Аннотация: Это уже к "Запорожью". Комменты прошу в ветку основного файла, куда и будут переноситься главы отсюда. Выложил 21-ю главу. Вторая экспедиция в Херсонесе.
21. Херсонес - 2.
Через неделю, 17 июля 978 года, Херсонес.
- Ну и что он тут тебе наплёл? - поинтересовался Олег.
- Фрутан-то? Да как всегда - как вы это называете? - Стемид аж лоб наморщил, вспоминая трудное выражение, - Положить доску для поездки?
- Поставил заезженную пластинку, - поправил его Олег.
- Да, точно! Никак правильно не запомню. Хоть ты и объяснял смысл, но я его понял только с пятого на десятое, а без этого - как тут запомнишь?
- Так и нет его уже давно, этого смысла. Поэтому я и показать тебе не мог - нет у нас уже этих пластинок. Были при дедах-прадедах, вот от них выражение и осталось. Ну и на чём его там опять переклинило?
- Да как всегда, Фрутан на свою тяжкую жизнь жалуется.
- И как всегда, мы им во всём виноваты?
- Ну а кто же ещё? Ни себе же, ни людям! Так разве делается? - это древлянин передразнил регулярную претензию куявского дружинника, и оба рассмеялись, - Я у него, хоть и нацепил кольчатую бронь и "ульфберт", но всё равно ещё не гридень. Ты, хоть эту свою перунову гром-палку носишь и убить из неё громом любого можешь, а всё равно ты ещё не Перун. А наши вятшие, которым мы с тобой оба служим - всё равно ещё не хёльги и вообще злыдни проклятые. Ведь ни себе, ни людям!
- Короче, всё ему не так, весь мир бардак, а испохабили его - мы. Так в чём мы ему на этот раз подосрали?
- Всю жизнь испохабили, да в душу насрали. Добрый товар вятшие в Царьград увезли, а им в Корсуни худой оставили. Белка дешёвая вся разошлась, но что на той белке выручишь? Векшица - она векшица и есть. А эта лисица дорога для простого корсунского люда. Чернобурку купили бы тутошние вятшие, но её свои увезли в Царьград всю, а кому в Корсуни нужна рыжая? Для вятших она проста, для простых - дорога.
- И что, прямо совсем никому не нужна? Должны же зажиточные быть.
- У них, кому хотелось, давно есть. Лисица - она же и тут своя водится, а ещё и степная есть. Она помельче и побледнее лесной, но её больше, стоит дешевле, а её зимний мех ничем не хуже. А яркий огненный цвет - он и для зажиточного не так важен, чтобы за него переплачивать. Да и увезли вятшие в Царьград самую яркую, там и её купят дороже. Тут оставили ту, которая побледнее, ну так печенеги же ближе к зиме степную привозить на торг почнут и продадут дешевле. Все, кому надо, их подвоза ждут, а у русов дорого. За их цену она корсунцам не нужна, а за бесценок распродать - что в Вышгород везти и чем перед хёльгом за проданный товар отчитаться?
- А больше им нечего продать, что ли?
- Мёд весь у них разошёлся, а воск кому нужен? Разве только этим корсунским попам на свечи? Это же попы! Им - пожертвуй задарма на богоугодное дело или совсем за бесценок продай, проклятый нехристь, а за настоящую цену больше душу вымотают тебе своей проповедью, чем купят. У тутошних ромеев добрый торг идёт. Тоже больше глядят, щупают и торгуются, но кто-то что-то и купит. А кому тут продашь эту лисицу? Смотрят, лапают, прицениваются, но даже торговаться редко кто начнёт. Ждут печенежский подвоз по осени. А тут ещё и мы с ихним же бобром, соболем, да куницей. Их-то в другой раз не будет, и кому есть на что - лучше их у нас купят, пока есть. А лисица эта - будет ещё.
- Короче, весь торг мы русам сбили ихними же мехами.
- Ага, так и есть. Поэтому и злыдни проклятые. Ни себе, ни людям.
- Ладно, это мы уж как-нибудь переживём, - и оба рассмеялись.
В принципе-то русов-куявов тоже вполне можно понять. Причём, всех - и тех вятших, которые в Константинополь уплыли, и тех молодших, которых они в Херсонесе оставили. Караван разбит, куча народу потеряна, большая часть ладей и товаров, челядь - практически вся. За это - в Вышгороде спросят. Хоть и нет их вины, но оправдаться будет нелегко. И главный спрос будет с самых вятших из числа уцелевших. Хоть и не они были во главе каравана и принимали роковые решения, но с мёртвых - какой спрос? Спросят за всё - с живых, а из них первые и главные ответчики - самые вятшие. И чем рачительнее с оставшимися товарами они свою торговую службу справят, тем легче будет оправдаться за потерянное не по их прямой вине. А рачительнее - это как? Выручка за товары должна получиться как можно большей, а издержки - как можно меньшими. Говоря современным языком, максимальная эффективность, для которой требовалась оптимизация.
И надо признать, что продумали её уцелевшие вятшие русов вполне логично. В Константинополе самый высокий спрос на товары и самый высокий уровень цен. И самая дорогая жизнь. А значит, именно туда и должны отправиться наиболее ценные товары на самых лучших ладьях, людей же должен быть только необходимый минимум. Остальные остаются в Херсонесе, где жизнь дешевле и издержки на неё меньше. А поскольку в нём и цены на товары соответствующие, то и товаров в нём оставить похуже и помалоценнее, за которые не так жалко продешевить. Так, чтобы хватило оставшимся выручки за них на то, чтобы прожить в Херсонесе до осени и возвращения вятших из Константинополя. А если мало окажется, так лбы здоровые, пахать на них можно, и не сотрутся, если поработают и руками на своё же собственное проживание. Могут и на потаскух корсунских заработать, и на вино себе со жратвой получше, если не поленятся. Разумно ведь? Одни на увеличение доходов с этих остатков торгового каравана работают, другие - на уменьшение расходов. Полностью это потерь, конечно, и близко не компенсирует, но хоть что-то, и это зачтётся им, когда будут отчитываться в Вышгороде.
Оставляемым в Херсонесе молодшим - да, несладко при этом придётся. Вовсе не на это они рассчитывали, отплывая из Вышгорода. Но кто вообще мог рассчитывать на такие сюрпризы после успешно пройденных Порогов? Не бывало ведь такого никогда, ни при отцах, ни при дедах. Всякое бывало, но только не это! И в этом смысле все уцелевшие в равном положении. Дело провалено, и доволен этим хёльг уж точно не будет. А ответ за это перед ним - разный. С молодших и спрос меньший, и опала у хёльга меньшая, вятшим же и отвечать по всей строгости, и последствия намного тяжелее. Попробуй-ка верни себе потом милость у хёльга и его ближнего окружения после такого конфуза! Стыд и позор на весь твой вятший род, которым долго ещё будут попрекать тебя в гриднице, а могут ещё и родню твою твоим позором попрекнуть. Молодшим-то что? Они - безродные. Как вятшие оправдаются, так и они следом. Им - несладко, но проще. Вятшим, что ли, сладко будет в Царьграде? Соблазны на каждом шагу, слаще корсунских, но тем-то и мучительнее. Не на что их утолить, когда нужно сократить издержки дорогой жизни в ромейской столице! И мучений больше, и ответственности, как в Царьграде, так и в потом в Вышгороде. За что тебе отвечать предстоит, то ты и делаешь, и что в этом несправедливого?
Но оставленным в Херсонесе молодшим всё это видится, конечно, в несколько ином свете. Кое-кто из оставленных за старших, в Царьграде бывал и видел, насколько в нём всё шикарнее, чем в этой Корсуни. И их обиде нет предела. Как днепровские Пороги проходить, так вместе, как с разбойниками этими новыми сражаться, так вместе, как все остатки каравана спасать, так вместе, а как в Царьград их везти и наслаждаться жизнью в нём, так без них? Родом не вышли или рылом? Они там слаще жрать и пить будут, мыться в шикарных царьградских банях, развлекаться там с гладкими и смазливыми потаскухами, да ещё перед хёльгом выслужатся, стяжав его милость за уменьшение потерь каравана. А чья это будет заслуга, если не ихняя? Кто вёл добрый царьградский торг, тот и сослужил этим хёльгу исправную службу. А в чём заслуга тех, на ком издержки экономили? Этого никто не видел, и кто это оценит в Вышгороде? Какая же это справедливость? Тем, кто не бывал в Царьграде, сравнивать Корсунь не с чем, но им побывавшие рассказали, да ещё и преувеличив эту разницу, как водится. Никакого мятежного умысла и в мыслях не держа, а просто обиду свою в уши благодарных слушателей изливая.
А те, естественно, и уши развесили. Хоть и шикарен Херсонес по сравнению с Вышгородом, но разве сравнишь его с приукрашенным бывалыми образом Царьграда? В воображении-то он ещё краше рисуется. Ну и все блага его рисуются соответствующими. И вино - нектар богов, и жратва тому вину под стать, и красавицы божественные готовы с тобой улечься по доступной цене. И купилок на всё это достаточно, поскольку товар рвут с руками и не торгуются. Ну, почти. Всё понимают умом, что такого сказочного счастья в реальной жизни не бывает, но воображение рисует - почти это. А что здесь у них? И вино не то, и жратва не та, и потаскухи не те. А с худого товара в небогатом городе и торг идёт худо. Не на что выпить и погулять вволю доброму куявскому гридню. И даже не вволю, а иногда - зарабатывать надо купилки и помимо этого худого торга. В основном - корчаги в порту на суда грузить или с них разгружать, как какая-то голытьба ненадобная. Это ли не умаление чести для дружинного гридня?
Такая работа - она ведь для кого? Для холопа или для смерда. Ну, в походе-то, конечно, привередничать не будешь. На тех же Порогах не только челядь ладьи грузила и разгружала, да волоком их тащила. Напрягались наравне с ней и гридни. Осенью обратно идти уже без проданной ромеям челяди, и кому бурлачить ладьи? Естественно, гридням. Но это в походе, а какой поход сейчас, в этой Корсуни? Нет, иной раз кто-нибудь наймёт сопроводить по опасному месту или поохранять что-нибудь ценное - вот это работа как раз по ним. Но нанимают редко, разово и далеко не всех. А в остальном, если ты не занят вот этим худым торгом, иди в порт, да таскай проклятые корчаги наравне с корсунскими смердами и холопами. И ладно бы только тяжело, но ведь и унизительно же!
Да и платят-то ведь им сколько за этот тяжёлый и унизительный труд? Жалкие медные фоллисы! Ни во что не ставят честь куявского гридня и платят, как смерду своему корсунскому! И купец считает, что платит щедро - за сезон эти смерды зарабатывают и на прокорм их семей вне сезона. Ну так это же смерды, которым и положено жить скромно, а они - гридни. Отработав день, разве заработаешь на хороший вечерний загул? За три дня в лучшем случае, и два вечера из трёх ничего лишнего себе не позволишь, чтобы на третий хоть как-то гульнуть, и далеко не так, как душа просит. Если с хорошими вином, жратвой и потаскухами, так на такой загул и за пять дней в порту не заработать.
На достойную гридня службу никто не нанимает, а оружие продать и думать не моги. Не твоё оно, а хёльга, и за его утрату он с тебя же спросит сурово. Не расплатишься за него - собой заплатишь, своей свободой. Может, и поплывёшь ещё весной в Царьград в следующем караване, да только не гриднем уже, а холопом, живым товаром. А как судьба холопа у ромеев сложится, разве угадаешь? Дружиннику бывшему может и повезти, если понадобится ромеям срочно пополнить войско, да только кто же тебя беречь в нём будет, чужака? Можешь выслужиться, в большие люди выйти, если очень повезёт, но можешь и запросто голову в бою сложить, а то и увечье получить, после которого не нужен ты такой в войске, и будешь тогда попрошайничать, как пропившийся забулдыга у дверей корчмы. Так это ещё если возьмут тебя в войско, а можешь и вовсе в каменоломнях сгинуть, а там холоп ещё и задарма надрывается, а не за деньги, как в корсунском порту. Хотя, какие же это деньги? Это разве деньги для честного куявского гридня?
А тут ещё и запорожцы эти опять в город заявились. На твоём товаре достаток свой поправили, да тебе же этим достатком и глаза мозолят! Ни стыда, ни совести! Да ещё и челядь эта бывшая, часть разграбленного этими разбойниками товара, тоже разгуливает с ними, как так и надо! Ладно ещё Стемид, бывший дружинный отрок, и был бы гриднем, если бы не погорел на дрязгах с вятшим, но прочие-то кто? Холопы же бесспорные, а всё туда же! Тоже и мечи франкские нацепили, которые и носить-то толком не умеют, и смех, да и только, кто понимает, а некоторые ведь - ещё и шелом, и кольчатую бронь! Гриднями себя возомнили! А запорожцам - хоть бы что, в порядке вещей. Но какой же это порядок? Так разве делается? Где же это видано такое, чтобы позволять челяди возгордиться? Куда мир катится? Точнее - куда его катят запорожцы? Ладно атланты, у которых тоже всё не как у людей, они хотя бы уж далеко, но эти-то - на Днепре обосновались, как у себя дома! И терпи их теперь, и даже не столько их самих, сколько эту возгордившуюся челядь!
Тут у настоящего-то гридня далеко не у всякого франкский меч на боку, хоть и не худших в "гречники" отбирают, далеко не худших. Даже лангсакс однолезвийный не у всех, у кого-то и один только короткий скрамасакс. А эти вчерашние холопы все теперь с франкскими мечами. Конечно, их много было в караване, ценный ведь товар. Но кому их дали запорожцы? Такому же вчерашнему товару, только живому и двуногому! Так разве делается? Ты тут, значит, выслуживайся перед хёльгом и его старшей дружиной, чтобы в награду франкский меч получить, а эти - получили за здорово живёшь? Где такое видано? Ты тут в Корсуни белкой, да лисицей голимыми торгуешь и за каждый медный фоллис с ромеями корсунскими до хрипоты споришь, а вчерашняя челядь - твоими же франкскими мечами, бобрами и соболями с куницами за золотые номисмы. Ты вместо положенной по дружинной чести достойной тебя воинской службы изо дня в день грузчиком горбатишься наравне со смердами ромейскими и холопами, а эти вчерашние холопы честную воинскую службу несут! Ты на тяжко и унизительно заработанные фоллисы и уличную-то потаскуху не всякую ещё снимешь, а этих первосортные красотки завлечь норовят.
И это изобиженным гридням вовсе не мерещится спьяну, это на самом деле так и есть. Мимо комнат постояльцев по общей галерее на втором этаже прохаживается время от времени шлюха явно не из дешёвых, с экзотической для Крыма небольшой негроидной примесью во внешности. И как увидит во дворе кого-нибудь из запорожцев, тунику с плеч пониже спустит, да наклонится над балюстрадой галереи как бы невзначай, прелести свои демонстрируя. А иной раз и не только самим запорожцам, иной раз и кое-кому из холопов этих бывших. Стемиду-то - уж точно. В самом зале постоялого двора та элитная, которая в прошлый их приезд с готским вождём была, тоже случая тунику с плеч приспустить, да в их сторону над столом нагнуться не упускает. А на улице по пути на рынок возле входа в элитное заведение прямо на ступеньках, бывает, сидят в ожидании потаскухи попроще, если по одёжке судить, но тоже уж точно не уличные лахудры. Обычно скромненько так длинной головной накидкой прикрыты, но когда проходит мимо кто-то, представляющий для них интерес, то края накидки распахивают, а под ней у них и ворот туники спущен, не скрывая верхних достоинств, а у иной и подол задран, демонстрируя нижние.
Так ладно бы запорожцев только завлекать пытались, ладно бы ещё Стемида до кучи с ними, но ведь и кое-кому из других вчерашних холопов на свою доступность таким манером намекают. А им, добрым куявским гридням - хоть бы кому-то таким же манером намекнули, проклятые потаскухи! У гридней нет ни красного товара, ни звонкой монеты в кисете, ни перунова громового жезла в руках, а у запорожцев есть всё, да перуновы жезлы ещё и этой бывшей челяди в руки дали, мало им франкских мечей. Разве это справедливо? Где такое видано? Так разве делается? То-то и строят им теперь глазки потаскухи дорогие корсунские, добрых гридней ни во что не ставя. И вот как тут такое поношение вынести? Этим - отборные крали сами себя предлагают, да ещё и цену запросто им скинуть могут, дабы хвастаться потом перед товарками, кого обслуживали, а добрый гридень ещё и не со всякой уличной лахудрой в цене сойдётся! Иные или просто нос воротят, или цену просят несоразмерную своим статям. Ладно те, отборные, но эти-то что о себе мнят? Поучить бы их вежеству доброй затрещиной, да только здесь ведь Корсунь, а не Вышгород.
Олег покатывался со смеху, пока Стемид пересказывал ему все эти причитания Фрутана и пояснял непонятные тонкости контекста. Правильно всё Никифорова говорила - как есть обезьяны. И сами-то всё увиденное понимают только через больные ассоциации своих мозговых тараканов. Запорожцы, что ли, в конце той первой экспедиции не грузили врукопашную хренову тучу амфор на свои ладьи? Да, один раз, но загребались серьёзно, а ведь ещё и задарма. А в этот раз их будет вдвое больше, если не втрое, с учётом ладей на буксире, и значит, больше амфор придётся на каждого. И загребался ты, не загребался, а никого это не гребёт. Подымай, неси и ставь, да поаккуратнее, не урони и не разбей. Она же глиняная, млять, и если уронишь её или швырнёшь - звиздец ей тогда. И содержимого ейного жалко, и сама она их городку не раз ещё пригодится. И тогда с ними умаялись, и теперь ещё хлеще предстоит, когда закончат закупки нужного и будут грузиться. Но это русы в тот раз то ли проглядели, то ли благополучно забыли, и теперь им кажется, будто запорожцы вообще ничем подобным себя не утруждают. Ага, если бы!
Да и по части шалав примерно то же самое. Обзавидовались русы, а чему? Да лучше бы уж эти проститутки местные вообще этой своей элитной внешностью глаза им не мозолили! Во-первых, резинок давно уже нет, а хрень какую-нибудь подцепить от них очень не хочется. А во-вторых, торговля-то от имени города ведётся, и выручка за товары не своя, а общественная. Жратва с умеренной винной порцией из неё оплачивается, как бы в качестве натурального пайкового довольствия, а купилки на карман не предусмотрены. И снять шалаву банально не на что, даже если и решился бы. Оно-то не обидно, когда все в равном положении, но реально ведь без баб тяжело. За солью-то на Кинбурн некоторые со своими бабами отправились, как те же Гендос с Юрцом и Тарасом, но разве в Херсонес баб прихватишь? Люся тогда просила Семеренко направить на Кинбурн и Олега, готовая в этом случае и сама с ним плыть, и справедливости такого решения майор не оспаривал, но кем заменить его в Херсонесе? И так слишком велик процент новичков, не набравших ещё нужного опыта. Да, ротация людей, конечно, нужна, но пока - не с кем их ротировать. Вот когда будет с кем, тогда - как только, так сразу, а пока это "как только" нужно создавать с нуля. И пока ты участвуешь в означенном создании - терпи, казак, атаманом будешь. Если бы только ещё шалавы эти отборные ромейские так глаза не мозолили! И самим видеть их доступность мучительно, и не понимающим всего этого русам завидно и обидно.
А мучительнее всех - посту вай-фаевской связи. В первый день было досадно встретить вместо Марула Бенатова, с которым прекрасно сработались в тот раз, другого центуриона, Икера Валодова. Но и этот по-русски понимает хорошо и говорит понятно, а обо всём, что выяснил о них Марул, тоже в курсе. От него же самого и знает, да и самого его тоже прекрасно знает - учились вместе. Ещё и привет от него передал. Понятно, что запорожцы предпочли бы и дальше общаться с ним, но не отрывать же человека надолго от семьи, когда его есть кем заменить? О том, что атлантам нужно ещё и побольше своих людей с ними познакомить, вслух сказал Уваров, но ничуть этим центуриона не смутил. Естественно, и это тоже заодно. Самоочевидно же, и чего тогда об этом говорить? Ага, я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Марулу запорожцы не рассказывали, как обеспечивали вай-фаевскую связь между портом и постоялым двором, но то ли подглядели атланты, то ли вычислили, хрен их знает. Так или иначе, Икер договорился с начальством ромейской стражи на обращённой к порту стене, и теперь запорожцам не нужно поднимать роутер с небольшим пауэрбанком на дроне и ставить между зубцами стены, рискуя потерять при промахе или спалиться, если оглянется кто-то из крестящихся на церковь ромеев. Теперь и ждать церковной службы не надо для сеанса связи.
Проще всё это теперь делается. Когда нужна вай-фаевская связь с портом, двое или трое, обычно кто-то из ментовских сержантов и кто-то из туземных парней, иногда с ними третьим кто-то из запорожцев рядового состава, направляются на стену с корзиной, в которой заныканы заряженный пауэрбанк и роутер. Версия для стражи - понаблюдать за охраной ладей в порту со стены визуально. А для прочих зевак снимается шалава, которая их сопровождает, дабы ни у кого вопросов не возникало, куда и зачем они направились. И всем понятно, что переться за ними следом не надо - осерчают. А кто бы не осерчал на их месте? Ты в поиске укромного местечка с понятной целью, а кто-то в затылок дышит? Тут кто угодно взбесится, а у этих - громовые железяки и мечи на боку. И что видят зеваки, в том числе и русы, тому и завидуют.
Они ведь что себе представляют? То же, что сделали бы сами на месте вот этих счастливчиков, у которых есть купилки на смазливую кралю из тех, которых на улице не снимешь. А на самом деля для того её и снимают, чтобы все дикари именно так и думали. На самом деле работать по специальности от неё не требуется, и платится ей за это не вся её цена, а полцены, но этого никто в городе не видит, и все истолковывают стереотипно, а для неё это ещё и неслабая реклама - запорожцы её выбрали, предпочтя другим, а они же хоть и не атланты, но схожи с ними и наверняка такие же привереды - кого попало себе не выберут. Делайте выводы, будущие клиенты. Шлюха рекламу себе делает на будущее, не в её интересах слухи опровергать, а для чего нужны поставленные в проём между зубцами парапета пауэрбанк и роутер, откуда ей знать? Ни она по-русски никого не спросит, ни ей по-гречески никто не объяснит. И никто в Херсонесе не знает и не узнает, что не работают говорящие дощечки запорожцев через стену без этой рогатой штуки на стене. В этом-то и смысл маскировки под снятие шалавы. Но обратная сторона медали - мучения людей на посту обеспечения вай-фаевской связи. Шалава-то ведь смазливая, и доступность самой её профессией гарантируется, а парни сколько уже без баб? Понятно это только своим, а ещё и Махно при назначении очередной смены шутит, придумывая провинности, за которые он как бы в наказание направляет туда людей. В каждой шутке есть доля шутки.
На самом деле, конечно, Батько старается соблюдать справедливую ротацию, как только может. А когда Писарро, то бишь Мишка Писарев, пошутил насчёт семейных скандалов дома, когда до Запорожья докатятся слухи об ихних прогулках с шалавами на городскую стену, то распорядился снимать на смартфоны, что на стене происходит, дабы было чего бабам своим показать заранее, не дожидаясь дохода тех слухов. Смех смехом, но мало ли, а вдруг? Херсониты, допустим, местным крымским печенегам проболтаются, те знакомым из левобережной орды Керей-хана, когда она на зиму к югу откочует, а эти, даже без малейшего умысла подставить, а просто считая нормальным житейским делом, проболтаются уже весной в Запорожье. Может ведь так случиться? Как нехрен делать, а ещё ведь каждый пересказчик наверняка и отсебятины добавит. На хрен, на хрен! Может и нормально оно для туземцев, у которых и многожёнство не возбраняется, но в семьях у запорожцев подобный слухи об их успехе у херсонесских шалав чреваты скандалом. Так ладно бы ещё заслуженным, а безвинно - обидно вдвойне. Так что - заранее вещдоки, что было на самом деле, и от баб своих не скрывать, а показать и прокомментировать самим - ага, во избежание последующих бабьих кривотолков.
Стопроцентной гарантии, конечно, и это не даёт, поскольку есть, к сожалению, и просто патологические дуры, но за себя Олег абсолютно спокоен. Люся и сама неглупа, и ментовка по профессии. Хоть и не её узкая специализация, но тоже имеет представление о применяемых коллегами приёмах отвода глаз. Увидит видеоролик, услышит пояснения, а над двусмысленностью ситуёвины только посмеётся. Если до Наиры будет доходить со скрипом, она и ей разжуёт, так что не о чем тревожиться и Витьку. А после них и прочие в силу бабьего конформизма уймутся. Одни въедут, другие, даже не въехав, но видя пример въехавших, постыдятся выставить себя тупорылыми дурами. По крайней мере, не будут в дурном скандале упорствовать, и даже самые невезучие из участников отделаются малой кровью. Второй смысловой слой - для шмакодявок, входящих в возраст невест. Смазливая внешность ромейских шалав и гонору им поубавит, и призадуматься заставит - чем будет сама лучше и предпочтительнее тех шлюх, если вздумает пуститься во все тяжкие?
- Да, слушаю! - отозвался Олег на сигнал смартфона.
- Оба ко мне! - раздался голос Безрученко, - Тут грека настырный какой-то, и я хрен пойму, чего ему от меня надо. Батьку нашего и Сыча, кстати, знает.
- Понял, пан лейтенант! Летим мухой!
За прилавком с Безрученко туземный парень из новичков, а летёха и сам в той экспедиции не был. Поэтому ему и дали двоих участников прежнего вояжа. Уварову дали только одного участника и двух новичков, поскольку тот участвовал и сам. Казалось бы, и людей теперь до хрена по сравнению с тем разом, но опытных - с гулькин хрен, поскольку ими и с кинбурнской экспедицией поделиться пришлось. Хоть и составил Андрей Чернов какой-никакой русско-греческий разговорник, весь его разве вызубришь? А участники, в той экспедиции тоже каких-то ромейских слов и фраз нахватавшиеся, да и знающие уже, что здесь к чему, теперь размазаны тонким слоем по двум экспедициям, и обеим их мало. Но других-то нет, и обходись этими, как хочешь, да ещё и новичков натаскивая.
Вызвавший у лейтенанта затруднения грека оказался тем самым, из Синопы, и увидев наконец-то двоих знакомых, купчина повеселел. Как назло, атлант Икер сейчас на рынке отсутствовал и переводить не мог, но зная прежние сделки с ним, Олег с пятого на десятое разобрался в сути. Не патио и не спортио, как переврал Безрученко, а спатион, то бишь меч. В современном оружии лейтенант был компетентным экспертом, но не в этой же архаике. Андрей объяснял, что это только для современного знатока спатион - сугубо византийский тип меча, а для самих ромеев любой меч - спатион. Как и в тот раз, синопец хочет прикупить клинок каролинга, а возможно, и не один. Естественно, не прямо сейчас, официально-то ему нельзя, а сделать надо, как в прошлый раз - здесь он посмотрит мечи, да выберет, да о цене поторгуются, а сам обмен - вне города и порта, после отплытия. И вскоре, убедившись в отсутствии завидючих и обиженных посторонних глаз, грек жадно взвешивал на ладонях франкский клинок с брендовым клеймом "ульфберт" на доле.
Стемид, стоя рядом, поглядывал по сторонам, не маячит ли кто из замеченных в прежний торг стукачей, а Олег объяснял Безрученко контекст - во-первых, в Византии с боевым оружием такие же маразматические законы, как и в прежнем современном мире, а во-вторых, ещё и десять процентов выручки вынь и положь коммеркиарию при продаже официально, как положено. Срака у ромейских властей не треснет? И так-то в Херсонесе далеко не те цены, которые дали бы по ту сторону моря, да ещё и с них пошлину норовят содрать. А каждая номисма - примерно десять кило меди, например, которые Запорожью лишними уж всяко не будут. И вот этот грека, кстати говоря, в прошлый раз предлагал на обмен и цветмет. Нет, железо - это не к нему. Армяне из Трапезунда ещё ожидаются, вот у них и железо будет, и свинец, и им тоже клинки каролингов интересны. А вот этот зато перец предлагает. Тот, который тогда привезли - как раз от него, и повара его одобрили, так что надо брать ещё.
- Шухер! - предупредил Стемид, кивая влево между рядами.
- Алексий! - окликнул грека Олег, кивая туда же и маня рукой к прилавку.
Тот, стрельнув глазами влево, мигом въехал, шагнул к прилавку и положил на него клинок, но подал знак рукой, чтобы далеко не прятали. А пока по ряду шла шелупонь малоимущая, которая здесь уж точно ничего не купит, принялся имитировать заценивание связки куньих мехов. Эти ведь сволочи запросто могут и коммеркиарию настучать, и хотя смотреть запретный для граждан Империи товар не запрещено, на подозрения это наведёт. Могут тогда обратить внимание и на то, что запорожцы на сей раз ни соболей, ни бобров на прилавок не выложили, а складывать два плюс два умеют и имперские фискалы. Если слежку организуют, а они это могут, спалиться на контрабандной сделке можно запросто, и тогда запорожцев-то могут и только мягко пожурить, учитывая их дружбу с атлантами, а вот синопцу точно не поздоровится. Не любит Империя вооружённых подданных.
После отбоя тревоги Алексий снова принялся внимательно изучать франкские клинки. Изучал долго и придирчиво, но зато и отобрал не один, а три "ульфберта". Пока пометили их и завернули в один свёрток для последующего обмена по той же таксе, что и в прошлый раз - семьдесят две номисмы за клинок. А для маскировки грек купил вполне официально связку из сорока куниц за восемьдесят номисм. И он в Синопе продаст их не без выгоды, и для запорожцев пошлина в восемь номисм не критична. Соболей и бобров, как и каролинги, они ему безо всяких пошлин после отплытия в море обменяют. Только один распятый бог ромеев и знает, наверное, скольких номисм недополучает имперская казна от подобных контрабандных сделок из-за своей жадности и дурацких запретов.
Восстаёт-то ведь против имперской власти кто? Прежде всего - полководцы, у которых имеется готовое войско, вооружённое с казённых арсеналов. В Азии уже бушует мятеж Варда Склира, одного из лучших полководцев Империи, и только осада Никеи ещё удерживает его от решительного похода на столицу. Да по сравнению с этим закалённым и вооружённым до зубов войском профессиональных стратиотов просто смешон давний и никем не пересмотренный запрет на владение оружием гражданскими лицами. Много ли толку в бою от не обученных новобранцев, даже если они и примкнут к мятежу? Какое из них войско? Так, смазка для мечей. А уж в тех пограничных фемах, где велика опасность набега варваров - чем защищаться гражданским, если не справится армия? Там плевали и чихали на этот дурацкий запрет, подчиняться которому - самоубийственно.
Да даже вот и эту Херсонесскую фему взять - слава богу, что пока порядок и спокойствие. Но что, если ухудшатся отношения Империи с Каганатом? Что, если ещё и испортятся отношения с печенегами? Что, если опять ополчатся русы-дромиты? И тогда разве защитит фему ополчение из пары-тройки тысяч стратиотов? Кстати, эти дромиты и так-то случая попиратствовать не упустят. И тогда за какую такую защиту сдираются эти грабительские пошлины? Если идёшь в составе большого каравана под охраной военных хеландий, так за неё изволь ещё отдельно заплатить. И заплатить столько, что дешевле и удобнее заплатить самим дромитам, которые и сопроводят тебя одной ладьёй, когда тебе нужно самому. Дожили! Разбойники и варвары-язычники, по которым так и плачет геенна огненная, выполняют работу христианского государства намного дешевле и качественнее его самого! Кирие элейсон! А за что тогда платить обленившемуся государству? Но и ему - попробуй только не заплати! А раз платить приходится и тем и этим, как тут не схитрить с бесполезным паразитом, сэкономив на нём за счёт контрабандных сделок?
Но рассказывал им всё это Алексий, конечно, уже не на рынке. Попробовал бы он только покритиковать данную богом христианскую власть там, среди множества глаз и ушей лояльных, твёрдых в вере, а главное - завидующих его умению заработать деньги и достатку бестолковых сограждан! Только на постоялом дворе, когда они сменились, а ему нужно было посмотреть и выбрать себе не выложенных в этот раз на прилавок соболей и бобров для последующего обмена вне города, он и разоткровенничался заодно. Тем более, что туда подошёл и Икер, готовый перевести всё полностью и без ошибок. И не настучит властям ни одна завистливая сволочь, для которой в этом заведении слишком дорого. Где и с кем ещё пооткровенничаешь, говоря то, что думаешь, а не то, что положено? Накипело ведь, давно накипело, а выплеснуть, чтобы поняли правильно - некому. Соболя в три раза дороже куниц, бобры - в двадцать пять раз, и разве не справедливо будет поделить честно пополам не заработанную государством грабительскую пошлину?
Всё это как бы и в шутливой форме, но - ага, в каждой шутке есть доля шутки. А всерьёз - понятно, что даже за сорок соболей стоимостью в двести сорок номисм отдать двадцать четыре в виде пошлины жаба задавит кого угодно. И пополам её - это и греку за эти сорок соболей платить на двенадцать номисм меньше, и запорожцам достаётся за них на двенадцать номисм больше. Одна номисма - это шестьдесят модиев пшеницы, годовая норма на занятого тяжёлым физическим трудом мужика по ценам Константинополя, а для Херсонеса, где зерно вдвое дешевле, это все сто двадцать модиев, годовая норма на двоих работников и содержимое сорока стандартных трёхмодийных амфор. И это - только одна номисма из двенадцати, сэкономленных на пошлине от продажи сорока соболей. Законная доля выручки в двести шестнадцать номисм при этом вообще не затрагивается.
А ведь нужно не только зерно. Пока нет ещё своего ягодного вина из малины и вишни, нужно ромейское хотя бы на этот год. Оно уж всяко подороже зерна будет. Нужно и оливковое масло, пока нет своего конопляного, льняного или из лесных орехов. А оно и в Крыму в основном привозное. Нужны металлы, и цены на них известны ещё с того раза. И всего одна номисма - это около десяти кило чистой меди или около девяти кило латуни или около семи кило оловянистой бронзы. Или примерно полтораста кило сырого железа, то бишь в не прокованных крицах прямо из сыродутной печи. Свинца можно и две сотни кило сторговать, поскольку бросовый побочным продукт при выплавке серебра.
А нужен свинец везде и помногу. И водопроводные трубы из него, и пломбы, и пули для военных пращников, и грузила для рыбаков, и решётчатые оконные рамы в доме под небольшие куски стекла или пластинки слюды. В старину и подводные части морских судов им обшивали для защиты от червя-древоточца, покуда атланты не завезли случайно из-за океана какого-то нового, особо зловредного, который и свинец буравит. В Скифское море он, слава богу, не проник, и в нём свинцовой защиты ещё достаточно, зато в южных морях спасение от него - только медь или латунь. Поэтому медь с тех пор подорожала, ну а свинец - наоборот, подешевел. Так что и металлами нужными закупиться достаточно на то время, пока от тигельной стали и мыла товарная отдача не пойдёт - купилок хватит.
Хреновее ситуёвина с тканями. Одеваться же во что-то надо? Одёжка, как ты её ни береги, один хрен снашивается, и нужна новая, а из чего её шить? Долго ещё им будут нужны готовые ткани, которые, надо полагать, подолговечнее современных, но тоже ведь не вечны. Андрей Чернов подробных сведений не имел сам, но о чём знал - предупредил. Византийским монахам, в зависимости от конкретного монастыря, выделяется на одёжку от половины номисмы до трёх номисм в год. Если из минимума исходить, так это только грубая колючая шерсть. А монаху ведь что предписывается монастырским уставом? Быть скромным в быту и стойким к его тяготам и лишениям. Светскому человеку, мазохизмом во славу божью не страдающему, нижняя одёжка из других тканей желательна - льняных, а ещё лучше - хлопковых. Но лён дороже грубой шерсти, а хлопок ещё дороже, поскольку с потерей Сирии и Египта весь теперь импортный. На скромные мужские потребности без мазохизма полторы номисмы примерно выходит, а на бабьи - не будем о грустном. В три уложиться - это как раз по-монашески скромно, но какой светской бабе в такой норматив укладываться прикажешь? Так что три номисмы - это очень усреднённо получается.
- Млять, загребала эта новенькая! - проворчал Уваров, стоявший сам на посту во дворе, - Так и дразнит, стерва!
- Соболезную, Авар! - согласился Безрученко, заценив стати новой шалавы уж точно не из дешёвых, - И откуда только взялась?
- Это её ещё Фрутан не успел увидеть, - хмыкнул Стемид.
- А как увидит - вообще на говно изойдёт, - предрёк Олег под общий смех.
- Вас почтила своим вниманием сама Анастасия Дорасская, - заметил Икер, - В розницу собой не торгует, даже с "золотой молодёжью" нечасто развратничает, а обычно бывает любовницей высоких чинов или крупных денежных мешков. А в грехах за свой не самый респектабельный образ жизни исповедуется только перед самим архиепископом. И богомерзкие сплетники, которых благочестивым христианам не следует слушать, болтают клеветнически, будто эти исповеди с отпущением ей грехов происходят исключительно в постели, - все снова рассмеялись.
- Ты уже успел навести агентурные справки? - ухмыльнулся Махно, - Похоже на то, очень похоже, - он заценил уж всяко не канонический византийский фасон одеяния этой элитной шлюхи, а явно подражающий античному греко-римскому языческих времён, - Млять, тут за одно только появление на людях в таком виде церковными эпитимьями её загребли бы, не будь у неё очень большого блата наверху.
- К нам теперь пытается подбить клинья через неё местная власть или церковь? - сообразил Уваров, - Млять, хорошая попытка, без балды хорошая! Знают же, грёбаные сволочи, что не пристрелим на хрен! - и старлей раздосадованно сжал в руках свой МП-5 спецназовской модели с интегрированным глушаком.
- Ага, самое большее, это вытолкаем взашей, как позавчера того назойливого монаха, - хмыкнул Безрученко, - Да и то, помягче, поскольку баба. Млять, ну и стерва! - та как раз снова нагнулась в их сторону, демонстрируя им и без того глубокое декольте в самом соблазнительном ракурсе, - Намеренно дразнит!
- Педерасто? Нон! Импотенто? Нон! Замполито! - напомнил Махно бородатый анекдот ещё давних советских времён, - Млять, а приходится ведь и нам уподобляться тем тогдашним ханжам! Терпите, казаки, атаманами будете!
Судя по позавчерашнему монаху, чьи-то зыркучие глаза разглядели крестики у некоторых из коренных запорожцев, ну и вообразили святоши, что вот он, готовый рычаг для манипуляций. Ты христианин? Докажи это делом, исполнив повеление святой церкви. Для своего понимания ситуёвины церковники действовали вполне грамотно, и не их вина в том, что само их понимание оказалось неадекватным. Здесь-то ведь со всеми неизменно прокатывает! Ревностный христианин повинуется искренне, за идею, лицемер вынужден маскироваться под ревностного, а уж тайный отступник - тем более. Как же иначе, когда за церковью стоит и административный ресурс светской власти? Будешь ей повиноваться беспрекословно, дабы неприятностей себе на ровном месте не нажить. Но в современном мире, которого эти святоши и представить-то себе не в состоянии, какая религиозность в социуме? Боже, если ты есть, спаси мою душу, если она есть. И какова в нём вера, таково в нём и место церкви. Нет за ней больше государственного административного ресурса, а назойливых манипуляций современный грамотный обыватель очень не любит и терпеть их не намерен, если не вынужден. Доунт фак май брэйнс, если по-аглицки.
Вот и послали того позавчерашнего святошу по сексуально-пешему маршруту, когда он загребал своими кирие элейсонами и прочей грекоязычной религиозной мурой. А когда тот осмелился не понять, то и физически развернули к двери, да направили в проём с приданием ускорения. И пусть скажет спасибо, что руками, а не пинком под сраку. Типа, уважили его святой сан, кто понимает. А то припёрся тут в аккурат в обед, неудовольствие своё выражая даже тогда, когда ему присесть и угоститься предложили. Среда ведь тогда как раз была, тоже постный день, как и сегодняшняя пятница, но они-то с той экспедиции уже учёные и нескоропортящимся скоромным запаслись загодя. Своих верунов ромейских ушибленных поучай, что для них грех, а что нет, а мы со своими сами разберёмся. Другие пусть терпят, у кого и атлантов среди друзей не завелось, а мы - можем и послать, если не хочешь понимать по-хорошему. А ты место своё знай и мозги не греби сверх всякой меры, если хочешь, чтобы тебя уважали.
Позавчерашний намёк святоши поняли, и вчера ни тот монах, ни другой их уже не беспокоил. Зато нарисовалась вот эта расфуфыренная шалава, которой не было раньше. Прежние-то все в обычном византийском прикиде были, хоть и разнузданно себя вели, эта же ещё и одета наперекор всем византийским приличиям. Нет, на улице-то и она, конечно, покрывало накидывает, чтобы чересчур уж не выделяться, но внутри постоялого двора ей уже приличия не указ. И вот гадай теперь, с учётом сказанного центурионом атлантов, то ли это уже светская власть Херсонесской фемы эстафету приняла, то ли всё ещё церковь к ним подход нащупывает, проявляя ещё и нетипичную для этого лохматого Средневековья креативность. В исполнении иезуитов времён семнадцатого века оно бы не удивило, но то были уже другие времена, другие нравы и другая цивилизация. Но с другой стороны, хрен ведь её знает, на что реально в этом плане была способна Византия. Известно-то о ней что в основном? Официоз ейный, реальную жизнь отражающий лишь частично. По логике-то вещей не могло не быть и другого, не афишируемого. Чего только не сделаешь ради блага божественного базилевса, Империи и истинной веры? Особенно, если церковь отпущение грехов гарантирует. Успели ли уже со столицей снестись и указания оттуда получить или по текущей обстановке сами инициативу проявляют, хрен их знает, но ухо с ними теперь надо держать востро и ворон не считать.
Спасибо хоть, селитряной вопрос решили в первые же дни и без помех. Ушлый гот, с которым договорились в тот раз, время зря не терял и дело организовал грамотно. К прибытию второй экспедиции её уже ожидали в городе восемь больших мешков селитры, заполнившей после взвешивания тридцать две амфоры. С таким запасом, даже если вдруг и перекроют власти Херсонеса дальнейшие поставки, пару-тройку лет продержаться уже вполне реально. Да только хрен перекроют. Раз уж наладился у гота этот бизнес, изыщет он способ и маршрут доставки товара и мимо Херсонеса. Андрей говорил, что и мечи эти франкские империя Каролингов неоднократно запрещала и не пущала на экспорт, но как торговали ими викинги и русы, так и продолжали торговать. Не дикарским цивилизациям бороться с контрабандой, если политика вдруг ущемляет интересы бизнеса. Ничего ведь личного, только бизнес. Византии в этом плане проще, у неё монопольные товары так же монопольно и производятся. Но крымская селитра в тот монопольный перечень не входит, а для чего она нужна запорожцам, ромеям никто не расскажет.
О зависти Фрутана не зря шутили - гридень оказался лёгок на помине. Видимо, сменили его русы на рынке, и он решил заглянуть - ага, и тут же вляпался, нарвавшись на монаха. Это к запорожцам, за спиной которых маячат атланты, после той позавчерашней попытки святоши больше не суются, но на всех остальных отрываются беспрепятственно, и язычники-русы - их законная добыча. Это силовое давление на них стратиг фемы едва ли одобрит, поскольку город от торговли с ними в выигрыше, да и сами они вооружены и обращаться с оружием умеют. А кому нужно кровавое столкновение в городе? Проповедь же истинной веры язычникам духовенству не запретишь. Монахи ведь заблудшие души от геенны огненной спасти стремятся, и как можно препятствовать им в богоугодном деле? И теперь Фрутан запоздало жалел о том, что направился к запорожцам именно сейчас и вот этим путём, на котором и попался монаху. А запорожцам - хоть бы что!
Долго терзал святоша дружинника, и видно было по нему, что едва сдерживает ярость. Любого другого давно послал бы подальше, непонятливого оттолкнул бы с дороги плечом, упрямому влепил бы кулаком в челюсть, а неугомонного и проткнул бы висящим на поясе скрамасаксом. Но в христианской Империи с христианским духовенством так не делается, если неприятностей себе нажить не хочешь. Приходится терпеть, сцепив зубы, и отбрехиваться в духе "моя твоя не понимай", в надежде на то, что монаху надоест раньше. Так оно в конце концов и случилось, но к тому моменту и сам Фрутан был уже доведён до белого каления. Сменился, называется, для отдыха! Лучше бы не сменяли, а так до вечера и оставили за прилавком с этими никому не нужными лисьими шкурами!
Наконец, переупрямив назойливого монаха, хоть и ценой проклятия от церкви, но избавившись от него, гридень дотопал и до запорожцев, после чего Стемид переводил примерно столько же времени всё, что куявский дружинник думал о ромеях, обо всей их Империи, об их распятом боге, и особенно о его настырных жрецах, которые в десять раз хуже слепней. Слепня хотя бы и прихлопнуть можно, и дело с концом, а этих приходится терпеть, и уж в настырности - куда там до них тому несчастному слепню! Поубивал бы на хрен собственными руками, если бы можно было, начиная с этого монаха и кончая самим ихним архиепископом! Разве можно так издеваться над людьми? Затем досталось от него и запорожцам. Всё ведь из-за них, проклятых разбойников! Но это было уже привычно и не раздражало. Ведь прав же? А правда нормальным людям в глаза не колет.
Пополнили ведь анклав кем? Челядью русов, не самым ценным, но достаточно ценным товаром из их каравана. Вот как раз один из этих холопов и ухмыляется, переводя излияния наболевшего на душе у гридня. А торгуют сейчас в Корсуни чем? Да остальным их товаром, включая самый ценный - соболей, бобров и франкские "ульфберты". Он сам ни "ингерли" не удостоился, ни даже лангсакса, носит короткий скрамасакс, а эти бывшие холопы все при франкских мечах! Да где же это такое видано? Со своей колокольни этот гридень прав, и каждая его фраза - правда. Что тут непонятного, и с чем тут спорить? Да по факту, если бы не атланты, то без вот этой добычи с разграбленного, если уж называть вещи своими именами, куявского каравана русов они бы вообще пропали на хрен. Пусть и не прямо сейчас, пусть позже, но один хрен были бы практически обречены. Фрутан ведь, поминая потерянный товар, не вспоминает о самих ладьях, а без этих трофейных ладей на чём бы они добрались до Херсонеса? Даже и найдя у себя, чего не жаль на обмен, но для дикарей ценно, на чём бы доставили свой товар сюда, а ромейский обратно? И что делали бы дома осенью без хлеба, без соли, без металлов, без тканей и без селитры с серой? А не в эти осень и зиму, которые как-нибудь уж перекантовались бы, так в следующие. Нет, ну покорно-то помирать, конечно, не стали бы и тогда, и что-нибудь, возможно, придумали бы. Ведь жить захочешь - не так ещё раскорячишься. Но хреновее бы им тогда пришлось, чем сейчас, намного хреновее. За счёт русов этих и выкрутились, если начистоту.
Увидев в компании с запорожцами синопского купца, Фрутан криво хмыкнул. Давно уже заподозрили, а теперь, сопоставив с менее ценными товарами на прилавке, уже и уверены были в подобных контрабандных сделках мимо рынка и коммеркиария. И это, естественно, тоже разжигало зависть. Да что они, сами не сделали бы так же, не увези их вятшие весь ценный товар в Царьград? Тот бросовый, который оставили им - корсунцам он нужен не настолько, чтобы рисковать попасться на контрабанде им. И обидно видеть, как запорожцы проворачивают такие делишки с у них же награбленным ценным товаром. Велик был соблазн донести, куда следует, поквитавшись с запорожцами за их разбой хотя бы так, и спорили об этом на днях до хрипоты, чуть ли не до драки. Но обсудив, сошлись на том, что палка-то - о двух концах. Что-то ведь вятшие в Царьграде наторгуют? Домой по осени возвращаться - всем вместе. И возвращаться - вверх по Днепру, на котором их с нетерпением будут поджидать запорожцы для окончательного сведения счётов. А с каким удовольствием в этом приняла бы участие их бывшая челядь, представлялось отчётливо и наглядно. На подходе к Порогам и закончится тогда путь возвращающегося каравана. Нет уж, лучше потерпим, пусть подавятся, а дальше - пусть хёльг в Вышгороде решает.
Посмеявшись, Махно одобрил осмотрительность русов. Правильно, мимо них на обратном пути куявам не проскользнуть никак. Напакостят запорожцам здесь - сурово поплатятся за это там. И даже шуметь особо для этого не понадобится. Вот этот парень с вот этой штукой в руках убивать будет тихо, но от того не менее смертоносно. А Уваров, качнув в руках своим бесшумным МП-5, кивком подтвердил слова капитана. Грома нет, с полусотни шагов уже не услышишь ни звука, но смертоносная молния всё равно прилетит и без грома. И не спасёт никакой ночной караул, который только первым же и погибнет. А потом на веранде второго этажа снова показалась эта шалава, Анастасия Как-там-её, и тут прогноз Олега со Стемидом сбылся в точности - Фрутан весь изошёл на говно. Мало того, что лучших потаскух здесь пользовали, обогатившись на их товаре, так теперь и вовсе уже всякие берега попутали? Это так они для городка своего ромейские товары закупают и их золотые номисмы зарабатывают, что сорят ими здесь уже и на самых шикарных и дорогих шлюх? Русы бедствуют, горбатятся и унижаются грузчиками в порту, зарабатывают за это жалкие гроши, недоедают и недопивают, уличными лахудрами довольствуются, а вы тут на награбленном у нас товаре жируете и шикуете? Ладно, подавитесь им пока, нам важнее вернуться домой осенью, но тогда уж - берегитесь! Хёльг и старшая дружина этого разбоя вам не спустят! Отольются вам тогда наши нынешние страдания, с лихвой отольются! Он ещё долго изливал душу в бессильной ярости, и Стемид даже устал переводить. Осенью и сам поймёт, увидев строящуюся базу атлантов, что плевать Запорожью на его хёльга.
А теперь, с этими закупками во второй экспедиции, плевать им было бы даже и без этой базы. Тридцать две амфоры селитры, да плюс треть серы и угля - это получается сорок амфор чёрного пороха. Это пушки жрали бы его, как не в себя, но на русов пушки и не нужны, если обороняться, а не городища их штурмовать. Отбиться из ружей - хватит с большим запасом. И пороха теперь хватит, и свинца. Не придётся теперь и зубы на полку зимой класть. Яровой урожай в Крыму ожидается хороший, и собранный озимый ромеи продают охотно и недорого. Будет теперь в достатке и соль для осенних заготовок, будет и солёная морская рыба, и своя речная. Будет и совместная с печенегами осенняя охота на степную дичь, мясо которой будет с чем заготовить впрок. Есть у них уже немного скота, а будет больше, а значит - опять же, и мяса прибавится, и шкуры будут. С тканями покуда напряжёнка, и вряд ли нынешние закупки её закроют, но в овчинах уж всяко не замёрзнут зимой, как не мёрзнут в них и печенеги, а мелкие неудобства - как-нибудь переживут. Не депутаты Рады они, не артистическая богема и не детки больших шишек, чтобы от самых пустяковых бытовых мелочей вешаться или стреляться.
Стемид о чём-то говорил ещё с Фрутаном, а потом перевёл. Хрен знает, убедил ли его, но как мог, объяснил, что не всё здесь у запорожцев так, как ему кажется на взгляд мельком. Да, получше где-то в чём-то их жизнь, чем у оставленных здесь своими вятшими русов, но тоже вовсе не жируют и не шикуют. Те таверновые шлюхи, которые завлекали в тот раз, теперь уже знают, что не снимут их запорожцы, и зря время на них не тратят. Эти новые - ну так а какая же смазливая шалава не убеждена в своей неотразимости, пока ты её не обломаешь? На городскую стену - да, водят некоторых, но и там для другой немного надобности. Не его дело, для какой именно, но не то, что он вообразил. За полцены, да по очереди с двумя или тремя - так разве бывает в жизни? А уж эту-то шикарную тем более никто не снимет. Нет у них таких денег на потаскух. На дешёвых уличных лахудр Батько, возможно, и выделил бы медяки, но во-первых, от них скверную болезнь подцепить очень не хочется, а во-вторых - брезгливо. Дома-то намного лучшие бабы дожидаются. Помнить должен бы и сам, каких девок вёз и охранял для продажи в Царьграде. Вот, и из них в том числе. Пожалуй, и в основном из их числа. Есть разница?
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/21-01.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/21-02.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/21-03.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/21-04.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/21-05.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/21-06.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/21-07.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/21-08.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/21-09.jpg)