Как-то утром Манюэль Гросси заявил невозможное:
- У меня есть все.
Затем подумал немного, расхаживая перед роскошной софой, и подтвердил:
- Абсолютно все.
На софе возлежал его старый друг и однокашник Хуан Риеди и страдал животом. Трапеза началась немногим за полночь и продолжалась до сих пор. Это была первая встреча друзей после многолетней разлуки, а Гросси всегда был хлебосолом.
Риеди осторожно пошевелился и просипел:
- Да?
- Посуди сам, любезный Хуан. Я еще достаточно молод для того, чтобы наслаждаться всеми прелестями жизни, но уже достаточно стар, чтобы ценить это.
- Ам, - протянул Хуан, мало способный оценить что-либо в данный момент.
Манюэль нервно сел в кресло и отвернулся к стене, на которой нашло пристанище огромное зеркало в золоченой раме.
- Я красив (он подкрутил пальцами залихватский ус), женат на идеальной женщине, у меня трое чудесных ребятишек.
Хуан подвигался, чувствуя, как перекатывается под сюртуком опасно раздувшееся пузо.
- Я здоров. Я прославлен. Я богат.
- Я тоже не беден, - простонал Риеди. Рука его механически потянулась к блюду с круассанами.
- До неприличия богат! - вскрикнул Манюэль и, вскочив, топнул. Пара голубей упала в обморок с карниза.
- Только представь, милый Хуан, - страстно зачастил Манюэль, присев у изголовья софы, - сегодня в карманах Гросси болтается пять торговых центров, семь салонов по оказанию каких угодно услуг, дюжина ресторанов, полдюжины ресторанчиков и два космопорта. Между всем этим - музей, дом мод и научный центр.
- У Гросси всегда были обширные карманы, - пропыхтел Риеди и быстро сглотнул, чтобы не причинить неприятность парчовым подушкам друга.
- Думаешь, это все? Вообрази - я лауреат всех мыслимых премий и кавалер всех возможных орденов.
Риеди медленно повернул голову и посмотрел на Манюэля мутными глазами.
- Я пою баритоном. Я спас от смерти президента. Я научил свою собаку считать...
Риеди медленно возвращался к реальности. Первое, что он заметил, отворотив мысли прочь от своего пищеварительного тракта, было состояние Манюэля. Манюэль был явно не в себе. Лоб покрылся испариной, глаза бегали, руки, сжимавшие край софы, мелко дрожали. Все то, о чем Гросси болтал здесь битый час, было абсолютной правдой. Известной всем и каждому. Хуан, хоть убей, не понимал, зачем говорить об этом таким чудесным апрельским утром, когда они оба даже не ложились, а сам Хуан уж очень объелся.
- Зачем же волноваться, - осторожно проговорил Хуан. - Друг Манюэль, да ты счастливчик!
- Счастливчик! - Гросси взвыл. Это слово его доконало. - Ты думаешь, я счастлив? А что бы ты сказал, если бы вдруг узнал, что такому вот большому счастью может помешать одно маленькое, - он продемонстрировал собеседнику разведенные на миллиметр пальцы, - такое ма-а-аленькое обстоятельство? Одно!
- В чем проблема? - выпятил нижнюю губу Риеди. - Выкладывай, старик!
Гросси порывисто встал, подошел к окну и потянул за шнурок. Штора отползла в сторону, открывая выход на залитую солнцем террасу. Манюэль помаячил черной фигурой в проеме, затем вернулся в гостиную. Молча схватил Хуана за руку и потащил, не заботясь о том, что тот даже ног с софы не успел спустить.
- Вот моя проблема, - быстро проговорил он на ухо Риеди и вытолкнул его на свет.
Несколько обалдевший Хуан огляделся. Плетеные кресла-качалки, несколько кашпо с цветами, большой цветной мяч. Ничего примечательного.
Манюэль ухватил лейку и стал неторопливо обихаживать цветы. Тут кто-то окликнул его:
- Доброе утро, сосед!
- Доброе, - проворчал в ответ Манюэль, ковыряя длинным ногтем землю в горшке.
Хуан поднял голову. Дальше по улице, сразу за особняком Гросси, стоял на своей террасе человек в атласном халате и тоже поливал цветы, приветливо улыбаясь Манюэлю.
Манюэль сдвинул брови.
- Как можно хмуриться в такое чудесное утро! - удивился человек в халате.
И снова Манюэль промолчал.
- Ты бы подумал о поклонниках, - озабоченно прокричал незнакомец, - они не перенесут, если у тебя испортится цвет лица!
Манюэль надулся и стал похож на мяч.
- Ты все-таки бука, Гросси, - притворно обиделся сосед в халате, затем не выдержал, рассмеялся и был таков.
- П-подонок, - выдавил Манюэль. Отшвырнул лейку и протопал в гостиную. Хуан поплелся следом.
- Не понимаю, - говорил он на ходу, - чем тебе не угодил этот любезный сеньор? Он же не, ну, не натворил дел с твоей женой или что-то вроде?..
- Хвала господу, нет, - прошипел Манюэль и нажал на специальный звонок. Никто не откликнулся. Манюэль стал звонить, звонить, звонить...
Дверь гостиной распахнулась внезапно и со стуком. Внутрь ворвался шум, вбежала незнакомая Хуану женщина в одной туфле (вторую она безуспешно пыталась надеть на ходу), две собаки и куча детей. Манюэль завопил "Какого черта!", женщина принялась усердно извиняться, одновременно отгоняя туфлей собак и грозя детям. Поднялся невозможный кавардак. "Уберите их отсюда!" - взвизгивал Манюэль, "Убирайтесь!" - кричала женщина, "Сама такая!" - верещали дети, собаки оглушительно лаяли и норовили тяпнуть кого-нибудь за пятку. В конце концов, спасаясь от их зубов, Хуан выбежал из гостиной. Животные устремились за ним, следом, восторженно хохоча, из комнаты выбежали и дети.
Через несколько минут Хуан подкрался к дверям гостиной и осторожно приложил к ней ухо.
- Он издевается надо мной, - послышался плаксивый голос Манюэля, - мало того, что он не уважает меня за мои заслуги, он еще имеет наглость смеяться надо мной...
- Ну, ну, - успокаивающе ворковала женщина, - он же просто завидует...
- Если бы зависть! К этому я давно привык... Я же говорил вам! А он просто... просто... для него мои ордена ну просто ничего не значат. И он тоже богат, - обреченно говорил Манюэль. - До неприличия.
- Мы обязательно найдем выход, - пела женщина.
- А я уже нашел, - почти спокойно отвечал Манюэль. - Я убью его.
Послышались шаги, и Хуан, превозмогая желудочный спазм, шмыгнул в боковой коридорчик.
"А Манюэль-то, это, - думал он, плутая по особняку, - чуток того. Впрочем, слабость его даже украшает. А то слишком уж он... безупречный".
- В этом дворце есть аптечка? - спросил Хуан у пробегавшей мимо маленькой горничной.
- На кухне, сеньор.
- Премного благодарен... а как хозяин-то, не обижает? - крикнул Хуан ей вдогонку.
- Что вы!.. - прокричала она уже издалека...
- ... сеньор Манюэль - добрейший человек!.. - подтвердила рыжеволосая кастелянша.
- ... золотое сердце! - с удовольствием прошамкала нянечка.
- ... настоящий мужик! - крякнул дворник.
- ... затейник большой!
- ... хороший семьянин!
- ... платит вовремя!
- ... только нервный в последнее время.
- ... мы все очень волнуемся.
- ... это все сосед, сеньор Антонио.
- ... и как ему не стыдно! Но убить его? Сеньор Манюэль и мухи не обидит, просто чудачит! Да и во всех журналах пишут про соседову эту... суперсовременную систему защиты! По новейшим технологиям защищается, да Бог знает от чего, - разоткровенничалась румяная кухарка, откармливая Хуана медикаментам. Прошло не менее получаса, прежде чем Хуан отыскал кухню. - Все равно, замысли сеньор Манюэль смертоубийство, сеньора Кристина мгновенно приняла бы меры.
- Кто эта сеньора?
- Личный психотерапевт сеньора Манюэля.
"Та, в туфле" - сообразил Хуан.
- Да, Кристина в курсе всех моих проблем, - подтвердил Манюэль несколько часов спустя, во время полдника. Был он уже не столь бледен, хотя по-прежнему мрачен. - Признаться, брат Хуан, я подумывал о том, чтобы пришибить этого гада.
Хуан вздрогнул.
- Этот паршивец, представь, даже спит в спецжилете. Машинки у него, что твои крепости - защитят от всего, включая радиацию. Пищу тестирует на слугах. Чистое средневековье!
- Когда цветы поливал утром - тоже в броне был? - поразился Хуан.
- Он же не дурак, чтобы передо мной голышом разгуливать!
Солнце уже ушло из гостиной, но Манюэль поднялся из-за стола и потянул за шнурок, зашторивая окна. Затем вернулся на софу, потоптался, сел и доверительно склонился к Хуану.
- Хуан, ты знаешь меня как никто другой.
- Да, - подтвердил Хуан с растущей тревогой.
- У меня сейчас сложный период, Хуан. Только ты один можешь меня понять. Кристина - профессионал, но мой случай - первый в истории медицины. Я - само совершенство, Хуан. Ты не можешь этого не признать. Это ясно как день. И мне страшно. Что мне теперь делать, Хуан? Ведь жизнь - это путь к совершенству. А у меня уже есть абсолютно все! Единственное, что имеет какой-то смысл - это извести Антонио. Но изведи я его - мне станет абсолютно нечего больше достигать. Жизнь превратится в лямку.
Бедный Манюэль! Хуан преисполнился сочувствия. Ситуация представлялась безвыходной.
Манюэль обнял подушку и уткнулся в нее носом точно как в четвертом классе, когда Эсперансита с соседней улицы отказалась пойти с ним в кино.
- Я решил положиться на судьбу, Хуан.
- Что ты задумал?
- Видел котлован рядом с домом?
Хуан кивнул. Да, здоровенная такая ямина...
- Я нанял парня. Он строит там дом. Сам, один. По плану дом должен возвышаться над террасой Антонио. Понимаешь, куда я клоню?
Хуан не понимал. Разве что... хотя нет, конечно, нет.
- Этот парень - профессиональный строитель. Я нашел его в портовом баре. Сидит без работы уже четвертый месяц. За последний год был трижды уволен. По одной простой причине - все, что бедняга строит, рушится в самый неподходящий момент.
До Риеди начало доходить.
- Манюэль, ты хочешь обрушить на сеньора Антонио дом?!
Гросси болезненно рассмеялся.
- Засранец довольно часто появляется на террасе. Я долго искал это решение. И нашел. Между аверсом и реверсом выбрал ребро. А ты, Хуанито, не пропадай снова. Заезжай хотя бы изредка.
Риеди, натурально, не мог бросить друга в таком состоянии. В последующие месяцы он неоднократно навещал Гросси. Роковой дом заметно рос и вскоре стал отбрасывать тень на законную территорию вредного соседа.
Однажды Хуан задержался у Манюэля, и, рассудив, что уже слишком поздно ехать домой, остался на ночь. Утром друзья по обыкновению выбрались на террасу, где их дружелюбно приветствовал сеньор Антонио:
- Доброе утро, сеньоры! - прокричал он, выглядывая из-за новоявленной постройки.
- Доброе, - буркнул Манюэль.
- Как можно хмуриться в такое чудесное утро! - точь-в-точь, как тогда в апреле, воскликнул сеньор Антонио... и больше не произнес ни слова. Раздалось легкое потрескивание, и постройка погребла его под собой.
- А я и не хмурюсь, - сказал Манюэль. И правда: на его лице играла широченная улыбка.
Но сеньор Антонио не умер. Спустя месяц он вернулся домой, причем гипс покрывал его от макушки до пяток. Было похоже, будто из лимузина вытащили и занесли в дом белую статую.
Хуан примчался скоро как только мог.
Прежде чем бежать к другу с утешениями, он заскочил к кухарке. Та поведала о том, что учинил сеньор Манюэль, узнав о возвращении сеньора Антонио. Он перебил вазочки в столовой, пнул свою любимую собаку, которая умеет считать, отказал строителю в зарплате и уволил психотерапевта.
- Все они, да жена с детьми, да прислуга так и топчутся наверху. А толку? Только я сижу тут, готовлю лазанью, - охала кухарка
Риеди двинулся наверх и, как было предсказано, застал в гостиной (а дело происходило все в той же гостиной) целую толпу, в центре которой Манюэль ссорился с незнакомым Хуану субъектом...
- Говорю, не должен! - выкрикивал Манюэль.
- А я говорю, должен! И еще премиальные! - ревел субъект.
- Нет, не должен!
- Должен!
- Нет!
- Да!!
- А, Хуан! - внезапно обратился к другу Манюэль. - Знакомься: это Джек, тот строитель, о котором я тебе рассказывал.
- Припоминаю, - слабым голосом откликнулся Хуан. - Тот, про которого ты говорил, что у него будто руки растут из задницы...
- Очень приятно, - прорычал Джек.
- Отвечай как следует! - взвился Манюэль. - Подай сеньору руку!
- Не стоит, - так же слабо запротестовал Хуан, глядя на то, как Джек разворачивает свою габаритную тушу, тушу, обтянутую ярко-синей шкурой, и протягивает ему, Хуану Риеди, такую же синюю ручищу, буквально расположенную в том месте, о котором не принято говорить в приличном обществе.
- У нас на Марсе я считаюсь строителем высшей категории! - прошипел Джек, с остервенением пожимая холеную ладонь Риеди. - Похоже, здесь, на Земле, не так-то легко сделать карьеру!
И тут Хуана осенило.
- Эй, Гросси! - хрипло позвал он. - Я знаю, как вылечить твою депрессию раз и навсегда!
- Ну? - Манюэль был сам скепсис. Все остальные, включая собак, затаили дыхание.
- Ты говоришь, что жизнь - это путь к совершенству, которого ты достиг. Но оно не готовится по рецепту, как лазанья. Его образ меняется с каждым шагом, с каждым новым человеком... или планетой. Так что изводить сеньора Антонио вообще не имеет смысла!
Риеди обвел взглядом гостиную.
- Смысл в самом движении! Ты, сеньор Само Совершенство, ближайшим рейсом отправляешься на Марс. Посмотреть, чего стоит твой титул...