Березовая Анна Николаевна
Искра: Наследство старой ведьмы

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Искра вернулась в родную Рыжовку после нескольких лет учёбы, получив диплом и... бабушкино наследство. Старый ведьмовской дом, вредный домовой, магическая книга и сила, которую предстоит принять. Вот только почему-то этот самый дом очень понадобился кому-то ещё. А сундук, который Искра помнит с детства, оказался совсем не таким обычным, как казалось...
  Обложка [Автор и чат GPT]
  
  
  
  Искра: Наследство старой ведьмы
  Глава первая
  Дом на окраине деревни Рыжовка давно пустовал: заглядывал к нему в гости лишь ветер-озорник. Ветер копался в густых шапках яблонь в старом саду, будто хотел сбросить на землю весь урожай раньше срока, скрипел деревянными ставнями, играл покосившимся флюгером.
  Дом спал. В полусне, в шорохе ветра, слышался ему то весёлый смех молодой хозяйки, невесть когда уехавшей учиться, то беззлобное ворчание хозяйки старой, умершей полгода назад.
  Тропинка от калитки совсем заросла бурьяном, а старый домовой давно отчаялся извести крапиву и лопухи, заполонившие грядки с лечебными травами.
  Вот и сейчас сидел он на покосившемся крыльце, подперев давно не чесаную седую голову руками, и грустно смотрел на дорогу, над которой клубилось марево, вызванное августовской жарой.
  Но вдруг среди пыльной и тоскливой сонной одури родился какой-то звук.
  Сначала будто тихонько зазвенел комар, потом его сменил шмель, а потом - резко и вовсе неприличное тарахтение новомодного мопеда, показавшегося из-за поворота дороги.
  Кашляя и чихая от горячей пыли, шайтан-агрегат протарахтел мимо последних заборов, оставляя за собой нервное потрясение рыжовских собак, и с шиком притормозил у завязанной верёвочкой калитки.
  Существо, столь бурно ворвавшееся в сонный летний день, опознать было затруднительно: пыль покрывала и сам мопед, и сидящего на нём индивида ровным серым слоем.
  Всадник бодро соскочил с аппарата, похлопал руками по карманам объёмных штанов, а потом глухо пробормотал какую-то скороговорку, невнятную из-за шлема, - и пыль будто сама собой сползла и с человека, и с машины, собравшись в плотный пушистый клубок.
  Наконец приехавший сдёрнул с головы шлем, и пространство вокруг будто осветилось на миг - так ярко засияла рассыпавшаяся по плечам девчонки (теперь стало понятно, что это именно девчонка) рыжая грива.
  Домовой ахнул, всплеснул руками, резво вскочил с крыльца, суетливо расчесывая пальцами всклокоченную бороду. А потом, застеснявшись своего неопрятного вида, резвым лохматым колобком укатился за скрипучую рассохшуюся дверь.
  Через минуту он снова показался на крыльце - но теперь это был хозяин: в новой рубахе и штанах, подпоясанный вышитым алым поясом. Исчезли седые космы - волосы были расчесаны и прижаты медным обручем, борода солидно прикрывала живот пепельными прядями.
  - Явилась-запылилась! - ворчливо проговорил домовой. Но было видно, что он страшно рад гостье.
  Девчонка приткнула мопед на обочине и, с некоторым трудом открыв покосившуюся калитку, начала пробираться к дому, а гадкие сорняки, будто чего-то испугавшись, буквально расступались перед её ногами, обутыми в тяжёлые массивные ботинки.
  - Ну, здравствуй, Радко! - звонко заговорила ведьмочка, добравшись наконец до крыльца. - А... Бабушка где?
  - Так преставилась она, полгода как схоронили, в конце зимы ещё! - печально ответил Радег. - А ты что, не знала!? Я ж писал тебе, писал!
  - Как умерла!? Я никаких писем не получала! Я же... Я же вот только недавно...
  Девчонку будто перестали держать ноги, и она буквально рухнула на трухлявое крыльцо.
  - Ну что ты, что ты, - растерянно бормотал Радко, неумело гладя ведьмочку по голове. - Пойдём, пойдём в дом. Ты ж вернулась, теперь всё будет хорошо. Пойдём, а? Я тебе мятки заварю.
  Девушка встала, слепо нашарив перила, и будто сомнамбула пошла за домовым. Рыжая грива её словно потускнела, и даже ветер притих на яблоне, сочувствуя горю хозяйки дома.
  Проводив хозяйку на кухню, Радко усадил её за застеленный клеёнкой стол и засуетился, одновременно ставя на старенькую газовую плиту чайник и пытаясь достать из кухонного шкафа кружку и сбор успокоительных травок. Резко и пряно запахло мятой и чабрецом.
  - Сейчас, Искорка, сейчас, - приговаривал старичок, заваривая чай прямо в помятой жестяной кружке. - Чайку попьёшь, отойдёшь малость и поговорим. Что уж теперь-то! Гордеюшку не вернёшь. Главное, ты вернулась!
  - Я не знала, Радко! У нас там, на практике, алхимическая лаборатория взорвалась. Говорили, запрещённый эксперимент. Из-за этого и перелёты запретили... А дороги там нет же, лес сердился. Мы его четыре месяца уговаривали нас выпустить: он терновник вырастил, все дороги запутал... Я даже обрадовалась! Дипломный проект писала, там же такая библиотека у них! А тут... Бабушка...
  И Искра опять горько разрыдалась.
  - Ты поплачь, поплачь. Легше станет. Не сердилась она на тебя, не обижалась. Любила крепко, только сказать не умела. Одно слово - Гордея. Вишь, учиться отпустила, хучь и не верила в эту вашу... магию-шмагию. Знала, что недолго ей осталось, не хотела привязывать...
  - А бабушка... Она долго болела? И мне же ничего не писала, и ты не писал!
  - Дык... Запретила Гордея: нечего, говорит, девке в нашей глуши прозябать. Она ж бросит всё, примчится. Что ж ей, всю жизнь около старухи бегать? Да и не болела она вовсе. Просто время пришло - и ушла. Тихо так... На рассвете... Все свои записи вона в сундук собрала, силу в книгу запечатала. Наказала тебе передать.
  - Нет, Радко, не могу сейчас смотреть! Больно... Я спать пойду. В бабушкину комнату. Можно?
  - Чего ж не можно-то? Бабушка была б рада. Дом ведьмовский без хозяйки рушится, стареет быстро...
  В небольшой горнице тоже пахло чабрецом. Лежала на полу вязаная полосатая дорожка, висел ковёр с видами Старолесья, с топчана свесилась кистями вязаная шаль.
  Искра разулась на пороге, медленно прошлась к топчану и рухнула на него, уткнувшись лицом в бабушкину шаль, снова разразившись плачем. Да так и уснула.
  Радег принёс старое стёганое одеяло, укрыл молодую хозяйку и тихонько прикрыл за собой дверь.
  Глава вторая
  Утро началось неожиданно рано. Первые солнечные лучи только-только успели раскрасить радугой росу, как в дверь дома заколотили чьи-то уверенные кулаки.
  Не сразу сообразив, где находится, Искра соскочила с топчана и заполошно ринулась к двери, пребольно ударившись босой ногой о попавшуюся на дороге табуретку.
  Резкая боль в отбитом мизинце мгновенно привела её в чувство, и она растерянно застыла посреди сеней.
  Но Радко уже исполнил функцию привратника. Распахнув дверь во всю ширь, он недовольно осведомился:
  - И хто это такой вежливый спозаранку явился?
  Воздвигавшийся на пороге визитёр был настолько же неуместен у крыльца деревенского дома, как танк на сцене оперного театра.
  Сначала внимание привлекали начищенные до зеркального блеска штиблеты, потом - чёрный фрак и белоснежное кружевное жабо. Из всего этого великолепия произрастала (да-да, именно так!) тощая шея с огромным кадыком, увенчанная большой круглой головой.
  У этой головы, естественно, имелось лицо: брезгливо поджатые тонкие губы, длинный крючковатый нос и маленькие глазки-буравчики. И совершенно безволосая макушка. Вообще, визитёр походил на внезапно облысевшего и очень недовольного этим обстоятельством грифа.
  Проигнорировав домового, 'гриф' воззрился на растрёпанную Искру и попытался улыбнуться. Выглядело это так, будто лицо у него не выдержало непривычной мимики и вот-вот треснет.
  - Я уполномочен моим господином предложить вам отличную сделку! - скрипучий голос буквально ввинчивался в мозг, сразу же вызывая мерзкую головную боль.
  - Что? Какая сделка в шесть утра? - недоуменно спросила Искра. - Радко?
  Но Радег в этот момент никак не напоминал смирного уютного домового духа: глаза сверкали потусторонней зеленью, по седым волосам пробегали огоньки, а на лице была написана неподдельная ярость.
  - ВО-О-ОН! - гневно взревел дух, и чиновника буквально снесло с крыльца мощной звуковой волной, закрутило вихрем по заросшему двору и выволокло за калитку, которая зло и резко захлопнулась за незваным гостем.
  - Радег! - казалось, у ведьмочки рассердились даже веснушки на носу. - Что происходит?
  Домовой внезапно успокоился.
  - Пойдём, Искорка, на кухню. Я тебе завтрак сгоношу. И эта, кофа ваша новомодная есть, будешь? Ну, и расскажу всё как есть.
  Девушка кивнула и поплелась на кухню, слегка прихрамывая.
  - Как Гордея померла - объявился этот... падальщик, - рассказывал Радко, проворно собирая на стол завтрак. - То так подходит, то эдак. Сначала дом хотел у села выкупить, а как узнал, что наследница есть - всполошился, стал о тебе выспрашивать: мол, кто такая, где искать.
  - Вот ещё! - сердито отвечала ведьмочка. - Ещё я бабушкино наследство всяким сомнительным типам не продавала! Я же насовсем вернулась. Диплом получила - и вернулась, жить тут хочу. Тошно мне в городе. Тошно и тоскливо.
  И тут же недоуменно спросила:
  - А зачем ему бабушкин дом-то? На отшибе, в глуши... Ерунда какая-то...
  - Ну... пред-по-ло-же-ни-е, - выговорил Радко по слогам, - у меня есть. Только... Ты, хозяйка, вперёд силу прими, Книгу почитай. Можа, сама допетришь.
  - Силу... Да лучше не было бы этой силы, а бабушка была!
  - Не след так говорить! - сердито ответил домовой. - Гордея сама хотела тебе силу отдать. Устала она. Двести лет уж жила, еле дождалась, пока ты подрастёшь да выучишься. Ро́ждена ты для силы этой, никто другой ни домом этим владеть не может, ни силой... Не примешь - уйдёт дар важный, уйдёт к Супругам. А Супруги спросят-то потом, отчего дар не приняла! Не накажут, но и покровительства лишат своего...
  - Радко, да бабушка же обычная ведьма, много таких.
  - Ты, это, говори, да не заговаривайся! Дурында магическая! Обычная... Много... Вот примешь наследство, тогда и поговорим! - домовой положил что-то рядом с тарелкой и... исчез.
  Искра некоторое время растерянно смотрела на место, где только что стоял домовой, а потом перевела взгляд на стол. Среди весёлых клеёнчатых ромашек лежал обычный медный ключ от бабушкиного сундука.
  Малышкой она любила с ним играть в 'пиратов и сокровища' и ничего загадочного там не находила. Вообще.
  Потом, что-то для себя определив, решительно вскочила, взяла ключ и медленно двинулась к бабушкиной комнате, опять стукнувшись о табуретку многострадальным мизинцем. После чего запрыгала на одной ножке, сразу утратив пафосность и важность.
  Искра как раз успела допрыгать до угла, где стоял сундук, когда боль утихла. Никакой таинственности по-прежнему не наблюдалось.
  Стоял себе обитый медными полосами деревянный ящик, занимая почти половину небольшой комнаты, и стоял. Не бросал мистических теней, не шуршал загадочными звуками, не мигал непонятными огоньками...
  Банальный же старый навесной замок, казалось, можно было открыть хоть вилкой.
  Искра решительно вставила ключ, попыталась повернуть его, как делала это десятки раз в детстве. Ключ шёл неожиданно туго.
  Попытавшись надавить сильнее, девушка оцарапалась до крови о какой-то то ли гвоздь, то ли деревянную занозу. И вдруг замок отпал, будто бы и не был продет в массивную скобу.
  Медленно, сама собой, крышка поднялась.
  Магических спецэффектов по-прежнему не наблюдалось.
  Несколько разочарованная, ведьмочка наклонилась над сундуком. Накатило такое сильное головокружение, что даже резко потемнело в глазах.
  Когда же зрение пришло в норму, Искра поняла, что оказалась совсем в другом месте.
  Она стояла на солнечной поляне, покрытой спелой крупной земляникой (хотя какая земляника в августе?), а посреди этого ягодного рая сверкало круглое небольшое озерцо, будто зеркало в раме из листьев и камыша.
  Желание умыться этой хрустальной водой вспыхнуло настолько резко и непреодолимо, что Искра почти бессознательно шагнула к водоёму.
  Наклонившись, девушка зачерпнула ладонью прохладную озёрную воду, и вдруг умиротворённую тишину поляны прервал звонкий плеск: прямо перед её ошеломлённым взглядом вверх взвились струйки воды, причудливо закрутились в воздухе... и стали зеркалом, висящим прямо над гладью озера.
  На ровной поверхности отражались две девушки.
  Одна - та Искра, которая пришла в это место: в широких мешковатых штанах, синей майке с надписью 'А я ведьма!', с нерасчёсанными с утра рыжими кудрями.
  Вторая девушка была точной копией первой. И небольшой рост, и худощавость, и милое личико сердечком, и озорные веснушки на курносом носике. Только одета она была в светлое летящее платье, а глаза вместо облачно-серых, как у Искры, были ярко-зелёными.
  - Я так тебя ждала! - заговорила зеркальная копия, и звуки её голоса рассыпались вокруг хрустальными колокольчиками. - Наконец-то!
  Искра опустилась на берег - внезапно перестали держать ноги.
  Отражение же её истаяло, оставив в зеркале только девушку в платье.
  

Глава третья

- Ты... вы... кто? И что это за место?

Зеленоглазая не ответила, но спросила сама:

- Что ты знаешь о богах, Искра?

- Ну... Супруги, Ветена и Светояр, создали мир и даровали людям магию... Их дети отвечают за жизнь и стихии... - Искра почувствовала себя так, будто пришла на экзамен, не зная ни одного билета.

Отражение покачало головой:

- Жаль, что люди так легко забывают. Но ты не просто ведьма. Ты - Привратница, Хранительница Источника. Ты должна знать точно: боги есть. И они присматривают за миром.

Голос Отражения звенел, как горный ручей:

- Легенда о сотворении мира.

Много тысячелетий назад на месте нашего мира была Великая Пустота. В ней плавали лишь звёздные пылинки, попавшие сюда неведомо как из глубин Вселенной.

Никто не знает, как отыскали Супруги это место и почему оно приглянулось им.

Увидев Пустоту, Супруги переглянулись - и в руках Ветены появился простой деревянный челнок. Он взлетел над невидимым станком и принялся, минута за минутой, столетие за столетием, сплетать из звёздных пылинок Полотно Мира.

А Светояр держал над женой щит и меч, заслоняя её от всех опасностей Вселенной.

Так родился наш Мир.

Облегчённо вздохнул Светояр, опуская усталые руки, - и из его вздоха родился сын, названный Стихияром.

И воздвиглись на Полотне горы, потекли реки, задули ветры, а над миром зажглось солнце, согревая Творение своим огнём.

Засмеялась от радости Ветена - и из её смеха родилась дочь, названная Живаной.

Зазеленела деревьями и травами пустая земля, наполнились прозрачные реки рыбой, а чащи - зверями и птицами.

Прекрасен был мир.

Но жаль стало Богам, что не видит этой красоты никто, кроме них.

Выдернула тогда Ветена нить из Полотна, и накрыли они её ладонями - все вместе. И каждый подумал, кого бы он хотел видеть живущим в этом Мире.

А когда убрали руки, на земле стояли люди.

- Что вы думаете о тех горах? - спросил Стихияр.

- Ах, они прекрасны! - ответил один из людей. - Как бы я хотел узнать, что таится вон под той скалой...

- А что вы думаете о тех деревьях? - спросила Живана.

- Ах, они чудесны! - ответила другая. - Хотела бы я увидеть, как распускаются на них цветы!

Тогда Стихияр даровал мужчине Камень.

- Вот твой Источник. Ты будешь повелевать Землёй и Водой, Огнём и Воздухом. Но будешь хранить его, дабы не использовали наши создания во зло.

А Живана даровала женщине Зеркало.

- Вот твой Источник. Ты будешь знать всё о травах и животных. Ты будешь слышать Мир, и Мир будет слышать тебя. Ты будешь исцелять и хранить, дабы не использовали наши создания эти знания во зло.

Так людям были дарованы два Источника.

Камень дал сродство со стихиями.

Зеркало - способность слышать живой мир.

С тех пор прошло много тысячелетий. Мир изменился, люди научились строить города, создавать машины и покорять новые знания. Магия стала частью их жизни, как и всё остальное.

Но люди постепенно забыли, откуда пришли их дары.

А мы, Источники, помним...

- Получается... Получается, я... Кто?

- Ты правильно подумала, девочка. Ты потомок Хранителей и сама Хранительница. И бабушка твоя, и прабабушка. Мама - нет, мама слишком легкомысленная у тебя, как... бабочка.

- А почему я? Я же... уехала. Да и зачем мне всё это? И что теперь делать? Это же такая ответственность! - Искра в отчаянии всплеснула руками, и вода в зеркале мелко задрожала.

Отражение мягко улыбнулось:

- Не бойся, всё не так страшно. Делай, что делала: учись, лечи, помогай людям. Источник не сделает из тебя 'суперведьму', просто станут сильнее зелья, да станет громче шёпот трав. А помнишь слова богов? - голос Отражения стал тише, почти как шелест листвы. - 'Дабы никто не воспользовался во зло'. Ты просто будешь Хранить.

- Ты вернулась, Искра. Открыв Источник, ты приняла дар. Справишься.

- А кто тот, другой хранитель? Я его знаю?

- Возможно, знаешь, возможно - нет.

Девушка в зеркале отвела глаза.

- Дар ты приняла, теперь прими силу. А потом приходи снова, я буду ждать.

Сейчас тебе больше оставаться здесь нельзя.

Водяное зеркало вдруг заискрилось так ярко, что ведьмочка зажмурилась. А когда открыла глаза - обнаружила себя сидящей на полу в бабушкиной комнате, возле старого сундука.

- Глава четвёртая '/p' 'p'Каминный зал напоминал поле битвы: перевёрнут треснувший столик из висского стекла, искромсанная бархатная обивка кресел. Под ногами в дорогих ботинках жалобно хрустели осколки драгоценных ваз. А человек, учинивший этот погром, сейчас яростно пинал источник своего гнева - громадный камин из дикого камня, в котором теперь гас самый жаркий огонь.'p' 'p' - Откройся! Я приказываю! Впусти меня немедленно! - властные интонации в голосе говорившего несли в себе некоторую истеричность. Наконец мужчина в последний раз пнул безмолвный камень и огляделся. Увидев разрушения, он непроизвольно поморщился. В приоткрывшуюся дверь заглянул перепуганный слуга. - Убрать тут всё! Меня не беспокоить, даже если явится лично король! Мужчина невозмутимо поправил перед чудом уцелевшим зеркалом в тяжёлой бронзовой раме сбившийся галстук, пригладил седеющие волосы и скрылся за массивной дверью кабинета. В отличие от каминного зала, за дверью кабинета царил идеальный порядок: стол из морёного дуба сверкал полированной столешницей, книги в шкафах выстроились ровными рядами, как солдаты на плацу, стопка сафьяновых папок с документами лежала корешок к корешку, из бронзовой подставки торчали заточенные до игольной остроты карандаши. Поблёскивал в углу начищенной медной трубкой новомодный телефон. Хозяин кабинета прошествовал за стол, медленно опустился в жёсткое кресло и, положив перед собой чистый лист бумаги, надолго замер в задумчивости. Внезапно почти мистическую тишину кабинета разорвал громкий телефонный звонок. Мужчина очнулся от раздумий, но вставать и отвечать не спешил. Аппарат не унимался. Мужчина ответил наконец на вызов, раздражённо бросив в трубку: - Слушаю! - Го-го-сподин А-а-ристарх, - произнесли, заикаясь, на том конце провода. - Я-ааа... - Да что вы блеете, Исидор! Говорите по существу! - Я должен с прискорбием сообщить, что сделка не состоялась. - Почему? - Объявилась наследница. - Вот как? Аристарх помолчал. И наконец бросил: - Выясните об этой... наследнице всё! - Всё? - Исидор, вы не поняли приказ? Медленно положив трубку на рычаг, Аристарх взял с подставки карандаш и принялся чертить на листе какую-то схему, повторяя про себя: - Наследница... Наследница... Что ж, это всё меняет!

Глава пятая

Искра сидела на полу, ошеломлённо глядя на старый сундук с откинутой крышкой. Всё так же по-утреннему ясно светило в окно солнце, всё так же ныл отбитый мизинец, мерно тикали старые ходики на стене. Но что-то вокруг неуловимо изменилось.

Девушка с некоторой опаской снова подалась вперёд. Внутри лежало несколько пухлых тетрадей, исписанных твёрдым бабушкиным почерком, и толстая книга, вместо переплёта одетая в две тонкие резные дощечки.

Девушка осторожно взяла одну из тетрадей и ласково погладила пальцем надпись: 'Лекарственные цветы на садовых грядках'.

На глаза снова набежали слёзы: она вспомнила, как бабушка, осторожно обрывая засохшие цветы, рассказывала маленькой Искре:

- Смотри внимательно, егоза, - поднесла она к носу девочки сморщенный тёмно-оранжевый бутон. - Что видишь?

- Чернобривец, бабушка. Обычный цветок, у каждого плетня растёт.

- Обычный? - бабушка сухо усмехнулась, и морщинки у её глаз побежали лучиками. - Обычный он для тех, кто дальше своего носа не видит. Дураки его для красоты садят, а знающий человек - чтобы от смерти отбиваться. Запомни: этот цветок огонь внутри себя держит, золотую искру. Потому он и с чужим огнём спорить может.

А это что? - указала она на яркие оранжевые цветы. - Да ну, календула, - это каждый знает! - Календула... Ишь, словечко какое в городе подцепила, аптекарское, мертвое, - проворчала старуха. - Ноготки это, глупая. Погляди на семена осенью - чисто кошачьи когти, острые, серые. И силу они имеют такую же: цепляются за жизнь крепко, и заразу из раны выцарапывают.

Искра всхлипнула:

- Бабушка...

- Ну чаво? Чаво рассуропилась? - Радко возник прямо возле сундука. - Гордея сердилась бы. Не след по мёртвым много слёз лить: как человек ро́дится заново, коли бадья со слезами его в прошлую жизнь тащит?

С этими словами Радег взял из сундука книгу и протянул девушке. Искра отложила бабушкины записи и благоговейно приняла её.

Она оказалась неожиданно тяжёлой - будто страницы были сделаны не из бумаги, а высечены на каменных пластинах. Искра провела пальцами по светлым линиям резных крышек, и у неё перехватило дыхание. Узоры точно играли: каждый раз, всматриваясь в них, она видела что-то новое. Вот проступила пушистая еловая ветка, но стоило моргнуть - и на её месте проявлялся контур речной кувшинки, который мгновением позже растворялся в кленовых листьях.

Книга словно сама решала, какую из своих тайн открыть...

- Смотри ты, застыла как! Принимай скорее. Чем дольше держишь - тем тяжельше Книга. Не удержишь в руках - солоно придётся.

Ворчание домового вывело Искру из бездумного созерцания, и она решительно открыла книгу.

На зеленоватой крапивной бумаге затейливой вязью светилось несколько рун. Но они... ничего не означали, сколько бы девушка ни всматривалась.

Она растерянно перевела взгляд на Радега:

- Ничего не понимаю!

- Вот ужо голова садовая! Чему вас только в институтах энтих учат? Родовая Книга-то! Кровью капни.

Искра кивнула и с сомнением посмотрела на уколотый недавно палец: ранка уже затягивалась, а бередить её снова не хотелось.

Тут же Книга резко потяжелела, будто кто-то привесил к ней чугунную гирю.

Ведьмочка вздохнула - и, решительно разбередив царапину, размазала выступившую кровь прямо по надписи. Впитав алую каплю, книга мгновенно приобрела лёгкость куриного пёрышка, но руны отчего-то понятнее не стали.

- А ты руны-то читать умеешь, студентка, прости Супруги? - ехидно прищурился домовой.

Щёки Искры по цвету с полным правом могли составить конкуренцию самым ярким помидорам на грядке.

- Краткий курс...

- Оно и видно, что краткий. Самый, это самое, краткий. Ты вот что: положь где взяла. Не дастся тебе сила родовая, пока знания малые.

- У меня красный диплом, между прочим!

- Ты мне диплом-то не тычь. Дурня сколько ни учи - будет учёный дурень, с дипломом!

Искра надулась:

- Зачем тогда ты?..

- За надом! Мала ещё. Всякому знанию своё время. Вона, бабушкины записи учи!

Глава шестая

Домовой заглянул в сундук и принялся доставать оттуда тетради, вручая их ведьмочке:

- Так! Вот это надо... Ага! И это тоже. Угу, и ещё вот почитаешь...

Стопка в руках девушки росла, грозя придавить её к половицам.

Наконец домовой извлёк со дна толстый фолиант.

- Нашёл! - он важно поднял палец вверх, едва удерживая книгу, по объёму спорившую с Большой энциклопедией. - Руны и их толкования!

- Радко, - пискнула Искра, - да мне и за десять лет столько не выучить!

Радег посмотрел на внушительную гору записей и несколько смущённо ответил:

- Ничо, выучишь! Диплом-то не зря получила, могёшь, когда надо! - И добавил строго: - Ла-бу-ла-торию забирай, там ладно будет. Чай, тебе Гордея оставила. Пошли!

И деловито потопал на улицу.

Искра вздохнула и поплелась за ним, придерживая тетради подбородком.

Обойдя дом, он направился к невзрачной сараюшке, притулившейся немного на отшибе среди кустов боярышника и барбариса.

Дверь строения, против ожидания, открылась совершенно тихо. Девушка шагнула за порог вслед за домовым и словно окунулась в волну запахов: резкий и горький полынный, сладкий малиновый, свежий мятный.

Лаборатория оказалась гораздо больше, чем виделось снаружи.

В первой комнате стоял обширный письменный стол, сработанный из толстых сосновых досок. На нём лампа с слегка покосившимся абажуром соседствовала со стопкой новеньких линованных блокнотов, старая медная чернильница - с новейшим справочником лекарственных растений.

Вдоль стен, занимая почти всё остальное пространство, тянулись стеллажи с разными сосудами - от глиняных горшочков до стеклянных флаконов.

Искра облегчённо сложила груз на стол и почти упала в стоящее рядом плетёное кресло.

Тут её взгляд зацепился за ещё одну вещицу: на чернильном пятне, намертво въевшемся в столешницу, лежал забавный человечек, сделанный из крупной еловой шишки.

Искра осторожно погладила пальцем чешуйки: человечек был тот самый, которому она долго приделывала ручки и ножки из веточек и нашёптывала простенькую мудру на хорошее настроение.

Тогда, лет в семь, играя, маленькая Искорка опрокинула чернильницу и пряталась в кустах, боясь, что бабушка отходит крапивой за шкоду.

Глава седьмая

- Ну, чего расселась? - не дал погрузиться в воспоминания домовой. - Принимай хозяйство!

Он указал на дверь, прятавшуюся между стеллажами. Искра открыла её - и на мгновение замерла.

Сделав вдох, будто перед прыжком в воду, ведьмочка шагнула через порог. Густой запах трав странным образом успокоил её, прогнал глухую тоску. Девушка прошлась по лаборатории, легко касаясь то тяжёлых бутылей с основами, то привычных каменных ступок. Вон в том, самом маленьком котелке в углу, она когда-то сварила своё первое зелье - самое глупое, от веснушек.

- Посмотрела? А теперь и я погляжу, чего могёшь, краснодипломница! Вона, у бабки Стаси спину прихватило, сваришь зелье то?

Искра фыркнула, безошибочно отыскала на полках мешочек горчицы, выставила на стол смалец, потянулась за следующим ингредиентом - и обнаружила пустоту.

- А соль где?

- Где-где... В сельмаге! - ничуть не смутился Радег. - Я до-мо-вой, а не энтот... снабженец!

И тут же добавил:

- Ввечеру́ сходишь, обедать пора! Жду на кухне. - И испарился.

- Радко! - Искра помчалась за домовым.

И вдруг вскрикнула: сухая ветка барбариса на дорожке остро напомнила, что она до сих пор не удосужилась обуться.

Дохромав до кухни, Искра оперлась о косяк, неловко поджав пострадавшую ногу.

Домовой обернулся и всплеснул руками:

- Ох ты ж история! Садись давай, растетёха! - Он помог девушке добраться до пресловутой табуретки и ринулся доставать из кладовки ту самую ноготковую мазь.

- Догадалась, тоже мне, умница - босиком по кустам скакать, - сердито сопел Радко, смазывая пострадавшее место. - Небось, привыкла там у себя по асфальтам вышагивать да по паркетам ровным.

- А тут тебе не паркеты, тут под ноги смо́трить надо!

- Щи то будешь? Али тебе теперь консому́ с бланманжо́й подавай?

- Ну Ра-а-дко! Когда это я от твоей стряпни отказывалась? - Искра осторожно опустила ногу на половицу.

- То-то же! Отощала в своих институтах, глазюки одни остались. Сиди уж.

На столе будто сама собой появилась исходящая ароматным паром глиняная миска, плошка со сметаной и напластаный крупными кусками чёрный хлеб.

- Тады ешь давай, - старик вручил девушке ложку. - И скоренько, зелье само себя не сварит!

Глава восьмая

Искра только-только успела доесть и, отдуваясь, тайком расстегнуть пуговицу на штанах, как в дверь снова постучали.

- Сиди, я сам. - Радко оторвался от шинковки капусты и не торопясь пошел открывать.

Из сеней раздался его сердитый голос:

- Шо ж вам неймётся то всем! Леська, заболела, что ли?

- Нет, Радег Кудеярыч, мне бы Искру повидать, - почтительно пропищали в ответ. - Или... Загордилась в своих столицах, старую подругу и видеть не захочет?

- Ты, Алесья, думай, что мелешь-то! - уж вовсе строго отрезал Радег. - Загордилась, смотри ты! Не дали человеку с дороги отдохнуть, а уже ходют!

Но Искра уже вылетела на крыльцо и, радостно взвизгнув, бросилась обнимать невысокую пухленькую девчонку в синем сарафане.

Наобнимавшись в удовольствие, девушки сели прямо на крыльце и защебетали, перебивая друг друга:

- А ты...

- А когда...

- А что тут...

Радег преувеличенно тяжко вздохнул и утопал в дом, демонстративно хлопнув дверью.

И снова занялся капустой, бурча под нос:

- Подружка... Таперь всё, день долой. А делом хто будет заниматься? Пташки-свистушки... Руны не учены... Зелье не сварено... От молодежь!

В кухню заглянула переодевшаяся Искра:

- Я в магазин за солью!

- Иди уж, егоза! К вечере шоб была!

- Я быстро! - уверила ведьмочка и упорхнула, только мелькнул в дверях зелёный подол сарафана.

- Быстро она... Ну-ну... Молодежь!

 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"