Смерть Кощея - на конце иглы.
Игла - в яйце.
Яйцо - в утке.
Утка - в зайце.
Заяц - в ларце.
Ларец - на дубе.
Дуб - на чёрной горе.
Гора - на острове Буяне.
Остров - в море-окияне.
Вопрос - "не умрёт ли страна"? А что именно умирает и что рождается на её месте?
На наших глазах кристаллизуется гибридный уникум: аналог позднесоветской деградирующей экономики, лишённый прежней автаркии - запертый внутри китайской финансовой удавки, подпираемый ядерным оружием, ведомый новым классом соучастников, кровно заинтересованных в бесконечной войне, и открытый для отмывания любых денег планеты за скромный кремлёвский интерес.
Ждать, пока эта конструкция рухнет по воле западных санкций - бессмысленно. Либо сменить вектор и масштаб санкций, либо перестать надеяться, что паллиатив станет реальным инструментом.
Ждать придётся до тех пор, пока машина физически не выгребет до дна своё главное и единственное подлинное топливо - человеческое. Именно оно с постоянством воспроизводит агрессию: пока есть люди, готовые воевать за гробовые, пока есть матери, отдающие сыновей за контракт, пока есть регионы, где война - единственный социальный лифт, машина не остановится сама. Её остановит не санкция и не рынок. Её остановит дно.
Потом снизу постучатся - и недорогих россиян заместят китайцами, китайским ИИ, роботами и мигрантами из стран Большого Юга.
Делов-то.
Аарон Леа, Борух Таскин.
Не хороните путиномику преждевременно. Это, как и Путин в холодильнике, - сильно преувеличенные вредные слухи и напрасные надежды.