Аннотация: Любительский перевод Избранных писем (том V: 1934-1937) Г.Ф. Лавкрафта. Часть 6
845 Мисс Элизабет Толридж
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Май 8, 1936
Дорогая мисс Толридж:-
Состояние моей тети продолжает улучшаться, и 21 апреля она вернулась в дом 66 по Колледж-стрит. С каждым днем она становится сильнее, хотя ей все еще требуется помощь по дому. В солнечные дни она гуляет, а 30 апреля мы совершили чудесную автомобильную поездку по сельской местности до Уэстпорт-Пойнт, штат Массачусетс. Я пока слишком занят для долгих прогулок по деревне, но надеюсь скоро начать. Барлоу снова пригласил меня в Де-Ленд, но я сомневаюсь, что смогу поехать. Домашние обязанности и отсутствие денег делают перспективы довольно туманными.
В прошлый понедельник начались торжества, посвященные 300-летию Род-Айленда, с парада в колониальных костюмах, который стартовал от ворот колледжа, всего в двух шагах от дома 66. Участники парада спустились по холму Колледж-стрит, где к ним присоединился губернатор Грин в настоящей колониальной карете. Затем процессия направилась к старинному зданию колониального правительства (1761 г.), где они воссоздали - в той же самой комнате - трагическое заседание мятежного законодательного собрания, состоявшееся 4 мая 1776 года, когда предательские горячие головы отказались от законной власти нашего Суверена и Парламента. В этом инсценированном заседании роли старых депутатов исполняли их прямые потомки - губернатор Грин представлял своего предка полковника Арнольда, который представил мятежные резолюции 160 лет назад. 175-летнее здание было слишком мало, чтобы вместить много зрителей, но мне посчастливилось попасть внутрь и занять отличное место. Костюмы и процедура были так хорошо организованы, что иллюзия была полной.
Я почти мог представить, что календарь повернулся вспять, и мне было трудно не шипеть на мятежников и не аплодировать лояльному меньшинству, которое твердо стояло на стороне правительства Его Величества. Позже в тот же день - на церемонии в Капитолии, которую я не посетил, - губернатор Керли из Массачусетса вручил губернатору Грину копию недавней отмены изгнания Роджера Уильямса в октябре 1635 года. Спустя 300,5 лет, я уверен, что Роджер высоко оценит этот акт внимания!
С наилучшими пожеланиями и надеждой, что Вы чувствуете себя намного лучше,
Ваш самый покорный и смиренный слуга,
ГФЛавкрафт
846 Джеймссу Ф. Мортону
Древний холм
Май 9, 1936
Сияющий светоч литологической прозорливости:-
Юггот, что за год! 1936-й для Дедушки почти стёрт! Не просто полностью потонул, а прорыл тоннель на милю под морским дном! Письма с февраля без ответа - заимствованные книги свалены до потолка непрочитанными - обязанности в Н.А.П.А. сброшены на Кляйнера - работы по пересмотру возвращены невыполненными - короче, сплошной ад и проклятие! Болезнь моей тёти оказалась тяжёлой и затяжной, так что она находилась в больнице Джейн Браун с 17 марта по 7 апреля. С 7 по 21 апреля она была в санатории, но теперь вернулась по адресу No66 и уверенно идёт на поправку. Однако ей всё ещё требуется значительная помощь в ведении домашнего хозяйства. Мой собственный приступ гриппа закончился в начале февраля, но холодная погода и напряжение последних событий держали мои силы на низком уровне. Я нервно "вымотан" и настолько плохо концентрируюсь, что на то, что обычно занимало бы у меня около пяти минут, уходит час. Однако хорошая жаркая погода поможет мне хоть немного встать на ноги - это, и немного непрерывного досуга, свободного от ответственности. Барлоу снова пригласил меня в Де-Ленд, но я сильно сомневаюсь в своей способности принять приглашение. Что касается моей общей программы деятельности - это полный беспорядок, и он никогда не будет приведён в порядок, кроме как путём безжалостного пренебрежения и отказа.
Что касается недавних климатических условий - у меня нет слов, чтобы выразить своё мнение о них. После года в морской пехоте или среди докеров Саут-Уотер-Стрит я, возможно, обладал бы запасом прилагательных и метафор, способных воплотить мои чувства... но, не имея таких образовательных возможностей, я могу лишь задыхаться, плеваться и сжимать бесполезный кулак. В марте я думал, что будет весна - а затем последовало возвращение января, которое календарь иронично назвал "апрелем". "О, быть бы в Чарльстоне, теперь, когда апрель здесь..." Но увы, - никакого Чарльстона для Дедушки! Ну что ж - солнце медленно двинулось на север - после долгой арктической ночи. Трава зазеленела, ветви распустились, жёлтые форзиции зацвели - и 28 апреля наступил достаточно тёплый день, чтобы выйти на улицу! Открытая вода на Юконе! С тех пор было несколько сносных дней, и теперь я могу подниматься на холм без изнеможения или колотящегося сердца.
Недавние интересные лекции были посвящены "Государству" Платона, современному искусству, Гилберту Стюарту, серебряных дел мастерам Род-Айленда, архаическому греческому искусству, философии и поэзии, ранней классической скульптуре, руинам майя и эксперименту Майкельсона-Морли. Последний, прочитанный в колледже в понедельник вечером, был представлен профессором Дейтоном К. Миллером, бывшим коллегой Морли и нынешним продолжателем эксперимента. Он представил поразительно убедительные доказательства того, что реальные результаты эксперимента не показывают полного отсутствия влияния движения наблюдателя на скорость света, что является основополагающим предположением теории Эйнштейна. Вместо этого наблюдается лишь отсутствие той разницы, которую движение наблюдателя должно было бы создать (согласно старой теории времени и пространства). Профессор Миллер очень уместно задается вопросом, должны ли Эйнштейн, Эддингтон, Джинс и все остальные предполагать (и строить на этом предположении всю теорию космической сущности), что эксперимент Майкельсона-Морли всегда дает нулевой результат (считая любую разницу ошибкой), когда на самом деле он всегда дает довольно постоянную разницу от нуля; в направлении, которое указывало бы движение Земли (на орбите и в космическом пространстве вместе с Солнцем) (согласно старой доэйнштейновской концепции), хотя и не в том количестве, которое требуется этим движением (при отсутствии неизвестных осложняющих факторов). Сам Миллер не предлагает догматического решения, но предполагает, что дрейф в светоносном эфире (предполагая, вопреки Эйнштейну, что таковой существует) в направлении движения Земли объяснил бы - на основе старой доэйнштейновской вселенной нерелятивистского характера - тот факт, что изменение положения наблюдателя в пространстве дает часть эффекта, требуемого старой концепцией, но не весь необходимый объем. Если Миллер прав, то вся конструкция теории относительности рушится, и мы снова получаем абсолютные размеры и реальное время, которые были у нас до 1905 года. Насколько его эксперименты - невероятной тщательности, сложности, частоты и повторения при любых мыслимых изменениях условий - воспринимаются большинством современных физиков и математиков, я не знаю, но его объяснение их, казалось, указывало на более серьезный вызов Эйнштейну, чем любой, предложенный ранее другими нерелятивистами. Мне не терпится узнать, что скажут сторонники теории относительности о нем и его работе. Лекция профессора Миллера сопровождалась иллюстрациями и отличалась необычайной и удачной ясностью изложения. Большинство присутствовавших на ней людей, не являющихся специалистами, ушли с лучшим представлением о знаменитом эксперименте, чем имели когда-либо прежде.
Переходя к головоломкам более искусственного характера, я, безусловно, признаю искренний энтузиазм, с которым многие люди ими занимаются. В этом факте не может быть никаких сомнений. Что для меня загадка, так это причина. Я, конечно, понимаю общепринятое объяснение, что головоломки представляют собой (а) внутреннее упражнение для умственных способностей и (б) бегство от реальности, которое превосходит любое праздное или легкое развлечение по своей силе, поскольку полностью поглощает те способности, которые иначе были бы заняты утомительными или неприятными фактами. Я не сомневаюсь, что искусственные головоломки могут выполнять обе эти функции. Меня поражает их способность очаровывать людей, когда примеры гораздо более эффективного удовлетворения обеих функций существуют в легкодоступной форме. Под такими более совершенными примерами я, конечно, подразумеваю задачи, связанные с подлинным знанием, выходящим за рамки привычных занятий данного последователя. Я называю такие проблемы превосходными, потому что они не только выполняют обе функции искусственной головоломки - обеспечивают умственную гимнастику и увлекают сознание приятным, безличным образом, - но и, кроме того, дают их искателю чувство подлинного приключения (азарт продвижения в реальную, ранее не освоенную территорию), удовлетворенной любознательности (о реальных вещах в его окружении, в прошлом и в космосе, которые раньше были запечатанными тайнами), существенного завоевания (освоение препятствий, имеющих значение и подлинность, вместо простого умственного безделья, связанного с преодолением ненужных и искусственных пугал и конструкций), лучшей адаптации к жизни и вселенной (в результате лучшего понимания все большего числа областей реального внешнего мира и уменьшения фрагментарной, блуждающей умственной жизни стада, которая является лишь невежественным дрейфом вниз по темной реке с невидимыми берегами) и, в целом, повышения статуса в космосе (как человек, чей кругозор и понимание постоянно расширяются, чье чувство истинных ценностей постоянно тренируется и обостряется, и чье ощущение силы возрастает благодаря неуклонному приобретению важной и подлинной информации, а также тонкому осознанию наличия огромных реальных ресурсов). Все эти дополнительные преимущества не требуют жертв со стороны преимуществ искусственных головоломок. Умственная тренировка присутствует, и возможность отвлечься тоже есть, если человек позаботится расширить свой кругозор в направлениях, далеких от его обычной работы. Какое еще разнообразие интеллектуальных упражнений может пожелать человек, кроме того, что предлагает (например) захватывающая погоня за тайнами Темных веков в Италии и других местах (когда латынь уступила место народному языку в повседневной речи - когда греческий язык получил превосходство в пограничных провинциях Восточной империи - в какой степени римские институты сохранялись в Британии между падением юго-восточных частей (закончившимся Андеридой* (Певенси) в 491 году н.э.) и окончательным поражением "Кондидана" или Аврелия Кандидана при Дирхэме в 582 году н.э. - и т.д., и т.п.); попытка осмыслить доктрину относительности и оценить эксперимент Майкельсона-Морли, как в недавней лекции Дейта Миллера; прослеживание архаичных греческих культурных влияний (независимых от минойских) из Ассирии через Финикию, Кипр и Родос с помощью артефактов из слоновой кости, которые, кстати, доказывают существование слонов (африканских или индийских, никто не знает) в Сирии; поиск знаний об общем состоянии других планет нашей системы; исследование горных пород нашей планеты (это должно было вас поразить!) на предмет доказательств ее эволюции; обзор таинственных процессов человеческой жизни, как при чтении "Науки жизни" Уэллса и родственных работ; авантюрный взгляд в неизвестное прошлое человека - такой, какой Сонни бросал до того, как стал большевиком-бизнесменом; подробный обзор роста и обычаев любого региона (Чарльстон, Сент-Огастин, Новый Орлеан, Ньюпорт) ради драмы и зрелищности; скоординированный обзор мировой истории, чтобы сориентироваться в окружении и предшествующих влияниях; опосредованное приключение в далеких таинственных землях (привет, старина Артуро!) вроде Тибета, Борнео и Родезии; завоевание новых земель в империи вкуса - музыки (увы, она еще впереди!), живописи, скульптуры, архитектуры; попытки понять дух и литературу чужой культуры; взгляд на философию, чтобы попытаться раскрыть этот досадный вечный вопрос "что есть всё это?"; реалистичный и беспристрастный анализ проблем социальных институтов и экономики, чтобы понять, к чему на самом деле стремятся экстремисты с обоих концов, такие как Сонни и "Пусть голодают" Гувер; попытка заняться генеалогией, чтобы проследить реальные гены и хромосомы; предположение о мегалитических тайнах острова Пасхи; изучение происхождения знакомых слов (какая связь между богом Эолом и греческим названием - аэлурос - милого котенка?); леденящие душу размышления о культе ведьм в Западной Европе; погружение в истоки фольклора; прослеживание физических и математических законов через интересные и полные приключений цепочки фактов и умозаключений; погружение в литературу и возвращение утраченных настроений и взглядов, чьи сохранившиеся следы всегда вызывали недоумение; исследование мифов и предположения об их происхождении в природе и т. д., и т. д., и т. д. Ну, черт возьми, какое большее утешение может желать уставший ум, чем погружение в одно или несколько подобных занятий... вещей, которые действительно имеют смысл, а не являются картонными и мишурными конструкциями, и которые могут так же сильно отличаться от обычной умственной деятельности, как любой ребус из воскресной газеты или шарада из старого фермерского альманаха? Как, черт возьми, кто-либо, кого миллионы вопросов реального космоса теснят своим любопытством и насмехаются над трагически коротким мгновением, которое у него есть для их решения, может тратить свои немногие краткие годы на жевание карандашей над сфабрикованными анаграммами, синтетическими словесными квадратами и кукольными акростихами? Бридж, гольф, бейсбол и головоломки - вот что неоамериканцы называют цивилизацией! Ну конечно, это то, к чему стремились алчные торгаши! И часы смерти тикают, и еще одно поколение уходит в прах, так и не постигнув мир вокруг себя или прошлое позади себя. Как человек может вынести смерть, не сделав всего, что в его силах, чтобы узнать, где он стоит в пространстве и времени и в историческом потоке? Как можно тратить изнурительные, утомляющие мозг, энергозатратные часы на разгадывание пустых и ничего не раскрывающих искусственностей, и при этом уйти в могилу (как это делали многие блестящие умы) с половиной своего кругозора, забитой неопределенностью, невежеством, иллюзиями и неудовлетворенным любопытством? Бог знает, я и сам знаю до смешного мало, но я иду так далеко, как позволяет мой крошечный мозг! Когда я хочу продемонстрировать себе свою элементарную способность складывать два и два, я хочу чего-то большего, чем слабое поглаживание эго от этой простой демонстрации. Я экономлю свою скудную энергию. Когда мне приходится прибегать к разуму, я хочу, чтобы он привел меня куда-то, чтобы развеять часть космических загадок и исторических недоумений, которые одолевают меня со всех сторон. Меня гнетет незнание того, как возникли тысячи вещей, незнание истинных сил и связей, скрывающихся за привычными явлениями, незнание более крупных взаимосвязей, объединяющих кажущиеся разрозненными тенденции и феномены вокруг и позади меня, непонимание драмы и великолепия миллионов непрочитанных эпосов многовековой исторической эволюции, все эти пробелы, которые краткость существования и усталость моего не самого блестящего мозга сговариваются оставить в моём свиткe понимания. Поэтому, когда мне хочется немного напрячь свои скудные серые клетки, черт возьми, я не хочу делать это впустую! Когда мне хочется погрызть крепкий орешек, я не выбираю деревянный, вырезанный на заказ мастером из Коннектикута. Вместо этого я просто обращаюсь к одной из тех реальных загадок природы, которые постоянно мучают меня.
Ваш смиренный слуга -
Теобальдус Перкинс
*Андерида - прибрежный форт в римской Британии (290 - 491 г.) В 491 г разграблен саксами, в 11 веке перестроен в замок Певенси, который был заброшен к концу XVI века. Руины находятся рядом с деревней Певенси.
847 Генри Каттнеру
Май 18, 1936
Дорогой мистер Каттнер:-
Что касается абсолютно неземной истории - конечно, в ней должно быть определенное количество человеческой фильтрации или интерпретации (события должны быть засвидетельствованы человеком или примерно переведены в параллельные события, понятные человечеству), но я все еще думаю, что ее мог бы написать подходящий автор и сделать ее невероятно мощной вещью. Я не знаю никого, кто мог бы сделать это сейчас (Блэквуд ближе всего), но верю, что подходящий гений может появиться со временем. Все, что необходимо для обеспечения искомого художественного качества или эмоционального эффекта, - это мощная передача впечатления освобождения и странности - преодоления границ, приостановленных или нарушенных естественных законов. Не должно быть никакой связи с человеком, землей, солнечной системой или галактикой, пока абстрактная идея освобождения - бегства - нарушения - может найти какое-либо псевдоконкретное воплощение или параллелизм, доступные человеческому пониманию. Что касается превосходства изобразительного ряда над печатным текстом, то в некоторых случаях это может быть верным, хотя на самом деле нет ничего, что слова не могли бы передать, если бы ими владел истинный мастер. Более того, есть множество вещей, которые могут быть переданы только словами. Изображения полезны лишь до тех пор, пока соответствующие понятия остаются преимущественно визуальными, но при работе с отдельными темами ни одно из чувств земных млекопитающих не может быть задействовано. Ваше предположение о том, что об определенных нереальных явлениях лучше всего намекать через их воздействие на привычные объекты, очень здравое. Действительно, это единственный способ убедительно представить определенные классы мыслимых феноменов. Насколько тесно "внешняя" история должна переплетаться с обыденными событиями, зависит от множества факторов. Блох, безусловно, прав, говоря, что история не обязательно должна быть написана с точки зрения общепринятых человеческих ценностей и эмоций (которые сами по себе в значительной степени искусственны и вымышлены) - на самом деле, главная проблема дешевой низкопробной фантастики в том, что она как раз придерживается этих ценностей и эмоций. Результатом является банальность. Я давно мечтал, чтобы кто-нибудь написал историю с позиции существа, враждебного самому существованию человечества - или что-то в этом роде. Это не обязательно было бы непонятно для читателей-людей. Базовая чуждость сделала бы все это еще более убедительным, потому что всегда существует ореол театральной нереальности вокруг изображений нечеловеческих, неземных существ с обыденными человеческими желаниями, взглядами, стандартами, социальными институтами и даже именами. Я могу представить себе великолепно мощную историю, написанную - хотя и не мной - с точки зрения совершенно нечеловеческого брата Уилбура Уэйтли.
Ваш из Башни без окон -
Ech-Pi-El
848 Мисс М.Ф. Боннер
KAPPA ALPHA TAU
Май 22, 1936
Дорогая мисс Боннер:-
Возвращаясь к тому, что называют "удивительным", можно сказать, что наше неличное знакомство с Б. К. Х. является лишь типичным примером нашей традиционной политики ненавязчивости. Собачьи породы лают, льстят и облизывают выдающихся личностей при каждом удобном случае, но мы, кошачьи, придерживаемся нашей политики невмешательства и продолжаем независимо и невозмутимо ходить по своим заборам, пока у нас нет определенной и конкретной причины обмениваться мурлыканьем с главными котами соседних заборов. Некоторые наши молодые друзья писали видным деятелям, таким как Герберт Уэллс, Артур Мейчен, Лорд Дансени и другим, и претерпевали немало почтовых расходов, отправляя экземпляры своих первых книг (обычно напечатанных за свой счет) Джорджу Сантаяне, покойному Редьярду Киплингу, покойному Джорджу Стерлингу, Генри Луису Менкену и другим знаменитостям, включая книжные отделы всех ведущих газет и журналов. Но не члены Каппа Альфа Тау. Мы ценим великих, но скептически относимся к их возможному интересу к нашим грубым попыткам. Мы считаем, что мудрее сосредоточиться на самих этих попытках. Придет время узнать великих, когда наша работа заговорит сама за себя и сама привлечет их внимание, а если этого никогда не произойдет, мы ничуть не хуже в своей милостивой неизвестности.
Нет, отбрасывать плохую работу - процесс не очень болезненный. Гораздо более мучительным является испытание, когда видишь неуклюжую, помпезную ерунду и вынужден признать, что написал ее сам. Время от времени журнал "Weird Tales" вытаскивает какую-нибудь раннюю гадость, которую я давно отверг, и перепечатывает ее для пользы зевак. Я не могу им помешать - они владеют авторскими правами. Но в таких случаях я благодарю темных богов Ньярлатотепа и Йог-Сотота за то, что "Weird Tales" видят относительно немногие цивилизованные люди!
Современность - или, скорее, вневременность - мистера Флакка*, безусловно, поразительное явление. Первая сатира на скупцов так же актуальна в 1936 году, как и в 36 году до нашей эры - ведь обе эпохи представляют собой экономический кризис, в котором накопление богатства привело к тупику, требующему новых и радикальных мер, а также пересмотра взглядов и идеологии.
Ваш самый покорный и смиренный слуга -
H. P. Lovecraft
*Квинт Гораций Флакк, имеется в виду или "К скупцам" (II.XVIII) или "На скупцов" (III.XXIV)
849 Бернарду Остину Дуайеру
Древний холм
Май 29, 1936
Дорогой Бернардус:-
Нельзя ожидать, что темперамент изменится в одночасье - черт возьми! Мне потребовалось около 20 лет, чтобы выбраться из состояния слабости, возбудимости, легкой утомляемости и вспыльчивости, которое характеризовало мои подростковые годы, и превратиться в медлительного, спокойного, кроткого джентльмена последнего десятилетия! Великий секрет победы над эмоциями - будь то преувеличенные и непропорциональные нормальные эмоции или действительно аномальные - заключается в переносе основы жизни на плоскость логики и анализа, и, как следствие, в способности рассматривать любые эмоции объективно как нечто относительно тривиальное и не имеющее значения. Мои ранние вспышки гнева угасли, когда меня поразил принцип космического детерминизма - полная автоматичность всех человеческих событий и бессмысленная, почти безличная природа (органические рефлексы, обусловленные случайностями наследственности и окружающей среды) враждебных поступков других, которые прежде вызывали у меня яростные, доходящие до крайностей приступы гнева.
Благословения - Дедушка
850 Рейнхарду Кляйнеру
Май 29, 1936
Трижды просвещенный святой Иоанн:-
Возраст приносит воспоминания. Несмотря на все недостатки дома 169 по Клинтон-стрит (включая чисто теоретическую природу парового отопления, из-за которой мне приходилось полагаться на масляный обогреватель "Perfection", который я до сих пор храню!), та эпоха 1925 года не лишена идиллического очарования! Долгие неформальные встречи в различных местах - полное пренебрежение к часам - причудливые знакомые ориентиры (Шотландская пекарня - Чатэм - 78 Колумбия Хайтс и т. д.) - оживленные еженедельные собрания (поочередно с Лидсом и Маком из-за знаменитой вражды) - тогдашние жгучие проблемы и не менее жгучие споры - книжные магазины и исследовательские поездки - безусловно, они сияют золотым светом в перспективе одиннадцати долгих лет. Тот возраст был последним этапом юности для нашего поколения - последние годы, когда мы могли ощущать это любопытное чувство важности вещей и тот неопределенный, ободряющий импульс предвкушения приключений, который отличает утро и полдень жизни от ее послеполуденного времени.
Я Ваш навсегда самый обязанный, самый покорный слуга -
Теобальд
851 Мисс Элизабет Толридж
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Июнь 5, 1936
Дорогая мисс Толридж:-
Мистер Перкинс и граф Минто заходят время от времени (мне особенно нравится принимать их обоих одновременно), но мой график остается в состоянии значительной перегруженности и хаоса. Несколько теплых дней значительно улучшили мое здоровье, и мне удалось время от времени бывать на свежем воздухе. Я очень сомневаюсь в своей способности отправиться на юг в этом году, несмотря на щедрое приглашение молодого Боба - действительно, я полагаю, что в 1936 году путешествий будет немного.
Недавно я провел грандиозную чистку документов и выбросил около тонны старых писем и бумаг. Мои документы стали совершенно неуправляемыми, поэтому мне пришлось взять перерыв и привести их в порядок.
Ваш самый смиренный слуга
ГФЛавкрафт
852 Августу Дерлету
Июнь 5, 1936
Дорогой А.У.:-
Говоря об астрономии, я недавно сделал самое интересное генеалогическое открытие в своей жизни. Неожиданно для себя я узнал, что являюсь пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-внуком елизаветинского астронома, который первым представил теорию Коперника в Англии! Для человека, который всегда был любителем небесных наук, это была настоящая находка! Обычно я не большой специалист по генеалогии, довольствуясь тем, что есть в имеющихся родословных. На днях я встретил гостью моей тети - пожилую даму, нашу дальнюю родственницу по линиям Филдов и Уилкоксов. Она упомянула, как я должен гордиться нашим общим предком, астрономом Джоном Филдом или Фелде. Это меня совершенно сбило с толку, поскольку в наших родословных линия Филдов вела только к первому поселенцу из Провиденса, Джону Филду, умершему в 1686 году, и я прекрасно знал, что этот человек не был звездочетом! Вскоре выяснилось, что предки этого поселенца были известны среди генеалогов уже давно, хотя я об этом и не подозревал. Астроном XVI века (чья "Эфемерида" 1557 года содержала первое английское описание системы Коперника, и которого называли "Прото-Коперником Англии") был дедом колониста из Провиденса, то есть моим пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-дедом. Мне было очень приятно обнаружить в своей родословной настоящего ученого, ведь в целом она изобилует священнослужителями, но мало кем из людей с ясным мышлением. (Но, черт возьми, это новое открытие добавило еще одного чертова богослова в эту компанию, ведь, похоже, дедом поселенца из Провиденса по материнской линии был преподобный Джон Сотвелл, викарий Пенистона в Йоркшире!) Позже я изучил стандартную генеалогию Филдов (автор Ф.К. Пирс, 1901 г.) в Историческом обществе и узнал все о ней. Она восходит к сэру Губертусу де ла Фельду (из рода графов де ла Фельд, живших близ Кольмара в Эльзасе), соратнику Вильгельма Завоевателя, который получил земли в Ланкашире в 1069 году. Провиденсская ветвь происходит от йоркширской линии, сосредоточенной вокруг Соуэрби, Ардсли и Тернскоу в Вест-Райдинге. Я сделал много выписок и теперь знаю свою родословную по линии Филдов вплоть до Роджера де ла Фельда из Соуэрби, родившегося в 1240 году, что составляет ровно 20 поколений. Но именно астроном меня интересует, и я намерен расширить свои знания о нем. У меня тройная доля крови Филдов, поскольку я потомок не менее чем трех внуков поселенца из Провиденса.
Всего наилучшего -
Ваш покорный Дедушка, ГФ
853 Мисс М.Ф. Боннер
Июнь 9, 1936
Дорогая мисс Боннер:-
Что касается политики K.A.T. в отношении знаменитостей, то многие наши современники разделяют её. Насколько мы помним, нам довелось познакомиться лишь с одной знаменитостью первого ранга (за исключением фокусника Гудини, для которого мы выполняли редакционную работу в 1924-25 годах... но он был скорее кумиром толпы, нежели одним из выдающихся деятелей эпохи) - это был покойный астроном Персиваль Лоуэлл, который читал здесь лекции в 1907 году. Мы не навязывались ему, но, придя пораньше в Сейлс-Холл, были замечены среди немногочисленных собравшихся профессором Аптоном; он, зная нашу преданность небесной науке, любезно поприветствовал нас и представил выдающемуся исследователю Марса. Доктор Лоуэлл, несомненно, помнил о нашем существовании целых пять минут после своего вежливого рукопожатия.
Ваш самый обязанный слуга,
Г.Ф. Лавкрафт -
Lib"n/K: A.Т.
854 Роберту Х. Барлоу
Древний холм
Июнь 13, 1936
Могущественный Ar-Ech-Bei:-
Я бросил попытки читать современную художественную литературу. Когда-нибудь, если у меня появится свободное время, я попрошу кого-нибудь из вас, молодых и умных, составить мне список "25 самых важных романов с 1920 года" - или что-то в этом роде. ... Я слишком мало знаю об этих континентальных романистах и должен включить их в то гипотетическое будущее чтение, до которого у меня никогда не доходят руки. По большей части я склонен восхищаться континентальной литературой, не получая от неё острого удовольствия. Мои единственные настоящие фавориты в этой области - Бальзак, Готье, Флобер, Мопассан, Бодлер, Леконт де Лиль и несколько других французов. Довольно странно для чистого нордического типа, но я, кажется, обращаюсь к французам, как только покидаю Британские острова и их культурные ответвления. Это может быть или не быть связано с тем, что мои основные вкусы греко-римские - следовательно, ориентированы на ту культуру, от которой произошла французская культура. Единственное исключение, конечно, - это область странного, где мой тип видения преимущественно готический и тевтонский. Это был либо Галпин, либо Белнэп, кто много лет назад заметил, что именно здесь моё классическое наследие уступает место моему северному расовому наследию... наследию тёмных таинственных лесов и полярных сумерек. Странно - для того, чьи девонские, валлийские и корнуоллские корни подразумевают значительную долю кельтской крови - моё странное воображение вовсе не кельтское. Мне не только не хватает причудливого взгляда кельтов на нереальный мир, но и не нравится он. Когда гены перемешивались при формировании моих мозговых клеток, тевтонские, кажется, заняли фантастический отдел! Однако мне нравится применять это тевтонское воображение к темам, далеким от тевтонских. Дело в том, что мои инстинктивные привязанности и область интересов, похоже, следуют культурным, а не биологическим линиям - тенденция, прямо противоположная нацистскому племенному идеалу. Бесспорно, мои кровные родственники на континенте интересуют меня меньше, чем мои культурные сородичи, чья кровь резко отличается от моей по мере удаления во времени. Северные народы - биологически родственные мне - кажутся чужими и малоинтересными; в то время как Франция, Италия и Греция - последовательные культурные предшественники англо-нормандской цивилизации вокруг меня - кажутся близкими, родовыми и жизненно важными для меня лично. Для меня Римская империя всегда будет казаться центральным событием человеческой истории - и эта перспектива неизбежно окрашивает (как сознательно, так и бессознательно) мои национальные интересы и литературные оценки в связи с современным миром. Кстати, эта точка зрения была весьма типична для XVIII века, с которым я так неразрывно связан. Противоречивые склонности и вкусы составной цивилизации, где раса и художественно-интеллектуальное наследие исходят из разных источников, представляют собой любопытное исследование. Сознательные, объективные интересы, как правило, следуют линии культуры, а не расы; но внутренние умственные и эмоциональные процессы (этические концепции и побуждения, социально-политические предпочтения, тенденции воображения, повседневные модели поведения и т. д.) тяготеют к линии расы. Англо-американец может говорить об искусстве, истории и философии с французом лучше, чем с немцем, но его бессознательные привычки, мировоззрение и образ жизни делают его гораздо ближе к немцу в практических, повседневных делах. Мне когда-нибудь придется прочитать ваших скандинавских мастеров. В их несомненной важности не может быть сомнений. Действительно, те образцы, которые я читал (включая Ибсена, Стриндберга и других), оставили впечатление огромной силы. Что касается мусора, которым занимаешься - всякой ерунды и тому подобного - это действительно не имеет отношения к серьезному чтению. Это похоже на дешевые популярные песни, которые насвистываешь либо от безделья, либо в связи с приятными прошедшими временами и событиями. Единственная ошибка - принимать это всерьез.
Ваш, отмеченный Темной Меткой - ГФЛ
855 Фредерику Джей Пейбоди
На Проспект-Террас
Июнь 19, 1936
Мой дорогой мистер Пейбоди:-
Ничто не изматывает и не раздражает меня так сильно, как работа на пишущей машинке. Я пользуюсь ею только по принуждению - например, когда готовлю материалы для редактора или пишу людям с плохим зрением или трудностями в расшифровке текста. Я совершенно не могу писать что-либо важное на машинке. Этот процесс подавляет мое творческое воображение и мешает мгновенному и детальному редактированию, которое я всегда применяю к материалам, предназначенным для публикации. У меня есть только огромный и архаичный (с невидимым набором) "Ремингтон", который я купил как восстановленную машину в июле 1906 года.
Что касается Атлантиды и подобных вопросов - похоже, вы опережаете меня в данных по этому пункту. Я не могу вспомнить никаких упоминаний у Геродота, хотя я прочитал его целиком один раз и временами перечитывал отдельные части. Атланты, упомянутые в Книге IV, 184 (которые являются вегетарианцами и никогда не спят), - это всего лишь североафриканские племена вокруг Атласских гор. Получив ваше письмо, я пролистал свой старый экземпляр Отца истории (перевод Белоу - 1855), но не нашел никаких атлантических историй в разделе "Эвтерпа". Возможно, я был невнимателен - в любом случае, если вы сможете вспомнить точную часть Геродота, содержащую это упоминание, я был бы чрезвычайно благодарен узнать об этом. И чтобы показать всю глубину моего невежества - я даже никогда раньше не слышал о Никандре Нуции! Кто он был? Единственные Никандры, о которых я знаю, - это очень древний спартанский царь и колофонский врач-поэт 2-го века до нашей эры. Я предполагаю, что Никандр Нуций был ранним географом - но признаюсь, я до сих пор его упустил. Здесь, опять же, любая информация будет очень ценной. Основные классические ссылки на Атлантиду, которые я знаю, находятся в "Тимее" Платона и у Диодора Сицилийского. Платон представляет Крития, который слышал от своего деда, что Солон узнал об Атлантиде от египетских жрецов в Саисе. Рассказы о все еще существующей западной земле - возможно, проистекающие из такого смутного знания об Америке и лишь слегка пересекающиеся со стандартным мифом об Атлантиде - более распространены у греко-римских писателей. Они смешиваются с представлением о "Счастливых островах" на западе - представлением, которое предшествует историческому открытию групп Канарских, Мадейрских и Кабо-Верде островов, но которое привело к тому, что эти группы стали ассоциироваться с ним. Остров Огигия, или остров Калипсо из "Одиссеи" Гомера, относится к категории сказочных западных земель, как и часто упоминаемые начиная с Гесиода острова Фортунатов. Аристотель слышал карфагенские рассказы о западном континенте, и Диодор повторяет этот рассказ, тщательно отличая его от островов Фортунатов или Гесперид. Сенека принимает эту идею как само собой разумеющееся, говоря: "В Океане лежат плодородные земли, а за Океаном снова другие берега, другой мир рождается". Плутарх пытается разместить как Огигию, так и великий западный континент и добавляет, что жители последнего считают старый мир всего лишь маленьким островом. К началу Средневековья эти смутные намеки на западные регионы начали сливаться с некоторыми кельтскими мифами и породили хорошо известное средневековое представление об Островах Блаженных, где обитают души умерших - Ги-Бразил, Флот Инниси или Тир-на-н'ог из ирландских легенд, так тонко вплетенные в недавний роман Дансени "Проклятие мудрой женщины". Авалон, хотя на самом деле это квази-остров в излучинах реки Брю, на котором расположен Гластонбери, также отождествлялся с Островами Блаженных. Византийский историк Прокопий, по-видимому, первым соединил античные и кельтские легенды о западных землях. Вероятно, обе они имеют своим происхождением чистую мифологию - представление о славной западной земле счастья (после смерти или в ином случае), возникающее из великолепия заката, - хотя я подозреваю, что они были окрашены доисторическими слухами как об Америке, так и о таких островах, как Исландия, Канарские острова, Мадейра и Острова Зеленого Мыса. Было бы почти странно, если бы такие мореплаватели, как финикийцы и карфагеняне, не слышали об этих регионах или, возможно, не сталкивались с ними. Аристотель и Диодор предполагают, что карфагеняне имели свободное сообщение с западным континентом. Существует очень малая вероятность того, что какая-либо западная земля погрузилась под воду с начала существования человека. В прошлые геологические эпохи, конечно, области суши и воды постоянно менялись; но сравнение фауны и флоры Америки, Вест-Индии, Канарских островов и Мадейры, а также Европы и Африки почти убедительно доказывает, что они были широко разделены на протяжении эпохи господства млекопитающих. Таким образом, я уверен, что платоновская Атлантида - это чистый миф (возможно, основанный на Америке), если только, как предположили недавние ученые, это не случай путаницы с каким-то регионом Северной Африки, части которого были затоплены наступлением Сирт-Маджора (точно так же, как море захватывает восточное побережье Англии, части Кейп-Кода и Нантакета, а также остров Джеймстаун, штат Вирджиния). Если новая теория верна, Атлантида должна была находиться где-то в районе Туниса. Можно добавить, что эти европейские легенды не имеют никакого отношения к ранним индуистским мифам, на которые опираются теософы. Отождествление затерянного мира Куша с "Атлантидой" было лишь жестом мистификаторов XX века. Согласно восточным преданиям, как их интерпретировали теософы, "Куша" включала в себя значительную часть мира, как существующего, так и затонувшего. Она охватывала северную Азию - выше великого моря, ныне пустыни Гоби, и простиралась на восток, включая Китай и Японию; затем занимала бассейн Северного Тихого океана почти до нынешнего западного побережья Америки. На юге она совпадала с Индией, Бирмой и Малайзией, а на западе включала Персию, Аравию, Сирию и Красное море, а также новую Абиссинскую провинцию Дуче. Она заполняла нынешнее Средиземное море и покрывала Италию и Испанию, а выходя в море из Ирландии и Шотландии, простиралась на запад через нынешний Атлантический океан, покрывая эту область и большую часть Северной и Южной Америки.
Ваш искренне, ГФЛ
856 Кэтрин Л. Мур
Июнь 19, 1936
Дорогая мисс Мур:-
Я категорически против ортодоксального коммунизма как решения проблем западных стран. Несмотря на громкие заявления моего маленького внука Белкнаповича Лонгиевски (истинного молодого Троцкого, который любит пролетариат, за исключением тех случаев, когда горничная пережаривает филе или не сразу откликается на звонок!) у меня есть три основных возражения против большевизма, из-за которых я довольно прохладно отношусь к его любимым Бриффо, Стрейчи и Калвертону.
(а) Ортодоксальный марксистский коммунизм основан на фундаментальной философии и метафизике, ошибочность которых практически несомненна - это система, включающая ложные и искусственные ценности, постулирующая несуществующие связи и взаимозависимости между различными областями человеческих размышлений (такими как экономика, литература, наука и искусство), и поддерживаемая столь же эмоциональным и неинтеллектуальным догматизмом, как и отвергаемая ею сверхъестественная религия.
(b) Оно нацелено (за пределами России, где проходит стадия незрелости) на крайние и международные цели, которые не только несовместимы с нормальным положением человечества в природе и в современном мире групп и рас, но и нарушают глубокие психологические принципы (такие как поддержание определенной преемственности в народных обычаях, атрибутах, эстетике, интеллектуальной дисциплине и т. д., а также осуществление независимой мысли и искусства без ограничений или скрытых мотивов), от которых зависят базовое счастье, правильная адаптация и максимальное удовлетворение от жизни у тонко организованных личностей.
(c) Оно санкционирует и поощряет методы настолько насильственные, незаконные, нелиберальные, произвольные, интеллектуально несостоятельные и безответственно разрушительные, что любое их применение, скорее всего, принесет бесконечно больше вреда, чем пользы - вреда, который следует измерять не только культурным и материальным ущербом, но и тонким и более непоправимым ущербом человеческим привычкам в мышлении, эмоциях, этике и общественном устройстве.
Таким образом, сегодня я нахожусь где-то среди фабианских социалистов - разделяя идеи с Уэллсом, Шоу, Норманом Томасом, Бертраном Расселом и другими, но по-прежнему веря, что единственный способ воплотить рациональные идеи в жизнь - это постепенно внедрять их в программы существующих крупных партий и добиваться их принятия традиционными законодательными путями. Если бы Социалистическая партия Томаса (или ее почти неотличимое правое крыло, которое недавно откололось) имела шанс на победу, я бы выступал за усилия по ее избранию к власти. Поскольку такого шанса нет, я выступаю за то, чтобы все прогрессивные голоса были отданы любой потенциально успешной партии, которая (под давлением общественности, чтобы удержать голоса, которые в противном случае захватили бы мелкие партии и спорадические массовые движения, такие как кауфлинизм, таунсендизм и хьюи-лонг-изм) пошла на наибольшие уступки в направлении плановой экономики, гарантированной социальной защиты и государственного владения крупными ресурсами и процессами. В этом году я за "Новый курс". Если бы партия Ла Фоллета имела национальный масштаб, я, вероятно, был бы за нее. Постепенно. Старые дряхлые судьи будут умирать, и новые энергичные люди потребуют новых толкований - или поправок - к Конституционной Священной Корове 1790 года. Методы управления улучшатся, когда капиталисты поймут, что их система больше никогда не получит общественной поддержки, и позволят своим техническим специалистам работать на благо общества. Англия медленно движется в том же направлении, а Скандинавия продвинулась еще дальше. При наличии терпения и рассудительности в Соединенных Штатах можно будет установить разумный порядок (если не будет разрушительных войн или революций, вызванных такими войнами или капиталистической реакцией) в течение пятидесяти-ста лет, причем без тех ударов и потрясений для общей культуры, которые пережила Россия. Белнэп, как и Троцкий, будет разочарован, но, полагаю, горе немногих менее важно, чем благополучие многих! Едва я закончил предыдущую приписку, как пришла Ваша открытка от шестнадцатого числа с удручающими и ошеломляющими новостями из Кросс-Плейнс. Я, конечно, рад, что книги выглядят интересно, но в данный момент поглощен меланхоличным бюллетенем. Это кажется невероятным, как Вы говорите. Я получил длинное обычное письмо от Р. И. Г.*, написанное 13 мая. Он беспокоился о здоровье своей матери, но в остальном казался совершенно в порядке. Если новости действительно правдивы, это самый сильный удар по жанру ужасов со времен ухода старого доброго Уайтхеда в 1932 году. Почти никто другой в нашей компании не обладал таким драйвом и спонтанностью, как брат Конан. Кром, какой же катастрофический год этот 36-й!
Ну, в любом случае, я думаю, он осознал, как высоко ценится его работа. Надеюсь, ребята из "Phantagraph" рассказали ему об их плане выпустить его "Гиборийскую эру" отдельной брошюрой. Это должно быть популярно среди тысяч поклонников Конана. Кстати, поскольку Э. Х. П. был единственным из нас, кто когда-либо лично общался с Р. И. Г.**, я говорю ему, что он должен подготовить краткие некролог и оценку для "Weird Tales", как я сделал, когда умер старый добрый Уайтхед (которого я единственного встречал лично). Какое-то такое слово необходимо, и логично ему предоставить его.
Всего наилучшего -
Ваш обязанный и покорный слуга,
E"ch-Pi-El
*Роберт И. Говард
**Э. Хоффман Прайс
857 Э. Хоффману Прайс
Июнь 20, 1936
Дорогой Малик:-
Только что получил самое удручающее и ошеломляющее сообщение - открытку от К. Л. М. с сообщением (источник не указан), что старый добрый Боб с Двумя Пистолетами покончил с собой. Это кажется невероятным - я очень хотел бы получить бюллетень, сообщающий, что это сообщение - ошибка. 1936 год, безусловно, адский год! Эта потеря, вероятно, покажется вам более острой утратой, чем другим, поскольку Вы единственный из группы, кто видел Р. И. Г. лично. Но если Вы чувствуете себя из-за этого хуже, чем я, то Вам придется немного потрудиться. Черт возьми, какая потеря! Этот человек обладал талантами, превосходящими даже те, что могли заподозрить читатели его опубликованных работ, и со временем он бы оставил свой след в настоящей литературе, создав народный эпос о своем любимом юго-западе. Он был неиссякаемым источником знаний и красноречия на эту тему, а также обладал творческим воображением, чтобы оживить старые времена. Митра, какой человек! Трудно точно описать, что выделяло его истории, но настоящий секрет в том, что он был в каждой из них, независимо от того, были ли они явно коммерческими или нет. Он был выше любой политики, направленной на получение прибыли, которую он мог бы принять, - ведь даже когда он внешне шел на уступки редакторам, руководствующимся жаждой наживы, в нем была внутренняя сила и искренность, которые прорывались сквозь поверхность и накладывали отпечаток его личности на все, что он писал. Редко или никогда он не изображал безжизненного шаблонного персонажа или ситуацию и не оставлял их такими. Прежде чем он заканчивал, они всегда приобретали оттенок живости и реальности, несмотря на редакционные приказы - всегда черпали что-то из его собственного непосредственного опыта и знания жизни, а не из гербария иссушенных шаблонных материалов. Он был почти одинок в своей способности вызывать подлинные эмоции страха и жуткого напряжения. Сравните его "Черный Канаан" с бледной синтетической жвачкой, составляющей остальную часть текущего выпуска W. Т. Блох и Дерлет достаточно искусны технически, но для пронзительного, живого страха, для реального запаха, ощущения, тьмы, гнетущего ужаса и надвигающейся гибели, присущих этим тёмным, заросшим мхом джунглям, какой другой писатель может сравниться с Р. И. Г.? Ни один автор не может преуспеть, если он не относится к своей работе очень серьезно и не вкладывает в нее всего себя, - и Боб именно так и поступал, даже когда утверждал и сознательно верил, что это не так. И вот этого гиганта Судьба должна была вырвать, в то время как сотни неискренних халтурщиков продолжают сочинять фальшивых призраков, вампиров, космические корабли и оккультных детективов! Я не могу понять эту трагедию, - ведь хотя у Р. И. Г. была мрачная сторона, выраженная в его негодовании на цивилизацию (основа нашей вечной и объемной переписки-спора), я всегда думал, что это было более или менее безличное чувство, подобное гневу Белнэпа на несправедливости капиталистического общественного строя. Мне он сам показался вполне благополучным: он находился в любимой им обстановке, в окружении множества близких по духу людей (вроде "Pink" Тайсона и Тевиса Клайда Смита, о которых он так часто говорил... ты встречал кого-нибудь из них, когда навещал Боба?), с которыми можно было поговорить и пообщаться, и с родителями, которых он явно обожал. Болезнь матери, плеврит, наложила тяжелый отпечаток на него и его отца, но я не думаю, что этого было достаточно, чтобы его крепкая нервная система привела к саморазрушительным крайностям. Насколько мне было известно, его финансовое положение тоже не было отчаянным. Интересно, был ли он жив, когда пришло мое последнее письмо - это было, должно быть, неделю назад. Вероятно, он так и не увидел его 32 страницы, которые заканчивались восторженным отзывом о "Черном Канаане", который я только что прочитал. Черт возьми!
Салам -
Абдул Альхазред
858 Уильяму Ламли
Июнь 20, 1936
Дорогой мистер Ламли:-
Мой сон о городе черных кошек был очень отрывочным. Место было построено из камня и цеплялось за склон скалы, как некоторые города, нарисованные Саймом для историй Дансени. Есть города, более или менее похожие на него в Испании. Казалось, что это место было построено людьми и для людей вечность назад, но его нынешние обитатели-кошки, очевидно, жили там веками. В этом сне ничего особенного не происходило - это была просто изолированная картина места, где кошки двигались рационально и упорядоченно, явно выполняя определенные обязанности.
Ваш наиболее искренне,
Г.Ф. Лавкрафт
859 Мисс Элизабет Толридж
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Июнь 25, 1936
Дорогая мисс Толридж:-
Совсем недавно два самых примечательных колониальных особняка Провиденса - дома Джона Брауна и Эдварда Каррингтона - были открыты как общественные музеи, хотя и с непомерно высокими ценами за вход. Вчера днем я исследовал оба, и не был разочарован. Дом Брауна превосходит своим великолепием любой особняк, который я когда-либо исследовал - от Квебека на севере до Сент-Огастина и Нового Орлеана на юге. Самым близким аналогом, пожалуй, является дом Брютона-Прайнгла в Чарльстоне. Я прилагаю большой каталог, который смог раздобыть. Дом Каррингтона (построенный в 1809 году) менее классичен по своей симметрии, но удивительно уютен. Вместе со своими конюшнями, внутренним двором, каретными сараями и обширной территорией он представляет собой один из лучших образцов жилых комплексов периода ранней республики, выставленных сейчас. Это поместье было передано Школе дизайна Род-Айленда последним представителем семьи (который живет в другом колониальном особняке, унаследованном по другой линии предков) в качестве постоянного музея ... со всей нетронутой оригинальной мебелью, посудой и т. д. Мне не удалось получить фотографии этого места, но мне сказали, что некоторые будут доступны позже. Недавно меня проинформировали о новой исторической карте Род-Айленда, которая должна быть опубликована в связи с трехсотлетием штата, и я постараюсь получить ее копии. Сейчас я читаю очень превосходную биографию Роджера Уильямса, написанную Эмили Истон, - работу, которая обладает особой ценностью благодаря подробному описанию лондонского происхождения ее героя. Помимо изображения колониальной истории, она проливает увлекательный свет на Якобинскую Англию.
Здесь ужасная погода - я сейчас дрожу над масляным обогревателем. 1936 год обещает быть годом без лета!
Наилучшие пожелания -
Ваш наиболее искренне,
ГФЛавкрафт
860 Фарнсуорту Райту
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Июль 1, 1936
Дорогой Райт:-
Молодой Шварц убедил меня отправить ему много рукописей для возможного размещения в Великобритании, и мне пришло в голову, что лучше исчерпать их возможности по эту сторону Атлантики, прежде чем передавать ему. Соответственно, я прохожу формальность получения Вашего официального отказа от приложенного* - чтобы не чувствовать, что я упустил какой-либо теоретический источник крайне необходимого дохода. В отсутствие других американских рынков для чисто странного материала, мне не нужно будет пробовать их где-либо еще - следовательно, если Вы не возражаете, Вы можете отправить их после отказа Джулиусу Шварцу, 255 East 188th St., New York, N.Y., вместо того, чтобы возвращать их мне.
Ваш ниболее исеренне -
Г. Ф. Л.
*"Тварь на пороге" и "Притаившийся ужас"
861 Э. Хоффману Прайсу
Древний холм
Июль 5, 1936
Дорогой Малик:-
Увы - трагические новости теперь слишком хорошо подтверждены. Письмо и местные газеты от доктора Говарда рассказывают всю печальную историю - которую к этому времени Вы, возможно, уже слышали напрямую. Если Вы не получили информацию из Кросс-Плейнс из первых рук, я пришлю вам полученные мной материалы. Как и Вы, я чувствую себя оглушенным - или как будто все это был кошмар, от которого можно внезапно проснуться. На случай, если дублирующие данные до Вас не дошли, я кратко скажу, что причиной было горе по поводу матери Р. И. Г. Когда ему сказали, что она не проживет более 48 часов, он сел в свою машину, закрыл двери и выстрелил себе в голову - он так и не пришел в сознание и умер 8 часов спустя. Это было 11 июня. Его мать умерла на следующий день, не приходя в сознание и не зная о его поступке. Шок для доктора Говарда должен быть разрушительным - жена и единственный замечательный ребенок ушли одним ужасным ударом. Я только надеюсь, что он сможет успешно это пережить. Я только что написал ему письмо с соболезнованиями. Его письмо демонстрировало невероятную храбрость, и в газете говорилось о его предстоящем визите к родственникам в Миссури. Можно представить его страдания, а также степень горя, которое толкнуло Р. И. Г. на его собственный отчаянный поступок. Библиотека Р. И. Г. перейдет в его альма-матер - колледж Говард Пейн в Браунвуде - как ядро Мемориальной коллекции Роберта И. Говарда, которая позже будет включать письма, рукописи и т.д.
Бедный старина Боб! Его мрачная, угрюмая сторона - или, возможно, его общая чувствительность - должно быть, заходила глубже, чем мы когда-либо осознавали. Бог знает, потеря любимого родителя - это уже достаточно плохо, но большинство может принять это как часть неизбежного порядка вещей. Идеализация Р. И. Г. обоих родителей всегда была очевидна, но нынешний печальный предел едва ли можно было ожидать - хотя его отец говорит, что опасался этого некоторое время. Я полагаю, что, в конечном счете, его отчаянная реакция на горе исходила из того же самого дара чувствительности и воображения, которые делали его рассказы такими выдающимися. Он видел все в возвышенном свете его драматических связей с тем, что было позади и вокруг него, и субъективно чувствовал события истории, а также дух и оттенки сцен и личностей, как мало кто способен видеть и чувствовать. Направленная на скорбь в его непосредственной жизни, эта способность, должно быть, придала вещам невыносимый аспект и ускорила роковой поступок. Хотелось бы, чтобы он, хоть раз, был менее чувствительным художником!
Ваши импровизированные воспоминания или некролог бросают удивительно яркий свет на доброго старого Боба - являясь одновременно откровением и подтверждением впечатлений, полученных из писем. Конечно, никогда не существовало более яркой и симпатичной личности - и я едва ли удивляюсь, что в данный момент ваше чувство личной потери превосходит чувство литературной потери. Даже не встретившись с Р. И. Г. лицом к лицу, я чувствую острую личную утрату. Он обладал фундаментальной честностью, простотой, искренностью и прямотой - превосходными арийскими качествами - которые стали так прискорбно редки в современной городской жизни. Хотя я в корне не соглашался с ним относительно превосходства варварства над цивилизацией - и бесконечно спорил с ним по этому поводу - я в огромной степени уважал его личность и ставил ее на голову выше "искушенного" типа характера. Я действительно использовал его как своего рода образец и пример в спорах с такими людьми, как Лонг и Уондри, которые придерживаются более разочарованной и декадентской традиции. Я говорил ему, как часто я приводил его и его позицию в пример радикалистам с другой стороны, так что он, несомненно, осознавал глубину и искренность моего уважения, даже когда я энергично критиковал его про-варварские аргументы. Что ж, последнее слово в нашем шестилетнем споре осталось за ним, поскольку дата трагедии делает очевидным, что он так и не увидел моего последнего 32-страничного письма. Я не завидую ему этому преимуществу, хотя мне чертовски жаль, что он не смог увидеть две полные страницы похвалы его недавней работе, особенно "Черному Ханаану", которыми завершалось мое объемное сообщение.
Но чертовски трудно осознавать, что больше нет никакого Р. И. Г. в почтовом ящике 313! Впервые я осознал его как будущего лидера всего десять лет назад, когда (на скамейке в Проспект-парке, Бруклин) я прочитал "Голову волка". Я с удовольствием прочитал его два предыдущих коротких рассказа, но не особо отмечая автора. Теперь, в 26-м году, я увидел, что W.Т. заполучил нового крупного игрока калибра К.Э.С. и Э. Х. П. И я никогда не разочаровывался в этом энергичном и жизнерадостном новичке. Он преуспел, и как! Как бы я им ни восхищался, у меня не было с ним переписки до 1930 года, потому что я никогда не был человеком, который вмешивается в чужие дела. В том году он прочитал переиздание моих "Крыс в стенах" и мгновенно заметил безобидную подделку, с помощью которой я взял кельтскую фразу (для использования в качестве атавистического восклицания) из сноски к старому классическому произведению - "Пожиратель грехов" Фионы Маклеод (Уильям Шарп). Он не осознавал источник фразы, но его острый глаз на кельтские древности подсказал ему, что она не совсем подходит, будучи гэльским (а не кимрским) выражением, приписанным южнобританской местности. Я сам не знаю ни слова ни на одном кельтском языке и никогда не думал, что кто-то сможет заметить это несоответствие. Слишком великодушный, чтобы подозревать меня в невежественном присвоении, он пришел к выводу, что я следовал ныне дискредитированной теории, согласно которой гэлы должны были предшествовать кимрам в Англии, и написал сатрапу Фарнабазу длинное и научное письмо на эту тему. Фарни передал это мне, и я не мог успокоиться, пока не поправил автора. Итак, я написал Роберту Говарду, признавшись в своём невежестве и объяснив, что просто выбрал фразу с подходящим значением из примечания к шотландской истории, прекрасно понимая, что язык кельтской Южной Британии на самом деле несколько иной. Я не мог удержаться и добавил несколько попутных похвал его работам, вторя замечаниям, сделанным ранее в "Орлином гнезде". Что ж, он ответил подробно, и результатом стала объёмная переписка, которая процветала с того дня и до сих пор. Я ценю эту переписку как одно из самых расширяющих кругозор и обостряющих ум влияний в мои поздние годы. Мы постоянно обсуждали различные исторические и философские вопросы, и благодаря этим спорам (а также многим чисто описательным отрывкам) я получил гораздо более ясное представление о различных фазах истории, чем когда-либо имел бы иначе. Он оживил юго-запад и его традиции перед моими глазами, дополняя свои описания щедрыми порциями иллюстративного материала (все теперь в моих архивах) всякий раз, когда он совершал поездку в какое-либо место исторического или живописного интереса. Он также присылал различные уместные мелочи, такие как погремушки гремучей змеи - к одному набору которых он приложил страницу комментариев, настолько ярких и так тонко сформулированных, что я хотел бы когда-нибудь опубликовать их как прозаическую поэму. (Действительно, я хотел бы опубликовать все его письма с их описательными и историческими богатствами.) Я был рад, что смог в небольшой степени ответить взаимностью, посылая ему материалы из различных интересных мест, которые я посещал. Я обязан Бобу с двумя пистолетами приятными встречами на улице Руаяль, 305, и, по сути, знакомством с Султаном Павлиньего Трона - поскольку, как Вы помните, именно он телеграфировал Вам о моём присутствии в древнем Новом Орлеане в 1932 году. Я надеялся когда-нибудь добраться до Кросс-Плейнс, но теперь, вероятно, никогда не увижу деревню, название которой я так часто писал на конвертах и открытках.
Что касается его работ - хотя цикл о короле Кулле, вероятно, представляет собой своеобразную вершину, я не думаю, что в рассказах о Конане есть какие-то радикальные провалы. Некоторые были чистыми приключенческими историями с довольно необычным оттенком странности, но это не относится к "Часу Дракона". Его лучшие работы, вероятно, были бы региональными и историческими, и меня очень радовала его недавняя тенденция использовать свой собственный юго-западный фон в художественной литературе. Как поэт, он также был феноменально одарен, поэтому я всегда надеялся увидеть сборник его стихов. Его познания в некоторых областях были поистине выдающимися. Я всегда поражался его глубоким знанием истории, включая некоторые из ее более малоизвестных уголков, и еще больше восхищался его поистине удивительным усвоением и оживлением этих знаний. Он был почти уникален в своей способности понимать и мысленно погружаться в прошлые эпохи, в том числе во многие, не имеющие никакого сходства с нашей. У него было воображение, чтобы выйти за рамки простых имен и дат и проникнуть в реальную ткань жизни в прошлые периоды, которые он изучал. Он мог визуализировать все детали повседневного существования в те времена и субъективно понимать чувства их обитателей. В результате прошлое было для него так же живо, как и настоящее, в то время как его понимание общих исторических и антропологических принципов позволяло ему создавать из чистой фантазии те доисторические миры тайны, приключений и некромантии, чья жизненная убедительность и последовательная суть снискали такую всеобщую похвалу. Независимо от того, насколько усердно пытались исказить его мотивированные прибылью критики и редакторы, он всегда был на шаг впереди них и на шаг впереди себя, когда казалось, что он их слушает. Ему было что сказать, и никакие избитые шаблоны и условные техники в мире не могли помешать ему это сказать. Ничто не могло выжать жизнь и энергию из его творчества.
"Он был человеком - прими его таким, какой он есть, во всем,
Я больше не увижу подобного."
Мир и молитва,
Абдул Альхазред
862 Дж. К. Плейзиер
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Июль 8, 1936
Дорогая Дж. К. П:-
Мое окружение, несмотря на некоторые колебания со стороны тети, вызванные моими настойчивыми доводами, прочно укоренилось в старой гвардии республиканцев. Я же, напротив, все больше склоняюсь к левым взглядам с тех пор, как наступление депрессии заставило меня по-настоящему задуматься об экономических и политических тенденциях.
Раньше я был закоренелым тори просто из-за традиций и антикварных пристрастий, а также потому, что никогда по-настоящему не задумывался о гражданском обществе, промышленности и будущем. Депрессия, а также сопутствующее ей освещение промышленных, финансовых и государственных проблем, вывела меня из летаргии и заставила пересмотреть исторические факты в свете беспристрастного научного анализа. Вскоре я понял, каким ослом я был. Либералы, над которыми я раньше смеялся, оказались правы, потому что они жили в настоящем, в то время как я жил в прошлом. Они использовали науку, а я - романтический антиквариат. Наконец, я начал понимать, как работает капитализм: он всегда накапливает концентрированное богатство и обедняет основную массу населения, пока напряжение не становится настолько невыносимым, что вынуждает к искусственным реформам. Спарта до Агиса и Клеомена. Рим до Гракхов и Цезаря. Всегда одна и та же история. И теперь она ускорена в тысячу раз благодаря беспрецедентным условиям механизированной промышленности. Что ж, я наконец-то обратился, и весной 1931 года впервые в своей долгой жизни занял левую позицию в социальных и политических спорах. И отступления не было. Напротив, я пошел еще дальше влево, хотя полностью отвергаю особые догматизмы чистого марксизма, которые, безусловно, основаны на определенных научных и философских заблуждениях. Я полностью за непрерывное развитие и изменения, и мне кажется, что у наций с естественно упорядоченной и либеральной традицией есть очень хорошие шансы развиваться в правильном направлении без каких-либо катаклизмов. Великобритания и скандинавские страны намного опережают Соединенные Штаты, но даже последние продвигаются вперед, несмотря на укоренившуюся традицию грубого стяжательства. Так что сегодня я, как сторонник "Нового курса" - прекрасно осознаю расточительство и неуклюжесть, неизбежно связанные с экспериментами, но убежден, что открытый эксперимент со всеми его недостатками значительно лучше, чем эффективное и экономичное продвижение к неправильной цели.
Ваш наиболее искренне,
ГФЛ
863 Рейнхарду Кляйнеру
Древний холм
Июль 11, 1936
Дорогой св. Иоанн:-
Я пишу это в серых сумерках, борясь с искушением. Воспользоваться ли мне возросшей умственной силой, принесенной жаркой погодой, и поработать, или же воспользоваться прекрасными днями и потратить часы - и 50 центов - на поездку на лодке в Ньюпорт, с 6 часами, отведенными на исследование этого древнего морского порта? Отсутствие открытки после этого послания будет означать, что долг победил. Открытка из Ньюпорта будет свидетельствовать о триумфе сирены удовольствия!
Патриаршие благословения -
Теобальд
864 Роберту Х. Барлоу
Древний холм
Июль 23, 1936
Почтенный Ar-Ech-Bei:-
18-19 июля состоялся долгожданный визит старого доброго Моу - и на этот раз я был на месте, чтобы встретить его, а не за 1500 миль! Он приехал со своим одаренным сыном Робертом, инженером-электриком из Бриджпорта, штат Коннектикут - это тот самый юноша, который был здесь на своей машине весной 35-го. Это была моя первая встреча со стариком за 13 лет, и я думаю, что он нашел больше изменений в дедушке, чем я в нем. Молодой Боб привез его на машине, и мы проехали довольно много живописных и исторических мест за слишком короткие 2 дня. Мы побывали в причудливой бывшей рыбацкой деревне Потаксе (на живописной бухте в 6 милях к югу от центра Провиденса - теперь поглощенной расширяющейся сетью городских улиц. Я видел, как султан Малик ел там ужин из моллюсков в 33-м), поднялись на старый Форт Независимости (на западном берегу залива, с великолепным видом на городской горизонт на севере и на голубую воду и зеленые берега на юге), проехали по затененным листвой дорожкам парка Роджера Уильямса, пересекли глубокие леса и колониальные фермерские земли к северу от города, и в качестве кульминации повторили поездку Уоррен-Бристоль, которую мы с молодым Бобом совершили в марте прошлого года. Это было бесконечно приятнее в июле, чем в марте, и древние приморские деревни (восточный берег залива) демонстрировали свои колониальные дверные проемы и гигантские вязы с максимальной выгодой. Мы также проехали по приморской дороге на полуострове Поппасквош - суб-полуострове, примыкающем к основному полуострову Бристоль. В Уоррене мы поужинали исключительно мороженым в Максфилде (той знаменитой штаб-квартире банды, где обжирались Кук, Мортон, Манн, Уондри и многие другие титаны) - мое состояло из виноградного, ананасового, персикового, малинового, бананового и шоколадного. Старый Мократс сдался после 2,5 пинт, но его сын с легкостью и жадностью выпил 3 пинты и был бы готов выпить еще 3 пинты. Погода нам очень благоприятствовала, так как у нас было тепло и солнце на протяжении всего времени - тогда как следующий день был холодным и дождливым, и дедушка, кутаясь в плотное одеяло, дрожал у масляной плиты.
Вчера вечером мне удалось интересно понаблюдать за кометой Пельтье через 12-и дюймовый телескоп обсерватории Лэдд (при Университете Брауна), расположенной в миле к северу отсюда. Я часто бывал в этой обсерватории 30 лет назад - директор и его два помощника (все они теперь мертвы, кроме одного, который сейчас работает в Уэслианском университете в Мидлтауне, Коннектикут) были бесконечно терпимы к напыщенному юнцу с грандиозными астрономическими амбициями! Нынешняя комета представляла собой небольшой диск с туманным, веерообразным хвостом. Я мог бы увидеть его и в свой маленький телескоп, если бы северное небо не было так сильно отделено от окрестностей дома No66. Первой кометой, которую я когда-либо наблюдал, была комета Борелли в августе 1903 года. Комету Галлея я видел в 1910 году, но пропустил яркую комету, появившуюся ранее в том же году, потому что лежал в постели с ужасной корью!
Ваш, по воле Знака Старших -
ГФЛ
865 Джеймсу Ф. Мортону
Древний холм
Июль 25, 1936
Неустрашимый защитник коварной дешифровки:-
Перехожу к печальным делам - траур царит в кругах Каппа Альфа Тау. Увы, моих лучших друзей больше нет! Месяц назад и мистер Джон Перкинс (родился в феврале 1935 года - угольно-черный, за исключением крошечного белого галстука), и его младший брат граф Минто (родился в октябре 1935 года, черно-белый) пали жертвами некой болезни, поражающей всех местных кошачьих - это может быть малоизвестная эпидемия, но также может отражать злонамеренные действия какого-то презренного отравителя. Печальный конец братьев, казалось, был связан с каким-то расстройством пищеварения и напомнил столь же печальную судьбу их покойного черного брата, маленького Сэма Перкинса, которого вы встречали в сентябре 1934 года. Если это дело рук какого-то мерзкого нео-Борджиа, я надеюсь, что кто-нибудь скормит ему медленный яд, в тысячу раз более мучительный, чем тот, которым он так ловко снабдил своих невинных пушистых жертв! Какое-то время казалось, что котят в доме напротив сада больше не будет, так как пару месяцев назад бело-черная матриарх клана была отдана в психологическую лабораторию Университета Брауна, где, как ожидалось, она проведет свои дни в покое и роскоши, используемая (вместе с другими кошачьими, собачьими и т.д.) в тестах инстинкта, интеллекта, восприятия и черт знает чего на благо последующих поколений студентов. Однако после трагедии старую леди Перкинс отозвали с ее академической карьеры, и она снова бродит по своим привычным местам, где за ней ухаживают все галантные кавалеры из Каппа Альфа Тау, включая черного, стройного мистера Перкинса-старшего. Она заходила сюда на днях, и ее должным образом угостили кошачьей мятой, купленной для молодых ртов!
Чем больше я наблюдаю за бездонным, густым невежеством большинства якобы образованных людей - тех, кто высоко ценит себя и свое положение, и среди которых огромное количество выпускников университетов, - тем больше я убеждаюсь, что с традиционным образованием и устоями что-то в корне не так. Эти напыщенные, самодовольные "лучшие люди" со своими слепыми пятнами, заблуждениями, предрассудками и бессердечием - несчастные души, не имеющие представления о своем месте в истории человечества и в космосе - являются жертвами какой-то укоренившейся ошибки в развитии и направлении умственной энергии. Им не хватает не ума, а умения извлекать из него полную пользу. Они растрачивают энергию на пустые и бессмысленные тонкости бриджа, но при этом таращатся, как ошарашенные деревенщины, на исторические и социологические изменения, происходящие вокруг них. Они возятся с кроссвордами и головоломками, но смотрят на следы прошлого с не большим пониманием, чем то, что дают броские путеводители и поверхностные (и предвзятые) курсы истории. Они обдумывают технические детали футбола, но откладывают в сторону лишь наполовину понятый "Harper's", на который они демонстративно подписаны. Они запоминают бесполезные сплетни о таких же обычных людях и семьях, как они сами, но знают об атомах, туманностях и генах не больше, чем грузчик, а о минералах - не больше, чем я! Они слепо бродят по миру, чьи ориентиры скрыты от них - направляя лучи своих фонарей на какой-то тривиальный предмет или предметы, вытащенные из карманов, вместо того чтобы дать этим лучам осветить местность вокруг, позади и впереди. Они смешнее крестьян и углевозов, которых они презирают, - ибо вместо чистого невежества они обладают лицемерным сочетанием невежества плюс беспочвенной гордости и самодовольства. Наблюдая за нынешним состоянием общества, я все больше склоняюсь к тому, чтобы сочувствовать взглядам таких радикалов, как Сонни Белнэп и Бриффо, что сама основа западной культуры - ее "идеология", как сказал бы Ребенок, - нуждается в некоторой перестройке и рационализации, чтобы привести ее в соответствие с тем, что теперь известно о вселенной, о тенденциях и ценностях в человеческой жизни и организации, а также о структуре и процессах человеческой мысли и эмоций. Невежественно дрейфующую расу необходимо научить, что делать с собой и своими возможностями. Не то чтобы я рекомендовал именно такой переворот, который отстаивают Белнэп и Бриффо. Они настолько систематические разрушители, что им хотелось бы выбросить за борт полезное и все еще действительное вместе с бесполезным и ошибочным, просто ради удовольствия от выбрасывания. Более того, они выступают за насильственные и внезапные методы, способные причинить столько же предотвратимого вреда, сколько и пользы. Моя идея заключалась бы просто в более пристальном внимании к предмету человеческих ценностей и текущих знаний, систематической образовательной кампании среди учителей и академических авторитетов, а также в отказе от общепринятого самодовольства, благодушия, соглашательства и покорной мирской суеты со стороны эссеистов, журналистов и комментаторов, которые играют столь огромную, но тихую роль в формировании общественного мнения. Однако я признаю вместе с Белнэпом и Бриффо, что все рациональные улучшения сильно затруднены преобладанием мотива прибыли. Коммерческие цели и идеалы - это смерть рациональности и красоты в человеческой жизни. По мере того как я старею и размышляю все более и более безлично, я понимаю, что социализм какого-либо рода необходим для любой подлинной, глубокой и гуманной цивилизации. Я не думаю, что марксистский коммунизм является правильным, поскольку он содержит столько же новых заблуждений, сколько и решений. Но, безусловно, конкурентная плутократия должна быть каким-то образом свергнута. Единственное достойное правительство - это то, которое держит экономические дела под своим контролем; обеспечивая средства к существованию для всех и предотвращая расточительство и дублирование конкурентных усилий. Оно должно управляться небольшим советом высококвалифицированных руководителей с централизованной властью, той же расы и происхождения, что и нация в целом, и выбранных (после психологических и образовательных тестов, необходимых для кандидатуры) голосованием тех граждан, которые могут пройти определенный разумный набор умственных, академических и культурных экзаменов. Сможет ли такой вид правительства когда-либо быть достигнут какой-либо существующей арийской нацией, мы не можем сказать. Все, что мы знаем, это то, что это единственный вид правительства, к которому стоит стремиться. Наше поколение никогда не сможет надеяться увидеть его - но мы можем, по крайней мере, поддерживать каждое незначительное осуществимое изменение, которое ведет к нему, и противостоять каждой вдохновленной лозунгами силе реакции, которая уводит от него. Я не сторонник Коммунистической партии Эрла Браудера, а приверженец Нового курса. Тем не менее, мои расхождения с основными идеалами Белнэпа и Бриффо, вероятно, не так велики, как с идеалами Гувера, Лэндона, Огдена Миллса и Дж. П. Моргана. Единственные моменты, где я солидарен с республиканско-плутократическими трупами и рэкетирами против марксистов и кальвертонцев, это: 1) моё настояние на общем сохранении основного русла западной культуры и 2) моё отрицание широкомасштабной социальной революции как кратчайшего пути к рациональному политическому и экономическому порядку.
Yr. obt. Servt.-
Theobaldus Perkins
866 Уиллису Коноверу
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Июль 29, 1936
Дорогой мистер Коновер:-
Много лет назад я много писал для любительской прессы под дюжиной или более разных псевдонимов, хотя некоторые из моих редакторских или "литературно - негритянских" работ для других фактически являются моими рассказами, написанными под чужими именами. Однако не упоминайте этот последний момент в печати, поскольку было бы довольно неэтично с профессиональной точки зрения претендовать на фактическое авторство работы, выполненной для клиентов. В журналах, кроме как в жанре странного или научного, нет моих рассказов - за исключением одного фэнтези в "Галлеоне" год или около того назад. То тут, то там появляются отрывки стихов, но очень редко. Я также активно участвую в Национальной ассоциации любительской прессы (о которой я пришлю вам подробности, если хотите), внося критику и т. д. Теперь о "ужасных и запретных книгах" - я вынужден сказать, что большинство из них чисто вымышлены. Никогда не было ни Абдула Альхазреда, ни Некрономикона, ибо я сам придумал эти имена. Роберт Блох разработал идею Людвига Принна и его "De Vermis Mysteriis", а "Книга Эйбона" - изобретение Кларка Эштона Смита. Покойный Роберт И. Говард ответственен за Фридриха фон Юнцта и его "Невыразимые культы".
Что касается серьёзно написанных книг на тёмные, оккультные и сверхъестественные темы - по правде говоря, они не так уж и много значат. Вот почему веселее придумывать мифические произведения, такие как Некрономикон и Книга Эйбона. Магические знания, в которые действительно верили суеверные люди и которые просочились в Средние века из древности, на самом деле были не более чем множеством детских заклинаний и формул для вызывания демонов и т. д., а также системами спекуляций, столь же сухими, как ортодоксальные философии. Это было просто множество плохо подобранных обрывков - воспоминания о греко-римских мистериальных культах, пифагорейские спекуляции (включающие идеи из Индии), египетская, вавилонская, персидская и еврейская магия, а также неоплатонизм и манихейство поздней Римской империи. Вероятно, александрийские евреи были наиболее активны в сохранении этого знания, отсюда и преобладание еврейского каббализма в этой незрелой смеси. Византийцы и арабы также цеплялись за подобные вещи, к которым добавлялись обрывки европейских народных суеверий (латинских, тевтонских, кельтских) и тёмные знания тайных дианических культов (ответственных за шабаши ведьм и т.д.), которые увековечивали возмутительные остатки утраченного доарийского поклонения природе. Все эти знания были разрозненными и фрагментарными, и никогда не существовало какой-либо одной книги, содержащей их в большом объёме. Лишь в наше время мы видим попытки собрать и систематизировать эти обрывки. То, что писали средневековые и ренессансные философы и "маги", в основном представляет собой их собственные измышления, плюс популярный фольклор их времени (см. Парацельс и т.д.). Первым серьёзным собранием древних магических обрывков стал "Магус" Фрэнсиса Барретта, опубликованный около 1805 года и переизданный в 1896 году. Первым действительно научным материалом такого рода была работа эксцентричного француза Альфонса-Луи Констана (середина XIX века), писавшего под псевдонимом "Элифас Леви". Больше компиляций того же рода было сделано Артуром Эдвардом Уэйтом (который, я полагаю, ещё жив) - он также перевёл книги "Элифаса Леви" на английский язык. Если вы хотите узнать, какими были настоящие "магические" обряды и заклинания античности и Средневековья, приобретите работы Уэйта - особенно его "Чёрную магию" и "Историю магии". Извините, у меня их нет - если бы были, я бы с радостью одолжил. Другие материалы можно найти в переводах Уэйта "Элифаса Леви". Существует более популярная история колдовства "Сакса Ромера" (Артура Сарсфилда Уорда), название которой я забыл. Но вы, несомненно, найдёте всё это очень разочаровывающим. Это скучно, по-детски, напыщенно и неубедительно - всего лишь запись человеческой наивности и доверчивости в прошлые века. Любой хороший писатель-фантаст может придумать "записи первобытного ужаса", которые превосходят по силе воображения любое оккультное произведение, возникшее из подлинной доверчивости.
Ваш наиболее искренне -
Г. Ф. Лавкрафт
867 Э. Хоффману Прайсу
Июль 29, 1936
Дорогой Малик:-
Что касается переизданий W. T., я, как, кажется, уже говорил, не могу полностью согласиться с вашей позицией. Основная цель любого законного предприятия - удовлетворить потребность, и существует потребность сделать определенные старые странные истории доступными для нового поколения читателей, которые иначе не смогли бы их получить. Все, что препятствует удовлетворению этой потребности, на мой взгляд, заслуживает сожаления. Любые искусственные ограничения - любого рода - задевают какую-то грань моей личности... Действительно, усилия А.А.А. по контролю над урожаем являются единственным аспектом "Нового курса", основной принцип которого я не могу одобрить. Я считаю, что излишки урожая должны закупаться правительством для благотворительного распределения, а не просто не выращиваться. В любом экономическом порядке, который поощряет сокрытие вещей от людей ради прибыли, есть что-то неправильное. Я верю в то, что нужно делать все возможное для обеспечения максимально широкого распространения всего, что стоит распространять. Если такой подход делает невозможным получение создателями материалов адекватного вознаграждения, значит, система нуждается в изменениях или каком-то надзоре. Но создание искусственного дефицита - это не выход. В этом я убежден. Чем дольше я живу, тем более терпимым я становлюсь к радикальной позиции Белнэпа. Не то чтобы я мог проглотить ортодоксальный марксизм, как он, но я действительно верю в принятие более или менее социалистической модели, в которой "индивидуальное выживание может быть обеспечено с меньшими жертвами для общего благосостояния". Социально бесполезная конкуренция и прибыль, полученная путем лишения других того, что они могли бы легко получить, представляют собой фундаментальную растрату чего-либо, что меня отталкивает. Лучший экономист или социолог смог бы сформулировать мою неопределенную позицию лучше, чем я, но, возможно, общий смысл понятен. Я верю в адекватную оплату за выполненную услугу, но услуга - это не ограничение. Все, что полезно для общества, должно быть максимально доступно для него, насколько это разумно возможно. Когда ограничения становятся необходимыми для выживания кого-либо, где-то что-то не так.
Возвращаясь к делу W. T. - конечно, Райт должен платить за переиздания (как он когда-то платил Куинну), и единственная причина позволить ему делать их бесплатно в данный момент - это нестабильное финансовое положение журнала. Этот аспект дела, откровенно говоря, является одолжением, оказанным в качестве чрезвычайной меры во время чрезвычайной ситуации. Однако против платных переизданий в разумных пропорциях не может быть никаких обоснованных возражений. Примерно каждое десятилетие появляется новое поколение читателей, которым становятся интересны истории прошлого. Среди этих историй есть несколько, которые новичкам (особенно учитывая узкую специализацию области) действительно стоит прочитать. Если материал легко доступен в виде книги, это хорошо. Если нет, его следует переиздать. Не переиздавать его было бы несправедливо по отношению к преданному кругу читателей. О том, что спрос на него действительно высок, свидетельствует огромное количество молодых людей, которые просили меня одолжить им мои старые рукописи, что я всегда делал, сильно увеличивая при этом их ветхость. Конечно, это не относится к некоторым переизданиям, сделанным Райтом, который тратил место на известные старые классические произведения, которые можно найти в любой публичной библиотеке. Но это относится к некоторым малоизвестным, но ценным материалам, которые когда-то появлялись в W. T. или других изданиях. Было бы просто варварством лишать нынешнее поколение возможности прочитать "Канал", "Ночной провод", "Колокола Океании", "Этажом выше", "По ту сторону двери" и т. д. Если это "плохой бизнес", то к черту такой бизнес!
С академической точки зрения я понимаю Вашу позицию, но противоположная точка зрения глубоко укоренилась в моей основной жизненной философии. Я никогда не смогу мириться с коммерцией как конечной целью и не испытываю к ее методам никакой длительной или искренней симпатии. Конечно, необходимо, чтобы каждый человек был обеспечен едой, одеждой и жильем, но я никогда не смогу привыкнуть к идее приобретения как основной цели. То есть я никогда не могу рассматривать затраты усилий непосредственно в терминах прибыли. Для меня цели таковы: (1) создание чего-то, по возможности, внутренне превосходного, и (2) удовлетворение подлинных потребностей. Если мое собственное выживание не может быть обеспечено как побочный продукт достижения этих целей, то я чувствую, что что-то не так. Что именно с этим делать, я не могу сказать, но признание трудности не меняет моих основных инстинктов и эмоций. Моя предварительная идея решения состоит в том, чтобы отделить проблему еды, одежды и жилья от самых серьезных усилий, прилагая второстепенные усилия для физического выживания, сохраняя при этом основные усилия, посвященные первоначальным целям, представляющим собой внутреннее совершенствование и общий вклад. "Деловой дух" и я никогда не найдем общего языка. Как бы я ни смеялся над заявленной позицией Белнэпа, вероятно, между ней и моей существует менее непреодолимая пропасть, чем между коммерческим подходом и моим. Мои эстетические и научные чувства одинаково возмущены растратой человеческой энергии, связанной с конкурентной деятельностью, направленной на получение прибыли, которая не создает ничего выдающегося и не заботится о максимальном удовлетворении существующих потребностей. Конечно, дешевая странная фантастика - это довольно узкая ниша, и кто-то может счесть абсурдным с моей стороны связывать ее мелкие проблемы с какой-либо обширной философией жизни. Как бы то ни было. Некоторые склонны выглядеть комично, видя общее в частном и мельчайшем. Я ничего не могу поделать с тем, как я устроен! Я признаю теоретическую абсурдность действий в соответствии со стандартом, который не является общепринятым или признанным - быть некоммерческим, в то время как все, кто имеет со мной дело, коммерческие. Райт, несомненно, хочет переиздать произведения по коммерческим причинам, и я позволю ему это сделать по некоммерческим причинам. Парадоксально? Несомненно! Но факт остается фактом: я всегда нахожусь в вялом застое, кроме тех случаев, когда действую из одного или другого мотивов, которые кажутся мне обоснованными и рациональными - создание чего-то настолько хорошего, насколько я могу, и выполнение услуги, которая нуждается в выполнении. То, что большинство других не устроены так же, - это чертовски им повезло! Я могу объективно представить чисто коммерческий подход к производству и маркетингу художественной литературы и мог бы ему больше сочувствовать, если бы меньше интересовался хорошим письмом и распространением искренне написанного материала как самоцелью. Даже в таком виде я могу понять, почему те, кто рассматривает писательство как бизнес, обеспокоены тем, чтобы их маркетинговые операции проводились в соответствии с этикой, традиционно признанной в конкурентной торговле. Я могу сочувствовать такой тревоге, пока она не затрагивает негативно то, что я считаю первостепенным - совершенство и верное изложение материала, а также максимальное распространение всего, что стоит распространять. Таким образом, придерживаясь своей позиции, я не имею ни малейших претензий или критики к тем, кто придерживается противоположной точки зрения. Вероятно, они более здравомыслящие реалисты, чем я. Конечно, они добьются большего в жизни! Но, Юггот, сколько же разговоров о неосязаемом!
Полностью разделяю Ваше мнение о превосходном интеллекте кошачьих. Никогда не мог связать покорную услужливость и подобострастие собак с умственными способностями. Зоологи, похоже, оценивают умственные способности кошек и собак примерно одинаково, но мое уважение всегда принадлежит хладнокровному, уверенному, беспристрастному, тонко сбалансированному кошачьему существу, которое занимается своим делом и никогда не облизывается - аристократичному, эпикурейскому философу, который знает, чего хочет, и посылает непрошеных гостей к черту. Нет никакой заслуги в том, чтобы собака была к вам привязана, ведь собаку можно приучить стать чьим угодно рабом и собственностью. Но кошка - ничья рабыня. Вы не владеете кошкой. Если она живет в вашем доме, то лишь потому, что ей нравится ваш образ жизни, и она принимает вас как друга, как один джентльмен принимает другого. Она не терпит от кого-либо пинков или дерзости. Если вы недостойны общения с ней, она уйдет искать обстановку, более соответствующую вкусу джентльмена. Поэтому тот, кто сохраняет уважение и дружбу кошки, доказал, что он по сути своей является гражданином высшего порядка. Для человека членство в Каппа Альфа Тау является знаком отличия. Много выдающихся имен в этом списке членов - сам Магомет, Ришелье, По, Бодлер... можно перечислять их бесконечно. Конечно, я не прошу большей чести, чем быть признанным гражданином Ултара за рекой Скай!
Ну что ж - Салам алейкум!
Абдул Альхазред
868 Мисс Элизабет Толридж
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Июль 31, 1936
Почти одновременно с выставкой Р.Х.Б. состоялась выставка миниатюрной скульптуры Кларка Эштона Смита "Гротеск". В ней есть несколько великолепных экспонатов, с чем согласны мы с Барлоу.
Дорогая мисс Толридж:-
Что касается истории с "директором Провиденсской обсерватории" - это чистая шутка. Такой обсерватории никогда не существовало, и я никогда никем не руководил! Все началось, когда редактор одного из "фанатских" журналов увидел мою детскую любительскую газету - "Род-Айлендский журнал астрономии", который я выпускал на гектографе, когда мне было 12, 13 и 14 лет. В те дни я по-детски называл свой набор астрономических инструментов "Провиденсской обсерваторией" и сам себя - "директором". "Фан" - редактор, не осознав, что газета была детским проектом, опубликовал заметку о том, что я когда-то был "директором Провиденсской обсерватории" - это вызвало много смеха, пока я официально не объяснил и не опроверг это.
Недавняя теплая погода мне очень помогла - я впервые за 1936 год почувствовал себя по-настоящему активным и энергичным. Я извлек максимум пользы из ситуации и за неделю успел сделать больше работы, чем обычно делаю за месяц. Также совершил интересную поездку в Ньюпорт на лодке, наслаждаясь древним городом и много работая над своими записями на скалистых прибрежных утесах.
О последних приятных новостях Вы, вероятно, уже знаете, поскольку их источник заезжал к вам в Вашингтон. Маленький Бобби прибыл сюда 28 июля, и я так обрадовался его видеть, что простил ему эту свирепую усатую бороду! Он поселился в пансионе через сад и, безусловно, является очень приятным соседом! Надеюсь, я не утомил его, показывая достопримечательности! Сейчас он, кажется, намерен скупить все старые книги в бесчисленных лавках Провиденса.