"Я столько раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу - во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне."
Ю.Друнина
--------------------------------------
Она так устала торопиться все время. Подгонять себя, ведь столько зависит от нескольких секунд. Главное - успеть.
-Зажим
Нет, главное - сделать все возможное и ::.успеть, пока не остановилось дыхание, пока
-Тампон
отчаянно бьется сердце. И еще не уронить, не порезать и не порезаться. Слушать хирурга и все быстро делать, успевать
"Не останавливается, кровь сочится из швов:"
-Еще тампон, живей
Спокойно, успевать все спокойно и ТОРОПИТЬСЯ.
"Как же я устала торопиться"
"Боже, уже прошла неделя"
Да, целая неделя с того момента как Кейт Ролинг и еще нескольких медсестер привезли в военно-полевой госпиталь Dawn3699.
Тогда, она пыталась подправить скудный макияж, настолько, насколько это было возможно сделать без зеркала, ночью, трясясь в кузове военного грузовика. Хотелось предстать во всей красе перед новыми медсестрами и, конечно, врачами. Она ожидала теплый прием, немного оценивающих и парочку откровенно завистливых взглядов::..
Не судьба. Ее чуть ли не силой запихнули в натянутую палатку, вручили перчатки и операционный балахон, после чего приставили к столу на котором лежала лужа крови и мясо вперемешку с лохмотьями. Позже она привыкнет различать в "этом" лица солдат. Привыкнет - да, свыкнется - никогда.
Хотелось закричать, что этому не учат в университетах.
-Зажим
"Это была нога:."
-Зажим
"Я вся в его крови, сейчас стошнит:."
-Сестра, ты оглохла, зажим!
"Больше не могу"
-Новенькая, утрись салфеткой и дай мне чертов зажим!
Так было каждый день. Казалось, что раненым не будет конца. Когда не нужно было "играть в Айболита" и пришивать ножки и все остальное, нужно было ухаживать за "лежачими", менять повязки, вскрывать нарывы, обрабатывать раны::.ночь. Ночью, если не было "тяжелых" или "срочных" она могла отдохнуть. Кейт никогда не думала, что можно спать после такого. Она спала, но ненавидела сон за то, что он воскрешал и возвращал лица ребят, как бесконечную посмертную пленку. Другие сестры советовали не запоминать лица, не вглядываться в черты, а если совсем не получалось отвлечься , то представлять, что это не человек вовсе, а манекен, муляж, что угодно. Наверное, это могло бы сработать, если бы никто не пытался говорить или хвататься за халат или руку.
Она ненавидела эту войну, ненавидела пули и мины. Сначала это была ярость, потом отчаянный давящий крик, затем желание изменить и, в конце концов, осталось чувство несправедливости - единственное чувство, которое ей удалось сохранить.
Кейт уже почти привыкла, что ее зовут Бланш, Рози, Шерил, малышка Сью. Именами жен, матерей, любимых, сестер и дочерей, именно так ее называли "они", на секунду вырываясь из лап смерти, обезумев от боли или корчась в предсмертной агонии. Сколько раз ей приходилось "под маской" чужих имен прощать их, соглашаться стать их женой, обещать позаботится о ком-то или клясться в любви. И это была не ложь, не дешевое лицемерие, а дань уважения и скорби. Ведь последнее, что можно сделать - это не позволить страдать через раз бьющемуся сердцу и ответить, глядя в неподвижные, но еще живые глаза.
" Ко всему можно привыкнуть и даже к этому"
- Отсос
"Работать и жить на автопилоте - вот, что нужно"
-Зажим
"А еще, напоминать себе не черстветь и не запоминать лица"
- Залатайте на скорую руку, все равно не жилец
":не страшно, что их честная кровь впечатана в мой халат"
- Тащите следующего
" именно так, ни одного лица в памяти и ни капли мягкости....или черствости.....и не плакать по ночам,....во что бы то ни стало"
![Сестричка [Бочкарева Д.В.]](/img/b/bochkarewa_d_w/hip2/sestrichka.jpg)