему, чтобы он ехал на "93 километр" и ковал лошадей. Сами же мы с Аркашей, так и не найдя главного зоотехника, которого искали по всей деревне (и даже узнали, где он живёт), пошли к директору совхоза "Чикский" Александру Степановичу. Он встретил нас, как говориться, с распростёртыми объятиями.
Хотя всего три дня назад категорически отказал Маслову: "Никакого похода не будет! Мне звонят в час ночи домой, ищут своих детей! Прекратите!" - Маслов сообщил это нам с таким покорившимся судьбе видом, что не смотря на наше бешенство (а с некоторых пор, при виде Маслова мы всегда были в бешенстве), нам стало смешно. Маслов далее сообщил , что кто-то неизвестный, сказав, что он из райкома комсомола, позвонил директору совхоза и заявил о том, что "родители трёх юношей и трёх девушек в ужасе, они потеряли своих ненаглядных чад, днюющих и ночующих на конюшне" (у нас там сроду столько народу за раз не бывало), и слёзно просил от имени этих несчастных родителей прекратить это безобразие (то есть подготовку к походу, да и сам поход) и вернуть детей домой, родителям!
Но, как только до нас дошёл смысл его слов, нам сразу же стало не до смеха. Поклявшись убить Маслова и снять с него два скальпа вместо одного, как только вернёмся из похода, мы решили сами идти к директору. Внимательно выслушав Маслова о грозном характере и злющем нраве директора, на следующее утро мы всей толпой отправились к нему в кабинет, на центральную усадьбу.
Секретарша почти в точности воспроизвела слова Маслова о детях, ужасах и прекращении безобразия. Но мы неустрашимо послали Аркашу и Комсорга в кабинет директора на съедение. А сами остались по бокам приоткрытой двери. Оказалось, "не так страшен чёрт, как его малюют", иными словами, директор просто ненавидел Маслова и сказав: "С кем вы связались! Разве можно доверять таким людям! Почему я узнаю об этом через десятые руки! Где я возьму лошадей? Племенных нельзя!", вызвал по рации Главного зоотехника.
Главный зоотехник сидел в соседнем кабинете (как раз, только что закончилась радиопланёрка)и прибыл чуть ли не через минуту. Тут и мы просочились следом за ним в кабинет, создавать толпу. Главный сказал про Маслова и лошадей то же самое, почти слово в слово. Тогда мы популярно объяснили, что лошади есть, надо бы ещё одну или две и телегу. Директор сказал: "Берите, что хотите!", а Главный добавил, что "надо доверенность от райкома". Аркаша заверил, что завтра доверенность будет у него, и мы распрощались. Это было 27 июля. Вот почему в воскресенье, 28 июля, на следующий день после открытия Фестиваля, мы ошивались возле конторы совхоза "Чикский".
Директор при виде нас сделал большие глаза и спросил, что нам ещё нужно? По правде сказать, мы несколько растерялись. Пробормотали что-то несвязное об одной - двух лошадях, телеге, главном зоотехнике, привезённой доверенности. Директор по рации узнал, что лошадей можно будет взять в табуне, телегу дадут, а Главный зоотехник скрылся на горизонте в облаках пыли на своей машине. Куда - неизвестно. Доверенность у нас взял сам. Тут я вспомнила о существовании Главного ветеринара: "Нам надо справку, то есть, ветсвидетельство, что лошади здоровы" (Не зря таки грызла гранит науки 2 года в институте!) Через 2 минуты нас уведомили, что справку сейчас напечатают, а печать и подпись Главветврача поставят в ветаптеке. Действительно, миловидная девушка поставила на справку печать Главного ветврача и ловко расписалась его росписью. Мы, радостные и довольные, помчались на электричку! На "93 километр"!
До конюшни мы летели, как на крыльях. Но, увидев Комсорга, сразу упали с неба на землю. Лошади были не подкованы, телеги не было. Маслов с довольным видом сказал, что увольняется. Хоть что-то приятное. И театралы были на месте, хоть и слегка злые на Аркашу... Они нашли-таки конюшню, правда, прогулявшись сначала в сторону дач. Но, Слава богу, вовремя встретили добрых людей, которые не дали им далеко уйти не туда.
Учили театралов ездить верхом. Ольга ехала на Венере, Вера на Вороне, а Андрей на Диком. Ирка - на своём ненаглядном Рыжем. Я со Светкой и Комсоргом были на подхвате, если что... Аркаша с Мишкой остались чистить конюшню.
Оставшееся время до вечера собираем казачьи сёдла. Три штуки. На три седла Кандей выдал нам ворох спутанных ремней, среди которых мы обнаружили три путлища, подхвостные и нагрудные ремни и длинные ремни с петлёй на конце, о назначении которых мы до сих пор гадаем. Набивали поролоном подушки, искали недостающие путлища. Решили на пробу подседлать и поездить. В итоге: Венеру седлают 5 человек. Дело в том, что хотя это и моя лошадь, но мы первый раз седлаем казачьим седлом. Конюха говорят, что там должна быть ещё какая-то мифическая третья подпруга, но её в общей куче выданных нам ремней нет. Попадаются только подхвостные и нагрудные ремни, которых более, чем достаточно. И эти, загадочные, с петлёй на конце.
Разобрались, наконец-то. Дед Миша сказал нам, что нагрудные ремни называются подперсье, а подхвостные - пахвы. Тех и других было по 9 штук. А загадочных - целых 12 штук.
Я раньше никогда не видела казачьи сёдла, только слышала о них. Деревенские мужики всегда морщились, говоря о них. По коневодству мы должны изучать разные типы сёдел, но это будет только в следующем году. До этого я ездила в основном, на строевом седле, а с прошлого года мой тренер Ходос разрешила мне брать своё спортивное снаряжение. Здесь же, в Светлом, мы ездим всегда на спортивных сёдлах. Два вида сёдел я уже изучила, пришло время изучать третий.
Конструкция казачьего седла немного отличается от кавалерийского (строевого) седла. Полки в полтора раза короче, чем у строевого и поставлены более круто. Расстояние между ними меньше, чем между полками строевого. Луки ленчика более высокие, с приваренной сверху узкой вертикальной дужкой. Путлища и крылья крепятся так же, как у строевого седла. Подушка широкая и толстая, закрывает всё пространство между лук, и гораздо шире полок, а у строевого седла подушки вообще нет, там покрышка из толстой кожи подвешена между лук. Пока кожа новая, покрышка пружинит, но вскоре кожа обминается, вытягивается. А, если за седлом не следят, то кожаные ушки, которыми покрышка цепляется за луки отрываются и покрышка ложится прямо на основу ленчика, причём, со складочкой. В деревнях пастухи стелят сверху старую телогрейку, для мягкости, а нам, на ипподроме, приходится ездить как есть, удовольствие ниже среднего.
Само казачье седло гораздо короче. Две подпруги, соединённые премычкой, пристёгиваются пряжками к четырём пристругам (по две с каждой стороны седла), и удерживают седло, а третья, по словам деда Миши, должна перекидываться через подушку седла и дополнительно стягивать всё седло и лошадь вместе. Подперсье удерживает седло от сползания назад, а пахвы - вперёд. К седлу в комплекте идёт узда, к поводу которой пришит дополнительно длинный ремень. Седло и всё остальное - чёрного цвета. Уздечка и вся сбруя не сшиты, а связаны узлами, даже перемычка. Пришиты только пряжки. Остальное - крепится на узлах. Необычно, но смотрится нарядно и, вероятно, надёжнее, чем швы.
По очереди испробуем казачье седло. Ничего так, удобное, и сидеть в нём мягче, хоть и непривычно. На рыси на нём облегчаться неудобно. Очень пригодилась практика работы под седлом рысаков на ипподроме. Там тоже неудобно облегчаться, вернее, невозможно облегчаться на резвой рыси. Приходится стоять на стременах, пружиня ногами. Ничего, и к этому седлу приноровимся, "где наша не пропадала"!
Испытала непередаваемое словами впечатление, когда увидела Венеру, летящую галопом под Светкой. Кобыла мчалась прямо на нас и так замысловато переплетала ноги, что казалось они у неё сейчас завяжутся в узел прямо на бегу! Я не удержалась от возгласа лёгкого ужаса, а стоящая рядом Ирка, хмыкнув, заметила: "Вот и мы тоже самое чувствовали, когда тебя на ней в первый раз увидели. Сейчас-то уже попривыкли к вам".
Я стала внимательно всматриваться в ходы Венеры, пытаясь понять, почему правильная во всех отношениях, когда стоит, лошадь так плетёт ногами на галопе? Ведь и шаг, и рысь у неё, на мой взгляд, абсолютно нормальные. Моя уверенность, что я знаю о лошадях почти всё, слегка поколебалась.
Единственное, что пришло мне на ум, это то, что не зря на выводках лошадей оценивают не только стоя, но и заставляют бегать разными аллюрами.
10-00 вечера. Пишу дома, надеюсь, это последняя ночь. Завтра в поход. Вспомнилась вся предшествующая эпопея.
Я с детства увлекаюсь лошадьми, с тринадцати лет занимаюсь на ипподроме, пыталась попасть туда и раньше (в 10 лет), но в секцию принимали только с двенадцати. От моего дома до конюшен по прямой - 23 километра, троллейбусами, с одной пересадкой, ехать полтора часа, родители категорически были против, но к тринадцати годам я их всё-таки уломала. В конце ноября 1978 года мне удалось затащить туда маму. Её встретил лично директор СДЮШОР Игорь Петрович (удивительное везение, мы прогуливались по конюшне, а он попался ей навстречу). Они поговорили, он так ласково-напористо всё ей рассказал-объяснил, что она сдалась. И 13 декабря я пришла на первое занятие.
Потом было много всего, я ушла из секции, с ипподромовской подругой Таней Ш. болталась около года на рысачьих конюшнях. Удивительно, но вокруг меня просто табун Тань! Целых пять штук, то есть человек, про людей в штуках не говорят же! С увеличением количества моих тёзок, стало трудно разбираться о ком идёт речь. Поэтому мы решили, что к имени Таня прибавляем первую букву фамилии. А если и фамилии начинаются одинаково, то и первую букву отчества. Теперь можно нормально-понятно рассказывать любые истории с Танями! Или с Ленами - их тоже не мало!
На нашем ипподроме испытывают русских и орловских рысаков. Кроме верховой спортивной конюшни, есть ещё восемь рысачьих, которые называются тренотделениями. Тренер-наездник в каждом отделении один, а лошадей у него в беговой сезон бывает до двадцати голов. И каждого рысака надо ежедневно хотя бы просто проезжать по часу - полтора, чтобы он не терял спортивную форму. Умелым людям там всегда рады. А мы рады возможности поездить на лошадях!
На четвёртом тренотделении, где стояли рысаки Чикского конезавода, мы познакомились с девчонкой Олей, которая как и мы, ездила на рысаках верхом, а не в качалках. (так тоже можно их работать, главное не давать им сбиваться в галоп), а она притащила нас на племенные рысачьи конюшни конезавода, в село Светлое, то есть на "93 километр". Вообще-то, правильно эта станция называется "3293 километр", но все сокращают, даже в электричке, когда объявляют остановки. А 3293 это расстояние до Москвы (или от Москвы), по Транссибу, главной железнодорожной магистрали страны.
Кроме двух рысачьих конюшен, в Светлом есть ещё кумысная ферма с дойными кобылами русской тяжеловозной породы - они самые молочные из лошадей. Всё это одно из отделений Чикского совхоза, куда относится и конезавод. Там работают прекрасные люди: бригадир - начкон Геннадий Фёдорович, за глаза "Кандей" (а иногда и в глаза), коваль дядя Саша, конюха Сашка, Лёша, Василий, Люда и дядя Ваня. Жокеи и, одновременно, наездники Витёк и Славик (их так ласково зовут за небольшой рост), и ещё много народу. Все они относятся к нам, как к родным.
Когда я поступила в институт, то снова вернулась на спортивную конюшню, записавшись в секцию при институте, которую ведёт мой любимый преподаватель коневодства Ходос Светлана Филипповна, сама бывшая спортсменка, а теперь тренер и судья высшей категории. Вдобавок, она выезжает лошадей для высшей школы верховой езды. В институтской секции я познакомилась с нашими ветеринарами Светиком и Иринкой. Они тогда были на втором курсе. Светка, у которой за плечами было Хреновское училище, уже умела сама расчищать и ковать лошадей и, поэтому, сразу же вызвала у нас безграничное уважение. Ну, и ветеринарные знания, само-собой. Мы с Комсоргом однокурсники, будущие зоотехники (вернее, зооинженеры, что конечно, звучит гораздо солиднее). На самом деле его зовут Олег, а Комсорг это подпольная кличка, так как он - комсорг нашего второго курса. Он тоже ходит в конноспортивную секцию.
Аркадий - заведующий отделом молодёжной инициативы в городском Райкоме комсомола, а по образованию - экономист. Закончил наш же институт, экономический факультет. По совместительству, он ещё и талантливейший актёр народного театра нашего института. Театр называется "Крик" (я бываю на всех их спектаклях, просто высший класс!). Я хожу туда как зритель, а Олег, как и Аркаша, актёр театра "Крик".
Идея конной агитбригады пришла в голову именно Аркаше, когда после спектакля, за чаем, мы разговорились о лошадях. Мы с моей подругой - однокурсницей Татьяной Е., тоже, кстати, жуткой лошадницей, стали рассказывать о своей мечте пойти в поход на лошадях, хотя бы на неделю, а лучше на две, или на месяц, или жить с ними вечно в полях, в шалашах, или...... короче, понятно. Он, вообще, и по театру комик, и по жизни, и вид у него довольно забавный, поэтому все смеялись до слёз, когда он развил нашу идею вплоть до:"...с диким воем и с шашками наголо врываемся в деревеньку, какую-то курицу зарубили на полном скаку, подлетаем к конторе с криками "Ур-ра-а! Да-ё-ошь! Овса-а-а!"...".
Но потом, видимо, поговорив с кем-то в райкоме, он предложил нам на полном серьёзе организовать конный поход с концертами по деревням. Вкратце идея выглядела очень привлекательно: мы путешествуем на лошадях от деревеньки к деревеньке, даём бесплатно концерты, примерно на час, а за это там кормят нас и лошадей, предоставляют где переночевать, снабжают овсом на дальнюю дорогу. Подготовку к походу и сам поход (командировочные, там, оплату проезда, то-сё, пятое-десятое...) финансирует райком комсомола. Мечта становилась реальностью!
Мы загорелись этой идеей не на шутку. В секции нас поддержали обеими руками "За". Правда, Ходос скептически пожала плечами, но отговаривать не стала. В итоге, мы впятером (я, Танька Е., Света, Ира и Олег взялись организовать конную часть нашего похода. Концертная часть легла на Аркашкины плечи.
В Светлом на нас посмотрели как на идиотов, но смирились и показали на трёх необъезженных трёхлеток, рабоче-неизвестного происхождения. Нам они показались великолепными. Мы влюбились в них с первого взгляда. Однако, познакомившись с ними поближе во время объездки, мы слегка пришли в чувство.
Первый, красно-рыжий, просто огненный, высотой в холке не больше ста сорока сантиметров, почти не доставил хлопот. Правда, когда мы попытались его поймать, и прижали к кормушке, он тут же сиганул через неё с места! Мы оторопело взирали на это чудо в образе маленького "конька-горбунка". Кормушка была метровой ширины и почти такой же высоты, из половины металлической трубы, длиной в шесть метров! Он не просто перепрыгнул с места, он перелетел ещё с запасом в полметра над ней!
Тогда мы с Ирой и Таней, встав цепью, загнали его в угол загона, к двухметровому забору, который, Слава Богу, оказался ему не по силам. Угостили овсом и надели недоуздок, сверху - уздечку. Покормив его ещё минут десять овсом, чтобы привык, мы погоняли его немного на корде по загону. Остановили, опять подошли, дали овса. Он был совсем не против. Видя, какой он спокойный, мы надели на него седло (Кандей "пожертвовал" нам списанные спортивные седла, хранившихся на чердаке рысачьей конюшни, мы их подремонтировали), и я рискнула сесть. Комсорг страховал кордой. Конь сразу же задрожал и встал как вкопанный. Я слезла. Мы дали ему ещё овса для успокоения и я повторила попытку. Короче, в итоге: я сидела верхом, посылала коня шенкелем(*2) и усиленно чмокала, а Ира с Таней тащили его вперёд за недоуздок, увязая в грязи загона. Мы назвали его "Рыжий". Грива у него, даже после расчёсывания, оказалась такая растрёпанная и неровная, что через неделю мы подстригли его налысо, чтобы у коня был приличный вид.
Со временем он привык и нормально ходит под седлом. Перестал затаивать дыхание и замирать с сеном во рту, когда заходишь к нему в денник. Ирка влюбилась в него с первого взгляда и старается ездить только сама. А если её не бывало и коня работал кто-то из нас, то потом приходилось выслушивать нудную лекцию, о том, что мы его слишком гоняли, у него потёртости на губах, у него был грустный вид, когда она зашла и прочее, прочее, прочее. Но, если мы Рыжего не брали, то было не лучше: Рыжему нужна ежедневная работа, у него был печальный вид, когда она зашла к нему, он как то странно кряхтит на рыси, и так далее, и всё одно и тоже. Мы уже притерпелись. Но, похоже, сейчас Ире с Рыжим гораздо лучше - мы её стенаний почти не слышим.
Со следующим коньком, вороной масти, пришлось повозиться дольше. Он был гораздо выше и крупнее Рыжего, чуть меньше ста шестидесяти сантиметров в холке, и сразу получил кличку "Ворон". Он выглядел очень нарядно, с широкой проточиной от лба до подбородка и задними ногами в белых "чулках", длинной, вьющейся, густой гривой и тяжёлым пышным хвостом. Немного, правда, портили вид здоровенная голова с маленькими глазами и, особенно, огромные уши, которые у него не стояли, а развешивались по сторонам головы. Шея тоже была не очень - короткая и толстая. Его мощный раздвоенный круп и густые щётки на ногах наводили на мысль о явной примеси тяжеловозной крови. И ещё у него была одна странность. Он брал корм не губами, как все нормальные лошади, а зубами. И, вообще, всё грыз, как собака. Он сразу подпустил нас к себе в загоне. Тут мы и обнаружили эту его "особенность". Пару раз попав к нему в зубы вместо овса, мы махом выдрессировались, и стали кормить его не с руки, а с фанерки. Фанерка хранилась потом возле его денника.
Объездили его за день, практически, тем же макаром, что и Рыжего. Правда, несмотря на своё дружелюбие, он, предварительно, хорошо потаскал нас по загону, а потом свечил подо мной несколько раз, и, даже умудрился меня разок скинуть, но быстро устал и смирился. Даже Танька на него рискнула сесть. Мишка снял весь процесс на фотоаппарат.
Миша - наш общий друг, он не студент, работает на заводе осциллографов. Наслушавшись наших восторженных рассказов, он тоже загорелся идеей конного похода и в свой отпуск едет с нами. А ещё, он классный фотограф. Так что, теперь у нас есть обалденные фотки, которыми мы постоянно везде хвастаемся. После этого ещё один наш общий друг (но, увы, не лошадник) Борик заявил, что "этот конизм меня уже достал!" А нам понравилось! Мы теперь не говорим о лошадях, а "коним"! Но, продолжу.
Третьим был гнедо-саврасый коренастый конёк, ростом где-то между Рыжим и Вороном. Первым неприятным сюрпризом стал его возраст. Внезапно выяснилось, что ему не три, а пять лет, и он до этого жил в табуне. Мы пытались подойти к нему с лакомством, но он сразу дал понять, что люди ему не нравятся в принципе! Добровольно сдаваться за овёс и хлеб он не стал. Он был дик, неукротим и собирался задорого продавать свою независимость. Промаявшись больше часа, мы так и не смогли даже приблизится к нему в загоне.
Увидев наши мучения, конюха решили помочь нам его "обломать", как они говорили. Я впервые увидела этот "краткий курс обучения" лошади. Мужики взяли слегу, метра четыре длиной, на повале(*1) соорудили затяжную петлю, примерно метр в диаметре, и развесили её на тонком конце слеги, намотав на него так, чтобы большая часть петли широко и свободно свисала. Оставшийся хвост повала замотали на слегу в один оборот. Один человек держал слегу над спинами лошадей и вел её к нашему дикарю. Остальные держали свободный конец повала. Как только петля оказалась перед коньком, парень накинул её на шею коню и выдернул слегу к себе, тем самым освободив повал. Остальные резко дёрнули повал, затягивая петлю на шее коня. Дичок рванул и потащил всех за собой. Мы наблюдали всё, сидя на трубе загона, и, естественно, тут же кинулись на помощь. Конь мчался по загону вдоль ограды, а мы все старались удержать его, стоя в центре. Сделав пару кругов по загону, он остановился, хрипло дыша, и вдруг повалился на землю. К нему подбежали и тут же ослабили петлю. Он вскочил, но все были начеку и снова вцепились в повал. Вновь пара кругов и падение. Опять отпускают петлю.
На этот раз конь не спешил убегать. Он стоял, опустив голову и тяжело поводя боками, весь в пыли и соломенной трухе. Конюха попытались надеть на него уздечку, но он опять рванулся. Мужики это предвидели и удержали повал. Конёк опять упал, но сразу встал. Его качало и ему пришлось расставить ноги пошире, чтобы устоять. Мы спокойно подошли к нему и ослабили петлю. Он не шевелился. Один из конюхов стал снова надевать уздечку. Конь не препятствовал. Мы принесли щётку и смахнули с него пыль и солому (медленно и не делая резких движений). Затем надели седло (кавалерийское, обычно в деревне обучают на таких). Когда стали затягивать подпруги опять все схватились за повал, но конь стоял. Первым в седло сел Комсорг. Коня оставили на повале, только петлю завязали так, чтобы она не затягивалась. Конь стоял смирно, но конюха приготовились. Комсорг ударил коня ногами и вцепился в переднюю луку. Конь рванулся вперёд и помчался по загону, мужики упёрлись ногами, удерживая повал. "Ты, главное, не упади!" - орали они. Но конь, пробежав полтора круга, перешёл на рысь, сделал ещё пару кругов, потом пошёл шагом и встал.
Следующей в седло вскочила я. Подо мной конёк даже не поднялся в галоп. Я взяла повод и стала потихоньку тянуть, чтобы он почувствовал удила. Всё нормально, конь сразу же остановился. Потом села Света. Под ней конь пошёл уже "как старый" - как выразился один из мужиков. Как я поняла, свежеобъезженная лошадь всегда называется "молодой", независимо от возраста, а потом, примерно через месяц - два, она становиться "старой", то есть полностью послушной и надёжной. Такая вот деревенская терминология. Конюха посоветовали нам первое время привязывать коня на повал. Мы завели его в денник. Как только мы закрыли дверь, конь бросился к окну. Он встал на дыбы и попытался вылезти в окно. Если учесть, что окна в конюшне находятся практически под потолком, а размер у них 40 на 80 сантиметров, то он даже не смог дотянуться и высунуть кончик морды. Окна, кстати, ещё и зарешёченные. Но его это не смутило, и он продолжил попытки обрести свободу. Понаблюдав, как он "ходит" по стенам, мы решили назвать коня "Дикий".
На следующий день мы (Я, Комсорг и Света) собрались продолжить заездку Дикого. Но, сначала, решили забрызгать "Кубатолом"(*3) его многочисленные ссадины, оставшиеся после вчерашнего обучения. Зашли аккуратно в денник, дали овса. Конь даже позволил себя почистить. Но первый же "пшик" баллончика заставил его взвиться на дыбы и врезаться в стену. Нас махом вынесло из денника, иначе он бы нас просто по нему размазал. Пришлось идти за повалом.
Повала мы не нашли, взяли вожжи, заменявшие нам корду. Мы набросили затяжную петлю и выгнали Дикого в загон. Там мы подобрали волочащийся конец вожжей, но не тут то было! Протащившись волоком несколько метров за конём, мы поняли, что втроём нам его не удержать. Пришлось отпустить его и задуматься о помощниках. Оглядев окрестности в поисках кого-нибудь, мы не засекли никого, спешащего нам на помощь. Нас окружал только забор из голубых труб, приваренных к металлическим столбикам. Мы мрачно смотрели на эти столбики...
Столбики! Решение пришло мгновенно: Комсорг хватает вожжину, а мы с Ирой, махая руками, бежим наперерез Дикому и пугаем его. Конь поворачивает и Комсорг обматывает вожжи вокруг ближайшего столбика. Со столбиком дело пошло на лад. Как только петля затянулась потуже, Дикий сразу же упал, вскочил и больше не шевелился. Мы тут же ослабили петлю. Правда, ссадин на коне чуть прибавилось. Зато Дикий вытерпел всё. После этого мы подседлали его спортивным седлом и поездили по загону. Он вёл себя "как старый".
На следующий день поехали втроём в поля: Я на Рыжем, Мишка на Вороне, а Комсорг на Диком. На обратном пути Дикий понёс! Несколько раз он кинул задом и Комсорг не усидел. Упав, он проволочился за ним, зацепившись ногой за стремя. По идее, спортивное седло снабжено шнеллером, в подобных случаях мгновенно отстёгивающим стремя с путлищем, но первым "отстегнулся" кирзовый сапог. Стремя с путлищем потом отстегнулось тоже, но выяснилось это гораздо позже. Сапог мы нашли почти сразу и Комсоргу даже не пришлось долго хромать босиком. После того, как выяснилось, что с Олегом всё более-менее в порядке, мы отправили Мишку вслед за взбунтовавшимся конём. Я осталась с Комсоргом для моральной, так сказать, поддержки. Потому что, ехать на Рыжем Олег отказался наотрез и шёл пешком, хромая и ругаясь на Дикого.
Олег вообще, даже в хорошие времена, на Рыжем никогда не ездил. Однажды, правда, он сел на него верхом, но, когда он распрямил свои длиннющие ноги, создалось полное впечатление, что сидит он на осле, почти доставая ими землю. А так как в этот день с нами был Мишка, то он всё это сфотографировал и фотку эту нам потом принёс. Конечно, наш смех был совершенно дружеский, но вызывать его вживую Олег больше не желал. Как мы его не уговаривали. Это ж не Аркаша.
Девчонки (Света и Таня) отбивали денники и с нами не ездили. Они поймали Дикого, влетевшего прямо в конюшню, и уже хотели бежать разыскивать нас, но тут прискакал Миша, который гнался за сбежавшим Диким. Мишка успокоил их, сказав, что с нами всё в порядке и мчаться к нам на помощь не надо. А, когда Света собралась сесть на коня, чтобы его отшагать, и обнаружилось отсутствие путлища. Дикого отшагали в поводу, расседлали и поставили в денник. Тут и мы с Комсоргом появились на горизонте.
Путлище со стременем искали всей толпой, прочёсывая "частым гребнем" весь газон и беговую дорожку ипподромного круга. Было это спустя час после нашего возвращения в конюшни. Комсорг, который получил от Дикого длинную ссадину на боку и локте, с нами не пошёл.
Лишь через две недели Дикий стал спокойным и послушным, то есть почти "старым". А путлище потом отстёгивалось при малейшем отведении ноги назад и мы его ещё пару раз теряли на галопе, а потом разыскивали по всему ипподромному кругу!
Следующий "подарочек" от Дикого мы получили, решив обучить его в телегу. Выбрав погожий июньский денёк, мы запрягли его в конюшенную телегу, с помощью конюхов, конечно, ведь сами мы ещё не умели, мы-ж все были спортсмены. Нам дали самый замызганный хомут и самую старую сбрую (какую не жалко, если порвём). Всей толпой мы насели в телегу, Олег взял в руки вожжи и весело чмокнул. Дикий не подкачал и полностью оправдал своё имя! Порядок вылета нам не смогли точно рассказать даже самые заинтересованные свидетели. Мне казалось, что я вылетала предпоследней, и что там кто-то ещё оставался, но это всё - как в тумане. Кто был последним, так осталось тайной. Зато ясно помню, что летела почему-то вперёд, а потом увидела над собой жёлтое пузо Дикого и телега правыми колёсами проехала по мне. Хорошо, что она была на резиновом ходу, было почти не больно. Телега нашлась за ближайшими деревьями, с запряжённым в неё разорванным хомутом. Сам Дикий пасся неподалёку, волоча за собой порванные вожжи. Его поймали, поцокали языками, а Кандей сказал, что телегу нам больше не даст.
Но мы трудностей не боимся и отступать не привыкли. Одноногий дед Миша, шорник и сторож, пообещал починить хомут и вожжи "к завтрему". Мужики посоветовали запрячь коня в сани: мол, они потяжелей на ходу, и не дребезжат. "Побольше насядете и порядок" - говорили они, глядя на нас, как на ту самую категорию людей, с которыми лучше сразу соглашаться.
Видимо, свежий воздух и кумыс, который мы пили там постоянно, действовали на нас как-то по особому. На следующий день мы таки запрягли Дикого в сани. Ничто ничего не предвещало. Мы "насели побольше", Комсорг взял вожжи, а я и Ира взяли Дикого под узцы, и с хлебом и лаской повели его на ипподромный круг. Дикий честно влёг в хомут и спокойным шагом потащил сани с народом. Метров через 300 мы решили, что самое страшное миновало и сели тоже. Ещё через 300 метров Комсорг решил, что можно ехать и побыстрее, и чмокнул Дикому. Дикий резко рванул вперёд, вожжа шлёпнула ему по крупу и понеслось. На этот раз я вылетела первая и, сидя на попе почти в центре бегового круга, очень отчётливо видела, как на крутом вираже из саней вываливаются остальные "народы". Оставшись последним, Комсорг изо всех сил тянет вожжи на себя, пытаясь остановить коня, а сани летят не касаясь земли. Ему кричат: "Прыгай, Олег, ПРЫГАЙ!". Он успевает скатиться с саней и конь с ними скрывается в лесополосе, отгораживающей конюшни от круга. Все заняло несколько секунд.
Добежав до лесополосы, мы нашли в ней Дикого, на сей раз, для разнообразия, запряженного в сани. Внутри оглобель вместе с конём стоял клён, толщиной в руку, в который сани и упёрлись. Как такое возможно, не представляю! И никто представить не смог. Подбежали конюха и Кандей. Постояв вокруг и опять поцокав языками, мы стали распрягать коня. Вся сбруя была цела, вожжи обмотались вокруг оглобли, но тоже уцелели. Впятером мы оттащили сани на конюшню и решили больше судьбу не испытывать. Дикий остался верховой лошадью.
В прошлом году на отделение в Светлом пришёл новым начконом молодой специалист Лёша Маслов. Он окончил Московскую сельско-хозяйственную академию имени Тимирязева. И сам коренной москвич. Каким ветром его занесло в такую даль, не знаю. Я с ним не почти пересекалась до последнего времени. Узнав об организации похода, он загорелся ехать с нами и обещал нам помочь. Договориться с директором и Главным зоотехником о выделении ещё лошадей, телеги, снаряжения. Мы обрадовались и с облегчением свалили всю организационную часть на него. Через месяц конюха по секрету сказали нам со Светкой, что Маслов трепло, и ему здесь никто не верит, причём уже давно. Народ его ненавидит и тихо саботирует все его указивки. В общем, зря мы с ним связались, он нам всё дело завалит. Мы скучковались и пошли призывать Маслова к ответу. Представ пред нами, Маслов клятвенно заверил нас, что все идёт как надо, пусть мы не волнуемся и спокойно работаем, обучаем лошадок, а он все сделает, как обещал. Вот-вот. Я в лоб спросила его, был ли он у директора. Нет, но он собирается завтра, с утра. Я предложила ему утром встретиться в конторе. Нет - нет, он сам, не беспокойтесь. Директор суров, к нему нужен особый подход. Он только-только провёл всю подготовку. А мы можем всё испортить, если заявимся все к нему. Нас это начало слегка волновать.
Вообще-то, честно говоря, нам было катастрофически некогда. Мы написали заявы в деканат на досрочную сдачу сессии "в связи с подготовкой и организацией конной агитбригады, посвящённой XII Всемирному фестивалю молодёжи и студентов". Всё официально, от имени райкома комсомола, с печатями, подписями. Нам дали добро. И мы бегали по институту все в мыле, чтобы успеть развязаться с экзаменами. Мы были отличниками, нам бы и так светили пятёрки "автоматом", но позже. Преподы, конечно, шли нам навстречу. Но не все.
Преподаватель генетики, знаменитый профессор Иванов, прочитав сию бумагу, начал спрашивать нас с Комсоргом на каждой лекции, приговаривая: "А что думают по этому поводу наши юные участники конного агитперехода?" С одной стороны, такая известность, нас стали узнавать, через одного интересоваться походом. А, с другой...
Моя подруга Танька Е. с нами не едет, она только помогает готовить лошадей. После первого профессорского опроса она тут же пересела от меня на другой ряд. Как она выразилась: "чтоб он меня с тобой случайно не перепутал!". Нас, действительно, многие путают, хотя мы совершенно непохожи, она носит очки, а я нет, даже рост у нас разный! (Ну, разве что, у нас одинаковые имена, длинные тёмные волосы, заплетённые в косу, карие глаза и стройные фигуры. А ещё, мы обе беззаветно любим лошадей. Наверно, любовь к лошадям и сбивает всех с толку!)
В конце последней лекции профессор велел нам подойти на кафедру для сдачи экзамена досрочно. Мы прибыли следом за ним. На двери кафедры висел список вопросов, 52 - напечатанных на машинке и 53-й, подписанный от руки, скорее всего, сегодня утром. Заходим. Билеты мы все знали, но всё равно мандраж бил, во всяком случае меня.
Профессор сел за стол и сказал:
- Давайте зачётки. Я ставлю вам обоим "пять".Я облегчённо вздохнула, но тут выступил доцент кафедры Петухов:
- А за что это им "автоматом" "пять"? Они хоть знают матерьял? Что, все пятьдесят два вопроса выучили? - обратился он ко мне.
- Там пятьдесят три, - отвечаю я.
- А! Ну тогда точно, знаете!
И все рассмеялись. Мы вышли и, закрывая дверь, я слышала голос профессора:
- ... юные участники конного агитперехода...
Это был последний экзамен. Фу-ух! Свободны!
Маслов тогда к директору так и не сходил. Мы были в бешенстве. Почти всё готово! И нам нужны ещё лошади. Срочно! Обученную - в телегу и пару - тройку верховых. Маслов опять обещает пригнать лошадей из табуна. Ему уже не верим, идём к бригадиру Кандею. После приезда "тимирязевского выпускника" Маслова, он остался только бригадиром, хотя до этого исполнял обязанности ещё и начкона.
Бригадир Геннадий Фёдорович, высокий, темноволосый, с жгуче-чёрными усами, "косая сажень в плечах" (очень красивый и чем то неуловимо напоминающий мне актёра, игравшего Зорро), хмуро посмотрел на нас, но обнадёжил. Оказывается, лошади есть, и Маслов уже ездил в табун за ними, но почему-то не пригнал. Значит, надо самим ехать забирать их из табуна. Седлаем коней и в путь. Заберём лошадей сами и приведём их в поводу, вроде бы они обученные. Табуны пасут за шесть километров от Светлого. Выспросив дорогу (для верности несколько раз, от разных людей, а то мы знаем, какой Маслов "полупроводник"), выезжаем. У нас с собой две запасные уздечки. Еду я, Ира и Комсорг. Света с Мишей остались чистить конюшню.
Табун нашли почти сразу - увидели его с горки. Подъезжаем к табунщикам, я объясняю кто мы и что нам надо. Мужики веселятся неизвестно чему. Показывают мне кобылу. Она великолепна, просто глаз не оторвать. Рослая, тёмно-тёмно-гнедая, почти караковая, полукровка, зовут Венера. Привязываем своих коней. Я рассёдлываю Ворона. Венера доверчиво подходит и спокойно даёт себя подседлать. Сажусь верхом. Самый огромный из табунщиков между делом сообщает, что на кобыле уже два года не ездили. Я интересуюсь, почему? Он нехотя говорит, что "кобылка как бы с подвохом". Не поняла, но уточнять не стала.
Разворачиваю Венеру от табуна и высылаю. Кобыла послушно берёт с места в карьер. Пригибаюсь и лечу! В смысле, уже лечу вперёд кобылы, меня резко разворачивает над землёй и я повисаю на поводе перед мордой лошади! Опа! Вот это фокус! Пока забираюсь вновь в седло, вижу краем глаза довольные рожи табунщиков и вытянутые лица наших... Кричу, что всё нормально. Мне и вправду не впервой. Ипподромовский Гранит тоже любил нас пометать, так что опыт есть. Вновь высылаю кобылу, надеясь, что готова к её выкрутасам. Хлоп! Я опять вишу на поводе перед её мордой. Но, на этот раз, я хоть поняла что произошло: кобылища разогналась на ста метрах карьером, а потом резко тормознула, и поддала задом. Голову она опустила, чтоб мне было проще её покинуть, а когда я перелетела через неё, то резко задрала. Очень удачно, поэтому я опять на ногах, благодаря крепкому поводу. "Вот змеища!" - думаю я, - "Тоже мне, Венера, богиня любви!"
Снова лезу в седло, правда не так лихо, как в первый раз. Заметила, что табунщики уже не смеются. Но мне не до этого. Высылаю кобылу! Хлоп! Или фью-ю-ють? Интересно, насколько прочен повод? Надеюсь, выдержит. Лезу в седло. Ко мне бежит тот самый огромный табунщик и с воплем - "Нет уж, это выше моих сил!" хватает кобылу за повод:
- А ну, слезай! - приказывает.
- Что-о? Я ещё не устала! - сопротивляюсь я.
- Хватит с тебя! - он почти сдёргивает меня за руку с седла, садится сам, отпускает подлиннее стремена, и они уносятся в клубах пыли.
До меня, наконец, дошло какой у кобылы подвох. Ноги немного дрожат, да и всю остальную меня слегка потряхивает. Я побрела к своим. Там же толклись и оба оставшихся табунщика. Пока ждали, табунщики рассказали, что пару дней назад приезжал Маслов, хвастался, какой он гениальный начкон и организатор. Рассказал про конный поход и что, якобы, это он всё придумал и сделал. Вот они и решили подсунуть ему Венеру. Он навернулся с неё разок и убрался восвояси. А сегодня приехали мы. Мы слушали это и приходили в ярость. Похоже, скоро мы будем сатанеть лишь при одном слове "Маслов", как собаки Павлова на звонок! Вот гад!
Мы заверили их, что прониклись к Маслову лютой ненавистью не на шутку. Вдали показалась Венера с седоком. Он спрыгнул с седла, и я только теперь толком разглядела, какой он огромный. Просто гигант. Наверно, больше двух метров, настоящий былинный богатырь. Кулаки, так, точно, с мою голову. Ну, или с Иркину!
- Она больше не будет! - сказал он, передавая мне повод.
- Как Вы это сделали? - я была в восхищении.
- Секрет! - он лукаво ухмыльнулся и пошёл к своим.
Табунщики показали нам остальных коней, отобранных для похода: серый в яблоках Нептун и светло-гнедая Зоология. Оба полукровки, от орловских рысаков. Нам они очень понравились. Они обещали отдать их на отделение за день до выезда. Тепло попрощавшись с табунщиками, мы отбыли в Светлое. Ворон отлично шёл в поводу, Венера вела себя идеально.
Месяц назад Аркаша придумал репертуар и начал делать из нас актёров. Три раза в неделю мы должны были, как штык, быть у него на репетиции. Мы выкладывались изо всех сил, но он всё равно был недоволен. И артисты из нас никакие, и концерт короткий. Тогда он задумал позвать с нами профессионалов. Мы вяло посопротивлялись, но он махом задавил наше недовольство на корню. Не знаю, где он познакомился с театралами и как он уговорил их на этот поход, но результат налицо: с нами едут настоящие актёры театра кукол! Вера, Ольга и Андрей.
Всё, глаза закрываются. Спать!
29 июля 1985 г. Понедельник. Утром мы всей толпой поехали на "93 километр", на шестичасовой электричке. Аркаша с Олегом сошли в Чике. Нам выходить через одну. В 7-30 мы на месте.
8-00 утра. Аркаша и Комсорг, наверно, уже сидят у директора, в конторе. Наша обычная работа - отбить денники и отработать лошадей, уже не нужна. Мы вчетвером слоняемся без дела. Или сегодня мы уезжаем, или походу конец!
9-30 утра. Приехали театралы. Слоняемся без дела уже всемером.
10-00 утра. Явился хмурый Маслов и, радостные, Комсорг и Аркаша. Сказали: "Нам дают телегу и ещё трёх лошадей, одна из них обозная! Это кобыла по кличке "Радуга", и обещанные нам раньше Нептун и Зоология, но сейчас они на выпасах". Значит надо ехать за ней и остальными. Ирка седлает Рыжего. На Диком поедет Светка. Двух верховых пригонят ребята - табунщики, они уже там.
Как только Аркаша с Комсоргом сообщили о телеге, работа закипела. Выкатили телегу - Кандей дал нам ту, на которой уже 2 года никто не ездил. Платформа на деревянном ходу. Стали прибивать борта. Я принимала в этом самое деятельное участие. Ходила к шабашникам за пилой, гвоздями, искала брусочки, доски на борта. (Шабашников здесь не любят, за глаза называют "хапуги", а в глаза "бульбаши". Они делают новую крышу маточной конюшни, а местные злятся, что они настроят как попало и уедут с деньгами. Лучше бы директор местных нанял, с них хоть спрос есть за брак. Когда я впервые услышала "бульбаши", подумала, что это что-то узбеко-киргизское. А потом выяснилось, что никакие они не "баши", а белорусы, очень любят картошку и лук, и всё время приговаривают: "бульба да цыбуля - вкуснее нет!" Ошибочка вышла, хе-хе! Мы потом с ними подружились и частенько заходили картошечки поесть. Хотя, у нас в группе девчонка учится, её Катя Кенжибашиева зовут, а настоящее имя у неё Буль-бу-бу, вот и перемкнуло у меня сначала).
12-00 дня. Мы пошли в столовую пообедать. Девчонок что-то долго нет. Кандей дал мне синей краски и серебряной (в отряде я числюсь художником). Я забрала в каптёрке 2 тюбика флуоресцентной краски - оранжевую и жёлтую (у них там её целый набор в коробочке имеется, ума не приложу - на кой она им?). Синей покрасила борта, жёлтой покрасила спереди 2 квадратика (торцы брусков), а оранжевой - сзади. "Габаритные огни"! Натянули на проволочные дуги Аркашину пятиместную палатку, тоже оранжевую, получилась настоящая кибитка. А сзади из подков прибили "ромашку" (символ Фестиваля) и я покрасила её серебряным цветом. Серебрянкой ещё покрасила колёса и оглобли. Дед Миша сказал, что телега давно не работала, поэтому на ночь её обязательно надо будет загнать в воду, чтобы колёса не рассохлись.
Покрасила синим дугу и клещи хомута, а потом всю кожу сбруи протёрла рыбьим жиром. Пахнет так себе, зато блестит, и под дождём не промокнет. Андрей снимал постройку кибитки на кинокамеру. Мишка фотографировал.
02-00 дня. Приехали с выпасов девчонки и два табунщика. Привели в поводу Рыжего и хромую Зоологию. Сказали, что Рыжий удрал с полдороги назад и они его догоняли. Поэтому долго. Я не узнала Нептуна! Две недели назад это был прекрасный серый в яблоках конь. А сейчас передо мной стояла худая серо-коричневая лошадь. Наверно, Россинант у Дон Кихота был такой же. Что они с ним сделали! Слава Богу, хоть Радуга выглядит прекрасно. А Зоология остаётся дома. Значит шесть лошадей, а не семь.
Нековаными оставались Радуга, Дикий и Нептун. Идём к дяде Саше. Во время ковки Радуга выдернула из земли столб станка. Там оказалось осиное гнездо. Хорошо, что осы не подумали на нас и полетели искать обидчиков в другую сторону. У Нептуна оказалась твёрдая опухоль на левом скакательном суставе. Но хромоты нет. Табунщики рассказали, что Маслов собирался ехать с нами на Нептуне, а когда узнал, что ему облом, гонял на нём все эти дни без передыху. Любви к Маслову от этих известий у нас точно, не прибавилось!
Внезапно обнаружили, что шпеньки пряжек на казачьих сёдлах слишком короткие и проворачиваются при затягивании подруг. Мы с Мишкой пошли искать проволоку, чтобы намотать на пряжки перемычки. Дядя Саша посоветовал приварить перемычки сваркой. Пошли на поклон к сварщику. Он сначала скептически похмыкал, но потом предложил замотать кожу подпруги мокрой тряпочкой. Но кожа всё равно подгорала. Мы заварили подпруги на Нептуновском седле и на Венерином, Ворону решили не заваривать.
05-00 вечера. Запрягли кобылу в телегу, которая теперь напоминает цыганскую кибитку из фильма. Театралы грузят вещи. Заняли пол телеги. Какие-то пухлые узлы, длинные чёрные сумки, две огромные колонки, магнитофон. Это всё у них называется "реквизит". Наши вещички заняли все вместе едва ли четверть от ихних.
Седлаем коней. Ворона седлаем последним, иначе он всё сгрызает. Ему не хватило уздечки. Кандей дал спортивную. На каждой лошади под уздечкой надет недоуздок (новый, сыромятный), к нему привязан тот самый загадочный ремень с петлёй на конце. Пока мы решили считать "это" - чумбуром.
Три лошади - Венера, Нептун и Ворон идут под казчьими сёдлами. Две - Рыжий и Дикий под спортивными. Радуга везёт телегу.
Кандей, дядя Саша и дед Миша три раза объяснили мне дорогу на Ярки. Столько же раз её объяснили Комсоргу. И ещё раз объяснили Аркаше. Нам надо проехать на восток до Чика, переехать железную дорогу и, свернув на юг, через посёлок Речник, выйти на ордынскую трассу в районе села Ярково. Оттуда официально начинается наш поход. Такой извилистый маршрут объясняется тем, что переправа через речку Чик есть только возле села Чик, да и телега напрямую, по компасу, на Ярки не пройдёт. Поэтому, только дороги, никаких полей и тропинок.
Итак, состав нашей команды: Аркадий - наш командир, вся организация кормёжек, ночёвок и концертов на нём
Михаил - фотограф, конюх и на подхвате
Я - художник и конюх
Ирина - ветврач, врач и конюх
Светлана - ветврач, повар и конюх (плюс запрягает кобылу)
Олег - конюх и на подхвате (по запряжке и прочее)
Ольга, Вера и Андрей - актёры театра кукол, а Андрей ещё снимает фильм.
Всего девять человек и шесть лошадей. А вместе мы - конная агитбригада в честь IX Всемирного Фестиваля молодёжи и студентов.
06-00 вечера. Всё! Ур-ра-а! Выезжаем! Аркаша было заикнулся отложить отъезд на утро, но оставаться до завтра не хотел никто. Решение было принято единогласно. Даже Кандей сказал в сердцах: "Да езжайте уж, наконец!".
До ипподромного круга летели галопом. Я впереди. "на лихом коне", то есть на Венере. Радуга тоже сорвалась в галоп. Сзади остальные с криками: "Стой! Танька, стой!!!" Я оглядываюсь и вижу скачущую Радугу, а в телеге сидят испуганные театралы и Миша. Меня нагоняют Ира на Рыжем и Комсорг на Нептуне. Аркадий на Вороне и Света на Диком скачут сзади телеги. Смиряю восторженный порыв души и перехожу на рысь. Мы поехали по просёлку в сторону Чика. Через несколько минут вновь оглядываюсь и вижу: Радуга бежит рысью вроде ровно, а телега выписывает по дороге такие кренделя, что дух захватывает! Думаю, теперь мы никогда не ошибёмся, определяя по следам колёс, чья телега здесь проехала!
Где-то, через километр у Ворона расстегнулась подпруга - проволочка исчезла. Пришлось искать проволоку и заматывать пряжку. Нашли моток, забрали всю, про запас, на всякий случай. Ещё через полчаса езды увидели копны сена. Решили остановиться и дать отдых Радуге. Набрали сена в кибитку. Через 15 минут снова тронулись в путь. До Чика, по примерным подсчётам, осталось не больше 6 километров.
Поехала вперёд рысью. Сзади слышится топот и тяжёлое дыхание. Оглядываюсь и вижу, что меня догоняет Комсорг на Нептуне. Топот от Нептуна, а тяжёлое дыхание издаёт подушка казачьего седла под облегчающимся Олегом. Дед Миша говорил, что эти подушки положено набивать конским волосом, но нам выдали поролон. И теперь, когда садишься в седло, подушка шипит выдавливаемым воздухом. А на рыси, если облегчаешься, полное впечатление тяжёлых вздохов. А если лошадь бежит по пыльной дороге, и топота не слышно, то вообще, жуткое впечатление. Я никак не привыкну к этим звукам. Всё время забываю, что это наши сёдла.
По-правильному, на казачьих сёдлах совершенно другая манера езды. Шенкель(*2) не используется, вместо него плеть. Повод свободный, используется только для торможения или остановки лошади. Сидят в седле только на шагу. На рыси и галопе едут стоя на стременах. Соответственно, на рыси не садятся в седло через темп, а стоят, пружиня коленями и голеностопом. На галопе тоже невозможно ехать с упором в колени. Положение полок седла таково, что, если сжать ноги, то они прижимаются к острым их краям, поэтому крепкого упора в колени получить невозможно. Меня по первости иногда мотает из стороны в сторону, приходится иной раз "цепляться" за луку. Позор на мою "седую голову"!
Казаки, судя по сведениям в литературе, вообще, стараются рысью долго не ездить. Основные аллюры это шаг и "намёт", то есть резвый галоп, называемый у нас "карьером". В этом случае упор в колени не используется. Тем более, чтобы махать шашкой, всё равно надо стоять, используя корпус для помощи руке. Сидя много не на машешь (Я пробовала, когда Аркаша принёс настоящие шашки для спектакля, мы их даже тайно носили на ипподром и ездили с ними на конях! В одном старом кавалерийском руководстве тысяча девятьсот какого-то года описывается упражнение "Рубка лозы", Ходос давала почитать.)
07-00 вечера. Вера и Ольга захотели ехать верхом. Мы со Светой отдали им своих лошадей и сели в телегу. Но вскоре мы подъехали к развилке и мне пришлось снова сесть в седло. Так как моя лошадь была самой сильной и резвой, на меня легла обязанность дальней разведки. Поэтому я поехала по одной дороге, а Ирка и Комсорг по другой.
По своей дороге я доехала до автопарка. Там никого не было. Пробираюсь по территории до какого-то домика. Но и в нём тоже никого нет. Пришлось возвращаться назад. И тут я увидела деда с мешком. Подъезжаю, хочу спросить дорогу. Вижу, что он собрался было бежать, но передумал и дожидается меня с испуганным видом. Спрашиваю дорогу в Чик. Он путано объясняет, показывая свободной от мешка рукой куда-то вдаль, но я всё ещё не могу понять, куда точно ехать. Ладно, выезжаю из автопарка и вижу дорогу в другую сторону, по которой я ещё не ездила. Еду по ней. Впереди какое-то здание, обнесённое забором из железных полос. Собираюсь в него зайти и вижу Ирку на Рыжем. Она подъезжает и говорит, что Комсорг поехал меня искать. Обругав Комсорга, который "никого не слушает, ищи теперь его самого", Ирка спешилась, отдала мне повод и вошла в здание.
Это был молокозавод - туда привозили молоко, там его перерабатывали, охлаждали и часть увозили в город, а часть оставляли, чтобы сделать масло, творог и прочие продукты. Я ждала Ирку, глядя сквозь деревья на низко висящее над горизонтом солнце. Наконец, она вышла с несколькими работницами и кружкой молока(размером с кувшин). Пока мы пили молоко, подъехали все остальные. Подошла машина - молоковоз. Шофёр оказался весёлым парнем, заинтересованно расспрашивал нас и тоже угостил молоком прямо из цистерны - он брал пробу молока для определения жирности специальным черпаком на длинной ручке. Уточнили дорогу и поехали дальше.
Буквально, через 15 минут впереди показался посёлок. Он расположился на противоположном склоне оврага. По дну оврага бежала речка Чик. Моста не было, но здесь был брод. Как рассказал нам шофёр молоковоза, сейчас, в самом разгаре лета, воды в нём было чуть-чуть, телеге даже до середины колес не дойдёт, а вот весной сюда лучше не соваться - накроет с головой даже на лошади. У Чика очень обрывистые берега и в другом месте переехать его невозможно. Только по автомобильному мосту, а это круг в несколько километров.
Перед самым бродом мы увидели всадников. Мы все пятеро поскакали к ним навстречу, а они к нам. Мы встретились, спросили, что это за посёлок. Нам сказали, что это Чик, точнее, Прокудское, правая половина Чика, если смотреть от железной дороги. А левая и та, что за железкой и есть собственно, Чик. Мы стали спрашивать дорогу, чтобы выйти из посёлка на тракт, ведущий в Речник. Они объяснили примерно так - сначала вверх по горе, потом поедете прямо, потом направо, а там увидите трассу. Ехать примерно минут десять, а если шагом, как вы, то где-то с полчаса. И помчались вперёд. Мы не стали их догонять. Дорога поднималась круто вверх и поэтому театралы вылезли, а парни спешились и подталкивали телегу сзади. Наконец, выбрались и оказались у конюшни.
Конюшня в Чике - это второе отделение, а наша, в Светлом - первое. Возле конюшни сидело и стояло много народу. Видимо, всадники всех предупредили, да и с горы далеко видно.Высокий черноусый парень спросил нас, кто мы и что это значит. Света сказала, что мы из Светлого, и мы - конная агитбригада.
- Что-то лошадки у вас не очень - посетовал он.
Я поняла, что он здесь главный. Мы познакомились. Его звали Николай, он был начкон. Мы сказали, что лошади такие из-за Маслова, который просто козёл, да и этих-то еле-еле дали. Он согласился про Маслова, что да, и добавил непечатно, остальные одобрительно загудели. Маслов и сюда приезжал, но его никто здесь не любит, и ему сказали, что лошадей нет. Он ведь с этим походом второй год носится, предлагал зимой ехать на тройках в Ордынку, но его обсмеяли и послали, куда подальше. Для нас это была новость (про Ордынку), но мы согласно покивали.
Разобравшись, что они разговаривают не с чайниками, а со специалистами - лошадниками, мужики подобрели, дали несколько полезных советов. Наши поехали вперёд, а мы со Светкой и Ирой задержались и попросили провожатых. Трое парней примерно нашего возраста вывели лошадей, а один ещё не успел расседлать свою и вскочил в седло. Остальные даже не стали утруждать себя седловкой. Мы коротко, но очень тепло попрощались с начконом и остальными, пообещав заехать на обратном пути. Парни-проводники помчались галопом, мы за ними.
Мы вместе с ними махом догнали остальных и они поехали рысью вперёд. Но мы то рысью ехать не могли - Радуга очень устала. Ира крикнула им, чтоб они подождали. Их пыл сразу угас. Тогда Света предложила доехать рысью до трассы, а там уже только шагом.
Около 10-00 вечера. Когда проезжали через посёлок, нас приняли за цыган! В деревне почти все уже были дома и многие занимались огородами. Куча детей с криками: "Цыгане! Едут цыгане!", бежала за нами следом. Взрослые оглядывались за заборами. Мы пытались протестовать, объясняли, что мы конная агитбригада, мы русские, но вскоре нам надоело, мы плюнули и махнули на всё рукой. Тем более, что на рыси не очень-то и поговоришь. Свернули направо, у колонки остановились попить. Парни нетерпеливо гарцевали вдалеке, уже вдвоём. Двое из них почти сразу не выдержали такого темпа и умчались назад. Этих же мы с великим трудом уговорили остаться.
Поехали дальше шагом. Наши проводники маячили далеко впереди - у очередного поворота. Вскоре мы увидели виадук. Наши провожатые обрадованно спросили не нужна ли нам ещё помощь? Мы их поблагодарили и отпустили. Они умчались бешеным галопом не оглядываясь. Мы с завистью посмотрели вслед лошадям. Эх, если бы не Маслов, эти кони могли бы быть нашими...
Около нас остались только дети. Они уже ничем у нас не интересовались, только бегали вокруг нас с воинственными криками или обсуждали между собой - кто мы такие, куда мы едем, хорошие ли у нас лошади. Подъехали к виадуку. В это время солнце скрылось за горизонтом.
Виадук был перекинут через железнодорожные пути. Он изгибался круто вверх. Я спешилась, жалея кобылу. Глядя на меня остальные тоже повели коней в поводу. Театралы вылезли из телеги и пошли рядом. Мы медленно поднимались вверх по виадуку, как по спине огромного зверя. Отсюда, сверху, на северо-западе ещё видно узкий краешек солнца. Внизу блестели рельсы, сзади раскинулся Чик - Прокудское. Мы чуть задержались, выискивая главную контору, разглядели и весело прокричали в адрес директора кое-что ехидное.
Перебравшись на другую сторону, мы сели верхом. Вновь занялись поисками дороги. Остановили какого-то мужика на мотоцикле. Нам нужен посёлок Речник. Узнали, куда ехать.Спустились на просёлок рядом с трассой. Опять повели коней в поводу. Я увидела на дороге горох. Поднимаю, а на нём толстые зелёные стручки. Я кричу:
- Эй! Смотрите, горох валяется на дороге!
Большинство отреагировало должным образом:
- Где!?!
Гороха хватило не надолго. Дорога поворачивает за лесополосу. Я отправилась на разведку. Остальные поворачивают за мной, хотя я проорала:
- Стойте! Подождите!!!
И, естественно, оказалось, что дорога идёт не туда. Я возвращаюсь и проношусь мимо всех в противоположную сторону в поисках нужного свёртка. Приходится взбираться на тракт и переходить на просёлок, идущий с другой стороны. Снова спешились и уже больше не садились. Стемнело. Мы шли и пели. Первыми начали петь театралы, потом и мы подхватили.
11-00 вечера. Я иду впереди одна. Уже совсем темно. Потом меня догнали Ирка и Комсорг. Обругали, что иду слишком быстро. Вдали светили огни, как звёзды надежды. Через полчаса ходьбы показались строения ферм. Затем и сама деревня. Мы, спотыкаясь, бредём по дороге, плавно переходящей в деревенскую улицу. В центре тёмной площади горит единственный фонарь. Там наблюдается какая-то жизнь: слышится смех, видны движущиеся тени. Комсорг с Аркашей побежали узнавать, как называется эта деревня. Увы! Это была другая деревня. А до Речника идти ещё 12 километров. Мы решили, что лучшего места для ночёвки нам уже не найти.
Встреченная нами под фонарём компания ребят и девчат любезно проводили нас до конюшни. И даже притащили нам лука, булку хлеба и трёхлитровку молока. На входной двери висел замок. Но парни показали нам задние ворота, которые открывались, как домик бабушки Красной Шапочки - дёргаешь за верёвочку, щеколда поднимается и вуаля! между прочим, подобный примитивный, но надёжный запор до сих пор часто встречается в деревнях не только на входных воротах, но и в домах!
В конюшне горит дежурный свет. Проход в том конце от самых ворот заставлен телегами. Мы заводим лошадей внутрь, рассёдлываем, растираем им спины и ноги. Компания с интересом наблюдает за нами. Хоть мы и шли шагом последний час, всё же, решили сначала подождать с полчасика, а потом поить. А мы с Комсоргом берём десятилитровую алюминиевую канистру и идём за питьевой водой для нас. Двое парней провожают нас в темноте куда-то к коровнику, там есть кран. А лошадей посоветовали напоить в пруду рядом с конюшней.
Пока мы шарились в темноте где-то среди ферм, Мишка с Аркашей и остальными парнями закатили нашу телегу в пруд - размачивать колёса. Театралы быстренько оборудовали стол - поставили вместе две телеги в проходе конюшни. Я хожу, рассматриваю конюшню. Планировка обычная, я в таких сто раз бывала: по левой стороне идут два денника, затем большой зал с двумя калитками в противоположных сторонах, дальше несколько стойл. Вдоль правой стены широкий проход с бетонным полом. В денниках пол, скорее всего глинобитный, а в зале бетонный. В стойлах - деревянный. Иногда бывает, что зала нет, а только денники и стойла. В первом деннике, замкнутом на висячий замок, стоял серый в яблоках жеребец. Я посмотрела на него в щёлку. Во втором, тоже под замком, стоял гнедой жеребец. Весёлая компания потихоньку таяла. Насмотревшись на нас и наших лошадей, они разбрелись, видимо, по делам.
Мы поели. Аркаша взял с собой кружки и ложки на весь отряд. И ещё котелок, но варить в нём пока нечего. Да и когда? Телега, вообще, забита под завязку вещами, о многих из которых я и понятия не имею! Не говорю про театралов - их "реквизит" занимает основную часть пространства кибитки. Овёс, вёдра для поения, лекарства, какие-то Аркашины мешки. У каждого с собой взят рюкзак с личными вещами и одеждой для выступления, вторая обувь - верхом мы едем в кирзачах (техника безопасности!), одеяла для ночёвок на "свежем воздухе". Надувные матрасы (снова имущество Аркадия). Оставшееся свободное место забито сеном.
Пора поить лошадей. Я отвязала Венеру и, крикнув, чтобы догоняли, повела её к воде. Но сразу за конюшней к берегу было не подойти: обрыв около метра. Пошла искать пологий спуск. Наконец, нашла. Пока Венера пила, подошли наши. Они тоже искали спуск к воде и, заодно, меня с кобылой. Я сказала, что пошла назад, в конюшню. Пошла... и заблудилась! Темно, даже дороги под ногами не видно. Вдалеке светят одинаковые фонари. Когда шла к воде, они были со спины и я могла, хоть и с трудом, но различать дорогу, а теперь свет бил в глаза, не давая им привыкнуть к темноте. Моя кобыла тоже не знала, куда идти, никуда меня не тянула, стояла рядом или шла за мной.
Проблуждав минут десять по территории, я внезапно очутилась рядом с конюшней, правда, с другой стороны. Завела Венеру в стойло. Смотрю, театралы уже спят на телеге. Наших никого нет. Я выхожу на улицу, кричу. Откликаются совсем рядом, Света, потом сразу же Миша и Ира. Выходят все вместе из-за конюшни, словно шли по моим следам. Они тоже заблудились и вышли на мой крик. Лошадей развели по стойлам, задали овса. Овса у нас два мешка. Но его надолго не хватит.
Аркаша и Миша ушли спать в нашу кибитку, заодно и караулить вещи. А мы надули матрасы и улеглись спать на одну из телег в конюшне. Накрылись моим рыжим одеялом из верблюжьей шерсти, Ирино и Светино одеяла использовали вместо подушек. Будильник поставили на полседьмого. Было уже больше часа ночи.
30 июля, вторник, около 5 утра. Сквозь сон слышу голоса:
- Э-э! Да это же наши, русские! Ага! А говорили - цыгане, цыгане... Ну, спите, спите! Телегу бы отодвинуть.
Мы вскакиваем, не открывая глаз, но нас успокаивают:
- Всё, всё уже, спите! Мы в другую дверь выведем".
Мы падаем обратно, толком даже не проснувшись.
06-30 утра. Мы просыпаемся мгновенно от мерзкого, въедливого гудения. Ира с испугом спрашивает в полумрак конюшни:
- Господи! Что это такое?
- Это будильник - отвечаю я.
Мой будильник. Я купила его с первой стипендии. Он в тёмно-коричневом чехольчике, сам размером со спичечный коробок. Работает от батарейки, но её хватает очень надолго. Именно за звонок я его и взяла. Я жуткая соня, в детстве меня по часу не могли добудиться, да и сейчас меня не каждый звонок разбудит. А этот звонок особенный, зудящий, такой противный, что как говорится, "мёртвого разбудит". И, главное, будильник может звонить целых 15 минут, если не отключить его вручную маленьким рычажком сзади. Потом этот рычажок возвращаешь в исходное положение и будильник снова на боевом посту!
Будильник ночью я поставила на свободную телегу возле театралов. На нашей не было места. Театралы спят. Мы лежим на своей телеге и ждём, когда кто нибудь из них проснётся и отключит этот мерзкий звук.
- Сколько он будет звонить? - уточняет Ира.
- Не больше пятнадцати минут" - успокаиваю я.
Первой, минуты через три, не выдерживает Света:
- Не понимаю, как можно это терпеть и спать!
И сразу же со стороны театралов доносится голос Веры:
- Мы давно уже не спим, просто мы не видим, где эта гадость лежит!!!
Мы расхохотались и встали. Я продемонстрировала всем чудо часовой техники и сунула его в карман.
Выводим лошадей поить. М-да-а. Похоже, мы вчера в "трёх соснах" заблудились! Как темнота всё меняет! Вот же он, спуск к воде, возле главных ворот, тут же у берега стоит и наша кибитка. Будим наших "охранников". Когда возвращаемся в конюшню, там уже открыты вторые ворота. Задаём лошадкам овса. На телеге, заменяющей стол, булка хлеба и опять полная трёхлитровка молока! Отлично! Поедим и поблагодарим наших неизвестных "спасителей от голода". Вчера, вернее, сегодня ночью мы всё подъели и эти дары весьма кстати!
08-00 утра. Лошади поели, мы тоже. Идём седлать. Достаём новые вальтрапы(*3). Мы тщательно готовились к походу. Я уговорила родителей купить белую байку и бахрому. Сшила вальтрапы. Два с сиреневой бахромой и два с жёлтой. У Ворона - с жёлтой, у Венеры и Нептуна с сиреневой. Дикому надеваем с жёлтой. Рыжему Ира взяла свой, из старых байковых одеял. Аркадий где-то добыл нам форму, нечто военно-изжелта-зелёное (очень похоже цветом на засохший коровий навоз). Штаны очень жёсткие и нам от них удалось отбиться, но куртки пришлось одеть.
- Зато не маркое - философски заметила Света.
- Итак все принимают за цыган! - возмущался нашим капризам Аркаша, - это официальное мероприятие!
Олегу куртки не досталось, не было его размера, он едет, по-прежнему, в штормовке. Всё равно, по цвету они не очень-то и отличается. Театралы отказались от "официальной" одежды категорически.
Света с Мишей пошли запрягать Радугу. Я седлаю ей Дикого, потом иду седлать Венеру. Ира седлает Ворона и Рыжего. Комсорг своего Росси... ой! Нептуна. Выводим лошадей из конюшни и видим человек пять конюхов, сидящих кто где. Здороваемся, мы удивлённо, они - весело. Говорят:
- Сегодня к нам прибегают утром, цыгане, говорят, приехали на конюшню! Ну, думаем, опять их чёрт принёс! У нас месяц назад цыгане лошадей украли, так мы теперь злые!. Забегаем в конюшню, смотрим - а это наши, русские!
Мы объясняем, что мы - конная агитбригада в честь Фестиваля.
- Что же вы в красном уголке не остановились! Там и спать есть где.
- Ничего,- говорим, - нам не привыкать.
Андрей снимает наши сборы на киноплёнку. Девчата-театралы пришивают к бокам кибитки плакаты: один, сообщающий о том, что мы конная агитбригада, и так далее, и тому подобное, а другой - с эмблемой Фестиваля, правда несколько видоизменённой: накануне отъезда я, одержимая вдохновением, нарисовала в фестивальной ромашке вместо птички - Пегаса, ведь мы - КОННАЯ агитбригада! Аркаша посмотрел и одобрил. Надо было их перед отъездом пришить, но, увы. Вчера, в спешке, нам было некогда заняться наглядной агитацией. Надеюсь, теперь нас больше не будут принимать за кочующих по округе цыган. Заодно выяснили, что деревня называется Чистополье и она, можно сказать, в "двух шагах" от Чика. Точнее, в четырёх километрах. Но ночью мне казалось, что мы бесконечно бредём во тьме по дороге. Поэтому, утром мне приходится вносить коррективы, ради истины. Потому что, "Правда, только правда и ничего, кроме правды!"- девиз этого дневника.
08-30 утра. Стали спрашивать дорогу на Ярки. По объяснениям мужиков выходило не очень далеко. Поэтому мы рассчитывали добраться туда к обеду, чтобы вечером, на Шиловском полигоне дать свой первый концерт и заночевать. На полигоне, в палаточном городке отрабатывали практику по военному делу студенты третьего курса нашего института. Только парни. Чтобы получить офицерское звание "младший лейтенант". Этим летом там практиковались и однокурсники Иры и Светы. Наших сокурсников тоже такое ждёт в будущем году. А мы, девчонки, будем отдыхать на каникулах. Хи-хи-хи!
Я вскочила в седло и стала затягивать подпруги. Вдруг: бац! Подпруга лопается прямо по пряжке! Подожжёная сваркой кожа не выдержала. Я в трансе - что делать?! Тут конюх один подходит и говорит:
- Давай, я приделаю - делов-то одна минута!
Со мной остаётся Комсорг, для компании. Нас решили не ждать. Радуге всё равно надо чаще отдыхать, чем верховым. И, потом, наши лошади самые быстрые в команде. Свободно догоним, остальным не придётся нас ждать, они могут спокойно ехать вперёд.
Тем временем, конюх вытащил из кармана ушивальник(*5), из другого складишок, открыл шило - раз-раз и пришил! Вот это профессионал! Всё с собой! Хотя, складной ножик у меня тоже всегда с собой в кармане. С чёрной пантерой на ручке (но без шила).
Мы решили часть вещей из телеги навьючить сзади на верховых лошадей, чтобы Радуге было полегче вести телегу. С вьюками-рюкзаками ехать было не очень-то удобно: на рыси они бьют по спинам лошадей, всё сползает то на один, то на другой бок. Закрепить прочно нет никакой возможности, полки-то у сёдел короткие. А к спортивным и вовсе не куда. Поэтому девчонки сразу же свои рюкзаки побросали обратно в телегу и поехали налегке. Мы трое продолжили мучится с вьюками.
Пока догоняли, причём, из-за вьюков вовсе не так быстро, как хотелось бы, из Комсорговского рюкзака выпал топор. Я внезапно увидела, что задний карман рюкзака, где был засунут топор - пустой. Мы с ним поехали назад. Хоть топор и его, но вдвоём искать вернее. Вернулись назад, наверное, с километр или полтора, и я увидела топор на дороге. Спешилась. Забрала. Олег засунул его обратно в карман и застегнул клапан. Повернули назад. Метров через триста мы его опять потеряли, но быстро спохватились. На этот раз поехала я одна, чтобы зря не гонять Россинан..., тьфу, Нептуна. Я нашла топор почти сразу и поехала обратно. В ожидании меня с топором, Комсорг ехал шагом. Мы провозились с подпругой и с топором достаточно долго, поэтому все наши уже давно исчезли из вида. Мы ехали вдоль вчерашней трассы, рядом по просёлку. Я обратила внимание на странные следы от тележных колёс. Они шли по синусоиде! Вспомнив наш отъезд из Светлого, я поняла, что это наша кибитка!
Вокруг нас были сплошные поля, только изредка перелески, и то, в основном лесополосы. Мы хорошей рысью шли рядом. Дорога была ровная. Вскоре мы увидели всех наших, пошли галопом и догнали бы их в две минуты, если бы снова не обнаружили отсутствие топора! Пришлось мне опять возвращаться за ним и я пропустила самое интересное!
Когда я подъехала, то увидела такую картину: Ворон, грязный как свинья (с левой стороны), без вьюка, шёл в поводу за Мишкой, не на шутку обескураженным. Да и все остальные были в разной степени удивлены, а Комсорг загибался от хохота.
Оказывается было вот что. Мы остались, а они все поехали рысью. Потом, минут через 15, пошли шагом. Аркаша ехал первым на Вороне в полном спокойствии, вдруг Ворон сам остановился, опустился на колени и начал кататься! Аркаша ничего не смог сделать и ему пришлось спрыгнуть. Криками и пинками Ворона подняли, пока он не сломал седло и не помял рюкзак с вещами. На него сел Миша. Через несколько шагов Ворон снова лежал в пыли!. Его подняли, сняли вьюк, но больше не решались садится. Тут подъехал Комсорг, который успел издали увидеть всю эту картину. Я застала только результат. Жаль-жаль. Надавав практических советов, уговорили Мишу сесть в седло. Ворон пока идёт нормально.
Уже видна была деревня - главная усадьба рыбсовхоза "Речник". Разведка в лице меня, Иры и Светы, отправилась на разведку дороги (на этот раз без Комсорга - Россинанта мы берегли). Узнали дорогу до Ярково.
Карты с собой у нас нет. Те, что продаются в магазинах - для нас бесполезны. Давно ходят разговоры, что они специально делаются неточными. Какой в этом тайный смысл, догадаться не могу. Современные спутники настолько хорошо могут снимать всё из космоса, что уже ничего не скроешь. Ну, да ладно. В общем, эти карты, мало того, что с ошибками, они ещё и слишком мелкие. Деревни, через которые мы проезжаем, дороги, по которым мы едем, ничего этого на них нет. Те, что нам бы пригодились, есть только у военных, да, только, кто ж их нам даст! Вот и приходится расспрашивать местное население.
Пока путешествие протекает почти спокойно. У меня появилось много времени понаблюдать за театралами, как мы между собой их называем, которые едут с нами. Например, я выяснила для себя, как они относятся к лошадям. Хотя лошади им очень нравятся, они относятся к ним не так как мы. Для них лошади - транспорт, а для нас - члены команды. Честно говоря, и как люди, театралы - странноватые. Они намного старше нас. Вере около сорока, Ольге тридцать восемь лет, а Андрей среди них самый молодой, ему всего тридцать пять. Мы их слегка дичимся. И разница в возрасте виновата, и манера поведения.
Вот, например. Когда Вера, сидя на краю телеги, спросила у проходящего мимо мужчины:
- Дяденька! Скажите, как нам проехать до Ярково? - у меня чуть глаз не выпал!
Комсорг, услышав это "дяденька!", всю дорогу до выезда из посёлка ёрничал.
- Вера, тебе сколько лет? - говорил он ехидным голоском, рыся возле кибитки, - Скажи ещё раз - "дяденька!" Вера! А как вы определяете, с какого возраста он "дяденька"?
Сначала она пыталась было отвечать:
- Олег, ну что здесь такого? Мы всегда так говорим! Как к человеку обратиться?
- Ну да! Можно ещё - "дедушка " - доставал он.
Наши благоразумно молчали, не вмешиваясь.
Потом она спряталась внутрь и опустила передний полог палатки.
- "Дяденька!" Я больше не буду! Не бейте меня, "дяденька!" - заглядывал Олег в кибитку, перегибаясь через сидящую с краю Ольгу.
В конце концов, он её достал, и она через полотнище пообещала его придушить, если не отвяжется. Я ехала сзади и хихикала, отвернувшись к плечу.
10-00. Выехали из Речника. Чтобы не заблудиться, ехали по самой трассе. Она покрыта мелким щебнем, но у нас лошади кованые, им не страшно. Полей почти не стало, в основном берёзовые перелески и прогалины. Театралы начали петь. Андрей классно играет на гитаре. Мы стали подпевать. Все же скучно ехать молча. Хотя, мы всё ещё относимся к ним настороженно.Через два с половиной часа показалась деревня. Остановились на обочине, а я с Ирой и Светой поехали узнавать, что к чему. И найти воду. Все очень хотели пить.
Спросили у прохожего, что это за деревня. Оказалось, ещё не Ярково. Это Пайвино. А до Ярков ещё километров пять. Нашли колонку. Напились и набрали в Олегову фляжку воды. Возвращаемся. Мы остановились на окраине деревни, вокруг были зады огородов. Там же пасся крупный гнедой мерин. Мы глядели на него голодными глазами:
- Вот бы его угнать и в телегу, на смену Радуге!
Пока мы совещались, из-за какой то сараюшки выбежала разъярённая тётка и давай на нас орать:
- Ах вы, цыганьё! А ну, убирайтесь отсюда! ...! ...! ...! - дальше почти всё - нецензурно, повторять не буду, хоть и девиз этого дневника "Правда, только правда и ничего, кроме правды."
Мы посмеялись и тронулись в путь, с сожалением оглядываясь на красавца-мерина. Едем опять по трассе, так как сразу же за деревней была река и большая заводь, а через них мост. Места, мимо которых мы проезжаем, удивительно красивые. Перелески, поляны, дорога почти всё время идёт через лес, в основном берёзовый, но встречается и осина, и рябина с черёмухой. Ягод на них, правда, не видно.
Вскоре, примерно через час, подъехали к посёлку Ярково или Яркам, как обычно его называют. Теперь надо покормить лошадей, да и самим не мешало бы. Но прежде надо добыть овёс. Здесь у нас первый официальный привал.
12-00. Аркаша и Комсорг отправляются в контору, а мы расположились возле. Вскоре они вышли и сказали, что овёс будет, нас тоже покормят, а стоять здесь нельзя. Мы отправились искать другое место. Нашли неподалёку полянку возле чьего-то забора. Лошадей расседлали - распрягли и привязали к чему придётся. Дали им сена, что везли с собой в запас. Вскоре Аркаша подъехал на "бобике", в смысле, на машине ГАЗ, кажется, 469 (или на "козлике", от парней прозвучали оба варианта). Привёз мешок овса, сказал, что бы мы шли в столовку. Мы пошли в столовую и чудно там поели. Театралы пошли сменить Аркашу и он вскоре присоединился к нам.
Мы вернулись к лошадям. Надо было их напоить. Я взяла ведро и Венеру и пошла искать колонку. Нашла. У нас два ведра, но выяснилось, что лошади могут пить только из одного, в другое у них не входила голова. Вдобавок, вода из колонки текла еле-еле. Тут подошли парни и Ирка. Я привязала Венеру к чьёму-то забору, она рядом - Рыжего, остальных держали так. Мишка стал набирать воду, а я пошла в ближайший дом и попросила два ведра - напоить лошадей. Хозяйка оказалась доброй женщиной и дала мне вёдра, которыми она носит воду. Лошадей подводили к колонке и уводили обратно, по двое - один человек. Потом я отдала вёдра. Дали коням овёс на расстеленных кусках картона. Ворону в ведре. Удивительно, но на том месте, где он стоял, всё равно оказалось больше всего грязи.
Пока ждали, когда лошади поедят и отдохнут, разбрелись, кто куда. Большинство спали. Стоял жаркий полдень и в кибитке было душно. Вдобавок, случайно пролили АСД-фракцию из запасов лекарств, взятых с собой, и к духоте примешивался запах падали.
02-00 дня. Стали собираться в путь. Сначала запрягаем Радугу, она уходит первой. Миша на вожжах. Затем седлаем остальных. Ворона в последнюю очередь. У него невероятно грязный вальтрап. И Аркаша с Мишкой своей неумелой ездой умудрились сбить ему холку. Казачьим- то седлом! До этого я твёрдо была уверена, что сие невозможно! Думаем, как быть. Пришлось прорезать в войлочном потнике над холкой дыру, чтобы раны ничего не касалось. Пока возились с Вороном, Ирка со Светкой уехали в магазин за расчёской (они нам сказали: - "не ждите, догоним"). Когда мы нагнали телегу, их ещё не было. Мы переехали реку Тулу, их ещё не было. Аркаша начал паниковать. Вскоре они нас догнали, тут же завязалась небольшая свара на тему дисциплины. Девчонки нервно отлаивались, защищая свою независимость и самостоятельность. Я молчала, но была на их стороне.
Ехали по просёлку через перелески, часто останавливаясь из-за Радуги. Часам к семи вечера въехали на Шиловский полигон. Вокруг нас сразу же собралась толпа студентов. Ира и Света здоровались со своими однокурсниками. Подошло начальство - какой-то пожилой дядька в военной форме. С трудом вспомнив школьный курс по начальной военной подготовке, я по погонам определила, что это майор.
07-30 вечера. Нам отвели место в военном парке, то есть, в огороженном участке, где стояли пушки. Лошадей привязали к лафетам. Но, так как они были очень низко, а к дулам (стволам) привязывать не разрешили, то лошади вскоре начали путаться ногами в верёвках. А моя бедная Венера порезала себе путо. Увидев кровь, я развела такую панику, словно она себе ногу совсем отрезала! Прибежали наши ветврачи, а заодно их одногруппники. Света осмотрела "ужасную рану", забрызгала "Кубатолом" и сказала, что нестрашно. Ранка поверхностная, лошадь хромать не будет. Её слова успокоили меня, словно по волшебству. Думаю, и все остальные вздохнули с облегчением, и не только из-за Венеры. Меня тоже иногда вынести трудно. Но лошадей я настояла отпустить свободно. Территория огорожена, ворота закрыты, парк охраняется - никуда они не денутся, заодно и травку подстригут (и удобрят). Напоили коней из пожарной бочки. Она стояла на территории парка, закопанная в землю почти по горловину. Аркашины надувные матрасы перестали держать воздух (выяснилось ещё в Ярках), и теперь используем их под овёс, для кормления лошадей, кроме Ворона, ему - в ведре.
10-00 вечера. Парни ушли готовиться к выступлению. Сценки, где участвуют девчонки, сегодня показывать не будем, поэтому кормление лошадей на нас. Подошёл давешний майор и говорит: - "Вы бы накосили лошадкам травы!" Наглым таким, приказным тоном! Я возмутилась, и отвечаю: - "Вот сами и накосите!" Он развернулся и ушёл, а мне дежурные парни потом шепчут: - "Это же генерал! С ним так нельзя разговаривать!" Ну уж мы посмеялись. Кстати, насчёт генерала - я не одна такая, звания путаю. Ира и Света тоже думали, что это был майор.
Пошли поддержать (морально) наших парней. Миша явно нервничает - он первый раз в жизни выступает. Аркадий решил, что покажем только две сценки: "Сила искусства" и "Экзамен в армии", а театралы покажут юмористический миниспектакль на полчаса. "Злого" показывать не будем. Увидев нас, Аркаша сказал, что он назначил меня объявлять номера программы. Мне тоже стало страшно. Я буду объявлять первый раз. Короче, все нервничают: как нас примут, как всё пройдёт?
Внезапно обнаружилось, что театралы забыли ширму. Решили использовать вместо ширмы моё верблюжье одеяло. Оно тёмно-коричневое, однотонное, два на полтора метра. Мы с Комсоргом, как самые высокие среди нас (он-то точно самый, все 190 см) будем держать его во время выступления.
Всё прошло нормально. У театралов очень смешное выступление. Видела его впервые. Первый номер - "Цыганочка". Сначала с левого края появляется огромный накрашенный глаз, исчезает, потом такой же глаз - на противоположном краю, исчезает. Потом оба глаза появляются по краям одновременно, сближаются в центр и исчезают. Появляется цыганка. С картами. Прикольный, смешной номер. Мне очень понравилось, хоть я и смотрела, так сказать "изнутри". Потом мы повесили "ширму" на каркас палатки, которая временно исполняла роль "сцены", и последний номер я смотрела как положено, со стороны зала. Это была пародия на индийский фильм "Танцор Диско". Под песню из этого фильма "Джимми, Джимми!" на сцене извивался танцор из белых вафельных полотенец и в индийском тюрбане, тоже из полотенца. Театралы были в чёрных трико, почти не заметные в темноте на фоне одеяла-ширмы. Номер вызвал бешеные овации. В конце выступления театралы вышли втроём и великолепно спели под гитару - "Ах, этот вечер, лукавый маг, одетый вечно в лиловый фрак..." Они настоящие профессионалы! Мы против них - просто школьная самодеятельность, кроме Аркаши, конечно.
После концерта пошли ужинать. После ужина Аркаша сказал, что Ольга и Вера обиделись на нас, потому что мы пренебрежительно к ним относимся. Я была очень удивлена, даже немного сама обижена этим их заявлением. Я не замечала за собой подобного отношения к ним. Скорее, наоборот, мне казалось, что это они смотрят на нас свысока. Мы собрались все вместе и в полчаса решили вопрос, что актёрское искусство и умение водить куклы так же почётно и нужно, как и умение обращаться с лошадьми. На том и поладили. Потом наши ветврачи пошли лечить Ворона. Взяли мой шприц, стерилизатор, какие-то лекарства и так далее.
В эту ночь дежурим мы с Комсоргом. Лошади, бедные, носятся по парку взад и вперёд отбиваясь от комаров. Не хотят есть траву. Да и нас эти гады достают. У меня с собой была какая-то фигня от комаров, в баллончике. Я нас побрызгала, потом немного лошадей (только морды вокруг глаз, ганаши и паха, где они не достанут своими ртами, эта штука скорее всего, для них ядовитая). Наши все куда-то поразбрелись. Мы залезли в телегу от комаров и задремали. Ирка со Светкой обещали прийти попозже. Но вместо них пришли Ворон и Нептун и стали деловито шарить мордами по телеге. Ругань подействовала лишь на Нептуна. Ворон лишь убрал свою огромную башку из кибитки и начал грызть Олегов сапог. Комсорг пнул его. Он перешёл на другую сторону и стал грызть другой его сапог. Комсорг пнул посильнее, и поприцельнее - в морду. Ворон отошёл и стал жевать и дёргать кибитку снаружи. Пришлось Комсоргу вылезти и слегка его побить. Он ушёл, но не уверена, что это надолго. А комары исчезли.
31 июля, среда, около трёх ночи. Прибежали дежурные солдатики, охраняющие парк. Попросили:
- Уберите лошадь, она нашу палатку ест!
Мы сквозь сон посоветовали "хорошенько вломить этой "лошади" по хребту!" Через пять минут один из них вновь прибежал и жалобно сказал:
- Она не уходит! Прогоните её, пожалуйста, она палатку зубами рвёт, сейчас или порвёт, или уронит!
Пришлось Комсоргу идти и опять делать внушение Ворону лично. Остальная часть ночи прошла спокойно.
06-30 утра. Будильник звонит. Подъём! Пришли Ирка со Светкой. Мы повели поить лошадей. Воды в бочке нет. Странно, вчера было нормально, мы свободно ведром доставали. Повели дальше, к казарме. Лошади пьют совсем мало. Нептун пить вообще отказался. Я волнуюсь. Что с ним такое? Дали овёс на Аркашкиных матрасах, овёс едят хорошо. Ворона кормим как всегда, отдельно, из ведра. Уже совсем светло - солнце давно встало. Я оглядываюсь вокруг: по всей территории разбросаны бумажки, тетради, носки, вальтрапы, верёвки, какой-то мелкий мусор. Это всю ночь старался Ворон. Собираю всё что попалось на глаза и закидываю обратно в телегу. Всё равно, территория парка выглядит как-то неопрятно, не то что вчера. К палатке дежурных прислонена метла. Ясно, чем они ночью от Ворона отбивались.
Я всё равно переживаю за Нептуна, причём, вслух. Подошёл дежурный солдатик и сказал:
- Вот эта лошадь выпила ночью всю пожарную бочку! - и показал на Нептуна.
Я удивлённо поглядела на него. Видимо, удивление на моём лице было нешуточным, потому что он немного смутился:
- Ну, то есть, они все, по очереди, ходили пили, а эта подходила несколько раз. Наверное, ей не хватило. Тогда она выкопала ногой яму, встала на колени - вот так, - он показал согнутой в запястье рукой, как лошадь "встала на колени", - и допила!
Яма возле бочки была, точно, сантиметров десять глубиной. А вчера там росла травка. Надо же, до чего наш Нептун додумался! Невероятно. И смешно. Надо будет рассказать остальным.
07-30 утра. Не завтракаем. Девчонки принесли с собой в пакете какой-то еды в дорогу. Запрягаем Радугу. Мишку опять посадили кучером и отправили с театралами вперёд. Сами седлаем коней. Вальтрап Ворона весь пожёван. Вальтрап Венеры тоже. Девчонки коротко прощаются с друзьями - однокурсниками. Давешний генерал маячит в отдалении. Я решила загладить свою вчерашнюю резкость, смущённо ему улыбнулась и помахала рукой, вернее пальчиками руки. Комсорг, повернувшись спиной к генералу, сердито цыкнул на меня. Уносимся с места в галоп. Как только полигон скрывается из вида, переходим на рысь. Едем уже минут пятнадцать, а телеги всё не видать. Хотя следы на дороге есть, уже давно должны были догнать. Подъезжаем к трассе, дорога становиться твёрже и следы исчезают. Мы поворачиваем в сторону Красного Яра и прибавляем темп. Кибитки так и нет! И у нас появляется уверенность, что Мишка поехал не туда. Совещаемся и решаем спросить местонахождение нашей кибитки у проезжающих мимо людей.
Выехали на обочину и пробуем остановить какие нибудь легковушки на трассе. Машем им руками, но никто не останавливается. Наконец, не выдержав, просто полностью перегородили лошадьми дорогу, останавливаем все машины подряд и спрашиваем про оранжевую кибитку. Безрезультатно! Такое впечатление, что наша телега просто исчезла. Никто ничего не видел! Просёлок идёт вдоль трассы и отлично просматривается! Ну, куда они подевались, чёрт возьми?! Мы уже заволновались не на шутку, но тут шофёр Газона, ехавшего со стороны Ярково, сказал, что видел их в двух километрах от нас. И они ехали в сторону Ярков! Уходим с трассы на обочину. Обругали Мишку и его способности ориентирования на местности. Мы с Комсоргом едем их догонять, останавливать и разворачивать, пока они не упороли обратно в Ярки. Пошли широкой рысью по просёлку вдоль трассы. Остальные должны ждать нас здесь.
Через пятнадцать минут беспокойство заставило нас опять выйти на трассу. Уже почти профессионально перекрыли дорогу и остановили красный москвич. Мужик за рулём выглядит слегка испуганным. Я подъезжаю к нему поближе и улыбаюсь как можно приветливее. Мужик чуть-чуть приоткрывает окошко, буквально на сантиметрик. Я наклоняюсь к окошку и очень вежливо говорю:
- Здравствуйте! Скажите пожалуйста, Вы не видели оранжевую кибитку по правой стороне дороги?
- Да, - отвечает мужик - видел.
- Это наша кибитка, они заблудились - ласково объясняю я ему, - А в какую сторону она едет? В нашу или в сторону города? - стараясь не спугнуть, ещё ласковее спрашиваю я.
Мужик улыбается и чуть шире приоткрывает окно:
- В вашу, в вашу!
- Спасибо! Большое спасибо!
Я объезжаю машину сзади и мы с Комсоргом галопом удаляемся в сторону Ярково. Я оглядываюсь и успеваю заметить, что мужик полностью открыл окно, высунул голову наружу и смотрит нам вслед.
10-00 утра. Встретились, наконец! Посмеялись над Мишкой и театралами. Между прочим, Вера, молодец, сразу заподозрила, что они едут не туда. Она заметила, что трасса идёт не с той стороны телеги. Пока они с Ольгой убеждали Мишу с Андреем повернуть и поехать в другую сторону, проехали уже довольно далеко. Повернули в обратную сторону. К моменту нашей встречи они опять начали сомневаться в выборе направления. Тут появились мы. Я подумала, что смысла отправлять телегу раньше всех не было никакого. Дальше ехали без происшествий. Далеко справа виднелись чьи-то фермы. Не представляю, что это за деревня. Да и не важно, тем более, что надо искать место для привала, а все хотят, чтобы оно было рядом с водой. Но воды не видно. Ни реки, ни озера. Хотя, деревни всегда стоят у рек. Значит, где-то недалеко обязательно должна быть речка.
Мы снова выезжаем на трассу, без кибитки, естественно. Грузовики смело останавливаются на наши взмахи. Спрашиваем про речку или озеро поблизости, но все как один отвечают, что ничего подобного вблизи нет. Тогда я предложила сначала пообедать и покормить лошадей, а потом, в первом же встреченном водоёме напоить их. Так тоже можно делать в походе. Ещё рекомендуется напаивать лошадей на марше за полчаса - час до привала, чтобы кони, придя на место бивуака не выстаивались, а сразу же могли начать есть сено. Этим экономится время на дневной стоянке и полезно для лошадей, особенно, в холодную или очень жаркую погоду. В мороз - они не мёрзнут, потому что лошади согреваются, когда едят, а в жару освежаются и не хотят пить, придя на стоянку. Так пишется в старинных руководствах для кавалерии. А мы, ведь, самая настоящая кавалерия!
12-00 дня. Меня послушали. Нашли местечко за лесополосой, рядом с кукурузным полем. На поляне вокруг было кем-то скошено сено и мы его, естественно, позаимствовали! Наши девчонки выпросили в полигоновской столовке еды на дорогу и мы расположились на одеялах пообедать. Лошадям дали кукурузных стеблей, они их маленько пожевали и больше не захотели. Дали им овса. Тут обнаружилось, что мы забыли на полигоне Аркашкины матрасы, его же ведро и мой шприц в стерилизаторе. О ведре и стерилизаторе жалели больше всего. Запасной шприц у нас был, а ведро осталось только то, в которое не влазят головы наших коней. Правда, есть ещё Аркашин котелок, чтобы варить на привалах еду или чай. Туда морды лошадей влазят. Но он маловат, всего три литра. Пока лошади выстаиваются после кормления, театралы решили навести порядок в телеге. Часть вещей они поставили стоймя, привязав их к бортам и стенкам палатки. Считай, развесили по стенам. Оригинально и удобно. После этого там сразу стало много свободного места! (И экспроприированного сена вошло намного больше!)
Стараюсь записывать в любую свободную минутку. Каждый, по очереди прошёлся насчёт моего дневника. Замучили, чуть - что, сразу тыркают: - "А ты записала, как ..." Или, - "Таня, обязательно зафиксируй это грандиозное событие!..." Опять же, перед привалом, с полчаса назад: "Я отвечаю за поход, как командир (это уже Аркаша разоряется), если я требую что-то, вы должны выполнять мои приказы!" и реплика Комсорга из-за моей спины: "А не то, Танюха запишет про ваше некрасивое поведение в дневник!" Смешно всем, кроме Аркаши. Бесит, конечно, но не сильно. На самом деле я люблю вести дневник. Этот уже не первый. Первый дневник я начала вести в восьмом классе. Он назывался "Так сказать "дневник" - "ТСД". Я записывала там все наши(с друзьями с ипподрома) дела на благо общества и все гадости, которые мы сотворили. Мы были индейцами разных племён, у нас есть тайные индейские имена. Плюс, размышления о жизни, и описания всех моих любимых лошадей, что они сделали, что при этом подумали.
Да-да! Мы все очеловечивали лошадей. Когда мне Ходос объяснила, что лошади не думают, как люди, а только чувствуют эмоции, такие же как у людей, но гораздо сильнее, мне стало грустно. В детстве я мечтала научиться понимать "лошадиный язык". Но я будущий учёный, и мне пришлось смириться с этим фактом. Почитав старинную литературу (у Ходос целая библиотека в кабинете, есть даже книги прошлого века, изданные в 1890-х годах) я стала лучше разбираться в "лошадиных мыслях". Они не думают "словами на лошадином языке", они мыслят образами, зрительными, слуховыми, тактильными и у них абсолютная память. А ещё я узнала, что для любой лошади я есть два разных человека - один, который кормит и ласкает, а другой, который ездит верхом.
Ага, про дневник! Чтобы сэкономить время и место, я пишу с большими сокращениями и очень мелко. Кроме меня эту писанину вряд ли кто прочтёт. Разве что эксперт-криминалист (да, обожаю читать детективы). Проверено на практике - я так же пишу лекции, и, хоть я и отличница, но лекции у меня давно уже никто не просит. Просили, по-первости: - я человек добрый, никому не отказывала. Но увы, эту часть научного гранита не смог отгрызть никто. Скажу по секрету, я специально так неразборчиво пишу. Ставлю аббревиатуру вместо имён. От лишних глаз. А в школе мы с подружками вообще переписывались, с помощью шифра, который я изобретала каждый год новый. Мальчишки старались перехватывать наши записки, пытались разгадать шифр. Один раз им это удалось! Конечно, в записках была всякая ерунда, но всё равно...
02-00 дня. Пора, запрягаем. Опять отправляем Радугу первой, благо, Мишке заблудится здесь негде. Седлаем коней, взлетаем в сёдла и тут подъезжает легковушка, белые "Жигули". Только мы было обрадовались и хотели спросить про дорогу и про ближайшую воду, как дядька за рулем начал на нас орать! Оказывается, это было его сено! Мы не стали там задерживаться - только он нас и видел! Нагнали в пять минут телегу и в хорошем темпе пошли все вместе. Рассказали театралам и Мише о злом дядьке. Театралы, как будто, стали выглядеть немного испуганными. Ольга даже выглянула из-за кибитки назад. А мы лишь хохотали, поглядывая друг на друга, немного возбуждённые опасностью и разгорячённые быстрой скачкой.
Буквально, через минут 15 увидели речку! Обругав шофёров, которые не видят дальше собственного носа, спустились напоить лошадей. Радугу поили из котелка, который снова и снова доливали водой из тесного ведра. Остальных поили прямо из реки, я велела всем ослабить подпруги перед поением, а потом сразу же затянуть. Нам предстояло не меньше 20 минут идти хорошей рысью, чтобы не было опоя - лошадей поили разгорячённых, не отшагивая перед рекой.
03-00 дня. Снова шагаем. Меня неудержимо клонит в сон. Как кстати Вере захотелось проехаться верхом! Отдаю ей Венеру и залезаю в телегу. Устраиваюсь поудобнее на ворохе сена. Проснулась от того, что Комсорг просил подвинуться как-нибудь, чтобы и ему, значит, подремать. Следующий раз меня разбудили, когда вдали показался Красный Яр. Вылезаю, в телеге просыпаются Комсорг и Светка. Ха-ха, я даже не помню, как она там очутилась! На Нептуне едет Ольга, на Диком - Андрей. Говорят, что ехали шагом и рысью. Ничего не помню! Спала, как убитая. Меняемся местами с театралами. Они выглядят довольными. С момента моей отключки мы проехали 25 километров. Сажусь седло. Венера ведёт себя как-то неспокойно. Не могу понять, в чём дело!
07-00 вечера. Едем по главной улице к конторе. Вокруг нас толпы детворы. Ждём, пока Аркаша сходит в контору. Детей становиться всё больше. Кое кто из взрослых тоже подтягиваются. Уже привычные заявления о нашей принадлежности к знаменитым кочевникам. Мы активно опровергаем гнусные инсинуации, в доказательство приводим надписи на боках кибитки и эмблему фестиваля. Заодно, реклама нашего выступления. Время, правда, мы ещё не знаем. Выходит Аркадий и сообщает всем присутствующим, что концерт начнется в 22-00. Вход бесплатный! Многие обещают прийти сами и передать соседям.
В наше распоряжение предоставили клуб. Разгружаем телегу, рассёдлываем лошадей. Всё заносим в клуб, в комнату рядом со сценой. Света, Ира и Миша отгонят лошадей в конюшню, где о нас предупреждены. В телегу набивается куча детворы, они знают где конюшня и покажут нашим дорогу. Привязываем лошадей к оглоблям кибитки, Нептуна сзади, и они уезжают.
07-30 вечера. Поели в столовой, она рядом с клубом. Стали готовиться к концерту. Вообще, всё наше выступление - это что-то вроде юмористического театрального капустника. Оно и называется соответственно: "Комедия ошибок". Наша половина длится полчаса и состоит из трёх сценок - "Злой", "Сила искусства" и "Экзамен в армии". После нас выступают театралы. Итого, часовой концерт.
Мне больше всего нравиться "Экзамен в армии" По сути это сборник из нескольких анекдотов и абсурдных высказываний военных, вроде "сапоги нужно всегда чистить с вечера, чтобы утром надевать на свежую голову". В сценке участвуют генерал (Аркаша) и два бойца - Орлов (Мишка) и Козлов (Олег). Генерал заходит, бойцы здороваются и генерал начинает знакомиться:
- Как фамилия?
- Орлов! - Мишка выходит из "строя", выпятив грудь.
- Молодец, Орлов! Орлом летать будешь! - доволен его выправкой Аркаша.
- Как фамилия? - переходит генерал к следующему студенту
- Козлов! - Олег выходит из "строя" намеренно сгорбившись, что при его росте создаёт дополнительный комический эффект.
- Ничего, Козлов, как нибудь протянешь, - как бы, в замешательстве от такого бойца, говорит Аркаша.
Дальше в стиле "вопрос-ответ" происходит сравнение Орлова и Козлова. Козлов неуверенным голосом отвечает правильно, а Орлов громко и чётко сыплет армейскими приколами, за что и получает одобрение генерала:
- Молодец, Орлов!
В конце - последнее задание от генерала:
- Козлов! Вы сидите у открытого окна и из чашечки пьете сладкий чай, без сахара. В вдруг в ста метрах от вас происходит вспышка ядрённого взрыва! Ваши действия!
Козлов мнётся и пытается сказать, что так близко от эпицентра вряд ли имеет смысл уже что то делать. Но генерал говорит:
- Неправильно! Орлов!
И Орлов бодро отвечает:
- Надо убрать чашечку с подоконника, чтобы взрывной волной не расплескало чай! Отвернуться и допить чай, иначе он станет слишком горячим! А потом надо лечь ногами к вспышке и закрыть глаза руками!
- Молодец, Орлов! Пять! Орлов!
- Я!
- А теперь, вопрос "на засыпку"! Что надо делать с личным оружием во время ядрённого взрыва?
- Во время ядрённого взрыва личное оружие надо держать на вытянутых руках, чтобы расплавленный металл не капал в сапоги!
- Молодец, Орлов!
И, командуя: "Кру-у-гом!" генерал и его бойцы уходят со сцены. Вчера нашим студентам понравилось, все хохотали.
Для номера "Сила искусства" нужен был графин с водой и стакан. Графин был на сцене сразу, надо было только налить воду, а стакан я кое-как нашла в каком-то кабинетике - в нём стояли карандаши и ручки. Я отдала всё Аркаше и он принёс его вместе с ручками и поставил рядом с графином с водой на стол, тоже изначально стоящий на сцене. Потом с Комсоргом таскали стулья для "Злого", этот номер начинает концерт. После мы должны будем их вынести и оставить один, для следующего номера.
08-00 вечера. Меня заловили рисовать плакат для выступления. Размером 60 на 80 сантиметров. Для сценки про школу - "Злой". Ватман мы везли с собой. Это был чертёж очень толстого и короткого гвоздя, занимающего центральную часть картины. Весь ватман был поделён на две половины. Нижняя часть листа, кроме рисунка, была заштрихована. Рисунок был специально сделан так, чтобы нельзя было с ходу догадаться, что это чертёж гвоздя. На этом основан сюжет номера. Я рисовала, пока парни приводили себя в порядок.
Хочу кратенько описать сюжет "Злого". Предполагается, что действие происходит в обычной школе. Мы, изображая примерно пятый - шестой класс, гурьбой выходим на сцену, шумно рассаживаемся на стульях, боком к зрителям. Кидаемся бумажками, запускаем самолётики, бегаем между стульев, Мишка дёргает Свету за волосы, она кричит ему: - "Дурак!" и так далее. В общем, создаём образы школьников зашедших с перемены в класс. Я говорю, что у нас сегодня придёт новый учитель. За сценой звенит звонок и входит Аркаша, который играет учителя. Всё как в обычной школе. Мы быстро рассаживаемся по местам, он нам говорит:
- Здравствуйте, дети! - мы встаём, садимся, а он продолжает, - Я ваш новый учитель. Я с отличием закончил Московский международный институт иностранных языков и буду преподавать у вас... уроки ручного труда!
Дальше он разворачивает мой свежеразрисованный ватман и спрашивает:
- Что мы видим на этом плакате?
Мы задумываемся и я с места говорю:
- Гриб!
Аркаша, как бы не поняв, строго поправляет:
- Полным ответом, пожалуйста! И встань!
Я встаю и отвечаю:
- На этом плакате мы видим гриб!
- Какой гриб?! - изумляется Аркаша
Тут Света, которая играет примерную отличницу, якобы догадывается и тянет руку. Аркаша добреет и разрешает ей ответить. Она встаёт и...:
- На этом плакате мы видим сыроежку!
- Неправильно!!! - начинает закипать Аркадий.
Дальше, мы доводим его до "белого каления" выкрикивая с места названия различных грибов. Он не выдерживает и кричит:
- На этом плакате мы видим ГВОЗДЬ!
Мы удивлённо замолкаем, а он слегка успокаивается и спрашивает:
- Какой гвоздь здесь мы видим?