Эйлатский пляж утром последнего дня отпуска. Немолодая грузная тетка, бухнувшаяся с дочкой на лежак поблизости, кого-то смутно напомнила. Скорее всего, пару дней назад здесь же и видел. Явные руссо туристо, обе с крестиками, и язык без вкраплений иврита.
Струя в упор из водяного пистолета застала меня врасплох. Завопил дочке: "Хрен с горы, зачем в меня-то?"
Женщина вздрогнула. Медленно повернулась всем корпусом.
Узнавание шло из каких-то чудовищных глубин памяти.
А время-то ее не пощадило. Меня тоже, впрочем.
Мы знали друг друга с десяти лет, и я был элементом пейзажа.
Прежде, чем она произнесла, даже не имя, а кличку пользуемую только ею, и очень недолго, когда нам было по семнадцать, дернуло током плотно забытое. И короткое "нах!" в голове, будто рык майора: "Никшни!" в Хань-юнисе в девяносто пятом.
- Гхм... Что, простите?
Она подошла вплотную.
- Витя?
- Да. Мы знакомы?
- Я Лиза Гнатюк.
- Простите?..
- Ну Лиза, Райхер. Ты... Вы... Харьков?.. Шахматы?..
- Да, я из Харькова, играл в детстве. Прошу прощения... Мы были знакомы?
- Да... Нет... Извините... Вика, пойдем, я тебе обещала мороженое.
Дремавшая на соседнем топчане жена лениво поинтересовалась минут через десять:
- Зачем морду кирпичом состроил? Это ж та самая, что ты рассказывал?
- Да. Мне не интересно, что с ней дальше было.
Добавил после паузы:
- И не ее дело, что было со мной.
- Ну и дурак. Хотя твое дело. Иди, твоя очередь плавать с ребенком.
- Щас, только возьму шляпу. Готова? Ну, погнали...