№4 (99) апрель 2026

     

   В 2026 году выходит один раз в месяц

     События из прошлого, настоящего, будущего и параллельного времени в нашей газете!

     

      

     Внимание! Некоторые материалы данного номера содержат «Концентраты  Будущего», что может вызвать раздражение вашего сознания. В таком случае необходимо уменьшить дозировку и начать чтение «Квадрата времени» с последней страницы.

     Уважаемые читатели!

     Сегодня перед вами – четвертый номер электронной литературной газеты Горловского КЛТФ «Контакт-2». Напоминаем, что по независящим от редакции причинам (продолжается сезон пылевых бурь на Марсе), выход газеты может стать нерегулярным. Будем держать вас в курсе наших новостей!

     В. М. Булочкин – землянин, соглавный редактор

      Ю-ю – марсианин, соглавный редактор

     Альберт Бояджян

     ГЕОТОРГПРОМ

     Интернет-магазин колониальных товаров внеземного производства

     ЗЕМЛЯ — КОСМОС

     УВЕДОМЛЕНИЕ ПОКУПАТЕЛЯМ

     Доставка заказанных товаров осуществляется только в будущем. Временной интервал доставки: от 6 месяцев до 200 лет.

     ⚠ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:

     Товары, отмеченные звёздочкой (*), выставлены исключительно в рекламных целях для психологической подготовки и адаптации покупателей к товарам, доставка которых из будущего потребует более 200 лет.

     КАТАЛОГ ТОВАРОВ

     Кофеварка «Космоуют»

     Помнит о тяжести мира, в котором стоит. В привычной гравитации раскрывает семь классических рецептов. В невесомости — пять, где капля не падает, а парит, сохраняя аромат. При перегрузках от 1,5 до 2,5 же включаются двенадцать особых программ: вкус рождается из давления, времени и точного нагрева.

     

Ленточный контейнер с семенами

     Рулон длиной пятьдесят метров, где зёрна цветов, трав и деревьев расставлены с математической точностью. Возможна индивидуальная нарезка по длине. В каталоге двести сортов цветов (сорок выведены в нулевой гравитации), сто видов трав (пятнадцать адаптированы к марсианскому грунту), пятьдесят пород деревьев (семь — краснопустынные селекции). Заказы принимаются исключительно земной весной. Получение — через восемь-десять лет. Терпение здесь часть урожая.

     Леденцы «Обертон»

     Обратимая пластика голоса в карманном формате. Мужские тембры — от серебристого дисканта до глубокого баса, женские — от звонкого сопрано до тёплого контральто. Одна капсула действует две-три минуты. Дозировку можно увеличить, но не более десяти штук в сутки. В паре со спреем «Соловей-разбойник» голос обретает объём и несущую силу. О побочных эффектах и передозировках читайте в старых русских былинах: мудрость предков предупреждает точнее любой инструкции. Производится на планете Лукоморье. Доставка начнётся в кратчайшие сроки после официального открытия мира.

      Река-робот «Киберсолитон»

     

     Транспортное средство, арендованное у планеты Октавия. Двести километров длины, сорок метров ширины, девять метров глубины. Водоём читает рельеф, течёт вверх и вниз, замыкается в кольцо, подстраиваясь под ландшафт без вмешательства оператора. Питается рыбой — заботу о кормовой базе берёт на себя арендатор. Доставка займёт шесть световых лет. Не поспоришь с законами пространства, но просим отнестись с пониманием.

     Одежда с функцией стиральной машины

     Ткань, сотканная из капиллярных нитей, подключается к мини-чемоданчику с насосом, фильтром и моющим раствором. Подобно эритроцитам в кровотоке, волокна вымывают грязь, после чего встроенный калорифер бережно сушит вещь. Стирка нижнего белья производится синхронно с омовением тела. Заказ прибудет через три года.

      Шерстяные нити с ИИ-памятью

     Разноцветные мотки, каждый из которых уже запрограммирован на одну вещь: перчатку, шарф, свитер, носки. Память всех клубков совместима. Стоит снять упаковку и потянуть за конец — нить сама начнёт вязаться вокруг запястья, шеи или туловища, превращаясь в готовую одежду точно по фигуре и размеру. Заказ будет доставлен через три года.

      Фарфоровые суповые тарелки «Реакция»

     На поверхности — букеты красных и синих цветов. Специальная эмаль реагирует на уровень кислотности и солёности первого блюда: дно и края меняют оттенок, позволяя солью, перцем и травами «дорисовать» картину до аппетитного совершенства. Заказывайте уже сейчас. Доставка — через полтора года.

     ЛИТЕРАТУРНОЕ ТВОРЧЕСТВО

     Проза

     Алина Болото

     Придет серенький волчок

     

     «Баю-баюшки, баю, не ложися на краю! Придет серенький волчок и укусит за бочок!»

     Марина открыла глаза, но в ушах все еще звучал бабушкин голос. Бабушка пела колыбельную не часто, только если хорошенько попросишь. А Марина просила каждый раз, когда ей снова за окном мерещилась черная пустота. На самом деле за окном горел уличный фонарь, и когда мама забывала задернуть на ночь штору, свет проходил сквозь стекло, а по полу расползалась тень от ветвей старого тополя. Когда дул ветер, тень прыгала и пыталась доползти до детской кроватки. Марина заворачивалась в одеяло с головой и крепко зажмуривала глаза.

     Но сейчас уже утро. Давно нет в живых ни бабушки, ни мамы. Старый уличный фонарь заменили на современный светильник, а вместо шторы на окне у Марины жалюзи.

     Марина отбросила одеяло, спустила на пол босые ноги и прислушалась. «Не ложися на краю!» - негромко пел чей-то голос. За стеной, что ли? Но там - пустующая квартира!

     Марина сунула ноги в шлепанцы, набросила синий фланелевый халат, подошла к окну и открыла жалюзи.

     За стеклом чернела пустота, сквозь которую иногда просматривались звезды. В первую секунду Марина остолбенела, потом замерла, чувствуя, как громко колотится сердце.

     «Придет серенький волчок!» - продолжал выводить похожий на бабушкин голос. И тут его перебил другой голос – низкий, мужской.

     - Марина Леснова, явитесь на вахту! – произнес голос из динамика. – Начинается ваше дежурство!

     Дежурство? Марина мгновенно вспомнила о том, что звездолет «Антарес» не первый год находится в пути к земной колонии Веспера. Экипаж находится в анабиозе, корабль ведет автоматика, но, на случай непредвиденных обстоятельств на борту всегда дежурят вахтенные. Они сменяют друг друга посменно, и время бодрствования длится месяцами.

     Сейчас настало ее время, пора отправляться в рубку. И не было никаких детских страхов, теней на полу, квартиры на втором этаже, школы, университета, замужества, развода, перевода в другой отдел. И, конечно же, не было рядом ни мамы, ни бабушки.

     У киборгов воспоминания имплантированы перед первым запуском. В реальности биомашины проходят специализацию в центрах обучения для синтетических существ.

     Но во время отдыха, в котором киборги все же нуждаются, им позволено проживать копии человеческих жизней. Для нормализации функций биологической части мозга. И у каждого поставлен своеобразный маяк, который периодически напоминает киборгу о реальности.

     Для Марины таким маяком была колыбельная. И хотя сама Марина о черной пустоте за иллюминаторами помнила даже во сне, но колыбельная уверяла ее, что бояться не нужно. Просто, надо соблюдать осторожность! «Не ложися на краю!»

     А сейчас пора на работу! Полет близится к завершению, и скоро придется будить человеческий экипаж.

     Марина еще раз посмотрела на звезды. Где-то в глубине сознания продолжал звучать «бабушкин» голос: «К нам волчок не ходи, нашу детку не буди!»

     Стихотворение

     Алина Болото

     Сингулярность апреля

     «В этом номере газеты апрель выступает не только, как как месяц, но как точка ветвления реальности. Стихотворение Алины показывает, что сингулярность – не только в физике времени, но и в моменте, когда мы выбираем, какой весне быть.»(А.М. Булочкин)

     

     У нас апрель – не апрель,

     у нас весна – не весна.

     Ведь если апрель – капель,

     зачем же метель со сна?

     Окно исчеркал мороз,

     синицы поют в снегу,

     завяли побеги роз,

     танцуют ветра в кругу…

     Отдайте весну назад!

     Я помню – тогда тепло!

     Верните цветущий сад!

     Не сейте большое зло!

     Пусть будет весна весной,

     пусть пчелы кружат в саду.

     Хоть люди больны войной,

     но им выбирать судьбу!

     Статьи

     Мистицизм в русской прозе: от сокрытого присутствия к открытому диалогу с невидимым

     Мистицизм в литературе часто сводят к появлению призраков, пророчествам или оккультным ритуалам. В русской прозе он, однако, редко существует как жанровый аттракцион. Скорее, это онтологический камертон, настройка сознания на частоту невидимого, попытка художественного слова уловить то, что лежит за пределами эмпирической реальности. Мистицизм в русской прозе не противопоставляется реализму, а часто прорастает в нём, превращая бытовой ландшафт в пространство духовного испытания, эсхатологического ожидания или метафизического диалога.

     Исторические корни и классический период

     Истоки русского литературного мистицизма лежат не в западных герметических традициях, а в византийско-православном культурном коде: агиографии, исихастской практике, литургическом ритме, представлении о мире как о символе, пронизанном присутствием Божественного. Уже в ранней новеллистике и повестях первой половины XIX века это присутствие ощущается как «сквозняк» невидимого.

     Н.В. Гоголь стоит у истоков этой линии. В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» и «Вие» фольклорная демонология переплетается с православным мирочувствием, где нечистая сила не автономна, а указывает на нарушение духовного порядка. «Нос» или «Шинель» кажутся гротескными, но их тревога порождена не социальной сатирой, а экзистенциальным чувством раскола между видимым и сущим.

     У Ф.М. Достоевского мистицизм становится психологически и теологически артикулированным. Сны Раскольникова, видения князя Мышкина, разговоры старца Зосимы и Алеши, легенда о Великом инквизиторе – всё это не декоративные элементы, а формы непосредственного прикосновения к трансцендентному. Достоевский показывает, что мистическое переживание в русской культуре редко бывает радостным просветлением; чаще это крест, испытание, «слёзы ребёнка», через которые пробивается истина.

     Л.Н. Толстой, при всём своём рационализме, также работает с мистическим измерением. В «Смерти Ивана Ильича» или «Отце Сергии» момент прозрения наступает не через логический вывод, а через внезапное «разрывание покровов», когда герой видит себя и мир в свете иной, не бытовой реальности. Мистицизм у Толстого – это этика предельной прозрачности совести перед лицом Вечности.

     Серебряный век: мистицизм как мировоззрение

     Конец XIX – начало XX века превращает мистицизм из скрытого подтекста в открытую программу. Религиозно-философские искания Д.С. Мережковского, З.Н. Гиппиус, В.С. Соловьёва, поэтика символизма и интерес к теософии, розенкрейцерству, восточным практикам создают атмосферу, в которой проза становится лабораторией духовного эксперимента.

     Андрей Белый в «Петербурге» строит город как метафизический лабиринт, где математические формулы, революционные конспирации и апокалипсические видения сливаются в единую симфонию распадения и преображения. Мистика у Белого не иррациональна, а сверхрациональна: он пытается выразить невыразимое через ритм, повтор, символический код.

     В прозе Ф. Сологуба, А. Ремизова, позднего И. Бунина мистическое часто выступает как форма сопротивления вульгаризации быта, как попытка сохранить «тонкий план» реальности в эпоху механицизма и массовизации. Серебряный век усваивает идею софиологии, всеединства, апокалиптического ожидания, превращая прозу в пространство, где история и вечность постоянно пересекаются.

     Советская эпоха: мистика в условиях идеологического запрета

     Официальный атеизм и материалистическая догма вытеснили открытый мистицизм на периферию культурного поля. Однако он не исчез, а изменил форму: ушёл в аллегорию, сновидческую логику, библейские параллели, жанровые гибриды.

     М.А. Булгаков в «Мастере и Маргарите» создаёт один из самых сложных мистических текстов русской литературы. Дьявол здесь не отрицание Бога, а часть космического порядка; вечность не противопоставлена времени, а пронизывает его. Роман утверждает, что истина не доказывается, а являться; любовь и творчество становятся формами причастности к незримому.

     А. Платонов в «Котловане» и «Чевенгуре» пишет почти библейскую прозу в оболочке соцреалистического сюжета. Его герои ищут «правду жизни» в земле, в труде, в утопии, но натыкаются на экзистенциальную пустыню. Мистицизм Платонова – это мистика отсутствия: Бог не назван, но Его отсутствие ощущается как боль, как незаживающая рана истории.

     В позднесоветский период мистическая линия продолжается в прозе В. Астафьева, Ч. Айтматова, Ю. Трифонова, где память, природа, совесть становятся проводниками трансцендентного. В самиздате и андеграунде (А. Синявский, В. Шаров, поздние тексты Д. Гранина) мистика часто сливается с историософией и метафизической сатирой.

     Современность: от постмодернистской игры к духовному поиску

     Постсоветская проза унаследовала свободу высказывания, но столкнулась с кризисом метанарративов. Мистицизм здесь редко бывает догматическим; чаще это форма вопрошания, игра с архетипами, попытка собрать рассыпавшуюся реальность в целостный образ.

     В. Пелевин использует буддийские, гностические и поп-культурные коды, чтобы показать иллюзорность «обыденного». Его проза – мистика деконструкции, где пробуждение наступает не через откровение, а через осознание пустоты знаков.

     Е. Водолазкин в «Лавре» и «Авиаторе» возвращает мистицизму аскетическую, литургическую глубину. Время у него не линейно, а вертикально: святость не отменяет историю, а преображает её изнутри. Это «новый реализм», в котором чудо не нарушает законы природы, а раскрывает их онтологическую прозрачность.

     У Л. Улицкой, М. Шишкина, А. Иличевского мистическое проявляется в этике внимания, в диалоге культур, в памяти как форме причастности. Современная русская проза не ищет готовых ответов; она учит пребывать в вопросе, сохраняя священное пространство молчания перед лицом невыразимого.

     Философская и эстетическая специфика

     Чем русский литературный мистицизм отличается от западного?

     Во-первых, он редко индивидуалистичен. Даже когда герой переживает одиночество перед лицом Вечности, его опыт осмысляется в категориях соборности, всеединства, ответственности за других.

     Во-вторых, он эсхатологичен. История не циклична и не прогрессивна в секулярном смысле; она направлена к Преображению или Суду, и это придаёт тексту напряжённость, ощущение «последних времён».

     В-третьих, он аскетичен в эстетике. Даже при внешней фантастичности русская мистическая проза избегает декоративности; чудо здесь не развлечение, а испытание совести. Язык часто становится лаконичным, иконописным, ритмически выверенным, чтобы не заслонить то, о чём молчит.

     Заключение

     Мистицизм в русской прозе – не литературный приём, а способ существования слова в мире, где видимое не исчерпывает реального. От гоголевской тревоги до водолазкинской тишины, от платоновского вопрошания до пелевинской пустоты, эта традиция хранит память о том, что человек – не только социальный или биологический организм, но и существо, обращённое к невидимому.

     В эпоху цифровой симуляции и культурного фрагментирования русский мистический текст остаётся формой сопротивления поверхностности. Он не обещает утешения, но предлагает глубину; не даёт ключей, но учит стоять у дверей. И пока русская проза помнит о невидимом, она остаётся живой.

     В. М. Булочкин, Ю-ю

     Художественная галерея «КВ»

     

     Художник Д-д (Марс) «Посещение планеты Марс В.М. Булочкиным».