После смерти Уго накопилось много вещей, о которых нужно было подумать всерьёз. Наверное, серебристой волчице стоило уходить, пока ещё можно было сделать это без лишнего скандала, не заставляя других опускаться до мелких дрязг и склок. Вот только куда? Если бы она знала ответ на этот вопрос! Сколько раз ей хотелось оставить всё и попробовать начать жизнь сначала. Но мысль о том, что она будет искать дальше, постоянно удерживала её. И даже Уго не мог дать ей теперь разумный совет. Оставалось жить в томительном ожидании, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг.
А вокруг не происходило ничего хорошего. Вилли всё больше набирал силу, подминая под себя стаю. И в ответ начали поднимать голову те, кто привык считаться с авторитетом Уго, который не погиб вместе с ним. Ропот недовольства и возмущения новыми порядками доходил и до слуха Аякэ. Правда, она не могла уловить в нём связь с собственным положением и возможными переменами, от которых уже некуда будет бежать. Зато назначенная Вилли специальная комиссия прекрасно понимала, чего от неё ждут, и копала землю даже там, где, казалось бы, ничего не растёт.
- Мы заметили, что с некоторых пор отдельные члены стаи проявляют симпатию к чуждым нам взглядам, - докладывал Вилли Жёлтый Клык, один из тех, кого наделили особыми полномочиями и правом лично информировать обо всём вожака. - В этом свете порученная нам задача приобретает особое значение.
- Говорите короче, - сухо оборвал Вилли. - Нас ждёт охота. А это по-прежнему главная обязанность для волков.
- Короче, Упавшая-с-неба, которую раньше только терпели в стае, начинает вызывать сочувствие.
- У вас есть какие-нибудь факты? - Вилли прошёлся взад и вперёд резкой, пружинистой походкой, словно предчувствуя большую погоню и разминаясь перед ней.
- Бирюк Сыч предлагал ей свою поддержку, хотя он был выбран советом для защиты общественных интересов. Большеголовый распространяет слухи о том, что Уго не случайно взял её под свою защиту.
- Опять Уго! - недовольно оскалился Вилли, нагоняя безотчётный страх на Жёлтого Клыка.
- Это главная причина, - заикаясь, пролепетал уполномоченный. - Трагическая смерть сделала Уго кем-то вроде святого. А Аякэ теперь под покровительством у него.
- Подобные мысли ведут к брожению и расколу в нашей среде. Нужно пресечь опасные настроения, прежде чем они обернутся паникой и перейдут в мятеж.
- Поставить под сомнение всё, что делал и говорил Уго? Умалить его роль? - услужливо предложил Жёлтый Клык.
- Вздор! - бешено рявкнул Вилли, и по его безмерному раздражению было видно, что именно этого он и хочет больше всего. - Так я только настрою всех против себя. Пусть она просто возьмёт и исчезнет.
- Кто? Упавшая-с-неба? - тупо переспросил Жёлтый Клык, не успевая следовать за ходом мыслей своего кумира и босса.
- Если она пропадёт, то имя придётся изменить. Например, на Упавшую-в-воду. Звучит, по-моему, неплохо, - Вилли многозначительно поднял бровь. - У этой истории должно быть достойное продолжение. Отличная получится пара ...
И, напевая что-то о тех, кто в огне не горит и в воде не тонет, он повернулся спиной к застывшему в почтительной позе уполномоченному, давая понять, что указания отданы и пора их выполнять.
* * *
Аякэ брела вдоль реки. День выдался на удивление серый и унылый, отчего было ещё тоскливее на душе. Ветер и холод пробирали до костей, но в овраг возвращаться не хотелось: там стало пусто и одиноко, после того как волчат перестали приводить. Всё последнее время она думала только об Уго и о том, что с ним произошло. Иногда удавалось переброситься парой слов с Большеголовым, но и он не мог ничего толком сказать.
- Это очень похоже на молнию, однако такие погодные явления не для наших краёв. Климат не тот ... Большая часть года - зима. Хотя я читал в книгах, что даже климат сейчас меняется. Кто знает, что будет дальше ... - неопределённо отвечал он на немые вопросы Аякэ. - Может быть, и у нас наступило время больших перемен. Лучше быть начеку.
Последнюю фразу он произносил каждый раз особенным тоном, обращаясь то ли к Упавшей-с-неба, то ли к самому себе. Аякэ слушала, но смысл сказанного утекал от неё, как вода в мутной реке, на которую она могла смотреть теперь часами, не отрывая глаз. Что-то было в этом бесконечном движении завораживающего, вызывающего приятное чувство внутренней опустошённости и притупляющего боль.
- Держись подальше от берега, - предупреждал Большеголовый.
Но Аякэ и это пропускала мимо ушей. Вернее, не могла взять в толк, почему она должна остерегаться простых и ясных вещей. Вода не внушала ей страха. Наоборот, она притягивала к себе, умиротворяла и обещала унести все беды прочь. Однако Большеголовый, кажется, знал что-то, неизвестное остальным. Всё-таки не зря он был умнее других волков в стае.
В тот день Упавшая-с-неба засмотрелась на низко плывущие тучи. Рыхлые и косматые, они нависали со всех сторон, перекрывая линию горизонта и царапая верхушки деревьев своим тёмно-сизым брюхом. Вода в реке пенилась. А ветер беспощадно рвал и трепал остатки пожухших листьев на обнажённых кустах. Река была неспокойной, и Аякэ почудилась скрытая угроза в её шуме и рокоте, заглушающем все звуки вокруг.
Пожалуй, в первый раз слух и чутьё подвели осторожного зверя: пользуясь непогодой, опасность подкралась совсем с другой стороны. Бесшумными шагами она подошла так близко, что Аякэ увидела размытое отражение в воде, но разглядеть его не успела. В следующий миг что-то тяжёлое сбило её с ног, оглушило и бросило в бурлящий водоворот.
"Держись подальше от берега!" - пронеслись в голове слова Большеголового. А потом ещё какие-то обрывки фраз и дикий крик "Ну почему??? Разве ради прихоти своей я делал это?" заглушили все мысли и погрузили волчицу в пустоту.
* * *
- Вы можете объяснить мне, что происходит в последнее время в нашем лесу?
Вилли вновь хмурил брови и расхаживал своей пружинистой походкой взад и вперёд. Только в этот раз перед ним выстроились в ряд все члены специальной комиссии, осторожно поглядывая друг на друга и не решаясь взять слово, за которое, наверняка, придётся отвечать.
- Что это было? Халатность или промашка? Вы хотите, чтобы вас судил большой совет?
Вилли рвал и метал - и Жёлтому Клыку пришлось принять удар на себя.
- Это было чудо, - запинаясь, промямлил он.
- Чудо?! - Вилли взвился так, будто его ужалили. - Вы намерены убедить меня в том, что вашей вины здесь нет?
- Мы сделали всё, как нам было поручено. Даже более того ... Никто ничего не видел. И Упавшая-в-воду уже пошла ко дну.
- А потом она вдруг пришла в себя и выбралась на берег? Или кто-то решился спасти её?
- Не-е-ет, - Жёлтый Клык помялся, но горящий гневом взгляд Вилли заставил его выдавить из себя ещё пару невнятных фраз. - Река вдруг обмелела, потому что ... вода куда-то пропала. И это случилось на моих глазах.
- Что за вздор! - Вилли издал глухой рык. - Если уж решили оправдаться, могли бы придумать что-нибудь правдоподобное, а не нести чёрт знает что!
- Это правда, - вмешался Гном, который вновь оказался в составе избранных, видимо, из-за своей исполнительности и готовности услужить. - Вода утекла в воронку, как будто речку продырявили с той стороны.
- Какая воронка? Какая дыра в реке? Вы что, с ума меня хотите свести? - Вилли с трудом сдержался, чтобы не разогнать никчёмных помощников: своей глупостью они выводили его из себя. - И даже если это так, вы всё равно были обязаны довести дело до конца. Пусть вода утекла, но ведь Упавшая-в-воду ... осталась!
- Её спасло чудо. Значит, неведомые силы хранят чужачку. Никто из нас не посмел больше покушаться на неё.
- Ясно, - вновь сверкнув глазами, Вилли злобно усмехнулся: тень Уго по-прежнему маячила перед ним, и после смерти продолжая давить своим авторитетом и мешая развернуться во всю силу и мощь. - Я должен собственными глазами убедиться в том, что река иссохла. Прежде чем решить, как с вами поступить ...
Комиссия повесила хвосты, но спорить с Вилли, как всегда, никто не посмел. Однако в этот раз всё обошлось без внеочередного совета, лишения полномочий и злобных разговоров за спиной. Река действительно обмелела так, что обнажилось её грязное глинистое дно. Большеголовый вновь начал распространять нелепые слухи об изменении климата, природных катаклизмах и грядущих переменах, смущая непросвещённые умы. Это было совсем некстати, но профилактические меры принять не успели, потому что началось что-то из ряда вон выходящее и стало не до разговоров и разъяснительных работ.
До края света добрался болотный гнус и расселился повсюду, отравив жизнь не только волкам, но и прочим обитателям дремучих лесов. Среди необъятных просторов вдруг повеяло сыростью и запахом застоявшейся воды. Превратившаяся в жёлтую лужу речка стала кишеть мелкими насекомыми и испускать зловонные пары. И всё это случилось так быстро, что никто не понял истинного масштаба бедствия и большой совет спохватился лишь в тот момент, когда стало ясно, что жить так дальше нельзя.
- Нужно уходить отсюда, - сказал рассудительный Лулу, представляя на совете мнение умеренного большинства. - С природой не поспоришь. А Большеголовый, видимо, прав: наступило время перемен, и мы должны приспосабливаться к обстоятельствам и подстраиваться под них.
- Но это наши края! Куда нам идти? И почему кто-то решил, что там лучше, чем здесь? - перебила докладчика Чера, на правах долгожительницы и хранительницы старых традиций взяв слово сама.
- Мы долго совещались друг с другом и пришли к выводу, что волк - не крокодил. Он не может лежать в болоте. Ему нужны простор, свобода и твёрдая почва под ногами.
- Кто это мы? - вновь бесцеремонно вмешалась Чера. - Для решения всех важных вопросов всегда созывался большой совет. Это предательство: совещаться и делать выводы за спиной у сородичей. Я требую призвать к ответу всех, кто с Лулу заодно.
- Нам нужно решать вопрос с постигшим нас несчастьем, а не ссориться друг с другом, - попытался вставить Большеголовый.
Но его двоюродная тётя лишь гневно фыркнула в ответ:
- Ссорят нас те, кто сеет смуту. И ты, любезный мой племянник, первый среди них!
Большеголовый хотел что-то возразить, но его оттеснил Жёлтый Клык, неожиданно для всех громко рявкнувший:
- Уйти должен болотный гнус. Он здесь лишний.
- Так-то оно так, - неуверенно откликнулись из толпы. - Но если он не захочет?
- Тогда мы выкурим его, - заявил Жёлтый Клык, после чего наступила настороженная тишина.
- Это может только человек, - спустя некоторое время отозвался всё тот же робкий голос. - А мы с ним не друзья.
- У нас есть кого послать к людям. К тому же они давно охотятся за ней.
Аякэ не было на большом совете. Она не знала, сколько шуму поднялось из-за неё. Не знала, что Жёлтый Клык, стараясь угодить Вилли, ищет новые способы избавиться от её нежелательного присутствия в стае. Не знала, что многие сородичи возмутились предложением Жёлтого Клыка. Не знала и того, что она уже не одна, и это, как кость в горле, мешает честолюбивым планам вожака.
Она знала только, что нужно дождаться зимы. Лёжа на дне оврага и пряча голову от назойливо жужжащей мошкары, волчица думала о том, как подует холодный северный ветер и принесёт с собой морозную свежесть воздуха и бодрящий холод, не терпящий вялости и бездействия. И тогда нужно будет бежать, чтобы согреться. Вот только куда?
Она так и не нашла для себя ответа. Зима наступила раньше, чем можно было ожидать. Стая ещё не успела договориться о том, что делать с докучливым гнусом, как он исчез при первых же заморозках, словно его и не было никогда. Вдруг стало тихо, ясно и по-зимнему чудесно. И к Аякэ вернулось желание жить. А вместе с ним и желание знать, что происходит вокруг. Она выбралась из оврага - впервые с тех пор, как чудом уцелев в опасном водовороте, еле живая приползла сюда - и направилась в лесную чащу.
Вокруг было безмятежно красиво. И, любуясь зимним лесом, Аякэ не заметила, как приблизилась к тому месту, где волки иногда встречались в свободное от охоты время, чтобы обменяться новостями и позубоскалить. Это была узкая тропинка, столкнувшись на которой, можно было на ходу перекинуться парой слов. На большее никто не осмеливался. Все общественные вопросы решались на большом совете. И зубоскалить разрешалось лишь раз в месяц не более пяти минут. И то неофициально: на эту тропинку просто закрывали глаза.
В этот раз здесь столкнулись нос к носу Сыч и жена Лулу, увидев которых издали, Аякэ обрадовалась, хотя ни с кем из них она не была на короткой ноге. Просто одно присутствие сородичей после долгого одиночества показалось ей чем-то утешительным и отрадным. Однако подбежав чуть ближе, она поняла, что зубоскалили о ней.
- Твоя красавица опять вышла сухой из воды, - ехидно заметила жена Лулу.
- Она не моя, - запротестовал Сыч так, будто его заподозрили в чём-то постыдном.
- Неужели ты передумал завязать со своей холостяцкой жизнью?
- Не твоё дело, - буркнул Сыч. - Даже если и так - в стае много других волчиц. А эту всё равно решили отдать людям.
- Ещё не решили, - злорадно оскалилась жена Лулу. - Насколько я знаю, ей даже хотят вернуть волчат.
Она повернулась и потрусила прочь. А Сыч, бросив угрюмый взгляд через плечо, только теперь заметил Упавшую-с-неба. Он растерялся, потом густо покраснел и открыл пасть, чтобы что-то объяснить. Но Аякэ уже исчезла. Она побежала напрямик, не выбирая пути, лишь бы не встречаться больше ни с кем. Радость жизни куда-то пропала.
Сыч досадливо скрипнул зубами и последовал своей дорогой, жадно вдыхая холодный воздух и не услышав слабого крика вдалеке. А он разнёсся в морозной тишине как отзвук нечаянно нагрянувшей беды.
Сколько раз Аякэ приходилось обходить ловушки и западни. Она научилась чувствовать охотника издалека и ускользать от самой быстрой погони. Поэтому так глупо было попасть теперь в капкан, расставленный неизвестно кем и неизвестно для кого. Волчица взвыла и закружилась на месте, чувствуя, как стальные зубья беспощадно впиваются в плоть. Сопротивляться было бесполезно. Видимо, пришёл конец всем её метаниям и тревогам. Она молча легла на снег и стала терпеливо ждать того, что будет.
* * *
- Отчего у тебя кровь на рукаве? И где ты пропадал так долго? - Никитка кинулся к отцу, как только тот переступил порог дома.
- Надо же, испачкал весь тулуп, - процедил сквозь зубы отец, с трудом стягивая сапоги и вешая на крючок ружьё.
- Ты ранен? - мальчик чуть не плакал: он весь день просидел у окна, дожидаясь, когда мелькнёт знакомая тень и он услышит привычный стук двери.
- Нет, это не моя кровь, - отец выглядел озабоченным и говорил немногословно.
- А чья же?
- Серебристой волчицы.
Никитка ахнул и широко раскрыл рот.
- Ты поймал её? - еле слышно выдохнул он, придя в себя от изумления.
- Она сама угодила в капкан, - отец расстегнул замёрзшими пальцами тулуп и принялся неторопливо раздеваться.
- И что же? - медлительность отца ужасно томила и разжигала любопытство. - Где она теперь?
- Я её отпустил.
Никитка уставился на покрасневшие от мороза сильные и цепкие руки, которые часто оказывались тяжёлыми, особенно если отец был не в духе. Но спрашивать ни о чём больше не решился.
- Я мечтал встретиться с ней лицом к лицу, увидеть, кто же мускулистее и ловчее. А тут раненый зверь ... Какой-то капкан ... Как только она в него попала?
Отец устало махнул рукой, и Никитка понял всё, что он хотел этим сказать, и молча кивнул головой. Как взрослый.
Наступила необычная тишина. Иван прислушался: ровное дыхание жены едва долетало до него. Уже давно её сон не был таким глубоким и безмятежным. Боясь потревожить спящую, Иван осторожно встал и задёрнул шторы, чтобы лунный свет не нарушал покой.
* * *
- Не понимаю, чего тебе ещё нужно! - Серафима Игнатьевна по-хозяйски разливала чай.
- Вернуть всё. Забыть то, что было, - Иван выглядел осунувшимся и бледным, словно не спал несколько ночей подряд.
- Дай время. Оно всё изменит.
- И даже то, что я бросил её? Она ведь не зря ушла. Мне казалось, что жизнь должна быть разнообразной и что успех даёт право на выбор. Всё само шло в мои руки. И я как-то забывал о многих важных вещах.
- Ты искал её ...
- После предательства и обмана.
- Нужно уметь прощать. Иногда самого себя.
- Как у тебя всё легко и просто! - Иван обхватил голову руками: она была тяжёлой и горячей, мысли с трудом ворочались в ней. - Но ты не договариваешь, умалчиваешь самое главное. Почему ты не сказала, что на самом деле всё наоборот? Это ведь она спасла меня. Я всего лишь куда-то шёл и что-то делал ...
- А счастье нужно выстрадать. И это досталось ей, - Серафима Игнатьевна подала Ивану чашку крепкого чая. - Выпей, станет легче. И не мучай себя зря. Сила - это не только терпение и постоянство, это иногда ещё и слабость.
- Вот об этом ты и молчала!
- Нужно до чего-то дойти самому, - Серафима Игнатьевна тоже отхлебнула из своей чашки, а потом, немного помолчав, вдруг добавила: - Знаешь, почему Фортуна тебя так любит?
- Нет.
- Ты умеешь задевать за живое.
- По-моему, это не всегда хорошо, - Иван вспомнил, как у Чёртова озера чуть не погубил сгоряча любимую кобылу Бабы Яги.
- Просто нужно знать всему меру.
- Кстати, о Фортуне. Она совсем отбилась от рук, - обещанного Светлане серьёзного разговора со старухой было не избежать; боясь и здесь перегнуть палку, Иван начал издалека.
- Знаю. Стала слишком пристрастной. А она должна следовать только своему дикому нраву, быть непредсказуемой и внезапной, - Серафима Игнатьевна сокрушённо покачала головой.
- Мне кажется, вы с ней похожи.
- Чем же?
- Тем, что вам обеим нужна свобода, - не задумываясь, ответил Иван. - А здесь слишком тесно для тебя.
- Намекаешь на то, что пора вернуться назад? - старуха устало вздохнула: было видно, что эти мысли и ей приходили на ум.
- Думаю, так будет лучше. Пока там не загубили и не разбазарили всё, что ты берегла.
- Вряд ли уже возможно вернуть то, что было. Да и кто теперь поедет на край света, как прежде? Все искатели счастья сейчас здесь.
- Ну, не такой уж это и край света, - Иван невольно улыбнулся. - А Семён умеет прокатить с ветерком.
- Знаешь, я много думала о нашем разговоре там, в избушке, - Серафима Игнатьевна вдруг сама завела речь о том, ради чего явился Иван, но к чему боялся подступиться. - Должна признать, ты во многом прав. Я всего лишь одинокая пожилая женщина. Как я могу учить кого-то счастью, когда сама не знаю, какое оно?
- Не преувеличивай. Всё ты прекрасно знаешь ... - попытался возразить Иван, но старуха решительным жестом остановила его.
- Вот! - она выложила на стол картонную коробку размером с пачку сигарет, которую Иван уже видел однажды, только в прошлый раз в ней что-то шуршало и скреблось. - Узнаёшь?
- Конечно.
- Хочешь взглянуть?
- Нет.
Серафима Игнатьевна хитро сощурилась:
- А вдруг там пусто?
- Ну и что? Мне не нужно заглядывать в эту коробку, чтобы убедиться, счастлив ли я.
- Понимаю, - старуха вновь отхлебнула из своей чашки и одобрительно кивнула головой. - Только таких, как ты, очень мало. И в этом вся беда.
- Слушай, ты никому ничего не должна! - Ивану вдруг стало обидно, что он не может избавить эту одинокую пожилую женщину от непомерной ответственности, которую она зачем-то взвалила на себя.
- Не должна, - эхом откликнулась Баба Яга. - Но мне их жалко. Что будет с очередной Улей, если я брошу всё и вернусь назад? А ведь такие и притягивают к себе неприятности, как магнит.
- Не беспокойтесь. Мы позаботимся о них.
Иван вздрогнул от неожиданности: неизвестно откуда в узком дверном проёме вдруг возникла его жена. А следом за ней так же бесшумно появились Макс, Светлана, Тоня и Лера - все с каким-то озабоченным выражением лица.
- Семён нас подвёз, - коротко доложила Алёна в ответ на удивлённый взгляд мужа, как будто это могло всё объяснить.
- Только не это! - Иван схватился за голову. - Хватит превращений. Волк посреди города ... бросающийся на людей ... Чем это может закончиться? Разве ты не понимаешь сама ...
- Обещаю, что ничего такого больше не будет, - Алёна мягко, но твёрдо остановила мужа, положив ему руку на плечо.
- Вот это круто! Взять ... и превратиться в волка, - восторженно прошептала Лерка в ухо сестры. - Ты бы так хотела?
- Не знаю. Наверное, это очень сложно, - неуверенно отозвалась Тоня.
- Никаких превращений! И вообще поменьше самодеятельности, - Серафима Игнатьевна обвела всех строгим взглядом. - Иначе как я смогу полагаться на вас?
- Значит, ты всё-таки решила ...? - недоверчиво покосился на старуху Иван.
- Стоит подумать. А для начала нужно хотя бы вернуть себе избушку и привести её в прежний вид.
- Это будет непросто, - Иван вспомнил устойчивый запах табака и нестираных носков, поселившийся там вместе с Кузьмичом, и сочувственно вздохнул.
- Мы поможем, - отозвались тут же Тоня и Лера.
- И мы тоже, - Светлана с Максом живо поддержали их.
- Нет, кто-то должен остаться здесь, - Серафима Игнатьевна уже взяла себя в руки, и к ней вернулись прежняя рассудительность и уверенность в себе. - Мы поедем втроём: я и девочки.
- Здорово! - Лерка с Тоней запрыгали от восторга.
- Только нужно поговорить с тётей Алиной. И лучше, если это сделаем не мы, - Лерка забавно сморщила нос и примолкла, боясь проболтаться о недавнем аресте и обо всём, что они натворили до того.
- Нет таких дел, которые нельзя было бы уладить, - невозмутимо откликнулась старуха и посмотрела почему-то на Светлану и Макса, смущённо улыбнувшихся в ответ.
- Кажется, она всё знает, - заявила Тоня, когда девочки остались вдвоём.
- Ну и хорошо! - у Лерки словно гора свалилась с плеч: она не любила таиться и в роли заговорщицы чувствовала себя хуже всего.
- А я думала, у вас с Максом и Светланой какой-то общий секрет.
Лерка отрицательно покачала головой. Это не её секрет, и вообще она дала себе слово больше не лезть в дела этих двоих. Пусть разбираются сами. К тому же у них с сестрой и Бабой Ягой уже столько новых планов. Скоро они будут в избушке на курьих ножках. А там, может быть, увидят и Кащея, и Фортуну, и ещё много чего.
- Давай лучше помечтаем, - рассеянно предложила Лерка, глядя на солнечные блики, разбежавшиеся по стенам и потолку.
- Давай, - радостно согласилась Тоня.
И, взявшись за руки, девочки притихли, счастливые от того, что им так хорошо вдвоём.