'Принцесса выходит из замка, сожрав Дракона...' - Файна (Файона первая, старшая дочь и наследница Анатоля Четвёртого Прекраснокудрого) перечитала строчки популярного стихотворения и криво улыбнулась. Поэты, блин...
На самом деле, она его не ела. На самом деле, он вообще не умирал.
Начнём с того, что с Драконом, в конце концов, пришлось смириться. Шутка ли - столько лет вместе? Да и разговаривать он умел куда как литературнее, чем большинство придворных вьюношей. Писать, правда, не умел. Зато имел идеальную семантическую память. Принцесса надиктовывала ему свои заметки, за неимением свободной бумаги. Вот ещё за что она не любила папеньку - мало того, что запер её в этих чёртовых гребенях с негуманоидным вонючим существом-компаньоном, так ещё и ограничивает её в бумаге. 'Принцесса вообще не должна уметь писать, ты же знаешь, Фанечка, это запрещено, если кто узнает, я без трона останусь!'.
Ну ладно, трусло ссыкливое, попомнишь у меня, когда бумаги для апелляции попросишь.
Еду, кстати, подвозили исправно. Даже слишком. Папенька немного опасался, что Дракон принцессу всё-таки съест, если проголодается, а этого бы никак не хотелось. Туши недоеденных баранов валялись даже во дворе замка, хотя Принцесса строго-настрого запретила Дракону жрать на крыльце. Есть же поляна при пещере, жевал бы там, чего сюда таскать? Но Дракону было печально завтракать в одиночестве, поэтому Принцесса частенько просыпалась от запаха шашлыка, доносившегося из открытого окна. 'Фаиночка, выходи, я тут тебе оставил!' - нетерпеливо кричал радостный Дракон, заметив заспанную Принцессу, выглядывающую из-за занавески. Дракона, кстати, звали Иннокентий.
Иннокентий был свиньёй, никогда не убирал за собой, разве что устраивал чистку огнём, как из брандспойта поливая белым гудящим пламенем захламлённый двор. Слово 'брандспойт' Иннокентию очень нравилось. 'Я как пожарник, да, мама? Только наоборот' - довольный дракоша лыбился как великовозрастный дебил.
Да, вы не ослышались, когда Иннокентий хотел подурачиться, он называл Принцессу мамой. Пожарников ему без задней мысли показала сама Принцесса в хрустальном шаре и десять раз уже об этом пожалела. Потому что все занавески, покрывала, стены и даже потолки в комнатах, выходящих окнами на парадное крыльцо, теперь были покрыты толстым слоем пыльной масляной копоти. Доставалось даже хрустальному шару, драконья копоть оказалась настолько въедливой, что просто мокрой тряпочкой её оттереть было невозможно. Да, на вид шар оставался таким же прекрасным и прозрачным, но начинал безбожно врать после каждого сеанса 'огненной терапии'. Иннокентий не называл это уборкой, он называл это 'очищением негативного пространства' и периодически порывался очистить саму Принцессу после того, как случайно узнал, что Файна устойчива к магическому огню. Жаль, что к магическому полю жирного питомца Файна оказалась всё-таки неустойчива и не могла дальше, чем на пару часов отойти от замка. Принцесса измеряла расстояние в часах (в файно-часах, если быть точнее), за которые она могла уйти от замка и не заснуть.
А, я вам ещё не рассказала, как дракон охранял Принцессу? А он её вообще не охранял! Просто его магическое поле было настолько притягательным, что из него было невозможно выйти. Сначала наваливалась усталость, потом хотелось присесть, прилечь... Когда на следующий день принцесса просыпалась, ноги сами несли её обратно к замку. Она аж подпрыгивала от переполнявшей её энергии. Но стоило развернуться в обратную сторону - сразу начиналось 'Зачем всё это, лежала бы себе на чёрных покрывалах, размазывала грязные слёзы по закопчённому лицу, всё тлен, тебя никто не любит, вот только Иннокентий...'. По возвращении у крыльца Принцессу всегда ждал горячий шашлык и корзинка с овощами, которые успел доставить курьер.
Курьеров набирали из местных крестьян, устойчивых к драконополю. Принцесса подозревала, что они вообще не люди. Курьеры не умели (или не хотели) говорить, общались с драконом только мысленно, что жутко Принцессу раздражало. Естественно, курьерам запрещено было доставлять Принцессе бумагу, книги и чернила. Но путём запугивания и подкупа удалось наладить нестабильный канал поставок. Старые книги церковных фокусников, страшные сказки, магические гримуары, глиняные таблички. Курьеры тащили всё, что удавалось добыть. Набор книг был странным. Кроме различных 'Историй' соединённого и разъединённых королевств, эротических рассказов о любви к зооморфам, попадались, например 'Справочник практического врача', 'Паразитарные болезни', 'Венерические болезни' и потрёпанная картонная коробка с романами Стивена Кинга: 'Кэрри', 'Кристина', 'Тёмная башня'. Вот тогда Файна и решила, что должна писать. Но тут обнаружилась неожиданная проблема: Иннокентий периодически менял надиктованный текст, сюжет, характеры героев, и, в конце концов, заявил, что хочет быть соавтором. Ну что ж, соавтор так соавтор...
Иногда Дракон брал Принцессу на прогулки (для профилактики депрессивного расстройства). Они улетали недалеко, всего на пару драконо-часов, делали круг над замком, драконьей поляной и пещерами, по руслу реки долетали до деревни, описывали полукруг над морем и возвращались к замку. Иннокентий всегда так подбирал время вылета и маршрут, чтобы можно было смотреть на заходящее солнце. Он, если честно, очень любил смотреть на восход, но злющая принцесса не особо рвалась ему составить компанию в это время.
Когда они пролетали мимо деревни, местные всегда падали на землю и старались закрыть глаза руками. Иннокентий объяснял, что это от неземной красоты Принцессы. Ну да, ну да, когда годам к 12-ти стала заметна эта самая красота, папенькина вторая жена Бернадетт быстренько объявила Файону ведьмой и уговорила отправить её в 'исправительной интернат к Иннокентию'. Заодно можно было вылечить Принцессу от этой своей бесящей привычки 'уходить по ночам'. Да, принцесса 'уходила'. Когда первый раз она заснула в спальне отцовского замка, а проснулась в зимнем грязном Новосибирске (это город такой на Земле, и там всё не так), чуть с ума не рехнулась. А в замке-то какой фестиваль истерик начался! Побегали, покричали, а когда через пару дней Принцесса проснулась в своей постели - приставили к ней охрану. Бесполезную, что примечательно.
Кроме этого, Принцесса иногда видела то, что не должна видеть. Тот же странный город Новосибирск... Сначала в хрустальном шаре, а потом... как будто ткань этого мира начинала просвечивать и показывать то, что находится 'в соседней комнате'. Сёстры по отцу с подколкой называли её 'глюнатиком'. Ссылка в драконий замок решала эту проблему просто: поле Иннокентия не только не выпускало Принцессу вернуться домой, но и стены между мирами делала непробиваемо толстыми. Рядом с Драконом принцесса теряла свои способности, но приобретала другие... Годы жизни рядом с настолько сильным магнитным магическим полем ('Мама, а что такое магнит?') меняли принцессу, она как бы заряжалась драконьей магией.
Где-то через полгода отчаянья, одиночества и обиды на всех, её бросивших, Файона Первая, наследница престола, начала разговаривать с кошками и понимать их язык. Кошек в замке было много. Свинья Иннокентий жрал на крыльце, крысы доедали оставшееся, знакомиться с колонией крыс пришли кошки... и остались в замке. Вот и вся её компания за 12 лет: кошки, Дракон и молчаливые курьеры.
Принцы, конечно, тоже приходили, но Иннокентию их приходилось съедать. Принцесса была вспыльчивой, мужланы вести себя не умели, а когда однажды возвращающийся Дракон услышал истошный визг Принцессы, отбивавшейся от потных рук бесцеремонной скотины в богато вышитом наряде, то принял решение без разговоров зажаривать всех мужиков, приближающихся к замку.
Долго ли коротко, но Дракон тоже 'облучился' магией принцессы. И в один прекрасный день Дракон заснул и исчез. Исчез не так надолго, чтобы Принцесса успела добраться до деревни - магия драконьего поля хоть и слабо, но сохранялась в его отсутствие. Когда вернулся на следующее утро, долго с интересом смотрел Файне в глаза, потом со смущением бросил: 'Надо поговорить. Что ты там рассказывала про свой 'глюнатизм'?
После этого разговора Дракон стал часто пропадать. Обосновывал это 'сбором впечатлений для нашей общей книги'. Но в глазах его Файона видела задумчивость, всё реже он брал её на прогулки, перестал жарить шашлык на крыльце, а однажды, как бы между делом, пряча глаза обронил: 'Я тут встретил кое-кого. Она... такая неожиданная. У неё чешуйки светятся... И, представляешь, мы можем играть в пожарников!' - Дракон замолчал и надолго задумался.
Однажды он не вернулся. Где-то через неделю молчаливый курьер протянул Принцессе записку, нацарапанную на деревянной табличке. Похоже, Иннокентий надиктовал её курьеру перед уходом. 'Милая Файна! Я скоро стану отцом! Замок твой, делай с ним, что хочешь. И да, теперь ты тоже можешь уйти'.
Фаина сидела на крыльце с деревянной табличкой в руках и плакала.