Скрытая мудрость и утаенное сокровище – какая польза от обоих?
Бен Сира 20:30
1.
Женщина, что зашла всего минуты три назад, вышла обратно.
"Что?!" – не скрыла удивления Рейчел Коэн.
Высокая азиатка пожала плечами, закатывая глаза, и скривилась: "Он просто нахмурился и указал на дверь."
"О чем ты говорила?"
"Ну, он спросил – над какими задачами мне хотелось бы работать. Я сказала, что могу делать... да что угодно. Спросил о деталях, подробнее. У меня подробностей не нашлось. Прошлась по каким-то основным задачам, о которых слышала. Немного, но о некоторых. А он тогда указал на дверь."
Потрогала пластиковый квадратик в руке и вздохнула. Плечи ее поникли. Удалилась неверными шагами.
Следующий кандидат на позицию Стажера Библиотеки, худощавый мужчина высокого роста, держался уверенно. Получив сигнал на персональный прибор, одернул парадную тогу в земном стиле и двинулся с застывшей заинтересованной улыбкой. Все соискатели только что прибыли с Земли и едва освоились со слабой силой тяжести, но он прошел вперед твердым шагом, почти не подпрыгивая. И вышел обратно через пять минут. Лучше, чем высокая азиатка, по крайней мере.
"Он что..."
"Префект дал мне это, и на прощание кивнул," – Мужчина показал такой же небольшой пластиковый квадрат: место на рейсе обратно на Землю, – "Сказал, что те, занимающиеся отбором на Земле, потратили время, его и мое; будто я чересчур уверен в том, что мой склад ума подходит для этой работы."
У меня по меньшей мере такой проблемы нет, подумала Рейчел. В излишней самоуверенности меня еще никто не упрекал. До нее дошло, что она вскочила от неожиданности, когда увидела, что мужчина вернулся. Ее ноги вдобавок подбросили ее в небольшой прыжок, около метра: если подумать – впору застесняться. И она уселась вновь.
Помощница Префекта, стройная женщина в строгой форменной одежде, появилась из боковой двери и сказала: "На сегодня собеседования окончены. Префект разочарован результатами и решил собраться с мыслями. Приходите завтра."
Рейчел вздохнула. По меньшей мере, передышка.
---
Она сохранила достаточно решимости, чтобы вернуться прямиком в Приемный Центр. Никаких осмотров достопримечательностей, надо сосредоточиться на деле.
В центре просто кивнули, словно все шло как полагается – в конце концов, двое срезавшихся только что вернулись – и определили ее на одну ночь в свободную квартиру, которую предстояло с кем-то разделить. Туда следовало спускаться по лестнице, при лунной силе тяжести это было сложнее, чем подниматься. Делать шаг вниз, нацеливаясь на ступеньку подальше, чем привычно. И снова, иногда оказываясь на цыпочках, как в танце. Промахнувшись по одной из ступенек, успела сгруппироваться в полете и почти не ударилась.
Все это взбудоражило ее, прежде чем она добралась до квартиры и постучала в дверь, которая стремительно распахнулась.
"Чего теперь?" – Женщина была плотнее, чем виденные прежде лунные жители, с фигурой более... скажем, рельефной.
Рейчел протянула ей небольшой планшетик. "Меня направили на ночевку."
Хмурая мина. "Черт, я же в очереди на постоянную соседку, а не на эту муть, въехали-выехали."
"Я, скорее всего, исчезну насовсем завтра же."
Женщина посторонилась и сделала широкий жест рукой.
"Добро пожаловать в мой чудесный уголок."
Который оказался не больше того, что у Рейчел был на Земле. "Две спальни?"
"Именно, типа расширенного гроба."
Вполне точно. Рейчел закинула сумку и вернулась где просторнее. Теперь стены восприняли ее настрой и показывали умиротворяющий вид пляжа с белым как мука песком и плещущими сине-зелеными волнами, под успокаивающий шелест ветра в пальмах. Это помогло, но лишь отчасти.
"Вот кухня. Ну, кухонька... или кухонечка."
Крохотная ниша. Рейчел наморщилась. "Надо думать, за каждый дополнительный суффикс снимают шесть шкафчиков и убирают кухонный прибор."
"Ага, очко в твою пользу! Ты прикольная."
"Не часто."
Рука, протянутая для пожатия. "Я – Каткейен. Планируешь обосноваться?"
"Навряд ли. Подыскиваешь соседку?"
"Ага, ненавижу одной. Не с кем поржать."
Рейчел подхватила тон. "Сколько продержалась последняя?"
"Сразу допрос, понятно. Хороший признак."
Рейчел не собьешь. Поджав губы: "Так сколько?"
"Два года. Захотела ребеночка. Нашла одного, женила на себе."
Рейчел расхохоталась. Под поверхностью ее смеха грозила проступить скрытая грань. Наружу прорывалась подавленное напряжение, ее психоанализатор всегда это отмечал, когда улавливал подобное. Накопившееся беспокойство от несостоявшегося интервью.
Страх перед префектом. Знать себя, подумала она горестно, в основном печальная вещь. "Ты здесь для ..?"
"Интервью на позицию стажера."
"С префектом?"
"Он двоих завернул передо мной, потом объявил перерыв."
"Хороший признак. Он любит кого-то отсеять, чтобы показать насколько у него высокие стандарты."
Рейчел вздохнула: "Хороший признак? Как-то непохоже."
К ее удивлению Каткейен рассмеялась: "Ожидать, что раз ты – хорошая, то мир будет обращаться с тобой хорошо, моя новая подруга – это то же, как ожидать, что бык не нападет на тебя, потому что ты не ешь мяса."
Рейчел была рада рассмеяться.
"О-кей, теперь можно закорешиться," – сказала Каткейен.
"Что?"
"Можно подружиться. Смотри-ка, Префект-перфекционист... ни в жисть не поверю."
Переход на такой говор побудил Рейчел навострить уши: "Эге?.."
Каткейен изогнула бровь. "Сама-то откуда?"
Рэйчел стрельнула глазами в сторону. "С юга."
"Юга чего?"
"Северной... Америки."
Каткейен хлопнула ладонью по столешнице. "Точняк. Тащусь с тамошней манеры говорить. Дак и я американка," – и добавила отрывисто: "Бо-остон. Масса-асса-чусетс."
"А, эти милые люди..."
"На деле поумнее, чем кажутся, ага."
Каткейен изобразила небольшой танец. Рейчел повторила его, вытянувшись повыше. Нетрудно при малой тяжести. Каткейен завершила энергичным прыжком – на волосок от потолка. Очутившись на полу, сказала: "Сообрази прикид поновее, двинем за пенистым."
---
Выяснилось, что в терминах местных любителей побухать "пенистое" означало пиво. В весьма большой дозе. Рейчел не обращала внимания, пока эффект этой дозы не стал вполне четким. Или, вернее, уже полностью нечетким – до утра. Которое наступило слишком скоро. Чересчур скоро. Она кое-как справилась с завтраком, в основном из овощей, обнаружившихся в маленькой холодильной/термальной емкости. Каткейен уже умчалась на работу, оставив на стене записку: "Дай им шороху! Увидимся в 5 с чем-то." Воистину оптимистично. Скорее уж получу пластиковую карточку на орбитальный челнок, к спуску обратно на Землю. Она вдохнула поглубже и отложила подобные мысли подальше.
У Рейчел оставалось время, прежде чем браслет не напомнит о том, что пора экзаменоваться у Префекта. Ей захотелось увидеть лунную поверхность, которую в районе посадки накануне было едва видно, и она отправилась наверх на лифте.
В главном коридоре было многолюдно. Она надела предусмотрительно купленные загодя, на Земле, очки-переводчики. Среди не разговаривавших на энглийском они оказались незаменимыми. Бегущая по низу обзора желтая строка давала примерную расшифровку. Большая часть пляшущих реплик была про шахтные операции, сплетни, обычное. В конце концов, подумала она, я здесь, чтобы учиться интерпретации чужих культур, типа как тут. Вокруг кое-где слышалась речь на китайском, допущенная из другой полярной области. Дробные реплики на измененном стандартном мандарине рассыпались как знаки пунктуации среди накатывающего как прилив энглийского. После краха последнего Красного режима они вели себя потише, как если бы выжидая перед тем, как придет время снова наделать побольше ошибок.
Рейчел пробралась в направлении купола с видом на широкую равнину, окружающую комплекс. Следовало все-таки двигаться аккуратнее, хотя 0.17g, в принципе, ощущались телом комфортно. Слишком легко было подскочить вверх, взмыв над окружающей толпой по дуге к потолку. Можно было идти длинными скользящими шагами, или иначе – как в замедленном танце, привставая на цыпочки, выходило даже быстрее. Главным было уловить плавность такого движения, чтобы, будучи новичком, им хотя бы не выглядеть.
Наконец она выбралась на свободное место, к открывшемуся виду. И подумала в неожиданном приливе чистого восторга: я на Луне! До нынешнего момента все путешествие было чередой громыхающих металлических коробок. Серая равнина вдали подступала к черной поверхности морей, что когда-то текли потоками лавы. Лунный пейзаж был выветрен не непогодой, а Солнцем. Миллиард лет под воздействием полного спектра солнечных лучей сгладили грани, стерли их в тончайшую пыль. Фотонный дождь, подумала она.
Чужая, темная Земля на здешней высокой широте висела у самого горизонта. Сейчас она полностью заслонила Солнце, отбрасывая сумеречное свечение на пики располагавшейся севернее гряды Харбингер. Там проступали полосы желтого и бордового, слои редкоземельных минералов, выплеснувшихся из лунных морей в эпоху поздней метеоритной бомбардировки. Эти цвета выглядели привлекательнее, чем серый порошок равнин, покрывающих почти всю Луну.
Земля смотрелась как черная монета со сверкающим буро-красным ободом. Воздух сильнее всего преломлял свет в красной части спектра, поэтому сверкающий круг плясал и сиял. Маленькие белые точки обозначали огромные города. Там, внизу, для людей наблюдающих Луну, свет ее сейчас приобрел сумеречный, тлеющий характер. Рейчел повезло с первым осмотром, попавшим на волшебный момент, приходивший раз в месяц. Как мой период, подумала она. Ранее, на время подготовки к стажировке, она предпочла приостановить его препаратами, и прекратила их прием только несколько недель назад. Отчего ей это пришло в голову теперь? Не с предвкушением, а с каким-то оживлением. Препараты притупляли желание.
Очки-переводчики умели увеличивать картинку. Постучав по ним, она рассмотрела крохотные как насекомые скреперы, работавшие на лавовой равнине у горизонта. Луна получала доход от богатых залежей легких и редкоземельных элементов, всплывших миллиарды лет назад на поверхность остывающих лавовых озер. Натрий и фосфор, собранные из верхних метров лунной лавы, размолотые и сепарированные, поступали на лунные фермы. Минералы наилучшей очистки шли вниз, на Землю, принося в общий бюджет достойную прибыль.
Ускорители массы, как пращи на стальных направляющих, посылали грузы на низкие околоземные орбиты почти каждый день. Так транспортировались металлы и редкоземельные элементы, обилие которых сделало Луну экономически оправданным предприятием; Библиотека была побочным эффектом. Некоторые мегатонные грузы направлялись прямой доставкой в пустынные области, без дополнительных затрат на торможение. Огромные машины выкапывали их, давая работу населению бедных засушливых районов Африки, Азии и центральной Америки. На обоих концах этой линии доставки длиной в 400 миллионов километров большая часть работ выполнялась трудящимися под наблюдением роботами. На эти деньги существовали лунные города. За свои башни Библиотека платила сама.
Лучше всего оградить Библиотеку от желающих добраться до хранимых в ней Сообщений означало разместить ее на Луне. Но не на Обратной стороне, хотя именно там находились самые совершенные из когда-либо построенных телескопов: наблюдали небо, свободное от внушительного присутствия Земли и от идущих от нее радиопомех. Главной причиной были редкоземельные элементы. Обилие лунных морей на Ближней стороне соответствовало большей толщине коры на Обратной стороне. Там массивные гряды образовались из-за постепенного слияния со вторым спутником Земли, который изначально имел более высокую орбиту. Это шло несколько десятков миллионов лет после колоссального столкновения, породившего сначала плотный орбитальный диск, а затем и появление Луны. Теперь разработка минералов была источником существования для поселенцев – обитателей лабиринта тоннелей в лавовых породах, образовавших лунные моря. Библиотека была культурным учреждением, помещенным среди того, что по сути было неприхотливым поселением первопроходцев.
Она ощутила головокружение, и вовсе не из-за слабой силы тяжести. Признаки были знакомы. Накануне, перед сном, она по привычке медитировала, приготовившись, чтобы сосредоточиться на стоящей перед ней задаче. Еще во время учебы она усвоила, что это пробуждало в ней работу подсознания. Просыпаясь, привыкла не открывая глаз возвращаться ко вчерашним задачам, пересматривать их. Примерно в одном случае из трех вдруг всплывала и сразу проявлялась полезная идея. Оставалось только подняться, открыть глаза, и набросать заметки на браслете. Сегодня утром не пришло ничего. Но сейчас, при виде серых просторов за барьером из стекла и воды, явилась идея. Которой можно было воспользоваться – вот это да, уже через двадцать минут. Она поторопилась в Библиотеку.
Достала расческу привести волосы в порядок. Что-то потянуло ее из пальцев прочь. Тут же вспомнилось: весь выходящий на поверхность комплекс был малой частью Центра, окруженного сильным магнитным полем, которое отражало заряженные частицы солнечного ветра и космического излучения. Сумела разгладить свои длинные волосы и одернуть строгое официальное платье, прежде чем успела добраться до высоких башен.
Вид взмывающих вверх стройных алебастровых колонн Центрекса Библиотеки напомнил о величии всего огромного начинания и укрепил ее решимость. Немногие из исторических стилей были способны выразить парадное великолепие колонн Библиотеки. Размещенный в безопасном удалении от Земли, сам комплекс Библиотеки теперь напоминал то, что в нем хранилось: огромный, старый, скрывающий тайны в темных глубинах. Среди всего торжественного пантеона разноцветных подвижных статуй, представлявших фигуры легендарных Собеседников, помещался почитаемый как святыня блок черного грандиорита: древнеегипетский Розеттский камень, символ всего, на что направлялись их труды. Изображение на его поверхности, высеченное более двух тысячелетий назад, было восхитительно доступно для понимания. Простое и прямолинейное, один к одному, соответствие трех человеческих языков, обнаруженное по случайности. Французский солдат, работавший на укреплении стены форта, нашел плоскую плиту с надписями на одной из сторон, и показал офицеру. Почти сверхъестественное предвосхищение того, как астрономами SETI были обнаружены многие сообщения в двадцать первом веке. Одна из надписей на камне была на греческом, понятном для тех, кто его обнаружил. Это означало, что они могли разобрать и надписи из неизвестных им иероглифов и стилизованных демотических знаков. Избитый веками черный камень, простой и четкий, связал цивилизации, разделенные тысячелетиями.
Она протянула дрогнувшую руку и легко коснулась холодного гладкого гранита. Иероглифы сохранили вид пиктограмм, в отличие от греческого и римского алфавитов, эволюционировавших в более абстрактные формы. Изображения были существенной частью также и сообщений SETI. Она погладила иероглиф обозначавший фараона. Прикосновение отозвалось дрожью возбуждения. Работа здешних ученых была частью великой вековой традиции, по сути центральной для осознания – что означало быть человеком? Способность достигать и постигать – наперекор времени, пространству, различиям между культурами.
Только разлетающийся легкий звук собственных шагов поднял ей настроение на фоне мрачной атмосферы высоких затемненных сводов. Служащие в развевающихся фиолетовых одеяниях безмолвно перемещались между колоннад. Новенькая, она поднимала шум, привлекая общее внимание.
2.
"Ваши устремления?" – Префект Стайлс поднял бровь.
Такого вопроса она не ожидала. "Э-э.. переводить. Исследовать, учиться."
Даже для нее самой прозвучало неубедительно, а его выражение мрачного презрения показало, что ответ из заученных общих мест был ожидаем. Префект был высокого роста, с лысой головой и выразительными азиатскими чертами. Ладно, попробуем быть решительнее. Используем недавнюю идею.
"В частности, если позволите, работать с Архитектурой Стрельца."
Это застало Префекта врасплох и отразилось на его угловатом лице, хотя он быстро скрыл выражение, поджав губы: "Это старая задача. Послание более чем тысячелетней давности, получено полвека назад. Непостижимое, хотя разумное. Определенно вы не рассчитываете, что Стажеру удастся продвинуться с такой классически сложной проблемой."
"Возможно, мне удастся," – резко парировала она. "Именно в силу того, что она так хорошо описана."
"Десятилетия тщательно спланированных исследований Архитектуры Стрельца открыли для нас очень немногое. Это экземпляр Разумной Информации наивысшего порядка, простым попыткам по методу тыка он не поддастся."
"И все же, я бы попробовала."
"Новичок..."
"...может посмотреть свежим взглядом."
Им обоим было известно, что по традициям Библиотеки новый кандидат в Стажеры мог определять тему своего первого исследования, хотя так делали немногие. Для большинства здравый смысл брал верх и они начинали с какого-нибудь небольшого сообщения от Цивилизации Типа 1, едва вышедшей на галактическую сцену. Что-нибудь напоминающее то, что посылала Земля в эпоху своих первых попыток, и на что получила несколько ответов. Приниматься за действительно сложную задачу было безрассудным.
Но какой-то оттенок пренебрежения в надменном взгляде Префекта раззадорил в ней давнюю мечту. Она почувствовала, как та разгорается.
Он фыркнул: "Только на ознакомление со всеми существующими теориями уйдет немало времени."
Она подалась вперед на своем стуле: "Я изучала Стрельца годами. Для меня это стало вроде постоянного занятия."
"Хммм." – Префект был странно суров, с непроницаемым лицом произнося нейтральные фразы ровным тоном.
Опыта с подобными людьми у нее было мало. Чтобы понять его, казалось, нужны были те же подходы, что она вырабатывала все годы учебы – именно способность разгадать чуждое. Однако сейчас оставалось только зияющее ощущение собственной неопытности, усиленное безмолвием этого кабинета. В конечном счете Префект мог быть прав. Она стала выстраивать подобающие фразы чтобы пойти на попятный. Он надолго задержал на ней свой взгляд.
"Я пришел к пониманию, что нам здесь часто доводится испытывать нечто глубоко поучительное, редкое для большинства. Через такое проходишь, когда обнаруживаешь, что в отношении чего-то ошибался. Наш мир сильно пострадал из-за политических и религиозных лидеров, полагавших, что обладают истиной. А учиться лучше на ошибках."
Рейчел поняла, что ее собеседник балансировал на грани заключения. Он мог склониться в любую сторону. Поняв, что несколько секунд решат дело, она использовала шанс:
"О Стрельце. Есть давнишняя история про композитора Моцарта."
Префект заинтересованно нахмурился.
Рейчел поторопилась продолжить: "Один человек пришел к Моцарту и сказал: Я думаю писать симфонии. Не могли бы вы подсказать мне, с чего начать? Моцарт сказал: Симфония – очень сложная музыкальная форма. Быть может, вам стоит начать с чего-нибудь попроще – например, с песни. Поклонник сказал: Но, герр Моцарт, вы писали симфонии, когда вам было восемь лет. Моцарт ответил: Да, но я ни у кого не спрашивал, как это делается."
Внезапная улыбка изменила черты лица Префекта. Выражение выглядело неожиданным, словно доставленное по неверному адресу.
Он подавил усмешку и издал негромкий звук, как бы вздохнув. "Очень хорошо. Отчитывайтесь о работе еженедельно."
Она сморгнула. "Э-э, большое спасибо."
Префект отвернулся, взмахом руки вызывая в поле зрения трехмерный экран, повисший в воздухе в ожидании работы: резкое завершение разговора.
3.
Она ожидала, что за интервью последует какая-то церемония приема на работу. Суровая торжественность Префекта предвещала что-то в подобном роде, но реальность быстро спустила Рейчел с небес на более приземленный уровень. Она отправилась в Главный Секретариат, где сняли отпечаток пальца, отсканировали глаза, взяли образец ДНК и дали подписать соглашения – старомодным способом, с предъявлением официальных удостоверений личности. Секретарша, выполнявшая эти действия, зевала и кривилась из-за остатков завтрака за щекой. Кивнув, она мотнула головой в сторону бокового выхода, и Рейчел снова очутилась в главном коридоре, отосланная прочь без единого слова. Опять.
Офис казначея был в помещении напротив. Она проследовала туда, затем вскоре вернулась в ту же залу. Всюду предполагалось, что она, следуя выражению казначея, "знакома с порядками", хотя это было не так. Она позабыла изучить краткие заметки, выданные ее браслетом, когда ей пришло в голову с ним справиться. Для нее это было вечной проблемой. Она сумела выбраться из маленького городка в Луизиане, разумеется, научившись справляться с задачами, сосредотачиваясь на них пока не находилось решение. Но это всегда означало, что она не обращала внимания на обыденные черты окружающего мира, вроде записок, которые она получила от штата Библиотеки. Вздохнув, она принялась в них разбираться.
Выходя из казначейства, Рейчел разгладила свою богато украшенную, строго традиционную мантию Стажера привычным жестом, который всегда ее успокаивал, и от которого она не могла избавиться. Мантия была достаточно дорогой, так что у нее не хватило наличных. Пришлось просто подписать, что из ее жалования будут делаться ежемесячные вычеты, и Казначей вручил ей новую, синего цвета.
Не держала язык за зубами, и теперь попалась, не выберешься. Хоть возвращайся обратно и проси наставлений Префекта – подыскать Сообщение попроще, что-нибудь ей по силам.
Она остановилась на полпути. Нет уж, черта с два! Обратной дороги нет. Она тряхнула головой, укрепляясь в решении.
Пойти пройтись, подумала она. Дать подсознанию со всем эти разобраться. Она совершила спуск с низкой лунной орбиты всего одним днем ранее. Оборот фуникулера плавно подвел ее кабину к плотному электромагнитному захвату, соскользнувшему вниз по платформе, повинуясь деликатной лунной гравитации. Неделей ранее она была в Австралии, в Мельбурне. Члены Совета предпочитали держать всех под строгим контролем уже на подступах к лабиринтам Библиотеки. Кандидаты работали над завершением своих исследовательских проектов в кипящем жизнью средоточии активности, близ пенящихся волн и золотистых пляжей. Те из кандидатов в Стажеры что нашли силы сопротивляться солнечным соблазнам – прошли отбор. Для отделения агнцев от козлищ, как выражалась ее мать, вспоминая жизнь на ферме, это работало неплохо. Но здесь, на Селене, место было более торжественным, погруженным в течение времени, но не меняющимся. Вдобавок, место это оставалось собранием коробок с сухим, прохладным воздухом и непривычной силой тяжести.
Она вбирала в себя виды ярко-белоснежных склонов кратеров в отдалении, проходя подпрыгивающей походкой новичка, все еще приноравливающегося к местной гравитации.
Держись, Стрелец, я иду.
4.
Рейчел ощутила необходимость с кем-то поговорить. Жертвой предстояло стать Каткейен.
Поэтому она отправилась обратно в квартиру. Душа была полна ликованием и победной целеустремленностью, невзирая на отдающие пресной обыденностью манеры главного секретаря и скучающего казначея. Усевшись, она вытащила из багажа свой комплект трехмерных шахмат. Он раскрылся: простая модель, без световых подсказок и дистанционного управления. Прозрачные поля и к ним – простые фигуры, без украшений.
Включила музыку, чтобы помогло сосредоточиться, расставила позицию и едва начала в одиночном режиме – явилась Каткейен: "Закончила рано. Система застряла, теперь для начала ИскИнам придется все распутывать – а я здесь. Что за музыка?"
Рейчел ответила: "Was Gott tut, das ist wohlgetan. Означает: Что Господь творит – все благо."
"Не слыхала. Что за период?"
"Барокко, Иоганн Себастьян Бах. Он написал эту кантату в 1724 году."
Каткейен долго вслушивалась в пронзительные каскады Баховского клавесина и тряхнув головой, как бы освобождаясь, сказала: "Ого, а это – трехмерные шахматы?"
"Ага, точно. Работает, чтобы держать мозги в тонусе. Штука, которой я научилась на подготовительном, до стажировки."
"Когда я росла, считала, что шахматы – это худшая трата времени, не считая того, что делают на Земле правительства."
"Мы не на Земле, так что..."
Каткейен пожала плечами, подняв брови: "Никогда не училась трехмерным. Покажи."
Решительно уселась напротив Рейчел, которая решила начать дипломатично и не слишком резко: "Еще называем их объемными шахматами. А в плоские ты играла?" Это было бы подспорьем.
"Немного. А тут больше фигур и дополнительное измерение для движения, верно?"
"Более того. Тут идея в том, что дополнительное измерение – это космос. На Земле партия идет с конями и королевами и прочим, как в давние времена, а здесь маневры идут вверх, в пространство."
Каткейен нахмурилась, касаясь неклассических фигур. "Тогда эти корабли двигаются к планетам?"
"Эти небольшие – робо-транспорты, на одно поле за ход, как пешки. Корабли с солнечными парусами идут вдоль лучей, по диагонали, как слоны. Лайнеры делают прыжки, как кони."
Каткейен закусила губу, размышляя. "И тема тут будет..?"
"Земля против Солнечной системы. Война в звездном небе."
Они принялись играть и неплохо продвинулись, хотя Каткейен требовалось время на обдумывание. Наконец она сказала: "К чему такие усложнения? И плоские шахматы достаточно трудные."
"На подготовительном это поощряли. Помогает думать о структуре с нескольких точек зрения."
"Типа как разбирать Сообщения?"
"Надеюсь, больше чем десять лет игры поможет, когда я начну."
Каткейен смела фигуры с полей обеими руками, воскликнув: "Эй, точно! С твоей подготовкой покончено! Тебя приняли. Пойдем отпразднуем!"
"Я начинаю завтра. Думала, надо помедитировать, передохнуть — "
Каткейен вскочила так энергично, что подлетела до потолка и оттолкнулась от обивки. "Тут есть парни и девчонки, с которыми тебе надо познакомиться. Идем!"
---
Большинство Селенитов – это было принятым на Земле вежливым наименованием, хотя Рейчел вскоре узнала, что они предпочитали называть себя Лунатиками, не без бравады – жили в проделанных в толще лавы коридорах. Штолен имелось предостаточно, поскольку на Луне не было тектонических плит и все погасшие вулканы ранних периодов до сих пор высились над окружающими их равнинами морей.
Каткейен повела Рейчел через большой коридор с зарослями биоадаптированного бамбука – Лунной травы. Стройные ростки десятиметровой высоты шелестели под теплым бризом, от которого шли волны, как по полю огромных колосящихся злаков. "У нас тут сильно не хватает живых оттенков," – сказала Каткейен, – "Белые Лунные равнины – это не то, чего душа просит. Поэтому здесь и зеленый, и желтый, и даже розовый бамбук. Лучше, чем старомодные земные деревья."
Рейчел была удивлена, обнаружив в пещере, уходящей вдаль как коридор, цветущий гигантский агапантус. Колонисты-первопроходцы установили среди зарослей бамбука каменные скульптуры толстых азиатских мудрецов, стоящих с каменными взглядами вдоль двухсотметрового прохода вниз. Черные и темно-красные стены коридора были почти герметичными. Некогда здесь текла лава, прежде чем частота тяжелых столкновений с небесными телами не снизилась, и беспокойный молодой спутник не перешел около четырех миллиардов лет назад в фазу остывания. Вдоль всей длины растянувшихся выше городских построек журчал и плескался ручей. "Некоторое излишество," – сказала Каткейен, изящно, как танцуя, проходя по переброшенному через поток узкому мостику. В вышине над ними по эстакадам с урчанием шли потоки транспорта, а еще выше вдоль пересекавших пространство тросов перемещались люди.
"Это – Сад Раздумий," – сказала Каткейен: "Успокаивает. Плюс, быстрее всего добираться до клубов."
Они прошли по длинным извилистым дорожкам среди потрескивающего бамбука. Его тонкие, быстрорастущие стебли использовались как прочные материалы для балок и панелей, листья шли на целлюлозу для бумаги и жесткого картона. В отдалении визжали циркульные пилы – робо-плотники собирали свежий урожай. Перемолотые бамбуковые отходы крутились в чанах, перемешивающих их с измельченной реголитовой породой в новую почву для посадок. Бамбуковые опилки придавали воздуху живой пряный аромат.
Рейчел шла вдоль дорожки широкими пружинистыми шагами, как при упражнении. Весь комплекс был в бруталистском стиле, со взмывающими вверх сопряженными аркам, сплошь серыми, но контрастирующими с окружающей их бамбуковой зеленью. Каткейен поздоровалась со стоящей на коленях рядом с дорожкой садовницей, всей в зеленом. Женщина перемешивала неоднородную реголитовую землю, приговаривая: "Зелен ты будешь, и строен вдобавок." Медленное это заклинание повторялось, пока они не прошли дальше, и Рейчел пробормотала: "Правильный четырехстопный дактиль, попутно."
Каткейен прыснула. "Точно, соседка, и слух твой стажерский не дремлет."
Они свернули за угол и внезапно все вокруг стало ярким, легким и полным света. Прозрачные стены, неоновые огни, кричащие цвета. Вдобавок, шумно.
"У нас тут кремния с избытком, поэтому все это стекло роботы производят прямо из реголита," сказала Каткейен, стуча по стене рубинового цвета. "Еще лунобетон, твердый и прочный, не требует воды, его просто сплавляют электричеством, чтобы схватился."
Сияние прожекторов, размещенных в замысловато устроенных кустарниках заливало светом ажурную конструкцию стометровой высоты. Гомон многолюдных сборищ накатывал на них волнами, когда они поднимались по веревочной лестнице из Сада Размышлений в контрастирующий с ним гвалт. Сверкающее белое освещение подчеркивало черные переплеты высящихся на три этажа окон, вздымавшихся непрерывными вертикалями, увлекающими взгляд к строгому венцу в классическом стиле, наподобие древнеримского монумента. Но основание постройки было занято пятью ярусами магазинов и баров. На наклонных переходах размещались заведения полные посетителей, поглощенных безумными на вид танцами и воздающими должное экзотическим напиткам. Некоторые были вовлечены в напоминающий кадриль парный танец, но включающий прыжки по мягкому материалу стен. Царило бурное веселье, но сильно ощущался и настрой "держись за кошелек покрепче". "Авеню Хонки-Тонк," – сказала Каткейен, делая иронически широкий взмах рукой.
Обведя собрание взглядом, Рейчел разом заметила лихо отплясывающие туфли крокодиловой кожи, причудливые шляпы, пышные алые платья, накидки из верблюжьей шерсти и пурпурные старинные костюмы из шерсти и чесучи. Названия заведений отличались прихотливостью: "Дворец Зеленого Фарфора", "Зулусский Толстой", "Затянись, Если Есть Чем" – в близком соседстве с "Красное, Белое, и Ты", а также "Вода и Медные Трубы", кричащие вывески которых обещали наркотические напитки. Каткейен ото всех отмахнулась и повлекла Рейчел в "Так Поешь Уже", где стол занимала гостеприимная компания ее друзей, разразившаяся шумными приветствиями.
Рейчел уселась и замолчала, внимая многословному потоку:
"...и эта проклятая герметическая дверь закрылась плотнее, чем зад у жабы с запором..."
"...я так понимаю, что запрещенные феромоны дают парням чересчур большое преимущество..."
"...если по мне, то когда с политикой идет через край – пора сматываться."
"...клянусь, после этой размазни с комками, давеча в кафетерии, я представил, как ужинают Префекты: жуют говядину под шампанское, с надутыми лакеями во фраках за каждым креслом..."
"...штука в том, что данные – это не информация. Информация – это не знания. Эти ИскИны в сообщениях..."
"...так что даже если это космический корабль, а не океанский, они все-таки говорят типа "разложили его, привязали к станку на полубаке"; потом его спасает абордажная партия пиратов, один из них выходит на сцену, говоря: "Боже, это просто настоящая Хоморра на плаву!", и... чего ты смеешься?"
Рейчел размышляла, как тут разобраться – что к чему. Бар, который они миновали, назывался "Затянись, Если Есть Чем" – непонятно, о чем речь, или это какая-то аллюзия на классику?
Каткейен удалось зашикать всю компанию. "Эй, а вот это моя новая соседка, Рейчел Коэн. Стажер, прошла у Префекта проверку на вшивость."
"А дальше будет... Нейтральное Сущщщее..." – Костлявый парень снизил голос до глубокого зловещего баса, изображая угрозу, и ухмыляясь.
"Среднее Ссущее, мор его дому," – послышался голос.
"Его? Это не он и не она, в том-то и дело," – отозвался рослый парень. Рейчел отметила его серебряную шевелюру и манеру непринужденной элегантности. Он бросил на нее взгляд и быстро отвел глаза.
Каткейен сказала: "Эй, братва, попробуйте не умничать сверх меры, Рейчел еще не свыклась с нашим наречием остряков-Лунатиков."
Рейчел оставалось сморгнуть и изобразить на лице неподвижную улыбку. Болтовня возобновилась, и она снова прислушалась, впитывая накатывающие волны разговора. Она подумала про установившееся здесь за более чем век напряженной работы разделение сословий. Расслоение это прежде было для нее чем-то абстрактным, но сейчас она столкнулась с ним взаправду. Пирамида власти в Библиотеке Разумов, издавна называвшейся SETI, оставалась жесткой:
Префекты
Нейтральные лица
Библиотекари
Стажеры
Исследователи текста
Старатели
Ниже этих привилегированных рангов были Кандидаты, из числа которых Рейчел удалось выдвинуться только теперь, после многолетней работы на Земле. Она получила Первое Назначение, перескочив через две ступени и став Стажером. Ниже ее по рангу оставались Исследователи сообщений, которые помогали Стажерам и подчинялись Библиотекарям. Еще ниже были составлявшие подлинную рабочую силу Библиотеки старатели или, как их называли труженики низших ступеней иерархии, Ищейки. Эти испытанные временем прозвища пошли от "изыскателей кода" и "ищеек данных", вошедших в обращение уже в предыстории, когда Библиотека еще не была перенесена на Луну. По меньшей мере ей не придется иметь дело с бесполыми Нейтами. Большая часть компании, теснившейся вокруг стола, были, подобно Каткейен, Исследователями текстов. В шуме и галдеже все сборище теперь принимало ее как новичка, едва с Земли, но обогнавшую их на иерархической лестнице...
"Для Префектов мы – просто маленькие милые точки на графиках," – сказала сидевшая слева крупная женщина, отвлекая Рейчел от ее раздумий. Эта женщина ранее сделала замечание про "нейтральное ссущее". Со всклокоченной копной светлых волос и хозяйской манерой она обратилась к Рейчел: "Как тебе нравиться жизнь на Селене?"
"Скажем так – наше помещение для удобств не внушает восторга и благоговения."
Та фыркнула. "Скажем так? Стажерам и Ищейкам выбирать не дано."
Рейчел мрачно кивнула.
"Мое имя – Руби," – сказала женщина, резко протягивая руку. "Я – Ищейка."
Рейчел стиснула ее крепкое пожатие. "Рейчел Коэн."
Женщина наклонилась поближе и усмехнулась: "Лакомый кусочек," – возможно, просто из-за выпитого. "Некоторые говорят, что я – просто сыскная собака."
Ощущая неловкость, Рейчел обратилась к теме попроще: "Сколько человек работает в Библиотеке?"
"Около половины!" – Руби громко расхохоталась во все горло.
Каткейен наклонилась с правой стороны и прошептала: "Держи улыбочку, базар трави, но фильтруй. Если только не желаешь сойтись поближе кое с кем попризывнее."
Такие повороты показались Рейчел чересчур крутыми. К счастью, к столу подошла худощавая женщина и окинула их начальственным взором, так что все притихли. Улыбнувшись, она возгласила: "Приветствуем новоприбывшую! Добро пожаловать, Рейчел. Я – Мей-Ли. Начнем с отборных помидоров: свежие, с агрофермы в лавовых коридорах."
Так и было. Официанты внесли блюда с большими красными ломтями, обильно политыми маслом.
Рейчел захлопала глазами. "Вот на них земля."
Мей-ли ответила: "Ага, наши робо-чистильщики слишком все надраивают. Лучше, чтобы все шло прямиком с фермы на тарелку. Немного старой доброй почвы с разнообразием микробов для здоровья только лучше, особенно при аллергиях. Поэтому – к черту роботов. Я вчера за картами имела дело с одним хозяином, который пробовал высчитывать шансы. Только если играть подольше – расчеты вероятностей уступают мастерству. Я выиграла весь его урожай на корню, с землицей вдобавок, как с дополнительной приправой."
Рейчел попробовала. "Замечательно." Ей не удалось скрыть удивления.
Парень с серебряными волосами наклонился к ней и сказал: "Смотри, тут почва соленая, и это хорошо. Соль способствует ионному обмену, и, проще говоря, позволяет твоим вкусовым ощущениям получать сигналы от пищи с повышенной интенсивностью, нежели без помощи добавленной соли."
Не уступая последнего слова, Руби добавила: "Плюс, количество соли имеет значение. В твоей слюне специфические соотношения соли к воде активизирует определенные рецепторы, которые при избытке соли дадут тебе скорее нежелательные, резкие ощущения слишком горького или кислого. Если тебе случалось что-то пересолить, я это имею в виду."
Серебряные волосы тут же ответил: "Соль – это просто регулятор сигнала для твоей еды. При уменьшенных дозах усиливает восприятие рецепторов сладкого и пряного, но при слишком больших – получается обратная связь, и так включается ощущение "солоно"."
Вмешалась Каткейен: "У нас тут, как ты видишь, никто никогда не бывает слишком стильным или слишком образованным."
Вскоре все сборище переключилось на состязание с разгадыванием анаграмм. Умы жонглировали, играя, словами и оборотами. Рейчел тут же подумалось, что это напоминало задачи над которыми работала Библиотека: нащупывать скрытые смыслы в чужих Сообщениях. Парень с серебряными волосами победил с моментальной разгадкой на "кардинал", мгновенно ответив: "Есть! Ирландка, друзья мои."
Как ни странно, у него это вышло мягко, мелодичным тоном. Это было... интересно? – обычная уклончивая характеристика, к которой прибегала Рейчел. Ей никогда не нравилось, когда женщины называли какого-нибудь мужчину "симпатичным" и думали, будто это что-то объясняет. Мужчинам это слово не шло. Они могли быть привлекательными или отталкивающими, простодушными или будущими великими комбинаторами. Симпатичный – нет, не для Рейчел. Скорее уж – надежный.
С противоположной стороны обширного помещения стал доноситься бренчащий ритм. За длинной изогнутой стойкой бара четверо никогда не видевших коровы ковбоев принялись распевать что-то из вестернов. Выходило у них в лучшем случае похоже на мелодии Дальнего Востока. Поверх их стола распорядились опустить акустический купол, звуковой интерферометр, милосердно заглушив фальшивое простонародье.
Кто-то передал Рейчел ингалятор, который еще называли "брызгалкой", и она набрала раз-другой полные легкие. После этого – глоток или пару красного, про которое заметили, что оно – местного урожая, что подтверждалось вкусом. Разговоры вокруг набрали быстроту – эффект этот она, осовев, отметила с воодушевлением:
"...и я ему, по старой поговорке: "Не смотри на лазер единственным оставшимся глазом", а он хоть бы что. И не то, чтобы он не мог заменить тот, что сжег раньше."
"...такой же Лунатический, как заяц в клеточку..."
"...у парня на лице – его автобиография, у всех на виду..." – человек неподалеку, красующейся с прической на манер дубового частокола, парировал:
"В наше время лицо женщины – это плод ее художественной фантазии."
"...нам всем пора уже проснуться и вдыхать аромат Кафки, ребята..."
"...сингулярный интеграл Коши на взвешенных Лебеговых пространствах – как мило!"
Снова подтверждалась давно ей известная истина: следить за людьми, проходящими через стадии опьянения, а также за их, как им представлялось, все более блестящей дискуссией, было даже менее интересно, чем наблюдать за чужими занятиями сексом. Там хотя бы присутствовал какой-то спортивный интерес.
Он просто сидела и выпивала, наблюдая, усваивая информацию, в то время как парень напротив продолжал распространяться: быстрый поток речи, обычный блестящий взъерошенный недотепа, болтающий что-то о простых программах декодирования. Можно было расслабиться. Мужчины любили все растолковывать. Однако, она по опыту знала – когда парень объяснял вещи, которые ей уже были известны, поддаваться соблазну сказать "Я это уже знаю" было не очень-то умно. Вместо это стоило позволить ему все объяснять, чтобы почувствовать себя нужным. Ей это давало время подумать, как можно от него будет потом отделаться. И от некоторых других из числа присутствующих тоже, долой из списка. Она изучала социальную картину, наносила на мысленную карту. Не в первый раза, и даже не в десятый. И все же это в определенном смысле оставалось забавным.
Рука дернула ее, подняться с места и прочь. "Пора на боковую, соседка," – прошептала Каткейен.
"Что? Эх. Я просто..."
Вздохнув, Каткейен ответила: "Видишь этого качка, с Марса, с серебристыми волосами? Гладкий, как реактивный самолет, со всей правильной рельефной мускулатурой, массивный во всех нужных местах, с такой тихой манерой разговора, что не скрывает – какая турбо-мощность способна привести в движение такую безупречную фигуру."
"Эх..."
"Он за тобой наблюдает. Так что лучше, если он не увидит, как тебя тошнит всем, чем тут кормят. Леди, даже прибывшие с Земли, так себя не ведут."
"Ох, я..." Действительно ли она чувствовала тошноту? Рейчел оглядела все смеющееся, болтающее, выпивающее сборище. Никто и виду не подавал, хотя все уже, наверное, привыкли к местным выходкам.
Не чувствуя под собою ног, она пробиралась к выходу на буксире своей новой соседки, объявившей: "Все, я получила полную порцию: треп из-за разлития желчи, с брызгами слюны от избытка веселья, так что двинем-ка мы..."
Неугомонная Руби перехватила их, протянув ладонь – и не для рукопожатия. Вместо этого она обняла Рейчел своею мускулистой рукой за талию. Лицом вплотную, припечатала смачный длинный поцелуй. "Ням!" произнесла Руби, и скользнув ладонью ниже, ухватилась за ее зад.
У Рейчел от замешательства перехватило горло, как от мокроты. "Слушай, нет. Я..."
Каткейен дернула Руби в сторону: "Не щупать подружку, Руби. Знаю, ты любишь свежатинку, но..."
Руби грубо захохотала, без дружелюбия: "Ей еще захочется, вот увидишь."
Следующие несколько минут спутались в какой-то неясный клубок. До Рейчел дошло, что недавно приобретенный опыт походки Лунатика успел как-то выветриться. Она попробовала вприпрыжку, и Каткейен успела подхватить ее в падении вперед. Попробовала идти, но это также оказалось слишком сложным. Прежде чем они добрались до квартиры, Рейчел всерьез раздумывала не лучше ли было ползти. Почему вообще люди отказались от этого метода? Ведь так намного безопаснее. После этого она каким-то образом обнаружила себя сидящей на кровати, уставившись на стену с заснеженными горами и густыми лесами, и вспомнила: ну точно, ее уже стошнило. Где-то по пути. Так что можно не беспокоиться. По крайней мере, некоторое время.
Каткейен дала ей какие-то таблетки, она их проглотила. "Руби..."
"Она – сплошная неприятность, в поиске на кого бы свалиться."
"Я уже пробовала эти вещи, девчонки хорошо целуются и всякое такое, но им не хватает, ну..." – Рейчел пыталась подыскать верное слово.
Каткейен хохотнула с суховатым смешком: "Точно. Энергии. Аромата. Магии. Чего-то, для чего еще не изобрели слова. Да, мужики. Вечная проблема. Для меня тоже." Вздохнула.
"Да-а..." Не лучшее время искать точное определение в словаре. Или в тезаурусе. Не сейчас, даже для Стажера Библиотеки...
"Пора спать, девочка. Чего-нибудь еще хочешь?"
Воспоминание. "В Луизианской колонии общего режима меня на ночь целовали. Провела там пару недель. Угораздило оказаться в неправильном месте, в неправильный момент. Потом вернулась в семью, обратно на свой курс. Эта девка, что меня целовала, еще рассказывала, что самая большая война была в Ха-Ха веке, и что у нее есть пистолет с той войны."
"Серьезно? Ты была трудным подростком?"
Рейчел сидя выпрямилась, расправила плечи: "Всего раз. Не говори никому."
Та расхохоталась: "Милая, после сегодняшнего мне даже твое имя будет трудно припомнить."
Вся комната куда-то растворилась, и Рейчел едва отметила дивное ощущение, с которым ее голова наконец упала на подушку.