Телеграмма, доставленная в пятницу утром, была короткой.
'Совершенно секретно.
Генеральному Секретарю ЦК КПСС Михаилу Сергеевичу Горбачёву.
Ваше поручение выполнено.
Александр Езьков
В/ч 12-бис'.
Секретарь организации, расположенной по указанному в телеграмме адресу, покрутила телеграмму в руках, подумала, сунула её в конверт и переадресовала в Генштаб.
Зарегистрировав на всякий случай как документ особой секретности.
В Генштабе, ругаясь, долго разбирались, что такое 12-бис, и кто такой Езьков.
В архиве, в неких закрытых списках некий А.Е. Езьков, то ли ботаник, то ли биолог по образованию значился, но следы его терялись после 1988 года. В личном деле нашлась полустёртая карандашная пометка: 'направлен в в/ч 12-бис руководителем проекта 01.03.87' без подписи. Раскопали 'бис': проект оказался с грифом 'совершенно секретно', и кроме географических координат да утверждённой сметы расходов на три тысячи девятьсот пятнадцать рублей, ничего по нему не числилось.
Решили плясать от этой самой 'бис' и от почтового отделения, с которого была отбита телеграмма.
Местоположение объекта в/ч 12-бис определилось в глухих лесах километрах так в трехстах от Вологды. Фотография со спутника показала пару крепких деревянных домов, баньку на берегу ручья и ровные ряды высаженных деревьев. Коровы, пасека, овцы - крепкое такое на первый взгляд фермерское хозяйство.
Почтовое отделение территориально находилось километрах в пятидесяти, в некрупном посёлке на берегу Сухоны.
- Видимо, придётся туда лететь, - мрачно сказал один служака другому, младше по званию. - В какой стране, интересно знать, этот самый Езьков до сих пор живёт?
- Видимо, в СССР, - вздохнул подчинённый. - Я, пожалуй, дам заявку на вертолёт на следующую неделю. Так просто туда не доберёшься: болота кругом.
- Годится, - кивнул старший. - Возьмём с собой ружьишки, поохотимся. Хоть какой-то толк от поездки.
Переглянувшись, они дружно рассмеялись.
... Услышанный впервые за много лет гул вертолёта привлёк внимание немногочисленных обитателей делянки. От самой границы разработанного участка заспешили к постройкам двое. У дома поскромнее появился мужчина, вскинувший 'козырьком' обмотанную белым руку - вертолёт заходил по солнцу.
Тяжёлая машина зелёного защитного цвета зависла над ручьём, выбирая площадку, и ушла на другой берег, на луг. Встречающий, крепкий дядя лет пятидесяти в чёрном ватнике и высоких сапогах, матюгнулся про себя: мостика через ручей не было с тех пор, как снесло его по весне много лет назад. Не было в нём необходимости, и восстанавливать не стали.
Вертолётчики заглушили двигатель, скинули лесенку. С борта неторопливо спустились двое в погонах.
Мужчина подошёл к берегу, крикнул, перекрывая шум воды:
- Рад бы принять гостей, но ежели к нам, а не рыбку половить, мост рубите сами: у меня рука раненая.
- Мы к вам, если это хозяйство Езькова, - крикнул в ответ старший. Ручей оказался с высокими обрывистыми берегами, явно глубокий. Со стороны домов в него была спущена рубленая из брёвен удобная лесенка.
- Я Езьков, - мужчина вынужден был смотреть против солнца. - Долго вы добирались.
- Брода нет поблизости?
Мужчина покачал головой:
- Либо перелетайте на эту сторону, либо рубите мост.
Военные посмотрели друг на друга и полезли обратно в машину.
Езьков что-то крикнул пилотам, но те и так понимали, что единственное место, пригодное для посадки тяжёлой машины, было на крохотном пятачке возле баньки, притулившейся рядом с огромным гранитным валуном.
...документы прилетевших Езьков прямо у вертолёта рассматривал долго и внимательно. Сразу выяснилось, что он понятия не имел ни о развале СССР, ни о создании Российской Федерации, и к объяснениям отнёсся крайне подозрительно. Старший, утратив терпение, предложил позвонить напрямую Горбачёву. Вытащенный навороченный спутниковый телефон Езьков, видимо, принял за правительственную рацию, - никакого удивления у него кнопочный агрегат не вызвал.
- Голос всё равно не узнаю, - пожал плечами Езьков, - забыл. Тут у нас ни радио, ни телевизора нет. Грибники и те раз в пять лет забредают, с последним вот телеграмму отправил. Хорошо, дошла.
Военные ждали.
- Ладно, проходите в камералку, - смилостивился Езьков.
Выбежавшим на поляну женщине и подростку в таких же, как у Езькова, ватниках, было строго сказано:
- Соберите стол, у нас гости.
В окно камералки было видно, как вертолётчики бродили по лужайке, разминая ноги. Женщина сбегала к ручью с тазиком надранных на огороде овощей. Босой парнишка, на вид лет тринадцати, притащил воды в дом, потом понёс вёдра в баню. Пилоты, перешучиваясь, тоже взялись за вёдра - помогать.
На стенах камералки висели старая выцветшая карта Советского Союза, с воткнутой на лесах Вологодской области звёздочкой, пара плащ-палаток у входа и почему-то с десяток серых кроличьих ушанок не по сезону. Посередине стоял стол, накрытый клеенкой, заваленной аккуратными пачками экономно исписанной мелким почерком бумаги.
- Извините, всё от руки, - перехватил взгляд старшего Езьков. - Прилетим в Москву - отдам машинистке перепечатать.
Старший улыбнулся:
- Проще отсканировать.
Езьков, криво усмехнувшись, сказал:
- Вам виднее.
Подошёл к стенке, ласково снял здоровой рукой с гвоздя пушистую шапку:
- Практическое решение - вот.
Военные недоумённо переглянулись.
Езьков распахнул окно, крикнул подростку:
- Васька, бросай воду таскать, иди сюда.
Васька поставил у бани полные вёдра, подошёл.
- Покажи, как работает. А то тут потолок низкий.
Парнишка скинул с себя ватник, оказавшись голым по пояс. Езьков, перегнувшись из окна, по самые уши нахлобучил ему на голову шапку.
- Давай!
Из шапки вылетели прозрачные ленты, плотно обхватившие пацана со всех сторон. Пацан поднял большой палец вверх, и легко взмыл на полтора метра в воздух.
- Грузоподъемность, - гордо сказал Езьков, - семь тонн. Могут работать группами. Хотите - вертолёт поднимут.
Военные переглянулись.
Езьков оценивающе посмотрел на вертолёт, прикинул, снял со стенки пару ушанок:
- Васька, отнеси-ка туда...
Васька на бреющем проскочил мимо окна, подхватив шапки, пронёсся над вертушкой.
- Эй, парень, что делаешь????
Вертолёт медленно поднимался в воздух, разворачиваясь над ручьём. Лопасти его тихонько покачивались.
- Утопите, уроды! - истошно орал пилот. - Как отсюда выбираться будем?????
- Сажай, Васька. Достаточно, - скомандовал Езьков.
Васька, наморщив лоб, двигал большими пальцами, выводя вертушку на исходную. В воздухе он чувствовал себя, как рыба в воде.
- Танки, бронетехнику тоже можно, бомбы там ядерные, ракеты, - Езьков загибал пальцы. - Дальность полёта у них аховая. Мы по кругу с грузом до... - он поднял глаза к потолку - до пятнадцати тысяч километров наматывали. По прямой по соображениям секретности не пробовали. Груз - вон тот валун.
- Ээ... - начал старший, - а как?...
- Выращиваем на деревьях, как плоды, - доложил Езьков. - После созревания могут работать минимум десять лет с полной нагрузкой. В рабочем состоянии поддерживаются квасом.
- Как - квасом?
- Раз в неделю. На шапку примерно пять грамм кваса требуется.
- А пивом не пробовали? - поинтересовался младший.
- Нет тут пива, - вздохнул Езьков. - Вода, да квас вот делаем.
- Шапками, значит, закидаем, - произнёс, наконец, старший, ошалело разглядывая замерший в исходной точке вертолёт.
- Согласно поставленной задаче, - строго сказал Езьков. И добавил:
- Служу Советскому Союзу!