Внутри раздался гул подземных вод
Его движенье раскололо плоскость
Сухое тело так и рушит небосвод.

Под ним была, как и обычно, пропасть
Лишь до поры не видная для краски
Объем ее не лез в границы демиурга
Тогда, совсем не зная жалости и ласки
Истлев под весом, треснет штукатурка

Расходятся основы, песок от этой фрески
Уже почти немая, рушится опора
Шероховатая рука обхватывает в треске
И, навсегда лишившись последнего зазора,
Так вес мечты кромсает монолит

Та ладонь, легко вдавив рельефы
Все разрушения собой не упразднит
Одни лишь трещины покроют барельефы
Рыжеющими дланями себя так обхватит,
Цепляясь за цемент... И фреска в пустоту.
Агония смолкает. Пятно. И пыль во рту